Герой не моего романа

Глава 10

Назначенные герцогом на сборы три дня пролетели быстро. Машу, одетую в одно из ее платьев, усадили в карету вместе с горничной и закрепили на запятках ее дорожный сундук. Герцог ехал верхом, как и его друзья.

За сутки пути Маша прокляла все — ужасные дороги, карету, мужчин, едущих рядом с каретой, пыль, грязь, насекомых, грязную посуду в тавернах и мерзкие отхожие места, куда ей, как даме, приходилось ходить вместе с горничной.

Служанку ей выделили серьезную — вполне взрослую и ответственную. Госпожа Ормала сама дала ей наказ беречь художницу, и Ирма, так звали камеристку, присматривала за девушкой изо всех сил. Заодно рассказывала, что в замке всю посуду не просто моют кое-как в чуть теплой воде с золой или щелочным мылом, а еще и прожаривают в печи.

— Госпожа герцогиня родом была с юга, там заразы всякой как огня боятся, вот и привезла оттуда ухватки. Сначала-то над ней посмеивались, а когда во всей округе только замковые слуги не заболели трясовицей, все и поняли, что она права. В деревне-то толковые хозяйки подражать ей начали — и воду кипятят или травами очищают, и посуду прожаривают, и белье меняют хоть раз в месяц. Так гораздо меньше все болеть стали!

Маша слушала, вспоминала кое-как помытые миски из таверны, кружку с остатками какой-то гущи по краю, в которой трактирщик подал проезжающим эль, и, содрогаясь от брезгливости, понимала, почему аристократы возили всюду личную посуду, белье и одеяла. Впрочем, госпожа Ормала позаботилась о художнице, как о родной дочери — в карете стояла корзина с припасами, а в специальной нише в дверце кареты нашлись серебряные стаканчики, бутылка вина и салфетки. Или все это было приготовлено для герцога и его друзей? Мария не знала и не осмеливалась прикасаться к аппетитной ветчине, сыру и хлебу.

Вскоре ее недоумение разрешилось — карета остановилась на симпатичном лугу, возле которого бежал ручей. Чуть повыше, на пригорке, камердинер расстелил кусок войлока, поверх раскинул скатерть и сервировал пикник. Мужчины, нагулявшие в пути аппетит, потянулись за бутербродами и легким вином, тогда и Маше перепали кусок и стаканчик. Быстро дожевав ветчину и сыр, она отдала хлеб служанке, выпила вино и взялась за карандаш. Наброски трех друзей “на привале” получились очень живыми, пусть и схематичными. Барон заглянул ей через плечо и хмыкнул:

— Вижу, вы настоящий талант, госпожа Этклифф. У затеи Гриза хороший шанс на успех.

Маша смущенно потупилась и ничего не ответила. Кажется, от нее ожидали именно такого поведения?

Отдых быстро закончился. Слуги собрали и разделили объедки, мужчины вернулись в седла, а Мария в карету. Поехали дальше.

Во дворец добрались только на следующий день — и ночевка в скромной гостинице Маше не понравилась. Оказывается, соломенные матрасы ужасно колючие и шуршащие. Простыни напоминают брезент, колючее шерстяное одеяло воняет, а подушка напоминает сжатый кулак. Еще где-то по углам шуршат мыши, а на потолке и стенах виднеются подпалины. Горничная протерла раму кровати тряпкой, смоченной в уксусе, и поморщилась, когда Маша спросила, отчего эти подпалины.

— Клопов изводили, госпожа. В деревенских домах это частая напасть. Не всем по карману пригласить мага, и нужные травы знают не все. Это в замке госпожа Ормала каждый месяц велит тюфяки сушить, кровати щелоком мыть, да полынью и лавандой прокладывать. А в трактире до этого и дела никому нет, если только проезжающие сильно жаловаться будут…

Мария содрогнулась и постаралась умоститься ровно в центре матраса, чтобы не касаться стены лишний раз.

Спала она плохо и, несмотря на все усилия горничной, вышла к завтраку помятая и уставшая. Посмотрев на заляпанные жиром столы, попросила два яйца всмятку и яблоко. Барон Триан ел то же самое, причем из личной тарелки, и пользовался личной салфеткой. Граф Фолкнер спокойно резал ветчину на куске липкого черного хлеба, как на тарелке, а герцог наслаждался яичницей, которую приготовил его камердинер на его личной сковородке.

После завтрака Маша села в карету и, привалившись к мягкой обивке, задремала. Она начала уставать от этого мира. Ей уже не казались такими восхитительными замки, лошади и кареты. В деревянном ящике немилосердно трясло. Лошади пахли, а замок… Девушка впервые осознала, сколько нужно усилий, чтобы жить в этой каменной громаде, при этом жить гораздо хуже, чем она живет в своей съемной квартирке. А уж мечта о кофе изводила ее каждое утро!

Правда, оставалось еще желание увидеть королевский дворец — центр богатства, утонченности и власти. Но почему-то Маша была уверена — ей не понравится.