Герой не моего романа

Глава 12

Переживая и волнуясь, Мария все же закончила все три миниатюры и убрала их в шкатулку. Ирма принесла ланч — жаркое, чай и сладкую булочку. Девушка смела все, восполняя утраченные силы, а потом, таясь и смущаясь, показала служанке картинку с пастями и харями, желая знать, почему герцог хочет ее купить.

— Ах, госпожа Мэриен! Да вы душевидец! — всплеснула руками камеристка.

— Душевидец? Кто это? — изумилась Мария.

Запинаясь и сбиваясь, камеристка поведала, что среди художников — реже среди музыкантов и поэтов — есть люди, которым высшие силы позволяют увидеть душу человека. Но только художники могут закрепить образ чужой души на бумаге. За это их и любят, и боятся. Ведь такой художник может открыть секреты человека одним наброском. Музыкант может выразить понятое в музыке, но это оценит не каждый. Стихи доступны чуть большему количеству людей, но в этом мире… Пожалуй, восторг и страх действительно сплетаются с тем, кто может доступно показать чужое нутро.

Маша поблагодарила служанку за подсказку, вынула из шкатулки миниатюры и всмотрелась. Леди Астер на всех трех работах была прекрасна и одинакова. Мила, скромна, слегка взволнована излишним вниманием. На третьей, самой большой, пластине она единственная осталась человеком… Есть о чем задуматься!

Пока Ирма убирала поднос, подавала теплую воду для умывания и полотенце, Мария быстро пересмотрела другие наброски и вздохнула с облегчением — кажется, все желающие получить миниатюрный портрет выглядели людьми!

Служанка ушла, и Маша взялась за другие заказы. Сложность выполнения качественной миниатюры в том, что она многослойна. Воздушный рукавчик может состоять из восьми-двенадцати слоев полупрозрачной краски, и каждый слой следует просушить перед нанесением следующего.

Портреты леди Астер художница рисовала на волне вдохновения, посушивая каждый слой на солнце, заглянувшем в ее комнату, теперь же солнце сдвинулось, и девушке приходилось обмахивать картинку листом бумаги, чтобы побыстрее подсушить очередной слой краски. Наверное, поэтому она отвлекалась и долго вспоминала — какого цвета были глаза и волосы у очередной дамы. Поклявшись себе в следующий раз делать записи на краю листа, Маша отложила в сторону очередную миниатюру — она быстро сообразила, что узорчики, венки и букетики можно рисовать сразу на пяти-шести пластинках, уделяя особое внимание лицам.

Распрямившись, девушка поняла, что солнце окончательно скрылось за горизонтом, и работать при естественном свете не получится, а тусклые сальные свечи только испортят работу. Поэтому она убрала незаконченные миниатюры в шкатулку, закрыла горшочки с красками, промыла кисти, сняла запачканный красками балахон и со стоном облегчения упала на кровать.

В это время к ней с извинениями явилась служанка. Ее привлекли к уборке в комнатах герцога, поэтому Ирма вырвалась в подопечной только на закате — когда милорд отправился на ужин к их величествам. Служанка принесла воду для умывания и помогла Маше снять платье и обтереться губкой. Потом переодела девушку в нарядное платье, изменила прическу и сообщила, что госпожу художницу ждут в чайном салоне королевы, а милорд герцог просил прихватить все портреты леди Астер.

Вот когда у Марии затряслись руки! Она взяла шкатулку с готовыми портретами, сглотнула и дрожащим голосом заявила, что готова идти. Ирма вывела девушку в коридор и передала статному лакею с королевским гербом на ливрее.

Путь по коридорам был долгим, и Маша насмотрелась в пути всякого. Засаленные гобелены, прикрывающие ниши, в которых стояли ведра для мочи. Паутина на громадных подсвечниках, собаки, грызущие кости в темных углах, и парочки, облюбовавшие альковы, пока еще скромно целующиеся, но уже готовые к задранным юбкам и спущенным штанам.

В общем, девушка шла, и контраст между драгоценными произведениями искусства, антисанитарией и лицами вызвал у нее головную боль.

Примерно через полчаса слуга остановился у красивых резных дверей и сказал несколько слов дежурному лакею. Тот отворил дверь и негромко сказал:

— Госпожа Мэриен Этклифф по приглашению герцога Гриза!

Повинуясь сигналу, Маша шагнула в уютную комнату — чистую, вкусно пахнущую, освещенную множеством красивых и ароматных восковых свечей. Нарядно одетые придворные мило улыбались друг другу и вели чинные разговоры приятными негромкими голосами.

На долю секунды девушка растерялась и чуть было не оглянулась на мрачноватый пыльный коридор, но к ней подошел герцог Гриз:

— Мэриен, идемте! Ее величество пожелала познакомиться с вами!

Он провел ее почти через всю комнату к невысокой пожилой женщине, сидящей в массивном кресле.

— Ваше величество! Позвольте вам представить Мэриен Этклифф! Художница, — тут герцог понизил голос: — Душевидец.

Дама слегка улыбнулась:

— Действительно? — вопрос повис в воздухе.

Гриз выхватил из рук Маши шкатулку, открыл ее и поднес королеве. Та заглянула внутрь и ехидно улыбнулась:

— Узнаю эту прелестную леди! Дайте-ка мне посмотреть поближе!

Герцог вынул пластину с большой миниатюрой и протянул королеве. Та всмотрелась в изображение и поманила Машу ближе:

— Милая, вот здесь еще три дырки в носу, а тут огромное ухо, — шепнула она. И добавила громко: — Великолепная работа! Герцог, я хочу одолжить вашу художницу, чтобы написать портреты моих детей и внуков!

— Не смею вам отказать! — раскланялся Гриз.

Машу усадили на низенький пуфик у ног королевы, и приличные миниатюры леди Астер пошли по рукам. Все восторгались, ахали и желали непременно заказать портрет у художницы, которая будет писать королевскую семью.

— Уговор, милая, — нежный голос королевы щекотнул Маше ухо, — одну картинку пишешь приличную, одну — настоящую. Для меня. Насчет оплаты не беспокойся, не обижу.

Марии пришлось обернуться и поблагодарить. Ей по приказу королевы тотчас принесли бумагу, перья, тушь, карандаши и уголь, чтобы художница не сидела просто так. За день работы над миниатюрами Маша страшно устала, да еще и поужинать не успела, поэтому у нее получались не приличные наброски, а те самые чудовища. А королева еще и подливала масла в огонь, подсказывая детали.

Не выдержав, девушка устало спросила:

— Почему же вы сами не рисуете подданных, ваше величество?

— Потому что я не художник, — вздохнула королева, — я музыкант! Но расслышать образ в музыке сложно. А ваши работы помогут мне кое-что показать и доказать. Рисуйте, госпожа Мэриен, рисуйте!