Женаты против воли

Глава 27

Айрин

Свадебное платье Дина все-таки купила. За ту цену, которую мы обговаривали. Мне очень хотелось надеяться, что оно принесет счастье хотя бы.

Вечером я прошептала над ним древние слова. Ничего серьезного — оберег на удачу. Мне действительно хотелось, чтобы платье послужило Дине.

На следующее утро я вышла из дома в теплых штанах, не продуваемом тулупе из шкуры какого-то животного и странном головном уборе, который здесь называли ушанкой. Кроме того, в подарок я получила смешные варежки и высокие сапоги с пушистой каемкой. Жаль только, они были на два или три размера больше, но спасали толстые шерстяные носки.

Провожать меня никто не вышел, хотя я ярко чувствовала взгляды, которыми на меня смотрели жители деревеньки, спрятавшись в своих домах.

Единственное, о чем я жалела, это о том, что знахарка тоже не пришла. У меня были вопросы, на которые я так хотела получить ответы.

Была мысль отправиться на ее поиски, но я быстро отказалась от этой затеи. Не стоит еще больше нервировать жителей. Они и так считают минуты до моего ухода.

Отойдя от забора метров на десять, я замерла, вдыхая морозный воздух, который опустился еще на пару градусов ниже.

Все-таки хорошо, что я остановилась именно здесь.

Не знаю, боги или те самые неведомые духи привели меня сюда два дня назад, но здесь мне удалось найти покой и ответы на вопросы, о которых я даже не подозревала.

— Спасибо, — прошептала я на прощание и призвала Эфри.

Она тут же отозвалась, появившись передо мной в серебряной дымке.

Эти два дня прошли для нее с пользой. Моя крылатая лошадка отдохнула, набралась сил и готова была отправиться в путь.

— Привет, милая, — произнесла я, гладя ее по морде. — И я скучала.

Эфри тихо заржала и мотнула головой, призывая сесть верхом.

Действительно пора.

Окинув деревеньку последним взглядом, я приказала пегасу взлетать.

Через пару минут поселок исчез, уступив место бескрайнему лесу.

Мой путь был на север.

Больше я не гнала своего пегаса, заботясь об общем здоровье. Мы делали частые остановки, ночевали в небольших тавернах у дороги.

Признаюсь, было страшно. В первую ночь я долго не могла уснуть, вздрагивая от каждого шороха и скрипа. Только стоило провалиться в сон, как я тут же просыпалась, лихорадочно осматриваясь. И все никак не могла избавиться от мысли, что в любой момент хозяин или другие постояльцы попытаются напасть. Не помогали даже защитные заклинания.

Конечно, это плохо отразилось на здоровье. Уставшая и невыспавшаяся, я пару раз едва не свалилась с Эфри.

Вторую ночь я провела спокойнее, но тоже часто просыпалась.

Потом стало легче. Страх притупился, уступив желанию спать.

Однажды кто-то пытался вломиться в комнату, но тут же отскочил, получив укол защиты. Но даже тогда я не почувствовала страха. Встав, укрепила заклинания, повесив еще одно на окно, и отправилась спать дальше.

Другая серьезная проблема заключалась в том, что денег, которые мне выдал отец Дины за платье, надолго не хватило.

Пришлось заложить серьги в ближайшем крупном городке.

Через неделю я добралась до городка Мысовска, который располагался на склоне высокой горы. Снег здесь уже давно выпал ровным ковром, покрывая все вокруг. Здесь я и решила остановиться.

Вторым пунктом моего плана было найти работу.

Я не стала никому говорить, что являюсь Монрей. Но ведь никто не мешал представиться магичкой. Кое-какие способности в бытовой магии у меня были.

Спустя два дня удалось найти работу в небольшой гостинице. Зарплата была небольшой, но зато предоставлялась комнатка на продуваемом ветрами чердаке и разрешалось есть на кухне. Я была рада и этому.

В мои обязанности входила помощь старому магу. По факту я делала все за него, потому что старый Эрл с трудом ходил, много пил и почти все время дремал, сидя у камина на скрипучем кресле-качалке.

Но это меня устраивало. Никто не мешал. Да и работы было не так много. Обереги от грызунов, подзарядка магических кристаллов, лечение простейших хворей и так далее.

Так прошло еще две с половиной недели.

Я уже освоилась на новом месте, познакомилась с другими слугами, даже подружилась с молоденькой горничной, которая вздыхала по помощнику конюха и часто бегала по ночам к нему на свидания.

О том, что парень пытался пару раз меня зажать в углу, я говорить ей не стала. Может, и зря, но это меня не касалось. А парня предупредила, что если еще раз распустит руки, то будет до конца своих дней ходить с бородавками на носу.

Я даже поверила в то, что освободилась от дяди, Хоторнов и прошлого. Меня никто не искал. Не знаю, что сказал Коннор дяде, но про меня забыли.

Хотя ночами иногда приходилось туго. Забравшись с головой под тонкое одеяло, я закрывала глаза и вслушивалась в чужое сердце, которое было в сотнях километров от меня.

Коннор.

Привязка никуда не делась, щемящей тоской напоминая о себе.

Иногда он приходил ко мне во сне. Стоял и укоризненно смотрел. Но даже во сне я не могла сказать ему правду мучаясь от лжи, в которой тонула.

Но наступало утро, и тоска проходила… до следующей ночи.

Скучала ли я по тому времени, когда была богата? Нет, не скучала.

Мне нравилось работать и самой зарабатывать за свой труд. Нравилось распоряжаться свободным временем и гулять по заснеженным улицам городка.

И то, что сторожевая башня была в пяти десятках километров от меня, устраивало еще больше.

Один раз я чуть не наткнулась на светлого, который зачем-то приехал в город. Но, слава богам, он меня не увидел, и я успела улизнуть в переулок и переждать.

А потом все рухнуло.

— Рин! Рин, где ты?

Хозяйка гостиницы, тучная дама неопределенного возраста, буквально влетела на кухню, где я обедала. Довольно высокая скорость для ее массы и объемов.

— Вот ты где! Быстрее за мной! — скомандовала она, нетерпеливо заламывая руки.

— Но я ем, — пробормотала я, застывая с ложкой супа в руке, которую не успела донести до рта.

— Потом, потом. Тебя ждут. Быстрее!

— Кто?

Даже тогда я ничего не почувствовала.

А ведь прислушивалась, привычно открываясь.

Но Коннор был далеко. Так далеко, что не получилось уловить даже малейшее присутствие.

Уже тут стоило насторожиться, но я расслабилась, уверилась в своей безопасности, ведь в запасе был еще месяц.

— Гость. Сказал, что ему нужно обновить защиту. Денег предложил в три раза больше обычного. — У хозяйки даже подбородок задрожал от жадности, когда она представила всю сумму в своих руках. — Так что вставай и беги к нему, потом доешь. Сейчас же, номер триста пятнадцать.

— Хорошо, — покорно кивнула я, обменявшись взглядами с горничной, которая сидела напротив. — Уже иду.

Поднявшись по лестнице, я поправила чепчик, который с трудом держался на моих волосах, разгладила фартук и только потом постучала в нужную дверь.

— Это магичка.

Тишина. Только дверь вдруг сама открылась, словно приглашая меня войти.

Сквозняк? Или маг? Если маг, то зачем ему я?

— Эй! Есть кто-нибудь? — осторожно входя в комнату, произнесла я. — Вы магичку вызвали, обновить за…

Закончить я не успела, увидев темный силуэт у окна.

Ему даже не надо было поворачиваться, я всегда узнаю его из тысячи тысяч.

— Два месяца еще не закончились, — произнесла тихо, попятившись к выходу.

Он опять закрылся, а я не поняла!

«Дурочка! Расслабилась!»

Коннор медленно повернулся. И я вздрогнула от его взгляда, который так и не смогла понять. Но кое-что было ясно: ничего хорошего от него ждать не следовало.

— Обстоятельства изменились, — сухо произнес Хоторн.

Что-то случилось.

Не так я представляла нашу встречу, тем более что мы расстались довольно хорошо. Если для нас вообще применимо слово «хорошо».

Что же изменилось за этот месяц?

— Но ты…

— Я — Коннор Хоторн, а ты кто? — вдруг произнес он, убрав руки за спину.

Ноги на ширине плеч, прямая осанка, широкие плечи и хищный взгляд.

— Рин Эйс. Пришлось взять себе новое имя, — пробормотала я.

— Как и Лирин Монрей? — вдруг спросил мужчина, заставив меня вздрогнуть.

— Не понимаю…

— Я тут немного попутешествовал по землям твоей семьи. Встретился с нужными людьми. И оказалось, что Лирин Монрей никогда не существовала, хотя все старались убедить меня в обратном. Очень старались. Первое официальное упоминание, которое можно было подтвердить, появилось полгода назад, сразу после происшествия в Заморске. А до этого лишь слова… не очень убедительные, если честно.

Мне нечего было ответить на это.

Только стоять и смотреть на него, отсчитывая последние секунды спокойного мира, который уже трещал по швам.

— И твоей семьи я так и не нашел. Ни отца, ни матери. Хотя я помню, что в Заморске ты была с матерью. Ни сестер, ни братьев. Никого.

Да, не продумал дядя такой вариант.

— А знаешь, что еще интересное удалось узнать?

Коннор замолчал, давая мне возможность задать встречный вопрос, но я им не воспользовалась.

Боюсь, что я сейчас ничего не могла сказать.

— Оказывается, у Питера была всего одна невеста. Некая Айрин Монрей. Но помолвку расторгли пять лет назад, когда ее, Айрин, спешно выдали за меня! Другой невесты у Питера больше не было… Пока полгода назад не появилась Лирин Монрей. Интересно… а ты говорила другое.

Снова тишина и взгляд, от которого внутри все холодело.

Теперь я знала, что видела в черном омуте глаз — свою гибель.

— Ну так что? Не хочешь рассказать мне правду? Кто ты такая?

— Ты же сам все понял, — с трудом прошептала я.

— Плевать, что я понял! — крикнул он, заставив меня сжаться. — Я хочу услышать это от тебя, Рин! От тебя! Скажи же правду! Кто ты такая на самом деле?

Увиливать и лгать больше не имело никакого смысла.

Все кончено.

— Айрин. Айрин Монрей Хоторн. Я твоя жена.

Смогла… сказала…

И груз, который тяжело давил на душу, спал, позволяя вдохнуть полной грудью.

А вместе с ним пропали и силы. Разом ушли, оставив меня одну, уставшую, шатающуюся, но свободную.

Окинув быстрым взглядом комнату, я заметила кривой стул, который стоял у камина, и направилась к нему.

Не торопясь и не оглядываясь.

Удара в спину я не боялась. Коннор был на такое не способен. Да и мучило меня сейчас другое.

«Он не простит. Никогда не просит меня…»

Сев на самый краешек, я положила руки на колени и, изучая старый потертый ковер под ногами, продолжила:

— Дядя все продумал. С самого начала.

Коннор молчал.

А у меня не было сил, чтобы поднять голову и встретиться с ним глазами.

Я знала, что увижу там. Боль, презрение, ненависть. Но одно дело — знать, а другое — видеть.

«Нет не могу пока…»

Мне легче было так… смотреть на ковер и изливать душу, не боясь споткнуться.

Может, хоть это откровение поможет и станет легче. Может, Коннор сможет меня понять…

— Мой возраст сыграл на руку главе. Пять лет на то, чтобы подготовить и научить всему. Финне Монрей сам лично занимался моим обучением, хотя советники были против. Толстая, неуклюжая девчонка… разве из меня могла получиться воительница, способная выстоять против наследника Хоторнов?

Я замерла на мгновение, пытаясь вздохнуть поглубже. Но огромный ком у горла мешал это сделать.

«Нет, нельзя плакать! Слезы не помогут! Я должна все ему рассказать!»

Тьма. Она медленно расползалась по комнате, подбираясь к моим ногам. Словно черная дымка, ползла, ластилась и чуть отступала, чтобы через мгновение вновь дотронуться, на этот раз смелее.

«Он молчит… Почему он молчит? Почему не кричит? Не проклинает и не угрожает? Не задает вопросы, не издевается? Почему только смотрит?!»

И я под этим тяжелым взглядом все сильнее съеживалась на кривом стуле, который слегка шатался под моим весом.

— Дядя хотел, чтобы я убила тебя, — с трудом произнесла я, сцепив руки в замок. — Именно поэтому и разрешил тренироваться. Единственной девушке из рода Монрей.

Тьма становилась все гуще. Она уже не таясь лизала носки моих ботинок, готовясь забраться еще дальше.

— Глава растил во мне ненависть к тебе и Хоторнам, каждый день рассказывал, какие вы монстры, как жестоки. И что именно вы виноваты в участившихся нападениях. А я верила… Совсем ребенок, я верила всему, что мне говорили.

Ради тренировок и возможности использовать и развивать силу я готова была принять все что угодно. И дядя это знал. Знал и использовал.

— Конечно, обучение было тайным. О нем знал лишь определенный круг избранных лиц. Но даже если ты спросишь, правду никто не скажет. Четыре с половиной года я тренировалась, а потом… А потом Заморск. Глава отправил меня на отдых с мамой, чтобы избежать встречи с Императором и тобой, — продолжила я, все так же не поднимая глаз от ковра. — Кто же знал про прорыв… Мне было запрещено приближаться к трещинам и, как их ликвидировать, не рассказывали. Всему приходилось учиться самой. Именно поэтому получалось так криво и неумело.

Прядь волос выбралась из-под чепчика и упала на лицо. Я неловко ее смахнула, чтобы не мешала, и продолжила изливать душу в полной тишине.

— Не стоило тебе лгать. И притворяться другой не стоило. Но ты тогда на тренировке застал нас с Питером врасплох. И потом в гроте… Скажешь, что я не должна была лгать? Возможно. Но и правду сказать не могла. Дядя бы никогда не простил и отомстил.

Слова давались плохо.

Мне так много хотелось ему сказать, объяснить, но не получалось.

Все звучало как-то фальшиво, наигранно, пусто и совсем не отражало тех чувств, которые я испытывала.

— Я хотела отказаться от всего этого. Мечтала изменить свою жизнь. Но Финне Монрей умеет уговаривать. Он не оставил мне выбора, — произнесла я и тут же поправилась: — Хотя к степнякам я сама хотела поехать. Мне нужно было поговорить с тобой, спросить, почему ты спас меня. Но я приехала, а ты там со Снежей.

Я принялась расправлять складки на юбке, пытаясь хоть чем-то занять руки.

— Знаешь, как это трудно — стоять и молча наблюдать, как твой собственный муж собирается взять в официальные любовницы другую. Как он обнимает ее, шепчет нежности… — призналась ему и тут же тряхнула головой, прогоняя тоску из голоса. — Но это не имеет значения. А дальше… дальше я спасла тебя. Сама!

В комнате становилось все темнее. Будто ночь накрыла город, укутав все вокруг сонным дурманом.

— И, возвращаясь домой, я была полностью уверена, что откажусь от этого задания и мы больше никогда не встретимся. Но глава все переиграл, — я хрипло рассмеялась.

Голос в гнетущей тишине был похож на карканье вороны. Такой же резкий и противный.

— Клянусь, я не знала о его планах. Для меня это тоже стало сюрпризом. Приехать домой и узнать, что мертва и давно похоронена. А ты решил жениться на Лирин Монрей.

— Почему ты мне не сказала?

Я вздрогнула всем телом от звука его голоса.

Уже не думала, что услышу снова.

«Он заговорил со мной! Заговорил! Неужели это шанс?!»

Я рискнула поднять глаза.

Темная фигура, которую так сложно рассмотреть в клубах черного дыма и темноте, поглотившей комнату.

— Я не могла… ты бы обязательно выдал дядю, — прошептала я. — Этого нельзя допускать.

— Тебя только это беспокоит? Что станет с Финисом Монреем? — вдруг резко спросил Коннор, делая шаг ко мне.

И Тьма расступилась перед ним, пропуская вперед.

Бледное лицо, горящие от ненависти черные глаза с всполохами красного пламени у зрачка, острые черты лица и тени, которые некрасиво залегли в уголках рта и носогубных складках.

— Если твоя семья и Император узнают правду, его сместят, отправят в тюрьму или даже казнят. Его и ближайшее окружение.

— Жалеешь его?

Я проглотила и его тон, и взгляд, окативший меня презрением.

— Нет.

— Он заслужил наказание за свои козни и ложь.

— Да, — не стала отрицать я. — Заслужил. И я бы сама с радостью отправила его в тюрьму, но не могу. Это уничтожит наш мир.

— А мне кажется, что станет только лучше, когда Финиса Монрея казнят прилюдно на площади, как врага.

Пламя в глубине черных глаз разгоралось все сильнее.

— И светлые падут под репрессиями, чистками и междоусобной грызней. Пытаясь занять пустующий трон, они забудут о защите мира, — с жаром произнесла я, вставая. — Я не могла этого допустить! Хочешь наказать меня — накажи. Хочешь убить

— убей. Но спаси наш мир. Дядя не стоит того, чтобы он рухнул из-за его интриг.

Хоторн снова молчал. Но тьма постепенно рассеивалась. Еще немного, и комнату вновь залило яркое солнце.

— Значит, я могу делать с тобой все, что захочу? — неожиданно тихо спросил он.

Я неуверенно кивнула, продолжая стоять перед ним.

— Раздевайся…

— Что?

«Он не мог это сказать! Никак не мог!»

— Раздевайся, — повторил Хоторн и начал стаскивать с себя камзол.

— Зачем?

Глупый вопрос. И так понятно зачем. Но я должна была спросить… потому что это не могло быть правдой. Коннор не такой, он не может так поступить со мной… с нами.

— Ты моя жена, Айрин Монрей Хоторн, — с ядовитой улыбкой произнес мужчина, отшвыривая камзол в угол комнаты. — И пора отдать супружеский долг. Я пять лет ждал его. Так что раздевайся, дорогая жена, и в постель!

Мне только и оставалось, что кивнуть.

Он мой муж. Он имеет право.