Женаты против воли

Глава 34

Первое, что я сделала, — это рухнула на колени, опираясь руками о пыльную землю, и раскашлялась, вдыхая воздух полной грудью. И только потом огляделась.

Круглый зал, украшенный фресками и барельефами, которые от времени покрылись грязью и паутиной, потрескались, а кое-где и вовсе выпали. Не знаю, что на них было изображено. Наверное, нечто героическое, какие-нибудь моменты из славного прошлого предков до первого прорыва.

В центре, в окружении пяти белых колонн, небольшой пьедестал из темного камня, из которого вверх в потолок бил луч яркого голубого света. Именно на этом пьедестале и лежал Коннор.

Не знаю, откуда взялись силы.

Только едва дышала, а тут раз — и встала. И даже побежала прямо к нему, забыв об усталости, боли. Обо всем.

— Коннор! Коннор!

Только оказавшись рядом, я смогла разглядеть, как из его ран на руках течет кровь, которая словно впитывалась в этот пьедестал, давая энергию световому столбу.

— Коннор!

Упав рядом с ним на колени, я оказалась в этом свете, который затрепетал, задергался и внезапно загорелся еще ярче!

«Еще бы, получил новую порцию крови, вот и радуется».

С трудом перевернув мужа на спину, я взглянула в его бледное лицо и попыталась нащупать пульс.

— Он еще жив, — раздался голос совсем рядом.

Резко обернувшись, я увидела знакомую старушку с кривой клюкой, на которую она тяжело опиралась.

Честно говоря, ее появление не сильно меня удивило. Я давно подозревала, что эта знахарка из лесной деревушки не так проста, как хочет показаться. И про духов мне не просто так рассказывала. Может, я вообще не случайно оказалась именно там и именно тогда.

— Ты успела, — продолжила старушка.

— Что мне делать?

— Разделить его участь. Если ты, кончено, хочешь его спасти.

— Хочу.

Я снова взглянула на Коннора, провела пальцами по его впалым щекам, коснулась бледных губ.

— Тогда действуй.

Первое, что я сделала, — это разорвала подол юбки и перевязала получившимися лоскутами раны на руках мужчины. Затем кое-как спихнула его с пьедестала подальше от яркого света, в котором оказалась сама.

— Он будет жить? — прошептала я, обернувшись к старушке.

Страшная усталость навалилась на плечи, словно на меня разом водрузили десяток мешков с мукой. Теперь я понимала, что означает отдать не только кровь, но и свою силу. Я чувствовала, как сама жизнь вытекала из меня через капельки крови, которые бежали из открывшихся ран. Все быстрее и быстрее.

— А о себе не волнуешься?

— Нет.

— Вот и он такой же. Все тебя спасти хотел. Ведь сразу понял, что будет, когда шкатулку открыл. А все скрывал, тебя защищал.

— Передайте ему, что я его люблю! И всегда любила! — попросила я, уже не в силах бороться с усталостью

Веки закрылись сами собой, и я легла на влажный от крови пьедестал, готовясь отдать всю себя этому миру.

Но прежде, чем я провалилась в пустоту, успела услышать ворчливое:

— Ох уж эти смертные. Все они любят жизнью рисковать, собой жертвовать. Никакого чувства самосохранения. Сама все расскажешь, глупая.

Темнота была колючей, острой, болезненной и такой холодной. Я барахталась в ней, пытаясь вырваться и не утонуть, не потерять себя.

Но постепенно холод стал отступать… медленно, будто нехотя. То наваливаясь всей тушей, то схлынув, уступая место неожиданному теплу и свету.

Словно солнышко выглянуло из-за туч, лаская израненное тело и душу теплыми лучами.

— Рин… моя Рин…

Тихий шепот появился ниоткуда вместе с солнцем. Я тянулась к нему, пытаясь найти, рассмотреть сквозь призму яркого слепящего света.

— Айрин…

Мне хотелось крикнуть: «Я здесь! Здесь!»

Но не могла произнести и звука.

— Открой же глаза. Я не позволю тебе уйти! Слышишь? Не дам!

Я и сама не хотела.

Свет внезапно стал темнеть и медленно гаснуть, вызывая у меня панику.

«Нет! Нет! Не надо!»

Я не хотела назад в темноту!

«Пожалуйста».

Следом исчезла и легкость в теле, которое внезапно стало таким тяжелым, неповоротливым и болезненным. Я чувствовала, как ноет каждая мышца, как горят раны на коже, как тяжело бьется собственное сердце, перегоняя кровь по сосудам.

«Неужели она, эта кровь, во мне еще осталась?»

— Ну вот и умница, — прошептал совсем рядом такой родной и близкий голос.

Открыв глаза, я сначала решила, что ослепла. Вокруг такая темнота, что ничего не разглядеть. Лишь потом начали проявляться какие-то контуры, тени, силуэт склонившегося надо мной мужчины с теплыми темными глазами.

— Кон-н-нор.

Не шептала — хрипела, с трудом выговаривая буквы.

— Отшлепать бы тебя, — неожиданно произнес он, проведя шершавой ладонью по моим волосам.

Но в голосе мужа не было ни угроз, ни злости, поэтому мне было совсем не страшно. Я потянулась к его ласке, поворачивая голову и подставляя ее для нового касания, которое тут же последовало.

И не только это. Мгновение, и я ощутила прикосновение горячих и сухих губ к своим губам. Поцелуй короткий, но такой необходимый, как глоток чистого воздуха.

Протестующий стон сорвался с губ, когда Коннор вдруг отдалился, чтобы обнять меня и прижать к себе так сильно, что кости затрещали.

— Что ж ты делаешь, глупая?

Он не ждал ответа, но я все равно произнесла:

— Тебя спасала.

— И сама едва не погибла.

— Сам виноват. Зачем один пошел?

Темнота над нами слегка шевелилась, смотря красными глазами. И я вдруг поняла, что это не потолок, а Эфир. Это темное создание нависло над нами, укрывая, словно пологом.

— Чтобы ты не погибла, — возвращая меня на камень, отозвался Коннор.

— Пойми же, что куда ты, туда и я, — решительно произнесла и осмотрелась. — Где мы?

— Все еще в подвале.

— А почему Эфир над нами?

— Потолок почти полностью рухнул. Он защищает нас.

Я кивнула, смотря в умные красные глаза. Монстр бездны, который внезапно стал другом. Каких только чудес не бывает.

— Ты знаешь, он спас меня.

— Спас?

— Да. От дяди. Я уже думала, что мне конец, а Эфир появился и спас.

— Финне Монрей. Он здесь? — рыкнул Коннор.

— Да. Был.

Говорить о дяде было больно и тяжело, поэтому я быстро перевела разговор.

— Как ты думаешь, у нас получилось?

— Думаю, что да.

Коннор осторожно приподнял меня и прижал к себе, кладя голову себе на грудь. Тело еще плохо слушалось, поэтому я с благодарностью улыбнулась, прильнув к нему сильнее.

— Не могу поверить, что все кончилось, — прошептала я, проведя ладонью по его груди, вслушиваясь в сердце, которое билось только для меня.

— Все только началось, — целуя меня в макушку, сообщил Коннор. — Для нас.

Ладонь нащупала камень на его груди.

Я осторожно коснулась, раз, другой, словно боялась, что это повлечет какую-то реакцию. Но ничего не происходило. Просто камень, только форма у него какая-то странная.

— Это твой магический амулет? Как и у светлых?

Неизвестно сколько еще мы здесь просидим под землей. Я решила воспользоваться моментом и задавать вопросы, которые до сих пор были без ответов.

— Магический, только немного не такой. Это сердце Эфира.

Я тут же одернула руку, словно шпарившись, и недоверчиво переспросила:

— Сердце Эфира?

— Да. Это та самая тайна, которую темные так тщательно скрывали. Обряд в лабиринте, который дают нам силу и власть… Это попытка добыть сердце своего монстра и не умереть при этом.

— Но это же опасно! А если монстр победил бы? Если бы он оказался сильнее?

— Каждое создание подбирают по силе и выносливости. Кроме того, на защите всего стоят темные, готовые прийти на помощь.

— Но ведь Эфира ты поймал не в лабиринте, а во время боя у Котлована Духов, — пробормотала я. — Или это обман?

— Нет. Поймал там, а приручил в лабиринте. Отец тогда до последнего отказывался его выпускать на бой со мной.

— Но ты рискнул и смог.

Я теснее прижалась к мужу.

— Просто почувствовал, что так и должно быть. Как и с тобой. С самого первого мгновения.

— Не обманывай, — проворчала я. — Ты на меня на свадьбе даже не смотрел.

— Смотрел, — не согласился Коннор. — И видел перед собой маленькую, но решительную девочку, которая боялась меня, но всеми силами старалась этого не показать. Кто бы мог подумать, что эта малышка вырастет и станет такой умницей и красавицей.

— Ты ведь совсем меня не знаешь, — пробормотала я, продолжая удерживать ладонь у его груди и вслушиваться в сердце. — Если бы не привязка…

— Думаешь она всему причина?

— Не знаю. А что будет, если она исчезнет?

Мне так не кстати вспомнились слова Питера.

Коннор неожиданно тихо рассмеялся, совершенно не рассердившись.

— Ты разве не чувствуешь? — спросил он.

— Не чувствую, что?

— Ее больше нет. Этой привязки.

Я опешила от неожиданности и сразу не поверила.

— Как нет?

— А вот так. Не знаю, как это произошло, но привязки нет. Нас больше ничто насильно не удерживает.

— Но… но…

Я старательно прислушивалась к себе, пытаясь понять правду ли муж говорит или нет. А ведь действительно тяжесть, которая так давила на грудь, ушла. Но ведь чувства остались. Настоящие, яркие… живые.

— Ты же сказал, что снять привязку невозможно.

— Невозможно, — согласился Коннор. — Но ее нет.

Я вспомнила старушку с клюкой.

«Неужели это ее рук дело?»

— Ну так что? — спросил муж, целуя меня в висок. — Чувства ушли?

Он хоть и старался выглядеть расслабленным и уверенным, но я уловила нотки беспокойства в голосе.

— Нет. Я люблю тебя. И никакая привязка или ее отсутствие этого не изменит.

— А я люблю тебя.

Я сама потянулась к его губам, не в силах удержаться.

Так прошло еще минут десять.

— И мы создали новый купол? — прошептала я, все еще боясь поверить в произошедшее.

— Создали, — баюкая меня в своих руках, кивнул Коннор.

— И теперь прорывов больше не будет?

— Не знаю, но очень хочу верить, что нет.

Я замолкла, закрыв глаза и вслушиваясь в биение его сердца у себя под ухом.

Всю жизнь бы так пролежать.

— Ты так меня испугала.

Коннор наклонился и невесомо поцеловал меня в висок. Раз, второй, третий. Согревая и щекоча горячим дыханием. И я сильнее зажмурилась от удовольствия, поймав себя на мысли, что совершенно не хочу подниматься наверх. Что здесь под защитой Эфира так легко, свободно и хорошо.

— Я больше никогда не позволю тебе так рисковать. Запру в крепости и не буду выпускать из комнаты… а еще лучше из постели.

Мурашки от его дыхания и слов побежали по коже, разнося спасительное тепло, которое скручивалось болезненным узлом в животе. Это чувство было незнакомым, но не неприятным, а даже наоборот.

— Но сначала свадьба, — вдруг заявил Коннор.

— Но мы же женаты, — отозвалась я. — Почти два раза.

— Женаты, — согласился он. — Но против воли. А теперь все будет по-настоящему.

— Это как?

— Мы возобновим наши клятвы. Без принуждения, под своими именами, по своему желанию. Как ты на это смотришь?

— Твой отец не согласится.

— Согласится. Мы же теперь герои. — Коннор теснее прижал меня к себе, баюкая, как ребенка. — И просто обязаны быть вместе.

Радость как-то разом потухла, да и жар ушел.

— Обязаны? — переспросила я, глотая ком у горла. — Ты из-за этого…

— Глупая! — он рассмеялся, быстро целуя меня в нос, губы, щеки, лоб и снова в губы. — Я люблю тебя! Всегда любил, только не понимал этого. И теперь никому тебя не отдам. Слышишь?

— И простил?

Мне очень важно было услышать ответ на этот вопрос.

— Давно уже. И забыл. Одна мысль, что я могу тебя потерять, уничтожила проклятую гордость и остатки сомнений. Я не смогу без тебя жить, Айрин Монрей Хоторн. Ни сейчас, ни потом. Так что ты скажешь? Согласна ли ты снова стать моей женой? Только на этот раз настоящей.

Я тут же ответила, ни на секунду не задумываясь:

— Да! Сто тысяч раз — да!

Коннор вновь поцеловал меня.

На этот сильнее, жарче, не скрывая своих чувств.

И я ответила со всем пылом, на которой была способна.

А над нами уже трещали завалы, которые пытались разобрать маги.

До нашего спасения остались считаные минуты.

А впереди новый мир! Мир, который мы создадим сами!

Эпилог

Наша третья свадьба состоялась через два месяца.

Как Коннор ни старался сократить это время хотя бы раза в два, у него ничего не получилось.

— Это не просто свадьба двух представителей древнейших родов. Вы наши герои! — пафосно заявил первый министр Императора, принимая нас в своем кабинете с выходом на центральную площадь.

Герои!

Мы?!

Я до сих пор не могла поверить.

Но купол… новый, яркий, сияющий голубым пламенем, так горел над нашими головами, на столетия обеспечивая защиту мира от монстров Бездны.

Вот только не все были рады и довольны переменами.

Сколько проклятий в свой адрес и угроз пришлось выслушать, сколько оскорблений проглотить от тех, чьи родные и близкие погибли в тот небольшой, но такой трагический промежуток времени между двумя куполами.

Всего пятнадцать минут…

Пятнадцать минут, когда армады тварей всех мастей и размеров бесчинствовали по всей Империи. Кристаллы спасали и удерживали. Но сколько было тех, кто не успел спрятаться. Сколько Светлых, Темных и обычных магов погибло, пытаясь спасти других?

И в этом, конечно же, обвиняли нас.

Я не могла их винить за эту ненависть, причины которой прекрасно понимала.

— Герои очень хотят свою награду, — прорычал Коннор, с трудом сдерживаясь, чтобы не наорать на бедного лысого старикашку с пышными седыми бакенбардами. — Неужели мы не заслужили свое долго и счастливо?

— Конечно, заслужили. И мы устроим все первоклассно. Вы только представьте: главный храм в центре столицы…

— Нас вполне устроит тот храм, в котором мы венчались в первый раз, — заявил муж, резко перебив министра.

— Он не вместит столько гостей! — ахнул старичок, всплеснув руками.

— А мы обойдемся без гостей, — тихо, но весьма зловеще отозвался Коннор. — Мне вполне достаточно моей жены и священнослужителя. А тебе, Айрин?

— И мне, — кивнула я, впервые подав голос.

— Вас будет венчать главный епископ страны!

— Мы уже венчаны. Хотим просто обновить клятвы. Можно без свидетелей. Совсем! А вы нам навязываете не пойми что!

Коннор не выдержал и вскочил с кресла, стремительно зашагав по комнате.

Сильный, стремительный, такой красивый, что аж дух захватывало. Никогда не думала, что могу любить его сильнее, а вижу и понимаю, что могу. Каждый раз все больше. И это чувство не вытравить, не уничтожить. Оно лишь будет расти.

— Это приказ Императора! Он тоже будет присутствовать.

Император, свита, придворные, первые лица страны, представители великих семей и народов…

Меня даже затошнило от масштабов этого события.

Разве об этом мы мечтали, находясь под развалинами?

Муж промолчал, хотя, судя по заходившим на лице желвакам, сказать он хотел много, но благоразумно решил оставлять свои мысли при себя.

— Это будет свадьба десятилетия! Нет! Столетия! Платье невесты будет шить королевская портниха. Драгоценности достанут из королевской сокровищницы. Все, что захотите. Император пообещал часть в качестве свадебного подарка.

Я нервно хихикнула. И тут же нарвалась на пылающий взгляд Коннора, которому было совсем не весело.

Не скажешь же этому министру, что муж больше всего мечтает меня увидеть в своей постели с минимальным количеством одежды, а лучше вообще без нее! И как можно быстрее.

Когда нас вытаскивали из-под завалов, то он весьма опрометчиво пообещал мне, что первая брачная ночь у нас будет после свадьбы. И я согласилась.

Мы уже были уверены, что обновим клятву в ближайшие дни. А тут два месяца. Вот нервы мужа и не выдержали.

— Украсим храм цветами и лентами. А какой будет банкет! С пятью сменами блюд. Королевский кондитер испечет трехъярусный торт, украшенный сахарными цветами. Нет! Лучше пятиярусный!

— Что ж не десяти?! — съязвил Коннор, встав у моего кресла.

Я осторожно взяла его за руку, пытаясь хоть немного успокоить.

Есть вещи, с которым нам придется смириться. Хотим мы этого или нет.

— Можно и десять, — тут же обрадовался министр, потирая ладошки. — Но времени на подготовку понадобится больше. Месяца три.

— Два! — рявкнул Коннор. — А еще лучше один!

— Я же объясняю: это невозможно! Ваша свадьба — дело государственной важности. Тем более что мы не можем устроить ее до проведения суда над бывшим главой рода Монрей.

◊ ◊ ◊

Дядя выжил.

Его вытащил на поверхность Питер, не дав погибнуть под завалами.

Дик, как узнал, сплюнул и сказал, что таким всегда везет.

Команда Коннора тогда лишь чудом выжила. Такой силы был натиск тварей, которые стремились добраться до нас и помешать создать новый купол.

Стоило закрыть глаза, как я вновь видела их перед собой. Измученных, покрытых копотью, пеплом и кровью. Выстоявших и не сломленных. Хотя Мел крепко досталось, она до сих пор лежала в лазарете, восстанавливаясь после многочисленных ран и переломов.

Да, дяде всегда везло. До этого момента. Потому что Император многое мог простить и на многое мог закрыть глаза. Но не на такую явную ложь и предательство. Дяде, а также его приспешникам предстояло ответить за все.

Но Финне Монрей уже сдался. От того сильного, уверенного мужчины, которого мы все знали и так боялись, не осталось и следа. Сутулый, жалкий, полуслепой и искалеченный.

Эфир нанес точный удар, выбив дяде правый глаз и изуродовав половину лица страшными шрамами, которые не извести никакой магией.

Не знаю, понял ли Финне Монрей свои ошибки, осознал ли, как сильно ошибался. Мы с ним так и не поговорили. Коннор просил этого не делать.

— Пойми, этот разговор ни к чему не приведет, а ты лишь расстроишься, — уговаривал меня муж. — Тебе не нужно его прощение и понимание. Мы все сделали правильно. А что думает об этом бывший глава рода, уже никого не интересует. У него будет время высказаться на суде.

И я подчинилась…

◊ ◊ ◊

— Это еще почему? Мы можем обновить наши клятвы в день суда, — произнес Коннор, вырывая меня из не слишком радостных воспоминаний.

Министр лишь беспомощно развел руками.

— Мне жаль…

— Издевательство какое-то! — выдал Коннор и снова зашагал по кабинету, потирая затылок.

— Поймите, у вас же еще поездка по Империи.

Муж заскрипел зубами от досады.

— Она как раз займет эти два месяца. Вернетесь, а в столице все для свадьбы готово! — продолжал убеждать министр.

◊ ◊ ◊

Да, поездка по империи. Ее отложить было нельзя. Нам предстояло посетить все крупные города во всех частях Империи, чтобы рассказать о новом куполе. О том, как теперь будем жить и по каким правилам.

Коннор — представитель семейства Хоторнов. Я — Монрей.

Мы готовы были к этому путешествию. Но в статусе женатой пары.

А теперь выходило, что вроде муж и жена, а все равно порознь.

С главами рода все тоже было неспокойно.

Хоторнами продолжал управлять Салах. Свекор ничего не сказал о том, что я солгала ему и Коннору, и при встрече был по-прежнему любезен и сосредоточен.

Не знаю, чего я ждала, может, обвинений, угроз или требований извинений. Но это молчание настораживало. Я по-настоящему боялась, что стоит отвернуться, как Салах нанесет удар, от которого уже не оправиться.

— Ты зря волнуешься, — заверил меня Коннор, когда я поделилась с ним своими подозрениями. — Ничего не будет. Отцу выгоден этот брак.

— Думаешь?

— Конечно.

— Но я лгала ему и тебе. Была заодно с дядей, хотела тебя убить.

— Скажем так, моего отца больше интересует конечный вариант. А он в любом случае оказался в выигрыше.

— Все равно странно, — вздохнула я.

— Он умнее меня, — со вздохом признался Коннор. — Отец ведь быстро понял, кто ты на самом деле.

— Насколько быстро? — тут же насторожилась я.

— Наверное, когда ты сама явилась в крепость. Может чуть позже.

Я вспомнила взгляды, которыми меня одаривал глава темных.

«Вот это выдержка. Знать, что в его доме находится обманщица и предательница и молчать. Так не каждый сможет».

— Думаешь?

— Уверен.

— И молчал?

— Говорю же, у него своя выгода.

После этого я продолжала бояться свекра еще больше. Зато с мамой Коннора мы сразу нашли общий язык.

Госпожа Илара оказалась удивительно похожа на мой маму. Такая же добрая, стойкая и болтливая, готовая на все ради своих близких. А еще она, в отличие, от мамы не боялась высказывать свое мнение и даже спорить.

— Коннор тебя любит, — заявила она при первой встрече.

— А я люблю его.

— Вот этого мне хватит. С остальным вы разберетесь сами.

Удивительно отношение.

◊ ◊ ◊

Новым главой рода Монрей стал Питер.

Когда Император во время нашей первой встречи спросил меня, кого бы мне хотелось видеть на должности главы рода, я сразу же назвала Питера. И Коннор полностью меня поддержал.

И дело не в том, что мужчина был моим другом, помощником и советником все это время, что он единственный, кто не отвернулся от меня. Нет, я действительно считала, что Питер отлично справится с этой ролью и наведет порядок в семье.

Не скажу, что он обрадовался такой новости, скорее наоборот. Но это было предложение, от которого ему не позволили бы отказаться, как и нам.

— Глупости. Какой из меня глава. Айрин? — с досадой произнес Питер, когда я сообщила ему о разговоре с Императором.

— Самый лучший.

— Я воин. Всегда был и всегда буду. Все эти интриги, закулисные игры и козни точно не для меня.

— Вот именно. Не надо больше интриг. Семья Монрей нуждается в другой жизни. И ты как никто это знаешь.

Питер с досадой взглянул на меня, явно готовясь возразить.

— Послушай. — Я встала с кресла и шагнула к нему, осторожно касаясь плеча и заглядывая в глаза. — Ты же сам понимаешь, что новый купол — это лишь начало. Впереди много работы. Изменения, которые не каждый сможет и готов будет принять. Например, обучение девушек. Возможность выйти замуж за темного или любого другого мужчину.

— О да, советники Монрей взбунтуются, — кисло усмехнулся Питер.

— Так набери новых. Тех, кому будешь доверять, мнение которых готов услышать.

— Отчего же ты сама не встанешь во главе?

— Тебя они еще примут, а меня — точно нет. Я женщина.

Моя ладонь скользнула по его плечу, но Питер успел ее поймать и сжать в руке, поднося к своим губам.

— Ты счастлива, Айрин? — тихо спросил мужчина, глядя меня в глаза.

— Да, — честно призналась ему. — И хочу, чтобы и ты был счастлив.

Питер отпустил мою руку и отвернулся.

— У тебя странные представления о моем счастье. Но хорошо, я подумаю над предложением Императора.

— Спасибо.

◊ ◊ ◊

Свадьбу перенести нам так и не позволили.

Несмотря на нетерпение Коннора и его стремление как можно быстрее возобновить клятвы, первой не выдержала я.

Те минуты, которые я провела в небытии, на грани жизни и смерти, когда отдавала свою жизнь, силы и кровь, не прошли даром.

Если днем еще как-то удавалось держаться, не вспоминая о страшной темноте и жутком холоде, пробирающем до костей, то, когда наступала ночь, кошмар возвращался.

Я спала под двумя одеялами, накрывшись сверху еще и покрывалом, с камином, в котором никогда не гас огонь, и светильником, который всегда горел, рассеивая темноту ночи.

Но это все равно не помогало. Я мерзла, дрожала и засыпала лишь под утро.

Единственным моим спасением был Коннор. Именно в его руках я умудрялась дремать днем во время поездок. Лишь рядом с ним чувствовала себя спокойно и расслабленно.

Шла третья неделя нашего путешествия.

Той ночью мы объезжали северные земли. Совсем недалеко был тот самый городок, в котором я целый месяц работала магичкой в отеле. Размышляя о том, что надо обязательно навестить Нину, я лежала, глядя в потолок, и мерзла.

А сон все не шел.

Единственным моим желанием было, чтобы поскорее наступило утро. Я могла прижаться к Коннору и раствориться в нем, забывая обо всем на свете, прогоняя кошмары прошлого, которые никак не желали отпускать.

Если бы не Император… мы бы уже давно были вместе. Как законные муж и жена, которыми и являемся.

Решение пришло неожиданно.

Сев в постели, я удивлялась своей глупости. Ведь это так просто!

Мы же муж и жена! Уже пять лет! Перед богами и людьми. А этот брак лишь картинка для всех, подтверждение союза, который давно был заключен.

«Тогда чего я теряюсь? Чего жду? А Коннор? Ладно я, дурочка неопытная, но почему он ничего не делает?!»

Отшвырнув в сторону одеяла, я вскочила с постели, накинула теплый халат и прямо босиком выскользнула в коридор, стараясь не создавать лишнего шума.

Где была комната Коннора, я не знала, но была уверенна, что смогу найти, почувствую.

Свернув за угол, я прокралась дальше. Охраны на этаже не было, что значительно облегчало мне задачу.

Раз, два, три…

Третья дверь справа.

Сердце влекло меня именно туда.

Не сомневаясь ни секунды, я открыла дверь и вошла в комнату, плотно закрыв ее за собой.

И тут же попала в плен черных глаз.

Коннор не спал, как и я.

Мужчина стоял у окна, в штанах и рубашке навыпуск, расстегнутой на все пуговицы. В камине горел огонь, отбрасывая причудливые тени и краски на мужа.

Стоило мне войти, как он тут же обернулся.

— Айрин?

В голосе слышалось удивление.

— Мне холодно, — тихо, но решительно произнесла я, делая шаг вперед. — Все время холодно. Я никак не могу согреться и уснуть.

— Кошмары?

Он быстро подошел ко мне, нежно обнимая и делясь своим теплом, которое сейчас было так необходимо.

— Так и не отпускают? — прошептал муж мне на ушко, баюкая меня, словно ребенка.

— Нет, — прижимаясь к нему как можно теснее, отозвалась я.

— Ложись, я побуду рядом.

Коннор уложил меня на кровать, укутал, а сам лег сбоку, прямо поверх одеяла, крепко обнимая.

«М-да, не этого я ожидала, когда шла сюда».

— А тебе не холодно? — осторожно спросила я, взглянув на мужа.

— Нет, — улыбнулся он, целуя мне в лоб. — Спи. Я буду рядом. И никому не позволю тебя обидеть.

«Это все, кончено, хорошо. Но совсем не то».

— Может, все-таки укроешься?

Коннор ответил не сразу. Как-то странно кашлянул, поправляя одеяло у моего горла, ласково коснулся волос, и только потом тихо произнес:

— Это не самая лучшая идея, Айрин.

— Почему?

Я повернулась к нему лицом, пытливо глядя в глаза.

— Видишь ли… Помнишь, мы с тобой говори о том, что происходит между мужем и женой в спальне?

— После появляются дети, — с готовностью кивнула я и добавила: — Знаю и понимаю. Даже разузнала кое-что.

— Неужели? — сдавленно спросил Коннор.

То ли смех пытался сдержать, то ли просто говорить было тяжело.

Жаль, не понять.

Но я точно была уверена, что не отступлю.

Особенно когда он смотрит так…

Даже не описать словами. Но взгляд мужчины медленно скользил по моему лицу, надолго задержавшись на губах. И внезапно стало горячо. И дело совсем не в одеяле, в которое он меня укутал. Жар исходил от самого Коннора и от меня тоже…

Только мерзла, а вот уже внутри словно лава плескалась, заполняя каждый миллиметр тела.

И одеяло совсем не нужно, в отличие от мужа, который был так близко и в то же время далеко.

— Да. И… не боюсь.

— Айрин, — простонал вдруг Коннор, прислонившись лбом к моему лбу. — Ты ведь даже не понимаешь….

— Понимаю, — упрямо прошептала я, выбираясь из теплого кокона и с вызовом глядя на него. — Что ты мой муж, а я твоя жена. Что больше не могу и не хочу мерзнуть без тебя.

— Но свадьба…

— Лишь картинка. Я твоя уже много лет, а ты мой. Так почему мы должны быть вдали друг от друга? Я люблю тебя, а ты меня. И почему мне еще приходится тебя уговаривать? — с нервным смешком спросила я. — Или ты не хо…

Коннор не дал мне договорить, резко повалив на подушку и нависая сверху. Целуя так, что все мысли из головы исчезли, растворились в жаре, от которого не скрыться.

— Хочу, — прошептал он, на мгновение оторвавшись от моих губ.

И снова поцеловал. На этот раз медленно, нежно, предвкушающе, не оставляя сомнений в том, что произойдет с нами дальше.

— Все время, каждую минуту, но ты… ты же ребенок совсем.

— Глупый, — улыбнулась я, ласково проведя ладонью по его щеке, чувствуя, как колкая щетина слегка царапнула нежную кожу.

— Не ребенок — жена. Твоя жена.

Снова поцелуй. Не знаю, как такое возможно, но он каждый раз другой. Как клеймо, которое навеки отпечаталось на наших сердцах.

Глаза закрылись сами собой. Да и не нужны они сейчас.

Не хочу видеть, хочу чувствовать. Каждое мгновение рядом с ним.

Нежные, но такие требовательные руки заскользили по телу, до хруста сжимая тонкую ткань сорочки, поглаживая бедра, взвешивая в ладони ноющую грудь с набухшими и болезненными вершинками.

Одно прикосновение, и мое тело будто пронзило молнией.

Тихий стон сорвался с губ, когда я выгнулась в его руках, прижимаясь и дрожа от желания, природы которого пока не понимала.

Но точно знала, что так правильно.

Мне так хотелось коснуться его. До дрожи в руках, до покалывания в ладонях. И я не собиралась отказывать себе в этом удовольствии.

Губы Коннора ласкали кожу на шее, спускаясь все ниже к ключицам, к груди, все еще скрытой под тонкой тканью сорочки. Он подхватил горошинку соска, слегка прикусив, заставив меня вновь гортанно застонать.

На муже тоже было много одежды. Слишком много.

Вынырнув из дурмана, я ласково провела пальцами по его торсу, касаясь каждой выемки, каждого жуткого шрама и ожога, который было так много. И с удовольствием чувствовала, как он дрожал от моих прикосновений, как участилось его и без того сбивчивое дыхание.

— Я все делаю правильно? — сглотнув, прошептала я, поднимая на него взгляд.

— Очень, — прохрипел Коннор, подхватив мою нижнюю губу и слегка прикусив.

Тихо рыкнув от нетерпения, я рванула его рубашку в сторону, стремясь снять ее как можно быстрее.

И Коннор мне помогал.

Раздался треск ткани, который показался легким шумом на общем фоне грохота пульса в голове, частого, тяжелого дыхания и тихого шороха простыней.

Следом улетела и моя сорочка.

Наверное, стоило смутиться, но я не хотела!

Меня уже не было. Лишь комок оголенных нервов, которые искрили от каждого прикосновения, поцелуя, ласок.

Таких запретных, опасных и желанных.

Даже прикосновения к внутренней стороне бедра не смущали и не отрезвляли. Я просто знала, что так правильно, так и должно быть! И сама выгибалась ему навстречу, до крови царапая кожу на спине.

— Тихо, тихо, — прошептал Коннор, ловя губами мои тихие стоны. — Сейчас… сейчас, моя маленькая… сейчас…

Он уже был рядом, так близко, что представить невозможно. Или можно?

Осторожное проникновение, посылающее вспышки по всему телу, а следом короткое мгновение боли. Она исчезла так же быстро, как и появилась, уступив место наслаждению, которое накрыло с головой.

Коннор! Коннор!

Его имя пульсом билось в голове.

«Только он! Центр моего мира! И другого не надо! Раствориться в нем, с ним, стать единым целым!»

И когда казалось, что сил больше нет, что выдержать уже невозможно, мир взорвался сотней огней. Я утонула в нем, в этих эмоциях и ощущениях, не в силах сдержать крик.

Муж и жена.

Теперь уже по-настоящему.

И больше раздельно мы не спали. Как бы ни косились сопровождающие, как бы ни шептались слуги.

Только вместе. Я и он.

◊ ◊ ◊

Наша третья свадьба действительно была проведена с поистине императорским шиком и размахом.

Сотни приглашенных, храм в центре столицы. Вот только священник был тот самый, что венчал нас пять лет назад. Отец Эммет. Это Коннор настоял. Я даже обрадовалась ему, как родному.

Все было как в сказке: живая музыка, богато украшенный зал, платье невероятной красоты, драгоценности из императорской сокровищницы.

Но я думала лишь о Конноре.

— Надеюсь, ты будешь счастлива, — прошептала мама перед входом в церковь.

Меня провожали родители. Братья… они сообщили, что не могут приехать. А я не настаивала. Хотя долго не могла понять причин этого странного отчуждения.

— Это из-за Питера, — пояснил Коннор.

— А при чем здесь Питер? Свадьбу Кая с Заликой же никто не отменял.

— Всем известно, что это мы с тобой посоветовали Питера на должность главы рода.

— И что?

— Мы выбрали Питера, а не кого-то из твоих братьев.

Я даже растерялась на мгновение.

— А должны были?

— По их мнению, да, — улыбнулся Коннор, целуя меня в нос, а потом в подбородок.

Его ладонь легла на бедро и начала медленно ползти вниз.

— Но подожди. — Я чуть отстранилась. — С чего они вообще решили, что мы можем предложить их?

— Ты же их сестра. Родная кровь.

— Но это глупо.

— Они это поймут, и все будет хорошо.

Надеюсь, что когда-нибудь эта стена между нами растает и мы сможем друг друга понять. Но это будет потом.

— Я уже счастлива, мама, — обнимая ее, произнесла я.

— Это самое главное, — со слезами на глазах ответила она.

Папа лишь улыбнулся.

Он мало говорил, но я чувствовала его поддержку, и это сейчас было самое главное.

Там, стоя у алтаря рядом с Коннором, я внезапно почувствовала на себе чей-то особо пристальный взгляд. Осторожно повернув голову, я увидела в самом дальнем углу знакомую старушку с неизменной клюкой.

Она улыбалась мне и кивала.

Не знаю, благословение ли это, но мне показалось, что да.

Когда я вновь взглянула в ту сторону, ее уже не было. Выполнив задуманное, она исчезла, позволив нам самим строить свою судьбу.

Следом был грандиозный свадебный банкет, с которого мне так хотелось побыстрее сбежать. Тошнота, которая преследовала меня по утрам, дала о себе знать и вечером, так что я почти ничего не ела, в том числе и грандиозный торт в пять ярусов.

Хорошо, что все списали это на волнение.

Чуть ли не каждый тост сопровождался пожеланием детей, и побольше. Конечно, все ждали нового поколения смешанной крови, которая смогла бы поддержать мир и порядок. Ведь пока были лишь мы с Коннором.

Мне удалось разгадать загадку свекра.

То единственное, что помогло нам спасти друг друга и изменить, — любовь. Именно она сделала нас выше остальных. Вот почему у остальных не получилось. Мы рисковали собой, отдавали часть себя, лишь бы помочь и спасти. Многие ли готовы пойти на такие жертвы?

Но, судя по поведению императора, он собирался в ближайшее время заключить как можно больше брачных союзов между Монрей и Хоторнами.

И я могла лишь посочувствовать Питеру, который должен был стать первой жертвой грандиозных планов.

Ближе к полуночи нас с песнями и шутливыми пожеланиями, от которых иной раз приходилось краснеть, отпустили в покои.

— Клянусь, когда ты забеременеешь, я сделаю все, чтобы об этом как можно дольше никто не узнал, — проворчал Коннор, когда мы вошли в спальню, которую для нас выделили в императорском дворце.

— Правда?

— Да. Это будет наш ребенок, а не достояние общественности.

— Что ж, — улыбнулась я, снимая с шеи тяжелое ожерелье, — тогда тебе стоит начать уже сейчас.

— Начать что? — переспросил муж, застыв с шейным платком в руке.

— Конспирироваться. Времени осталось не так много, — отозвалась я, поворачиваясь к нему.

На растерянное лицо Коннора было приятно смотреть. Он все никак не мог поверить в сказанное.

— Ты хочешь сказать…

— Что во время путешествия мы были… весьма плодотворными, — ответила я и взвизгнула, когда он вдруг бросился ко мне, обнял и закружил.

— Это правда? Правда?!

— Конечно, правда.

— Ты уверена? — Коннор опустил меня на пол, пытливо глядя в глаза.

А у самого улыбка до ушей и такой восторг, что я едва не расплакалась.

— Более чем.

Муж опустился на колени, прижимаясь лицом к моему животу.

— Мы никому не скажем.

— Хорошо.

— И уедем в отпуск.

— Конечно.

— На год. Или лучше два.

— Нас не отпустят.

— Все равно. Я не позволю тебе разъезжать по Империи на потеху публике. И ребенка не дам! Он наш!

— Наш, — согласилась я, не в силах сдержать улыбку.

Коннор быстро поднялся, жарко целуя и обнимая.

— Люблю тебя. Больше всего люблю!

— И я тебя.

Кто бы мог подумать, союз, который изначально был обречен на провал, вдруг сделал нас самыми счастливыми.

Пусть наш мир менялся. С треском, с волнениями, иногда с болью и разочарованием. Но одно в нем оставалось неизменным — наша любовь друг другу!

◊ ◊ ◊

Через восемь месяцев после свадьбы родилась наша дочка.

Селения. Первая из нового поколения смешанной крови. Первая, но не последняя. Через четыре года появились на свет близнецы.

А мир продолжал меняться.

Если в самом начале старшее поколение в штыки воспринимало все нововведения, то сейчас ситуация стала потихоньку меняться. И, конечно, благодаря Питеру.

Как я и предполагала, император решил закрепить союз между двумя родами и весьма недвусмысленно намекнул Питеру присмотреться к Мелиссе.

Самое удивительно, что он так и сделал.

Это был странный союз, непонятный и какой-то неправильный. Я пыталась поговорить с Питером по душам, но ничего хорошего из этого не вышло.

— Что ты хочешь от меня услышать, Айрин? — резко спросил мужчина.

— Ничего, — тут же пошла на попятную я. — Но ты уверен, что хочешь этого союза?

— Он одобрен Императором.

— С каких это пор ты делаешь все по его указке?

— А почему нет? С вами же он угадал, — съязвил Питер. — Может, и мне повезет Стану одним из избранных, отцом нового поколения смешанной крови.

— А как же любовь? — тихо спросила у него.

— Я уже любил. Хватило.

На это мне ответить было нечего.

С Мел разговора вообще не получилось. Она просто послала меня далеко и надолго и велела не лезть не в свое дело.

Но свадьба так и не состоялась.

Невеста пропала перед самым торжеством. Села в карету, чтобы отправиться в часовню, но до нее так и не доехала.

Искали ее долго и упорно. И какой скандал был, когда оказалось, что выкрал ее не кто иной, как Дик Шеррил. Мало того, что выкрал, так еще и уговорил тайно обвенчаться в захудалой часовне.

Как же ругался Коннор. Я давно не видела его таким злым.

— Идиоты! Чокнутые! Зачем было доводить до такого?!

Я передала задремавшую малышку няне и подошла к мужу.

— Ты знал?

— Нет, конечно! Подозревал. Они же столько лет цапались по поводу и без повода. Цеплялись друг к другу. Я подозревал, что это не просто так, даже пытался поговорить с Диком. Думал, что у него хоть есть голова на плечах. Ошибся! Идиот! Считал себя недостойным ее, а когда понял, что теряет, дотянул до последнего. А ведь я его предупреждал! Убил бы! Обоих!

— Но все же хорошо закончилось, — попыталась успокоить я его.

— И как все это объяснять Императору? — привлекая меня к себе, спросил Коннор, привычно целуя в макушку.

— Любовь.

— А как быть с Питером?

— Я думаю, он даже рад такому повороту, — призналась я, вслушиваясь в биение его сердца.

— Все равно некрасиво вышло.

— Ничего, уверена, он найдет свое счастье.

◊ ◊ ◊

И ведь нашел.

После долгих поисков и множества рассмотренных кандидатур, которых ему с завидной регулярностью присылал император и большая часть министров, обнаружил там, где никак не ожидал.

У себя на тренировочной площадке.

Это был первый выпуск девушек из рода Монрей, прошедших полный пятилетний курс обучения использования силы. И Питер, как глава, обязан был присутствовать и оценивать.

Там он и встретил Анику.

— Она мне тебя напомнила, — признался мужчина, наблюдая за молодой женой, которая возилась с Селенией в парке у пруда.

Они собирали полевые цветы и делали из них красивые венки. Один из них уже украшал кудрявую голову моей малышки.

— Меня?

Честно говоря, это сравнение не очень понравилось и даже напрягло.

Я более пристально взглянула на Анику. Маленькая, худенькая, светловолосая и страшная хохотушка. Они с Селенией смеялись не переставая, о чем-то заговорщицки перешептываясь.

Разве мы похожи?

— Упрямством, — пояснил Питер. — Она же была самой маленькой в выпуске. Худенькая, невысокая, как подросток. Но упрямая и цепкая. Как и ты? Дралась до последнего. И ведь выиграла.

— Надо же.

Аника почувствовав взгляд мужа, обернулась, и махнула ему рукой.

— А потом? — поинтересовалась я, стараясь устроиться поудобнее в плетеном кресле.

Вторая беременность протекала сложнее. Да и размеры живота уже начали всерьез беспокоить акушера, который начал подозревать двойню. В любом случае, внутренности мне отбивали за двоих.

— Потом, я понял, как сильно вы с ней отличаетесь и пропал окончательно, — улыбнулся он.

Я была только рада.

Питер заслуживал счастья как никто другой. Ну, а императору пришлось смириться с тем, что детей со смешенной кровью в семье молодого главы рода Монрей пока не будет.

А вот Рейн неожиданно для всех женился на Снеже. Мало того, уехал с ней в степь — строить новую жизнь. Коннор, конечно, скучал по другу, но понимал, что так лучше.

Прорывов больше не было.

Ни одного за эти годы. Купол оставался все таким же крепким и мощным, не давая тварям попасть в наш мир.

Обучение светлых и темных почти не изменилось.

Если со светлыми все было понятно, то у Хоторнов возникли небольшие, но очень серьезные проблемы.

Появление нового купола затруднило существование лабиринта. Для того, чтобы темные могли получить силу, они должны были сразиться с тварью из Бездны, победить ее и вырезать сердце.

Звучало, кончено, жутко. Но так оно и было.

Теперь, когда прорывов не было и существа больше не попадали в наш мир, пройти инициацию было сложно. Пока спасало наличие в клетках лабиринта существ. Но их было немного.

Поэтому было принято решение создавать собственные гибриды, на основе крови существ и магии.

Работа предстояла трудная и сложная. Пока было создано всего несколько штук, которые росли и развивались под тщательным контролем не только темных, но и всего мира.

Питер пристально следил, за тем, чтобы данный эксперимент не вышел из-под контроля. Не хотелось бы потерять наш приобретенный мир из-за удара изнутри.

Но новые создания разительно отличались от тварей Бездны, умели слушать, подчинялись командам, участвовали в тренировках и подчинялись страшим.

Эфир, как раз и стал тем старшим. Связь с Коннором после создания купола только укрепилась, да и я была благодарна ему за помощь.

Кроме того, мой муж разрабатывал специальную методику воспитания будущих стражей смешанной крови. Именно им предстояло защищать наш мир после нас.

Смешанных браков пока было немного, но они были. И в каждом уже росли свои особенные дети.

На десятую годовщину нового купола было уже более двадцати одаренных. Их количество будет только расти.

— Знаешь, мне кажется, что это и есть счастье, — заметил Коннор, подходя сзади и нежно обнимая.

Мы стояли на краю беседки, наблюдая, как в саду резвятся наши дети. Дети, которым уже не грозит ужас прорывов, звон трещин купола. Они не будут хранить магические кристаллы и бояться, что в любой момент мир может рухнуть.

— Как ты смотришь на то, что оно скоро станет еще немного больше? — спросила я, опуская его ладони чуть ниже и кладя их на свой живот.

Руки чуть дрогнули.

— Значит, мы будем еще чуточку счастливее, — улыбнулся он, целуя меня за ушком. — Счастье — оно такое. Его не может быть много…

И я с ним была полностью согласна.

Конец