Жестокий трон

Глава 23 Тайное пространство

Мони

Лэй двигался с такой молниеносной скоростью, что мое сознание едва поспевало за ним.

Мгновение назад я держалась за руку Лео, готовясь выдержать тяжесть сотен взглядов. А в следующее — меня просто подхватило с земли.

Лэй рванул вперед и поднял меня на руки, прижав к своей груди, словно я была самым драгоценным сокровищем в его жизни.

Вокруг прокатился шокированный вздох.

Он нес меня без усилий, его шаги были длинными и уверенными. Лицо было полно решимости.

Прорываясь вперед, он провел губами по раковине моего уха, и это нежное касание пробежало по моему телу сладкими мурашками.

— Ты в порядке?

— Да.

— Он тебя, блять, тронул?

— Не физически. Думаю, я просто слегка поехала кукухой.

— Прости за…

— Ты ни в чем не виноват…

— Я позволил ему забрать тебя…

— Нет. — Я прижалась губами к его щеке, надеясь поцелуем вытеснить каждую крупицу вины, что крутилась у него в груди.

Он ускорил шаг.

Гравий хрустел под его сапогами.

Мир пролетал мимо размытым вихрем красок.

Шепот толпы стихал, когда мы покидали павильон.

Несколько его людей и даже пара людей Лео стояли снаружи. Они видели, как он унес меня на руках, и их глаза расширялись от изумления. На их лицах застыло потрясение, словно сам факт того, что он бросил вызов Лео и так открыто проявил право на меня, нарушал привычный порядок вещей.

Вслед за нами тянулся рой шепотов, тихих, едва слышных в ночной тишине, но я чувствовала их вес, густой от шока и неуверенности.

Я посмотрела вперед и моргнула.

Я ожидала, что Лэй поведет меня обратно к лагерям, но он свернул вправо и вышел на тропу, которая уходила в сторону от протоптанных дорог.

Воздух вокруг изменился.

Сначала едва заметно, прохладный ветерок начал теплеть.

И запахи тоже сменились, вместо дымных нот ладана и жареного мяса с пира в воздухе вспыхнул легкий аромат диких цветов, что кружили в горном ветре.

Я повернулась к нему.

Хотя он продолжал идти вперед, его взгляд все это время был на мне.

— Куда мы идем, малыш?

Он не ответил сразу. Его руки лишь крепче прижали меня к себе, а уголки губ тронула едва заметная улыбка.

Затем он перевел взгляд вперед, и в его глазах светилась уверенность, не просто уверенность, а та самая яркая решимость, будто эта тропа вела не в какое-то место, а к моменту, который он просчитал до мельчайших деталей.

— Лэй?

— Я говорил тебе, как я люблю, когда ты называешь меня «малыш»?

Я моргнула.

Его губы изогнулись в самодовольной усмешке.

— Мы идем в особое место. Мне нужно поговорить с тобой.

— О чем?

— Скажу, когда будем там.

— Подожди. — В груди вспыхнула надежда. — Ты собираешься отказаться от битвы? Я за. Пойдем прямо сейчас. Может, мы успеем рвануть к вертолету и…

— Нет, Мони. Я хочу сразиться с ним этой ночью. Я хочу его убить.

Меня пронзила жуткая дрожь.

— Лэй…

— Он должен умереть сегодня ночью. Не завтра. Не на следующей неделе и не в следующем году. Сегодня.

— Я знаю, но… я не могу потерять тебя в этом процессе.

— Ты не потеряешь меня.

— Я не могу, Лэй. — Мое сердце ныло. — Я, блять, не могу.

— Я обещаю, что выиграю, но пойми одно. Если мы просто сбежим, он проведет остаток жизни, охотясь за нами. И, честно говоря, я уверен, что он уже приготовил что-то на этой горе, чтобы остановить нас, если мы попытаемся сбежать.

Я не хотела говорить это вслух, но знала: Лэй прав. Лео планировал все это годами. Значит, он точно продумал разные варианты и возможности того, как Лэй может отреагировать.

Лэй усмехнулся.

— Я убью его сегодня ночью и положу конец этому.

— Ну… — я напряглась. — Я пыталась пронести пистолеты в платье. Я хотела помочь.

Из его груди вырвался темный смешок.

Вокруг нас деревья становились все гуще.

— Лео забрал их.

— Конечно, забрал. — Лэй коснулся губами моей щеки. — Помнишь, когда я впервые увидел тебя, давно, в той церкви, где ты молилась за душу моего отца?

— Да.

— У тебя тогда был пистолет, который дядя Сонг дал тебе, и я спросил, не гангстер ли ты.

— Я сказала, что нет.

— А что бы ты сказала теперь?

Я распахнула глаза.

Черт. Столько всего изменилось.

Лэй усмехнулся про себя.

— Моя Хозяйка Горы попыталась пронести пистолеты на священную битву. Ты идеальна. И полностью моя.

Мое сердце потеплело.

Он нес нас дальше по тропе.

— Мы почти пришли.

В груди заиграл восторг.

Куда он меня ведет? И что он хочет сказать?

Его голос дрогнул:

— Я скучал по тебе, Мони. Ты даже не представляешь как.

— Представляю. — Я подмигнула. — Ты же подсел на мою киску, так что… наверняка скучал по мне чересчур сильно…

Он не рассмеялся над шуткой.

Вместо этого его лицо стало серьезным.

— Я скучал так сильно, что встал на колени и молился о твоем возвращении. Я умолял Бога. Я… рыдал…

Ох, блять.

Я даже не знала, что ответить и как отреагировать. Не могла вспомнить ни одного мужчину, который молился бы за меня или хотя бы пролил слезу.

Я сглотнула.

Тропа начала сужаться, а высокие деревья по обеим сторонам смыкались над нами, образуя навес, сквозь который просачивался свет луны.

— Я был в ужасе за тебя, Мони.

Мое сердце сжалось от его признания.

Я подняла руку и коснулась его щеки ладонью.

— В итоге со мной все оказалось в порядке.

Продолжая уверенно идти по тропе, он прижался лицом к моей руке.

— Я никогда раньше не испытывал такого страха.

— Я здесь, и мы вместе. Но я тоже скучала по тебе, так сильно. Все, что я могла, — это сделать все, чтобы вернуться к тебе.

— И ты это сделала. — Лэй нахмурился. — Он, блять, заставил тебя убивать, и ты сделала это без колебаний.

Я отвернулась, раздраженная от того, что Лэй и весь мир видели это.

— Мони.

Я не вернула взгляда.

— Ты в порядке? Что ты чувствуешь?

— То, что я убила всех этих людей, — это пиздец… а Восток скандирует мое имя и считает меня какой-то героиней, когда на самом деле я чувствую себя самозванкой.

— Ты не самозванка.

— Твой отец все подстроил. Для него это была игра.

— Но тебе все равно пришлось выиграть.

— Я даже не знала этих людей.

— А я знал. На самом деле я вырос со многими из них.

Я закрыла глаза.

— Они были преданы Янь до конца. И именно поэтому они убили бы тебя, если бы у них был шанс. Слава Богу, что ты не дала им этот шанс.

— Я понимаю, о чем ты говоришь, но трудно не думать о них как о людях.

— Они сделали свой выбор. Люди Янь, которые после ее смерти решили быть преданы мне, вернулись в Восток и вчера вечером были дома со своими семьями. Многие не видели родителей годами, потому что жили в Шанхае с моей сестрой. А вот те, кто все еще был в ярости из-за смерти Янь, те, кто жаждал крови и мести… ну, они остались на Горе Утопии и строили заговор в том шатре.

— Я все равно не хотела их убивать.

— Никто не хочет убивать, Мони, но в нашем мире… это необходимость.

Вскоре мы выбрались из густой тропы, укрытой деревьями, и вышли в мир, который казался сном, сотканным из света и красок. Перед нами раскинулась ровная зеленая поляна, наполненная жизнью и простиравшаяся до самого края утеса, что уходил в бесконечность.

Воздух здесь был другим. Теплее, чем должен быть, будто само пространство бросало вызов ночной прохладе.

Боже мой. Это прекрасно.

Лэй наконец остановился и мягко поставил меня на землю, но его руки все еще лежали на моей талии, удерживая меня в реальности, пока я впитывала все вокруг.

Мое дыхание перехватило.

Сам утес был словно сценой для потрясающего представления.

Сад, обрамлявший край обрыва, был настолько завораживающим, что казалось, он и вовсе не принадлежал этой планете.

Цветы всех возможных оттенков синего покрывали землю. Их бархатные лепестки ловили лунный свет и сверкали, словно рассыпанные драгоценные камни. Глубокий индиго, нежный василек и ослепительные всполохи лазури переплетались в совершенной гармонии, словно звезды упали с неба и пустили здесь корни.

А чтобы добавить еще больше волшебства, повсюду летали сотни светлячков. Маленькие точки мерцающего зелено-золотого света ложились на лепестки, кружили меж стеблей и танцевали в воздухе.

За краем утеса возвышались горы, их зубчатые вершины были увенчаны мягким сиянием звездного света. Древние стражи, охранявшие это тайное место.

Я сделала несколько шагов ближе к обрыву.

Далеко внизу темная река серебрилась, извиваясь по долине и удерживая в своих водах отражение луны и звезд. Едва уловимый гул воды достигал моих ушей и сливался с симфонией сверчков и редким уханьем совы.

Я подняла глаза.

Надо мной открытое небо раскинулось бесконечной картиной, написанной сиянием бесчисленных звезд, окружавших полную луну.

Я стояла там.

Задыхаясь.

Это место было настолько ярким и совершенным, что стирало грань между реальностью и сказкой.

И каким-то образом Лэй привел меня сюда, словно открыл дверь в то, о существовании чего я даже не подозревала, но без чего не могла обойтись.

Я повернулась к нему.

Он смотрел на меня с горящей, сосредоточенной интенсивностью.

— Лэй… это… невероятно.

— Тебе нравится?

— Я в восторге.

— Я хотел поговорить с тобой где-то на этой горе, подальше от моего отца, Четырех Тузов, от всей этой херни с традициями и смертью…

— Зачем?

— Мне нужно сказать тебе кое-что… и это займет время.

— Хорошо.

Лэй обнял меня за талию и прижал ближе, и это было так чертовски приятно, снова чувствовать его тело рядом с моим.

Я вернулась к своему малышу.

Его густой запах окутал меня, и мое тело наконец отпустило все напряжение, которое сковывало меня рядом с Лео.

Лэй посмотрел мне в глаза, и в его словах прозвучала обнаженная эмоция:

— Я люблю тебя, Мони. Это первое, что я хочу сказать.

Жар разлился по моей коже.

— Я люблю тебя так сильно, что иногда моя душа будто горит от силы этих чувств, а грудь болит так, что я кладу на нее руку, чтобы убедиться, что у меня не сердечный приступ. — Он сглотнул. — Я не знаю, нормально ли это, но я не хотел бы, чтобы было иначе.

Мои глаза наполнились слезами.

— И я люблю все в тебе. Ту женщину, какой ты была, когда я встретил тебя, невинную, добрую, но при этом до черта сильную. Я люблю женщину, которой ты стала сейчас, в этот момент, могущественную, опасную, но все еще скромную, все еще любящую, все еще думающую обо всех остальных, все еще пытающуюся поступать правильно и быть хорошим человеком.

Я приоткрыла губы.

— И я знаю, что буду продолжать любить женщину, в которую ты еще только превратишься. Потому что… я люблю наблюдать, как ты восходишь к власти. Мне нравится, что эта корона на твоей голове, что все взгляды прикованы к тебе… и что Восток, Юг, Север, Запад, Четыре Туза, банда Роу-стрит и даже Дима теперь знают, кто ты, блять, такая, и что им стоит держаться осторожнее, когда они приближаются к тебе.

Я вздрогнула.

Он медленно выдохнул и жестом указал на сад своей свободной рукой.

— Когда я был ребенком и мой отец тренировался или строил свои планы на этой горе, заставляя нас торчать здесь неделями… моя мать приводила сюда меня и мою сестру.

Его голос стал мягче, и в словах появилась нежность, окутывающая меня, словно теплый ночной воздух.

— Она создала этот сад специально, чтобы привлекать светлячков. Она говорила, что когда они молоды, то становятся охотниками. Питаются слизняками и улитками. Она называла их маленькими воинами земли.

Он повернулся ко мне.

— Когда они становятся взрослыми, то живут ради света и любви, пьют нектар цветов, лаванды, жасмина, бархатцев, а некоторые питаются соками растений. Но что еще важнее… их всегда тянет к искре себе подобных.

Он указал на дикие заросли травы и цветы, качавшиеся на ветру.

— Она оставляла почву нетронутой, богатой насекомыми, в которых они нуждались. Позволяла траве вырастать высокой в некоторых местах, чтобы у них была тень, где можно отдохнуть днем.

Его слова звучали как колыбельная о магии земли, рисуя светлячков эфемерными существами, живущими в гармонии с природой.

— Она говорила, что светлячки напоминают ей о надежде. О том, что даже в самых темных местах всегда есть свет.

Эти светящиеся создания продолжали свой танец вокруг нас, вспыхивая и добавляя еще один слой волшебства в этот миг.

— Она хотела, чтобы у нас было место подальше от всего. Подальше от хаоса, крови и битв.

Мой взгляд скользнул к цветам, мерцавшим под лунным светом.

— Я даже не знаю, знал ли мой отец об этом месте. Думаю, что да, но… он никогда не приходил сюда с нами…

Было бы интересно узнать, смогла ли мать Лэя на самом деле сохранить это место в тайне от Лео. Может быть, она сама использовала его, чтобы уйти от него.

— А еще мама рассказывала нам здесь истории, сказки, мифы, даже выдумывала свои, о том, как мы будем править миром, где есть только мир и покой. Но больше всего мне нравилось то, как мы с Янь гонялись за светлячками. Она всегда превращала это в соревнование. — Губы Лэя тронула теплая, грустная улыбка. — Янь всегда пыталась их поймать, но никогда не могла удержать долго. Ее злило, что они ускользали.

— А ты? — спросила я тихо.

— Я всегда ловил их без труда, но… я всегда отпускал. Мне нравилось смотреть, как они светятся, улетая. — Его взгляд встретился с моим. — Думаю, мне нравилась сама мысль о том, что они свободны, и… я никогда не хотел держать их взаперти рядом с собой.

Эти слова легли на меня, и я почувствовала всю их красоту.

Лэй никогда не хотел сажать в клетку что-либо, даже свет. И все же сейчас он держал меня так, словно я была для него всем миром.

Я отвела взгляд, посмотрела на светящийся сад его матери. Медленно я начала представлять Лэя ребенком — рядом младшая Янь, а их мать идет позади и наблюдает, как они бегают, пытаясь поймать светлячков.

А потом я позволила себе представить нечто еще более безумное.

День, когда я привела бы сюда наших собственных детей. Мгновение, в котором наши дети тоже гонялись бы за светлячками, наполняя ночной воздух своим смехом.

Эта мысль пустила корни в моем сердце — хрупкая, но незыблемая.

Я никогда по-настоящему не позволяла себе представить такое будущее, но здесь, в этом саду, оно уже не казалось недостижимым.

Оно казалось возможным.

Неизбежным.

Будут ли у наших детей острые глаза и сильная воля Лэя? Унаследуют ли они мое упрямство, мою тихую силу? Будем ли мы рассказывать им истории под звездами, как это делала его мать, о мире, где они смогут быть кем угодно, делать что угодно, любить яростно и без страха?

Я взглянула на Лэя.

Его профиль вырезался на фоне лунного света, и мое сердце сжалось от такой глубокой тоски, что я сама начала дрожать.

Я хотела этого будущего с ним, каким бы мимолетным или неопределенным оно ни было.

Лэй прав. Он должен убить Лео сегодня ночью. И даже если они не дали мне оружие, я все равно постараюсь помочь хоть как-то.

Лэй заговорил:

— Ты единственная, с кем я поделился этим местом. Сколько бы раз Дак, Ху и Чен ни бывали на Горе Утопии, они даже не знают о нем. Я уверен, потому что каждый раз, когда мы были здесь… иногда я сбегал сюда и просто сидел часами, глядя на светлячков, на звезды, на луну… и думал о более счастливых временах.

Я грустно улыбнулась.

— И они никогда не находили тебя?

— Никогда.

— Уверена, Чена это бесит.

— Бесит. Он ненавидит, что я умею исчезать здесь. На самом деле… у него есть тайная команда, которая прочесывает Гору Утопии, чтобы вычислить местоположение. — Он усмехнулся и выдохнул. — Но он никогда не узнает. Тропа слишком узкая. Деревья слишком густые. Это почти и не выглядит тропой.

— Тогда я сохраню твою тайну.

— Ты сохранишь. Но… я хочу, чтобы ты всегда знала, где я. Чтобы у тебя была возможность найти меня в любой момент.

Ах, малыш.

— Лэй… спасибо, что привел меня сюда. Спасибо, что сказал, как сильно ты любишь меня, потому что я, черт возьми, люблю тебя. И спасибо, что поделился со мной этим местом и этой частью себя.

Его нижняя губа дрогнула, будто он нервничал.

Он снова глубоко выдохнул и отпустил меня.

Я моргнула.

— Что случилось?

— Это место… хранит мои самые счастливые воспоминания. — Он отошел от меня.

— Ладно-о…

— Я хотел создать здесь еще одно счастливое воспоминание.

Прежде чем я успела ответить, он потянулся в карман и достал маленькую коробочку.

Мое сердце едва не остановилось.

Лэй опустился на одно колено.

Боже мой. Только не упади в обморок. Не падай.

Я собрала все силы, чтобы удержать себя.

Лунный свет подчеркнул резкие линии его лица, в его взгляде мелькнула явная уязвимость. Он поднял на меня глаза — и весь мир замер.

Ох, блять. Ох, блять.

— Ты официально стала Хозяйкой Горы Востока.

Я видела напряжение в его руках, когда он держал коробочку, и то, как дрожали его пальцы.

Он прочистил горло.

— И… я горжусь тобой за то, что ты заслужила этот титул. Но ты моя, Мони.

Я распахнула глаза.

— Ты всегда была моей, с того самого момента, как я впервые увидел тебя в той церкви, до того момента, когда надел на твое запястье те наручники, и того мгновения, когда я взял тебя на этой горе несколько недель назад, и даже тогда, когда показал тебя всему Востоку. Ты всегда была моей. А теперь я хочу, чтобы ты официально стала моей, перед законом, перед Богом, перед всем, что имеет значение.

Он открыл коробочку, показав кольцо, которое сияло, словно звезды над нашими головами.

Это была миниатюрная галактика — бриллианты, сапфиры и мерцающий бледно-голубой камень, оправленные в платину.

— Хорошо, что ты моя Хозяйка Горы. Это прекрасно. — Он кивнул. — Но я хочу, чтобы ты стала моей женой.

Воздух вырвался из моих легких одним рывком.

Шуба соскользнула с моих плеч и упала на землю.

Мой разум метался, пытаясь догнать происходящее. Сад, светлячки, кольцо, мужчина, стоящий на коленях передо мной… это было слишком, слишком идеально, слишком подавляюще.

Я уставилась на него, и мое сердце гулко билось в голове.

Его взгляд не дрогнул, и на лице появилась нервная улыбка.

— Скажи что-нибудь, Мони… не оставляй меня в подвешенном состоянии… только не сейчас…