Жизнь - только держись! (Шаг второй)

Глава 18

Место действия: Сеул. Агентство Big Hit Entertainment

Время действия: пятнадцатое сентября 2009 года. Утро

ХёнСок вошёл в здание агентства как полноправный хозяин. Неспешно пройдясь по коридорам и заглянув практически в каждое помещение: танцевальные комнаты, студии звукозаписи и т.д., глава агентства направился к себе в кабинет. Спустя примерно полчаса в дверь поскреблась секретарь.

- Господин президент, - высунувшись из-за приоткрытой створки, обратилась к начальнику довольно молодая ещё сотрудница.

И нет, взяли ХвиИн на это место не потому, что она красавица. Ну, по крайней мере, не только из-за этого. Наняли её за то, что она способна делать несколько дел одновременно. Всего за один год эта девушка стала практически незаменимым помощником для главы агентства.

- Что? – оторвался от изучения каких-то документов ХёнСок.

- Госпожа Хо сказала, что, - секретарь быстро глянула в бумаги, которые она держала в правой руке, и продолжила, - Ким Лалиса должна подойти семнадцатого числа к пяти часам после полудня.

Глава агентства просто кивнул и только опустил взгляд на документ, как вспомнил, что ДжэУк попросил ещё за одну девочку.

- «Кажется, ЧэЁн он сказал», - задумался на мгновение мужчина, а затем, кивнув своим мыслям, добавил вслух. – ХвиИн, запиши ещё одну девочку на просмотр. Её зовут Син ЧэЁн. Она придёт вместе с Лалисой.

- Да, господин президент. Всё будет сделано.

- И вот ещё что… Принеси мне кофе, - закончив говорить, ХёнСок вернулся к работе.

Кому-то может показаться что быть руководителем – это «праздник жизни», причём постоянный. Разумеется, это не так. Подобным образом думают лишь дилетанты, которые в своей жизни не поднимались выше начальника какого-нибудь захудалого цеха на третьесортном заводе. Самое ужасное в работе руководителем заключается даже не в том, что тебе приходится пахать практически от рассвета до заката – это ерунда. Спроси любого корейца и получишь однозначный ответ-вопрос:

- А разве бывает иначе?

Самое трудное заключается в подборе персонала и постоянном контроле всего и всех. Человек такая скотина, только дай ему хотя бы намёк на то, что за ним не присматривают, как тут же начинаются проблемы из-за лени и не желание лишний раз усердствовать. А для того, чтобы предприятие приносило прибыль все должны работать и работать усердно - не покладая рук. Вот и приходилось ХёнСоку на первых парах совать свой нос в каждую мелочь, что крайне утомляло и раздражало. К счастью, то страшное и тяжёлое время прошло, в чём искренне был уверен глава молодого агентства.

Где-то спустя час раздался звук зуммера аппарата для конференц-связи на столе у ХёнСока. Мужчина отложил в сторону один из вариантов договора с будущими трейни и нажал на кнопку.

- Слушаю, - коротко бросил глава агентства и потянулся за ещё одним бумажным листом.

- Господин президент, вас желает видеть главный хореограф Ким, - быстро протараторила секретарь.

- Пусть зайдёт, - произнёс ХёнСок и отключил соединение. – Ну вот, снова что-то будет просить, - с грустью, глядя на пока ещё не открывшуюся дверь, подумал он и быстро натянул почти что уже ставшую дежурной улыбку.

А как иначе? С любимой женщиной иначе нельзя. Ли ХёнСок не был обделён женским вниманием. Для айдола, пусть и бывшего – это нонсенс. Но в данном случае речь идёт не об очередной пассии, которую можно забыть, просто сходив на свидание с другой женщиной. Нееет, сейчас речь шла о женщине, которая тихой сапой и своей кошачьей грацией пробралась в его сердце вот уже пару лет как. И сколько не уговаривал себя ХёнСок, что это просто глупое увлечение, так и не смог убедить себя в этом.

В открывшуюся дверь плавной походкой от бедра вошла женщина лет тридцати с хвостиком, одетая в широкие чёрные брюки и лёгкую кофточку с высоким воротом.

(Ким ЧхэВон)

Лицо мужчины неуловимо изменилось. Дежурная улыбка плавно трансформировалась в нечто более придурковатое. Разумеется, ХёнСок этого даже не заметил. Бессознательные реакции тела руководят каждым человеком, а уж влюблёнными…

- Сабоним, - закрыв за собой дверь и подойдя к столу, при этом не глядя на своего начальника, прохладным тоном произнесла «подчинённая», - я требую объяснений!

Говорила женщина довольно тихо, чтобы никто не услышал. Она сейчас выказывала своё негодование тем, что ей, неведомо по какой причине, нужно будет проводить дополнительные прослушивания семнадцатого числа. А ведь у них планы на это время и планы эти не могут быть отложены, потому что в этот день годовщина их первого свидания.

- «Это не хорошо», - глядя на холодную отстранённость и явно выказываемое пренебрежение гостьей, подумал ХёнСок. – «Что я снова сделал не так?»

Не дождавшись никакого ответа ЧхэВон, наконец, соизволила взглянуть на хозяина кабинета. Холодом в её глазах можно было заморозить океан, причём практически моментально. Впрочем, желаемого эффекта она достичь не смогла. ХёнСок всё также продолжал смотреть на неё, не говоря ни слова. И выражение его лица повествовало о полном непонимании происходящего. Это в конец вывело из себя женщину.

- Как ты мог?! – наклонившись вперёд, прошипела она, глядя прямо в глаза своего мужчины. – Ты что, забыл…?!

- «Чёрт! Что я мог забыть в этот раз?» - заметались мысли в голове ХёнСока. – «Не поздравил её с днём рождения? Бред! Он был месяц назад. Хорошо посидели, даже очень…», - невольная улыбка проскочила по лицу мужчины, что не укрылось от внимательного взгляда ЧхэВон. – «Обещал съездить с ней на Чеджудо? Так поездка запланирована на конец месяца. Что же ещё…? Что же ещё…? Думай ХёнСок, она же смотрит.»

Пока глава агентства лихорадочно соображал, в голове женщины шёл монолог:

- «Если ты сейчас не вспомнишь, то ответишь за это!» - отслеживая малейшие мимические реакции на лице своего мужчины, размышляла ЧхэВон. – «Клянусь, ХёнСок, ты заплатишь!»

- Ёбо, - так ничего и не вспомнив, ласково заговорил ХёнСок, поднимаясь из-за стола и подойдя к гостье, взял её под локоть. – понимаешь, сейчас навалилось столько дел, что…

Договорить он не успел, потому что ЧхэВон вырвала свою руку.

- Айщ! – немного громче чем хотела, выпалила женщина. – Я так и знала, что ты забудешь! Всё! С меня хватит!

- Я…, - попытавшийся заговорить ХёнСок, был снова прерван.

- Пока не вспомнишь, можешь ко мне даже не подходить! – уже находясь у двери выпалила почти во весь голос ЧхэВон и быстро вышла из кабинета.

Стоя с открытым ртом, глава агентства молча смотрел на закрытую дверь, находясь в слегка ошеломлённом состоянии.

- Ведь точно, какую-нибудь мелочь забыл. И зачем так реагировать? – нахмурившись, произнёс он вслух, а затем помотав головой добавил. – Женщины…

Отношения, столь тщательно скрываемые этой парочкой от окружающих, были для всех секретом. Нет, разумеется, работники агентства иногда замечали странности в поведении своего начальства, но вслух, конечно, ничего не говорили. Ни к чему рисковать работой, а стало быть, нужно держать язык за зубами. Вообще не очень понятно, из-за чего Ли ХёнСок и Ким ЧхэВон прятались от окружающих. Может быть, потому что это придавало некую перчинку отношениям. С другой стороны, у корейцев не принято влезать в частную жизнь, пока тебе не стукнуло тридцать лет – это говорит о подобных людях лишь то, что они плохо воспитаны и лезут не в своё дело.

- Какой же гад, - расслышала секретарь Мун, когда главный хореограф агентства практически пролетела мимо её стола.

ХвиИн только пожала плечами, глядя вслед удаляющейся женщине, а затем сняла трубку с телефонного аппарата и набрала номер внутренней связи.

- Надо предупредить подругу, что сегодня лучше не попадаться на глаза хореографу Ким, - покрутив свободной рукой локон, завитых недавно волос, девушка добавила. – И Сабонима тоже лучше не беспокоить.

Место действия: Сеул. Школа Искусств Сонхва

Время действия: семнадцатое сентября 2009 года. Вторая половина дня

Из здания школы выбегают ЧэЁн и Лалиса, что-то обсуждая на ходу. Девочки, не замечая никого вокруг, несутся в сторону дороги, где их уже ждёт вызванное такси.

- Лалиса-ян, ЧэЁн-ян, постойте! – несётся им в спину окрик учительницы музыки. – Подождите!

- «О, господи! Ну что опять-то от меня надо?» - резко затормозив, оборачиваюсь и вопросительно смотрю на сонсенним Кан.

- Я хотела поговорить о твоём выступлении на конкурсе пианистов, Лалиса-ян, - подойдя ближе, заговорила она, держа в руке какой-то лист. – Он будет через месяц и тебе нужно усиленно заниматься, чтобы выступить достойно.

- Чего? – я аж рот открыл от услышанного.

Вставшая рядом ЧэЁн, с интересом покосилась на меня.

- Я же тебе говорила про этот конкурс, - недовольно нахмурив брови, произнесла учительница музыки и сунула лист мне в руки. – Вот, держи. Там вся информация касаемо мероприятия. С завтрашнего дня начинаем усиленно заниматься. Ты поняла?

- Сонсенним, давайте завтра поговорим, пожалуйста, - простонал я, пытаясь разглядеть, что там на этой бумажке написано, но так ничего и не увидев сунул её в рюкзак. – Мы опаздываем.

- Хорошо, - покладисто согласилась Кан СанМи. - Только не забудь, что завтра уже мы с тобой начнём усердно работать.

- Ладно, - обречённо простонала Лалиса и, дёрнув за собой ЧэЁн, понеслась к вызванной машине, кинув напоследок. – До свидания, сонсенним!

Самое интересное заключается в том, что я даже не заметил, как поклонился в этот момент. Понял это только тогда, когда мы уже очутились в такси, что дожидалась нас с ЧэЁн.

- «Охренеть!» - подивился такому выверту сознания. – «Совсем окореился. Что дальше?»

- А ты точно договорилась обо мне? – в пятьдесят седьмой раз задала этот вопрос подруга, вырывая меня из размышлений о бренном.

Она вообще как-то неадекватно себя ведёт, когда речь заходит о прослушивании в агентстве. Все эти дни мне мозг колупала.

С этим самым прослушиванием получилось всё довольно странно. На следующий день я припёрся в школу в мрачном настроении, а всё потому, что не имел ни малейшего желания идти на какие-то там прослушивания. Мне и так дел хватает. Более чем… Поделился с ЧэЁн своим горем, так сказать, но вместо поддержки и понимания, возможно, где-то даже и сочувствия, на которые я рассчитывал, получил канючащую деваху, желающую тоже сходить на прослушивание. Оно так в принципе и лучше. Всё же хоть не в одиночку переться. Позвонил отцу и попросил за ЧэЁн. В конце концов с меня не убудет, да и ЧэЁн, может быть, заткнётся. Ооо! Как же я ошибался в тот момент.

- Ааа! – простонал я, устав от её нудения и закрыл лицо руками, а затем быстро достал свой телефон и протянул его девчонке. – На, ВОТ, смотри! Аппа написал, что мы с тобой идём на прослушивание. Вместе! – веско добавил, чтобы расставить все точки над «И».

Ничуть не смутившись ЧэЁн, схватила мой сотовый и начала читать нашу с отцом переписку, состоявшую правда всего из шести или семи предложений, но всё же… Дочитав она вернула мне телефон и с удовлетворённой улыбкой на лице откинулась на спинку сидения.

- Дэбак! – как-то меланхолично произнесла она и прикрыла глаза.

Покосился на соседку.

- «И чего её так тянет в эти агентства? Чего там хорошего? Не понимаю.»

Пока такси неспешно продиралось сквозь бесконечный поток машин, заполонивший улицы Сеула, я тупо пялился сквозь стекло на проплывающие мимо нас строения столицы Южной Кореи и людей, спешащих по своим делам. Вообще подметил одну странность, которая не сразу до меня дошла. Заключалась эта странность в том, что я сначала не замечал, а затем даже присматриваясь так и не смог увидеть ни одного мусорного контейнера в городе. Пакеты с разного рода отходами стоят прямо на улице и никого это не смущает, никого кроме меня. Спросил у отца. Ответ меня немало удивил. Оказывается, что где-то лет десять или чуть более назад по стране прокатилась серия терактов, в которой использовались эти самые контейнеры для мусора. По сему было принято решение убрать их из города и не только этого.

- «Ну да», - подумалось тогда мне, – «проще убрать их, чем заниматься террористами. «Гениальное решение», ничего не скажешь. А мне всегда казалось, что только у нас в России в руководстве идиоты сконцентрировались излишне кучно. Оказывается, данная беда косит все без исключения страны. Кто бы мог подумать?»

- «Неужели я на самом деле стану айдолом?» - мечтала ЧэЁн. – «Выйду на сцену и тысячи… Нет, десятки тысяч людей будут восхищённо смотреть на меня. Фотосессии, автографы, моё лицо на обложках глянцевых журналов», - тут девочка не выдержала и издала восторженный писк. – Уиии!

- О, господи! – дёрнулась, сидевшая рядом, Лалиса и покосилась на подругу. – Ты чего?

- А? – улыбающаяся ЧэЁн обернулась на голос. – Я стану айдолом! – выпалила она и вновь завизжала. – Уиии!

Лалиса дёрнулась ещё раз и даже слегка отстранилась от «ненормальной», как она сейчас вполне искренне думала о подруге.

- Слышь, «айдол», - решил я спустить с небес на землю восторженную дурищу. – Ты танцевать-то хоть умеешь?

Парадоксальный момент во всей индустрии K-POPA на мой взгляд заключался в одном странном моменте, который для себя я объяснить никак не мог. Ты можешь быть самым крутым танцором, и это приветствуется, даже требуется; можешь и даже желательно быть красивым, хотя тут иным не попадающих в число красавцев и красавиц, пластическая хирургия приходит на помощь; но при всём при этом, оказывается, тебе необязательно иметь хорошие вокальные данные. Парадокс, однако!

Услышавшая вопрос, опустивший её с небес на землю, ЧэЁн недовольно покосилась на меня.

- Нет, - буркнула девчонка. – Зато у меня голос красивый.

- Хм, - задумался уже я. – «Ну, о себя подобного сказать не могу. Я вообще не слышал, как пою. ЮнХо предлагал попробовать записать что-нибудь в моём исполнении, но я отказался. Почему? Не знаю... Наверное, просто желания не было.»

- «Себе-то не ври!» - промелькнула ехидная мыслишка в моей голове, и сопровождаемая лошадиным ржанием ускакала в даль.

- М-да, - подытожил я в слух и снова уставился на мелькающую за стеклом городскую суету. – «Да чего уж там… Если говорить честно, то мне было стрёмно петь под запись. Не то чтобы совсем…, но всё же как-то неуютно. Я не особо публичный человек. Никогда таким себя не считал и уж тем более не стремился им стать. Мне и так не плохо жилось.»

Вспомнив о прошлой жизни, взгрустнул.

- «Как вы там без меня? Серёга», - при воспоминании о друге улыбка сама наползла на лицо, - «Катя… Нет, лучше не думать об этом! У них всё хорошо. Я не сомневаюсь. Иначе и быть не может. И всё же... я скучаю по вам, ребята. Сильно…»

С удивлением для себя обнаружил текущую по щеке слезу и украдкой вытер её рукавом, накинутой ещё на выходе из школы, толстовки. Глянул на ЧэЁн. Она сидела, закрыв глаза, с мечтательным выражением на лице и что-то очень тихо шептала. Об этом говорили еле заметно двигающиеся губы.

- «А ведь ты красивая», - подумал я, рассматривая подругу.

(Син ЧэЁн)

- Эх! – огорчённый выдох как-то сам вырвался у меня из груди. – «Теперь только смотреть и можно. Прям засада какая-то! Но раз принял решение даже не думать о каких-либо отношениях, значит и нечего тут фигнёй страдать», - попялившись на ЧэЁн ещё несколько секунд, отвернулся. – «Тощая больно. Хотя… Чья бы корова мычала», - мысленно окинул себя взглядом. – «Ходишь тут сам, костями гремишь» - кинул взгляд на улицу. – «Я хочу прогуляться! Костями погреметь.»

Глянул на телефон и понял, что мы не то, что не опаздывает, а даже с запасом двигаемся к намеченной цели. Стало быть…

- Аджосси, остановите, пожалуйста, машину на следующем перекрёстке, - услышала голос Лалисы ЧэЁн и вынырнула из своих мечтаний.

- Ты что делаешь? Мы же опоздаем! – возмутилась она.

- Время ещё есть. Хочу пройтись пешком! – безапелляционно заявила Лалиса и, спросив сколько они должны за поездку, быстро вытащила чуть больше нужной суммы из рюкзачка и протянула деньги водителю. – Спасибо, Аджосси. Сдачи не надо.

Водитель, не говоря ни слова, принял деньги и припарковался у обочины, до этого ловко перестроившись в потоке машин.

- Мы из-за тебя можем не успеть на прослушивание, - проворчала недовольная таким развитием событий ЧэЁн, вылезая из такси.

- У нас прослушивание в пять часов, а сейчас ещё только четыре двадцать, так что успеем, - улыбаясь непонятно чему, ответила Лалиса. – Я в школе насиделась. Кстати… Движение – это жизнь, онни!

Брякнув последнюю фразу, девочка в припрыжку поскакала по направлению к агентству, не обращая внимания на недовольный вид подруги.

Девочки в данный момент двигались по набережной реки Хан, вдоль которой располагались пешеходные дорожки, утыканные фонарными столбами. День в самом разгаре и на улицах было довольно людно. Лалиса сверкающая своей улыбкой, не переставая подпрыгивать на каждом шаге, стремительно двигалась вперёд. За ней, стараясь не отставать, шлёпала ЧэЁн, то и дело косящаяся на подругу и не понимающая столь стремительную смену настроения подруги.

- «Влюбилась что ли?» - подумала ЧэЁн, продолжая кидать любопытные взгляды на Лалису. – «Точно влюбилась!»

Пройдя, а точнее практически пробежав в таком темпе ещё пять минут ЧэЁн, не выдержала. У неё-то в отличие от подружки не было никакого желания нестись по улице как сумасшедшая, распугивая по дороге прохожих. Она уже заметила несколько неодобрительных взглядов, проходящих мимо людей старшего возраста.

- Лалиса, постой, не беги ты так! – прихватив подругу за рукав толстовки, потребовала ЧэЁн. – На нас люди смотрят.

- Пф! – фыркнула Лалиса и хохотнув заявила. – Да пусть смотрят! И вообще… Кто-то хочет стать айдолом? Или мне показалось?

ЧэЁн кивнула, не понимая куда клонит подруга.

- Тогда привыкай к всеобщему вниманию, - развела руками девочка и вновь рассмеялась.

Быстро покосившись по сторонам ЧэЁн, снова дёрнула подругу за рукав, привлекая к себе внимание. Спрашивать напрямую, о посетившей её голову мысли, она не стала, а решила зайти издалека:

- Лалиса, а что ты думаешь о любви?

- Чего? – явно не ожидавшая подобного вопроса девочка, впала в лёгкий ступор.

- Ну, о любви… понимаешь? – расплывчато уточнила ЧэЁн и смущённо потупилась.

- Хм, - задумалась Лалиса и, прикусив нижнюю губу, подняла взгляд к небу, по которому редкими барашками плыли облака.