Славянин 2. Глава рода

Глава 22

Киев.

2 октября 531 года

Киев — мать городов русских? Или уже нет? Хотя… Пусть будет матерью, что стоит мой Славгород объявить отцом?

Вот такими вопросами я задавался, находясь на территории этого, как оказалось, чрезвычайно древнего города. Возможно, археологи будущего будут немало удивляться тому, что в какой-то момент, а конкретно в 531 году от Рождества Христова, Киев вдруг стремительно вырос и объединил вокруг себя целую агломерацию небольших городков, а точнее — городищ.

Что тут появились производства, например, бумаги, бетон делали, много, пусть и не настолько, как в Славграде, металлообработки.

В последние месяцы в Киеве шла поистине масштабная стройка. Разведка сработала неплохо. Да, в общем-то, и в степи все прекрасно знали: в этом году авары намерены жёстко спросить со своих подчинённых антов. Поползли же слухи, что авары, дескать, не те, что теперь можно им отказывать. Так что карательная акция нашим врагам нужна.

И дело было не только в том, что авары собирались взять большую дань. Урожай у антов в этом году получился едва ли не в полтора раза богаче обычного. Так что и с этой стороны можно было рассчитывать на солидные поступления. Но кочевники преследовали и иную, куда более опасную цель: они хотели привлечь как можно больше мужчин из славянского союза племён для своей будущей войны.

Что особенно тревожило — воевать авары, судя по всему, намеревались именно с нами, со склавинами, по большей части прибегая к силе антов. И едва ли они не знали о том, что у нас с антами прочный союз. Более того, даже моя любимая жена была родовитой представительницей этого славянского союза племён.

Видимо, каган аваров посчитал наш союз непрочным — полагал, что он развалится сразу после первого же удара. По его расчётам, антам ничего не останется, кроме как покориться и выполнить все требования своих кочевых хозяев.

Но мы готовились, причем задолго до того, как в Киев прибыли инструкторы — византийские военные, уже познавшие новые тактики ведения войны. Наиболее сильные главы родов, включая Хорива, начали действовать ещё раньше. Собиралось большое войско славян и наших союзников.

При этом обнаружилась ещё одна важная мотивация для многих антов.

— Почему это склавинам удалось отбиться от болгар и даже заключить с ними союз, где болгары далеко не главные? Так почему же у антов, которых, казалось бы, вдвое больше по численности, чем склавинов, не должно получиться отбиться от аваров? — подобные высказывания звучали практически на каждом собрании совета глав родов.

Зависть и гордыня — они порой самые сильные мотиваторы не сидеть сиднем, а действовать.

Разумеется, за этими рассуждениями стояло и другое обстоятельство. Наш союз был признан большинством родов антов, по крайней мере, тех, до кого смогли дотянуться Хорив и его соратники. Племя антов было весьма разобщённым: многие роды жили за болотами и реками, добраться до них было непросто.

Откровенно говоря, далеко не всех антов авары обложили данью. Поэтому, хотя союз племён формально существовал, платили кочевникам лишь те, кто непосредственно с ними соприкасался. Остальные в лучшем случае могли помочь добрым словом или советом.

Я не могу судить о том, насколько мощной была крепость в Киеве, скажем, в IX или X веке, когда город стал столицей Древней Руси. Но мне почему-то кажется, что укрепления, возведённые нами сейчас, намного мощнее. Я даже не могу представить, что должны сделать авары, чтобы их преодолеть, особенно учитывая, что они привыкли к скоротечным набегам, а не к затяжным осадам.

— Их очень много, — говорил мощный глава одного из родов антов, Микула.

— От тебя ли, от волота ли слышать такие речи? — с усмешкой возразил ему Хорив.

Я пока молчал на этом Военном Совете. Свои решения и видение того, как сопротивляться аварам, я высказал ещё вчера. Главы родов взяли время на обсуждение моих предложений между собой. Теперь я оказался в роли статиста — должен был выслушать, какое решение примут. Так могло показаться, но так не было.

При этом все прекрасно знали, что моё решение оспариваться не должно. Или не совсем так… Я предоставлял людям своеобразную игру, в которой они могли чувствовать себя самостоятельными и вольными в своих решениях. Но единственное, что они могли принять, — это разработанный мной план противодействия аварам.

В противном случае я даже не стал бы прибегать к увещеваниям или казнить собравшихся здесь людей — хотя считал, что имею на это достаточно прав. Я просто ушёл бы, предоставив аварам возможность порезвиться у крепости.

Если анты решат проявить строптивость и выйти из нашего союза, я, в сущности, много не потеряю. Потеряют они — жизни своих соплеменников, хотя бы иллюзорность самостоятельности, воли.

С бесчеловечной и жестокой точки зрения, даже выгодно, чтобы авары и анты схватились друг с другом. Крепость кочевникам будет взять крайне сложно, но необходимо, иначе их авторитет в степи моментально рухнет.

Тогда и пойдет коса на камень. Я смогу прийти со своим войском и решить исход любого сражения, либо победить любого победителя. Но я так поступать не хочу. Мне дороги воины, которые были антами и обучались, в том числе и за мой счёт. Да и что скажут анты, находящиеся в моём личном войске? А таковых — каждый пятый.

— Мы не можем биться с аварами конными! — протестовал глава рода Кий.

Я заметил, что между Хоривом и Кием нарастает серьёзное напряжение. В последнее время Хорив заметно вырвался вперёд в своем социальном статусе по сравнению с братом, в том числе благодаря сотрудничеству со мной. Его люди были полностью облачены в доспехи, имели лучшее вооружение, а урожай у них выдался куда богаче, отчасти потому, что я отдал Хориву пять плугов и семенами, закупленными в империи, поделился.

— У тебя, брат, нынче куда больше запасов еды. Ты можешь их отдать и не привлекать к себе лишнего внимания аваров. Иначе прольётся столько крови, что мы не выдержим против тридцати пяти тысяч лучших степных воинов! — возмущался Кий.

— Ты идёшь против моего решения? — наконец, вмешался я.

Кий, казалось, поджал хвост. За последние два месяца я сразил в поединках нескольких глав родов, которые претендовали на лидерство и отказывались признавать меня своим князем, почти самодержцем. Эти поединки были объявлены судом Божьим, и я узаконил такой порядок.

Любой мог бросить мне вызов. Но была небольшая лазейка: если вызов прозвучал в мой адрес, я имел право выбрать ещё двух воинов, которые будут сражаться рядом со мной, и тогда поединок проходил в формате «три на три».

Кто именно будет помогать мне в таком суде, все прекрасно знали. Среди моих приближённых выделялись двое: Хлавудий — воплощение чистой мощи, и Никифор — мастер филигранного владения длинным мечом.

У меня тоже был такой меч, но, как бы я ни тренировался, ни отрабатывал финты и развивал выносливость и растяжку, как бы ни совершенствовал военно-прикладные приёмы рукопашного боя, Никифор неизменно фехтовал лучше.

Вот он как-то взял мой меч и принялся приноравливаться. А потом стал повторять некоторые из моих движений, с выпадами, уходами, с колющими и режущими ударами. И сейчас, по истечении почти трёх месяцев каждодневных тренировок, Никифор стал владеть подобным оружием лучше меня.

Но и у меня есть определённое преимущество: в бою я могу ударить ногой, рукой, головой — чем угодно и так неожиданно, что любой, кто выйдет против меня, будет неприятно удивлён. Ну и щитом я научился работать неплохо. А если выходить и без щита, в хороших бронях, то использую кинжал, в этом я точно лучше.

— Так что, Кий, — произнёс я твёрдо, — либо мы пойдём на Суд Божий, либо ты… или вы все займётесь делом и будете готовить воинов к осаде.

Ну так уж получается, что я всё-таки не умею оставаться простым статистом и играть в демократию. Многие считают, что демократические порядки неэффективны, по крайней мере, в тех условиях, в которых я сейчас стараюсь создать своё государство.

Ведь крайне важно, чтобы решения принимались как можно быстрее. А при демократическом способе их утверждения процесс затягивается. Может выйти так, что решение уже не будет актуальным к тому моменту, когда завершится согласование со всеми главами родов.

— Суникас, — обратился я к гунну. — А ты что считаешь? Прав ли я в том, что ударить конной лавиной по замешкавшимся аварам будет самым верным решением?

Предводитель отряда гуннов, пришедший ко мне на усиление, а может, и на постоянное место жительства, думал так же, как и я. Он уже успел опробовать на себе и своей ближней сотни тот самый таранный удар в пике, на который сейчас способны тысяча тяжёлых славянских конных воинов.

Суникас проиграл внутриполитическую борьбу в своём племени, по сути, его изгнали. И он пришёл ко мне, ведь я его приглашал. А больше идти ему было и некуда. Империя?

Оказалось, империи такие изгои не нужны. Один из предводителей гуннов интересовал римлян лишь с той точки зрения, чтобы с его помощью обуздать других гуннов. А если у Суникаса на данный момент всего лишь отряд в полтысячи гуннов, то это, конечно, немало, но не решает всех проблем с потомками великого Аттилы.

Более того, я уверен: Феодора сейчас кусает свои прекрасные локти, понимая, что Суникас, несмотря на свою строптивость, всё же был определённым сдерживающим фактором для гуннов. Теперь этот народ ведет себя заметно агрессивнее.

Военный Совет, который мог бы длиться ещё не один час, достаточно быстро сошёл на нет. Так вышло, и я в этом почти что не виноват. Ну, может, слегка угрожал… совсем немного. Может, подкупил некоторых глав родов антов, но недорого. Может, привёл с собой такое воинство, что мы и сами могли бы идти брать приступом…

Нет, конечно же, все мои решения были приняты единогласно. Ну да!

А еще, буквально недавно ушел Анастас с воинами. Этот грек часто затягивал совещания, выясняя, что да как. Очень рьяно, нужно сказать выяснял. И я смог узнать, о чем это он разговаривает. Даная родила и стала теперь… нет, женщина не вернулась к своей профессии. Но она заведовала женщинами-нашими докторами. И втерлась в доверие к греку. Тот не знал, что женщина умеет слушать и языки понимает.

Так что… Сбежали ромеи. Этот факт, кстати меня тоже озадачил. Кто-то же предупредил их, что я готовил арест римлян. Предала империя. Поняла, что меня нужно уничтожать, ставку сделали они на аваров. Так что… Следующая наша цель — Константинополь.

Авары подвели огромное войско к Киеву. А ведь мы предполагали, что будем отбиваться лишь от небольших отрядов, которые придут собирать дань.

Однако, несмотря на все панические слухи о том, что кочевники могут привести аж тридцать пять тысяч воинов, на деле оказалось не так. И всё же нас не восприняли всерьёз, посчитав, что моя победа над болгарами, которая, по сути, вынудила этот кочевой народ примкнуть к моему союзу, была случайной. Или же болгары оказались настолько слабы, что проиграли «в пух и прах» даже нам, «лапотникам».

Как же я люблю эту самонадеянность врагов! И ведь они привели с собой тоже немалое войско — пятнадцать тысяч. С таким отрядом можно даже пощипать приграничные области Восточной Римской империи.

Вряд ли, конечно, можно рассчитывать на то, что удастся взять Константинополь. Чума, которая в ближайшее время выкосит больше половины населения Восточной Римской империи, ещё не набрала полную силу. И населения в империи пока предостаточно. Да и тот голод, что должен начаться из-за неурожаев через четыре года, ещё не наступил. Пусть в империи и не хватало продовольствия, но ситуация складывалась не столь уж и печально.

— Зачем ты здесь, князь склавинов? — неожиданно для меня аварский каган начал разговор с признания моего титула.

Подобные обращения ко мне, как к князю, означали многое. По сути, каган признавал мою власть над моим народом. И даже больше: если бы подобные слова прозвучали хотя бы полгода назад, я бы сейчас всерьёз задумался, а стоит ли ввязываться? Может, пусть анты с аварами разбираются сами? А я пока буду укреплять своё государство, раз такие мощные соседи признают мою власть над моим народом…

Но не сейчас. Не тогда, когда я уверен в своей победе. Не когда есть громкий козырь в моих руках, использование которого в первый раз точно перевернет многое и даст быструю победу.

— Я здесь потому, что верен своему слову, — отвечал я. — Или ты не слышал о том, что анты вошли в союз со склавинами? И я буду защищать своих союзников.

Переводчиков с аварского у нас хватало. Конечно же, к этой войне мы готовились, в том числе и выискивая людей, которые могли бы переводить с этого тюркского языка.

— Сколько вас? Четыре тысячи? Может, пять тысяч? Я привёл с собой семнадцать тысяч воинов! Это лучшие из тех, кого только можно найти в степи! — начал бахвалиться каган.

Меня предупреждали, в том числе Анастас, когда он еще вроде бы как был лояльным, что любые переговоры с кочевыми народами будут строиться по принципу «кто сам себя не похвалит, тот не выиграет». Но я расхваливать себя не стану. Зачем? Пусть думает, что мы слабые, подставиться и тогда… Разгром аваров будет еще более внушительным.

— Мы убьем всех вас! — уже кричал каган.

— Так придите же и возьмите нас! — воскликнул я, после чего начал истерично смеяться.

Сами по себе эти переговоры были ни к чему — лишь дань традициям местной дипломатии. Поэтому я старался быстрее их закончить. Мало того, необходимо было унизить, оскорбить собеседника, но сделать это не откровенно пошло, чтобы подобное оскорбление не расценили однозначно как военную уловку.

А вот так, чтобы я просто смеялся ему в лицо, да ещё и старался делать это от души — вот это было действительным оскорблением для кагана.

— Я приду и возьму и тебя, и твоих людей, и ваших женщин! А потом я приду к твоим склавинам и возьму их! И твоя жена будет стонать подо мной! — выкрикнул каган в ответ

— Моя жена привыкла быть с достойным мужчиной, а не с тем, кто засматривается на зад кобылы! — бросил я кагану в лицо, и сам был изрядно расстроен и озлоблен.

Внутри всё кипело от ярости, но перед собой я поставил нерушимую стену. Можно как угодно словесно оскорблять друг друга, сыпать колкостями и ядовитыми намёками, но я не стану первым нападать или совершать хоть какую-то опрометчивую глупость. Наш план утверждён, и мы будем ему следовать, какие бы эмоции этому ни мешали.

Уверен, теперь правитель великих аваров, который был так оскорблён, причём, вроде бы и не намеренно, а лишь в отместку, не сможет сдержать свои эмоции.

Он рванул с места, как ошпаренный. Стал истошно кричать своим воинами. Причем, вел себя так, как на мой взгляд не может правитель.

— Истеричка, — бросил я на русском языке, разворачивая своего коня.

Уже через три часа земля начала содрогаться от поступи множества аварских коней. Вперёд выдвигались их лучшие воины — видимо, в расчёте на то, что мы выйдем в чистое поле и будем драться возле крепостных стен.

Но нет. Мы приглашали гостей не в поле, а на крепостные стены. И вот здесь пускай попробуют применить всё своё воинское искусство, которое, так или иначе, сводится к ведению конного боя.

Даже в иной реальности, насколько мне известно, авары вошли в союз со славянами лишь для того, чтобы славяне стали пехотой аваров. Ибо самим аварам позорно воевать без коня. Вот в этом сейчас и будет обнаружена их слабость — в неспособности вести осаду без преимущества конницы.

— Шестьсот шагов! — прокричали наблюдатели, когда авары прошли одну из отметок.

Я стоял в надвратной башне рядом с Хоривом, Суникасом и другими военачальниками. Здесь, если уж откровенно, было не протолкнуться, но вокруг меня сохранялось пространство в радиусе полутора метров. Это нужно было, чтобы я мог без помех отдавать нужные приказы и подавать необходимые сигналы флагами.

— четыре сотни шагов!

Пять катапульт, устроенных внутри Киева, уже могли с большой вероятностью закидывать камнями подступивших врагов. Но зачем? Пока незачем показывать свои козыри. Пусть противник гадает, сколько у нас орудий, каковы их возможности, где они расположены.

— Триста шагов! — прокричал наблюдатель.

— Заряжай пушки! — приказал я.

Славмир с большим удовольствием стал раздавать приказы, причем старше себя ребятам. Все… аварам конец… Конец целой эпохи… впереди эра пороха. И пока я тут главный!

От автора:

Опер Бешеный, убитый в 95 м, оказался школьником в нашем времени и обнаружил, что некоторые бандиты из девяностых процветают до сих пор.

У него есть свой кодекс, а справедливость для него всегда была выше закона. И если закон слеп, он сам наведёт порядок. От школьника-второгодника мало кто ждёт удара. И это большая ошибка.

https://author.today/work/470570

Оторваться невозможно. На первые тома большая скидка