Славянин 2. Глава рода

Глава 9

Острог.

16 сентября 530 года.

Подбежал к вышке и тут же забрался на неё. Как же не хватало хоть какой-нибудь оптики. Ведь там, вдали, куда мы прогнали остатки болгар, поднималась пыль. Явно шли конные, и их было много. Союзники? Это возможно. А если враги?

Даже самый слабый бинокль позволил бы определить, кто это к нам решил наведаться в гости. Но пришлось бы ещё томиться не менее получаса в ожидании, когда стали различимы силуэты.

— Это анты! — удивлённо сказал Пирогост и посмотрел на меня. — Этим что тут надо? Изготавливаемся к бою?

— Они пожаловали к нам. Хорив слово сдержал? — усмехнулся я. — Хитрец он… Но, ничего, поговорим.

— Только он опоздал на один день, — пробурчал Пирогост, как будто бы у нас была чёткая договорённость с антами, что они должны были прийти ещё вчера.

Нет, я даже особо не рассчитывал, что представители этого славянского союза племён и вовсе откликнутся на просьбу прибыть помочь разобраться с болгарами. А сейчас хитрость Хорива стала очевидной.

— А почему ты решил, что это не могут быть склавины? — задал я вопрос начальнику своих телохранителей, или, как некоторые уже начинают называть, букеллариев.

— Так они конные, много коней, нет пешцев, да ещё видно, что в основном с копьями, — отвечал мне Пирогост.

Хотя для меня это не было таким очевидным признаком этнических отличий.

— Идем встречать вероятных союзников! — сказал я, спускаясь с лестницы смотровой вышки.

Я смотрел на ещё недавно бывшего рабом одного из предводителей антов. Быстро же люди меняются и преображаются. Да, он не был из робкого десятка и не опускал голову даже тогда, когда я его вызволил из рабства. А сейчас держит такой фасон, будто бы здесь не я главный, а он. Нужно напомнить, а еще и указать, что поступки Хорива без труда читаются.

— Я в своей жизни не люблю подлость и когда дружеские отношения начинаются с хитрости, — сказал я Хориву.

Он не отвечал, не стал оправдываться и уточнять, в чём же таком я пытаюсь его уличить. Не глупый. Понимает, сколь нелепо будут звучать любые оправдания.

Ведь я прекрасно понял, что Хориф со своими бойцами вовремя не вмешался в сражение, хотя и мог. Признаться, на его месте я бы так и поступил. И в тот момент, когда уже было очевидно, что болгары разбиты, ударил бы всей мощью по деморализованному противнику. Так он больше смог бы получить преференций и более крепкие стартовые позиции для переговоров.

Потенциальный союзничек оказался ещё более осмотрительным, на грани трусости. Если бы не сам факт того, что отряд антов в составе почти полутысячи, как и было уговорено с Хоривом, пришёл…

— Да, я хотел посмотреть, на что вы способны и можно ли рассчитывать на помощь от вас. Но я здесь, и мои воины здесь. И я видел, как вы разбили большее войско болгар. И я вижу здесь город, взять который будет сложно даже и ещё большему числу врагов, — Хориф поднялся со скамьи, протянул мне руку. — Если ты всё ещё хочешь союза между нами, то вот тебе моя рука.

Я не спешил жать руку одному из предводителей антов. Да, у склавинов, а у меня так тем паче, проблем выше крыши. И союзники мне сейчас нужны как никогда. Возможно, даже в будущем.

Да, я прекрасно знал, что другие рода склавинов хотят уладить проблемы с гуннами миром и элементарно выдать меня, а ещё и готовы заплатить контрибуцию. Вот только нынешняя победа ставит ситуацию с ног на голову.

Без многих жертв и практически полноценной войны с частью родов не смогут взять меня силой. Со мной уже союз родов. Если брать Побужье и Подунавье, то таковых родов, которые остаётся ещё четырнадцать. Ну или около того, так как ещё идёт процесс объединения или, напротив, рода разъединяются. Бурлит котел и этот кипяток нужно брать в свои руки. Это возможно, уже возможно.

В моем отряде есть немало воинов из тех родов, которые сейчас колеблются или даже настроены против меня агрессивно. Но ими движет страх перед гуннами. А теперь, когда большой отряд болгар был разбит, то этот страх может смениться. Например, будут бояться уже меня.

— Мы должны условиться о том, на чём будет держаться наш союз. Не получится ли так, что в следующий раз, когда будут убивать твоих соплеменников, я тоже буду наблюдать со стороны и ждать, кто выйдет победителем, чтобы после примкнуть к нему? — откровенно и даже грубо говорил я.

— Ты обвиняешь меня в подлости! Я такое терпеть не могу, — словно бы обречённым голосом говорил ант.

В большом доме, который я теперь использую как свою резиденцию, находились не только мы вдвоём. За моей спиной были все, кого я определил старейшинами, за спиной Хорива также были люди.

Они слушали наш разговор, но при этом не вмешивались.

Может быть, я не такой уж и хороший дипломат, но кое-что понимаю — логика-то у меня работает исправно. В этом мире уважают только силу. Впрочем, и в покинутом мной будущем ситуация такая же, только подаётся немного под другим соусом. Сейчас у славян такой уклад, как историки его назовут в будущем: военной демократии. Главный тут всегда воин. Сила. Она решает.

В данном случае сила и правда за мной. Но я и не хотел лишаться возможности союза с антами, пусть лишь только части из них.

— Смертным боем сражаться не будем. Но каждое оскорбление должно решаться в поединке. Ты не пришел ко мне, когда это нужно было, — сказал я. — Выйдем во двор и решим там, за кем правда.

Я, как человек, который жил в обществах, по сути, схожих со всем тем, что я сейчас вижу у славян — в арабских радикальных общинах и в двадцать первом веке было нечто такое — знал, что личная храбрость и характер в таких сообществах играют очень большую роль.

Я не верил, что могут быть в истории союзы, которые основываются на равных возможностях. Попытки создать таковые я, как немного учивший историю, знаю. Но ни к чему хорошему, сильному, действительно могущественному это не привело. Взять даже тот же самый Европейский союз. Разве же там равноправие? Там лишь только игра в демократию.

Так что, если и делать союз, то он должен иметь своего лидера. В данном случае мне помогает сам факт победы над болгарами. И ещё и то, что анты платят большую дань аварам. На поверхности я им больше нужен. И рассчитываю на то, что у Хорива есть чувство благодарности и невыплаченного долга по отношению ко мне.

Мы вышли во двор, воины тут же создали круг. Я разделся до пояса, то же самое сделал и Хорив. Мощный дядька, ничего не скажешь. Ну, кроме того, что я должен выглядеть ещё мощнее.

Несмотря на всю беготню, постоянные переезды или организацию строительства, подготовку к войне, я не прекращал тренироваться. Из прошлой жизни знаю, что если не следовать режиму постоянно, то всегда найдётся повод не ходить на тренировки, не делать утренние пробежки. Всё должно быть системным.

Хорив стал в стойку борца. Знакомо. Ударная техника здесь крайне плохо развита. Этим и воспользуюсь.

Мой соперник начал приближаться, рыча, словно медведь. Похожим образом, как этот зверь, он растопырил ноги и развёл руки. Подражание тотемному животному? Уж не знаю, может быть, рассчитывал заключить меня в такие объятия, из которых я уже вырваться не смогу?

Узнавать это я не стал. С силой выбрасываю ногу вперёд в прямом ударе в живот. Руки у соперника расставлены, он и не пытается блокировать мой удар.

Хорив пошатнулся. Я моментально сокращаю дистанцию. Апперкот в челюсть, хук слева, бью коленом в то место живота, куда пришёлся первый удар. Соперник скручивается, собираюсь локтевым ударом в голову добить его и завалить в нокаут.

Не сразу я понял, как он смог выкрутиться и всё-таки пошёл на захват. Я оказался в тисках, которые постепенно, но неуклонно сжимались. Мои руки были в этих тисках, но с такой неудобной позиции, что и высунуть сразу я их не смог, и, применив свою силу, разжать такие объятия не получалось.

Но есть же голова… В неё можно не только есть, ею можно не только думать. Случаются моменты, когда головой можно, и очень даже эффективно, бить.

Запрокидываю назад голову и лбом, перед самым ударом чуть-чуть заворачивая влево, бью в нос своему сопернику. Кровь моментально начинает хлестать, заливая рыжую бороду Хорива.

Соперник теряет ориентацию, я вырываюсь и уже начинаю практически бездумно его добивать. Цель — он должен лежать на земле. А он выдерживает ещё пять моих ударов, пока я не наношу подготовленный и сконцентрированный удар кулаком в скулу.

Есть — нокаут!

— В этот раз мне попался достойный соперник. Немногие из моих лучших воинов могут встать с ним в круг, — говорю я, указывая рукой на поднимающегося с земли анта.

Подаю Хориву руку. Поднимаю его и обнимаю не опомнившегося соперника. Воины ликуют. Такое поведение по нраву каждому бойцу. Подраться, но потом остаться друзьями — это во многих воинских культурах считается достойным поведением.

— Теперь давай обсудим то, чем будет наш союз. Первое, что входит в требования — в нём я первый, — решительно и бескомпромиссно начал я второй этап переговоров примерно через два часа после нашего поединка.

А после, через полчаса, мы продолжили переговоры.

— Ты не будешь головой в моём доме, — резко отреагировал сразу же на первый пункт договора Хорив.

— Не рушить старину, не вводить новину! — это будет вторым, о чём мы ударим по рукам. Я в твоём доме буду гостем. Но решать, с кем воевать и как это делать, буду я при общем Совете Старейшин.

Во всех договорах, если случатся и другие, я собирался следовать тому принципу, который очень грамотно использовали князья Великого княжества Литовского. Это государство практически мгновенно появилось на политической карте Европы и стало очень быстро разрастаться.

Возможно, причина была в том, что литовские князья обещали не вмешиваться во внутренние дела присоединяемых к Великому княжеству других территорий. Там оставались свои династии, правила общежития.

— Так что я не буду вмешиваться в то, как вы ведёте свои дела внутри. Могу лишь совет в этом дать. Но что касается внешней угрозы и того, чтобы ни один владеющий словом славянин не оказался на арабских рынках, — для этого мы будем объединяться и воевать совместно. И есть чем воевать, и как воевать я знаю, — продолжал я переговоры.

Я хочу создать своё государство. И, как мне кажется, это не такая уж и непосильная задача. На самом деле славянам не так чтобы и многого не хватает для того, чтобы создать свои государства. И варягов никаких не нужно, ну разве только если меня таковым не считать.

История знает случай, когда примерно в это же время, ну, может, чуть позже, некий франк-купец пришёл и создал своё государство у склавинов. Вовсе чужеземец. А я — свой. Болгары, опять же, пошли на союз со славянскими племенами и тоже организовали своё государство.

Так что я буду поступать именно таким образом. Договариваться, становится сильным, привлекать своим проектом других.

Переговоры длились еще долго. Мы обсуждали каждую мелочь. Например, что нужно поставить на нашем капище бога Велеса, сделать его равным Сварогу, то же самое сделают на своём капище родичи Хорива. Ну и что христиане могут ставить свои храмы, если приверженцев Христа в поселении будет хоть бы и десятая часть.

Думаю, что подобное решение с толерантностью религии привлечет немало людей. У ромеев не так уж и хорошо и сытно живется. Много у них и гонений, на тех же монофизитов. А мне люди нужны.

— Мы должны породниться… — прозвучало даже не предложение, а утверждение.

Слова были сказаны уже после того, как в основном наше соглашение было утверждено. Даже наметили, где уже на днях начнётся строительство ещё одной крепости, в которой будут проживать пришлые воины, с тем чтобы часть своих бойцов и тех, кто уже понял принципы строительства, направить с Хоривом…

И это было, словно как поставить печать, подпись под документом. То есть вещь необходимая.

— Ты не женат. Моя жена умерла родами. Да и знаю я, что у склавинов позволительно иметь две жены и больше, — предводитель антов улыбнулся. — Кого предложишь мне?

Тут я несколько растерялся. Из тех, кого бы я мог предложить Хориву, — только моя сестра. И по нынешним правилам это даже вполне возможно. Но не по моим внутренним принципам и правилам. Она девочка. Хотя ещё года два, и то потом буду смотреть, стоит ли. Да и отец мой солидарен с этим, даже пока не рассматривает всерьёз вопрос о женитьбе дочери.

— А дай мне невесту свою, а я тебе сестру свою выдам, — сказал Хорив.

И ведь я понимал, что ничего дурного в его словах не было. Но такие здесь правила, человеку из будущего сложно их воспринимать за истину.

Однако моё — есть моё.

— Пока моя невеста находится здесь, пока здесь её старший родич, вопросы нужно решать больше с ними, — сказал я и прислушался к внутренним ощущениям.

— Решает женщина? — удивился Хорив.

— Да! Но ты сомневаешься в том, что мужественный и сильный? — отреагировал я на вопрос с подтекстом.

Нет, мысли о том, что я предаю свою будущую жену, у меня не было. Она сама вправе решать свою судьбу. А я к ней не испытываю каких-то ярких чувств, которые заставили бы меня укрыть её железным куполом своей защиты и ни в коем случае даже никому не показывать.

И немного себя покорил за то, что в этом случае, когда государственные дела должны быть на первом месте, и если есть необходимость жениться на родственнице предводителя антов, — это нужно делать обязательно, чтобы был скреплён союз и мы выступали уже как государство… Это нужно делать, даже если предложенная мне партия будет ущербна на женскую красоту и ум.

Но вопрос о том, чтобы нам породниться, решили всё-таки оставить на потом. Необходимо будет провести некоторые консультации. Поговорить с той, которой я уже обещал быть мужем, выяснить, идёт ли она за меня.

Выгода? Да. Несмотря на то, что явно девушка испытывает ко мне симпатию, ею движет выгода. Я сильный — могу защитить и накормить, а это самое главное в этом мире.

Пусть бы меня даже закидали камнями самые убеждённые романтики, что прежде всего чувства и эмоции, я буду стоять на своём и не соглашусь с этим. Сложно любить, когда ты умираешь с голоду. Невозможно любить человека, который не способен тебя удержать, по своей слабости отдаёт другому.

А я по слабости отдаю? А я ещё и не отдаю.

Дальше началась кропотливая работа. Хорив убыл с частью своего отряда и с сотней моих бойцов под командованием Пирогоста.

У моего сотника была задача не только разведать возможности антов, не обманул ли меня в чём Хорив. Но он повёз ещё и чертёж будущей крепости там, где должен возникнуть Киев. Хотя решено назвать этот город Славгородом.

— Выпьем мёда хмельного за то, чтобы Славия, наша держава, жила в веках и была сильной, справедливой, великой, — поднимал я тост, когда прощались с Хоривом.

Да, своё государство я решил назвать Славией. Это и слава, и славяне, владеющие словом, заселяющие державу. И столица будет у нас не Киев, а Славгород. Правда, Хорив ещё не знает, что быть его городу столицей.

А может, и не быть. Мало ли, получится так хорошо объединиться и стать такой мощью, что ещё на Дунае поставлю свою столицу, как того в иной реальности хотел киевский князь Святослав Игоревич.

А Славгород — северная столица. И пусть там сидит наместник славянского царя. Сейчас это Хорив, но кто его знает, как будет уже лет так через десять.

Или я сильно забегаю вперёд?

— Ты понял, что нужно сказать болгарскому хану? — уточнял я у переводчика со славянского языка, который был у убитого мной бека.

— Да, я понял тебя, военный вождь. Но я хотел бы остаться с тобой, — говорил молодой мужчина.

Да я и сам бы его с удовольствием оставил у себя. Судя по всему, он очень хорошо знал различные тюркские наречия. Вот и болгарский, и утверждает, что прекрасно может изъясняться с аварами.

Такой сотрудник в мою условную канцелярию нужен. Вот только мне ещё очень нужно, чтобы мысль о возможном союзе с болгарами была донесена до их хана.

Я предлагал болгарскому хану считать эпизод поражения одного из его беков как вольнодумство вышедшего из-под контроля князька. С другой стороны, предлагал осуществлять совместную внешнюю политику, разграничить территории, проводить торговый обмен.

Я уверен, что сразу болгары не пойдут на подобное соглашение. Но оно должно быть озвучено, чтобы в процессе поиска новых решений обратили внимание и на такой вариант развития событий.

Ведь если не брать в расчёт сбор дани и пленение славянских людей, то делить с болгарами или с какими-то другими кочевниками нам просто нечего. Пока нечего.

Степь — она огромная. Кочевники могут по ней кочевать, а возле лесостепной зоны, может быть, немного выдаваясь в степь, будут жить славяне и возделывать землю. Да и вообще можно договориться и о том, что те славяне, которые будут проживать на землях условно болгар, будут платить им часть своего налога.

О многом можно договориться, особенно когда будут разговаривать две силы. А я надеюсь, что эта победа прогремит на всё Дикое поле.

— Могу ли я уточнить, великий вождь, не собираешься ли ты создавать союз против аваров? — спрашивал мой посыльный к болгарскому хану.

Я даже вновь засомневался, стоит ли посылать именно его. Уж больно не хотелось бы терять такого человека. И действительно, получается так, что, если мы входим в союз с антами, со всеми или с частью их, если я предлагаю ещё и объединить наши усилия с болгарами… Всё это только в пользу того, что мы намереваемся обрушиться на аваров.

Сейчас авары живут на волжских и донских степях, теснят болгар частично, выталкивают или покоряют многие другие кочевые племена, которые варятся в бурлящем котле на Диком поле.

Без того, чтобы надломить мощь аварского каганата, пускай ещё до конца не сформированного, необходимо бить и больно. Придут эти племена в Восточную Римскую империю со стременами и новыми конными тактиками, но перед тем покорят всех славян. Ведь анты уже им платят.

— А ещё передай болгарскому хану, что я объявляю о создании державы Славии. И если нынче он не пойдёт на союз с нами, то тогда нам ничего не остаётся, как быть врагами. А мы настроим крепостей столько, что болгары не пройдут к Дунаю, — сказал я. — Но туда мы можем идти вместе.

От автора:

Мой 2007-й это не про значки и чёлки. Он про рёв трибун, свободу, дружбу, сбитые кулаки и футбольную страсть. Только сперва мне нужно исправить ошибки прошлого:

https://author.today/reader/531642