Славянин 2. Глава рода

Глава 5

Острог.

3 сентября 530 года

— Что случилось? — спросил я, тут же устремляясь к своей кибитке, чтобы облачаться в достпехи. — Почему тревога?

Я быстро накинул брони, даже не затянул ремешки и шнурки, взял оружие. В таком виде залез на смотровую вышку и крутил головой практически на триста шестьдесят градусов, силясь с рассмотреть, где же опасность. Однако безрезультатно.

Только показалось, что вдали, на реке, была точка, которая, при должной фантазии, могла быть распознана, как лодка-однодеревка. Но и все.

Слез с вышки и принялся выяснять, кто первый начал кричать о тревоге. Такими словами не разбрасываются и возможно кто-то будет и наказан.

— Так это я, вождь, — сказал Славмир.

Сказал и смотрит на меня виноватыми глазами. Молчит.

— Ну? — подтолкнул я к разговору рыжего. — Или затрещину тебе нужно дать, чтобы докладывал?

— Так я это… Рыбу удил…

— И? — сказал я, и уже замахнулся.

— Так прикинулся хворым, на тренировку не пошёл, а сам рыбу удил. Потому-то и признаться нельзя…

— А том после поговорим, что видел? — нетерпеливо, но так, чтобы парень вовсе не ушел в себя, спрашивал я.

— Так лазутчики были, степняки. Трое. А если они были, значит, рядом отряд. Прознать хотели, что и как у нас тут, — наконец, доложил Славмир.

Резонно. Если есть разведка, то в наличии и тот, кто ее послал. И теперь нам нужно готовиться.

— Тревогу не отменять! — выкрикнул я, а потом продолжил расспрашивать Славмира: — Что они могли увидеть?

— Так только стройку нашу, и все. Ратных много не увидели бы. Они на другом конце города, — сказал Славмир.

Воины облачались в брони, разбирали оружие. Уже начали выставлять телеги на те участки холма, которые не были защищены стеной. А это ещё добрая половина. Натягивались тетивы, изготавливались к бою арбалеты.

Женщины уже начали голосить.

— Баб успокойте! Нечего им мешать? — прокричал я, подумав о том, что и женщин было бы неплохо вооружить хоть чем.

Лучше, конечно, арбалетом, путь и со слабым натяжением. Все равно чуть больше усилится плотность стрельбы. Ну если только у баб будет еще доставать духа на то, чтобы пускать арбалетные болты во врага.

Через полчаса все уже были готовы встречать врага. А никого не было. Прошел еще час. Работа вся встала. Палило солнце. Быть в железе не так и легко. Тепловой удар схватить можно быстро.

— Дозволь изведать! — попросился в разведку Хлавудий.

— Ты мне здесь нужен. Такой всадник рассмешит степняков, если это они, — сказал я, не обращая внимания на обиду великана.

Но предложение дельное. Скоро десяток конных отправились посмотреть в ту сторону, откуда могли прийти какие-то степняки. Судя по тому, что я уже понял, визит степного рэкета прямо сейчас несколько преждевременный.

Урожай ещё не собрали. Мы даже не выкопали всю репу и капусту, которую посадили на огороде изверги. А ячмень, насколько об этом говорили люди, ещё до конца и не созрел. Нужно было не менее чем две недели, чтобы уже говорить о полноценном урожае и быстром его сборе.

Но не будут же просто так лазутчики пробираться через камыш, чтобы посмотреть на наше поселение, и при этом ничего не делать. Не на женщин же наших пришли поглазеть. Или уже высматривают, паразиты, себе наложниц? Так хрен им!

Разведчики вернулись только ближе к вечеру.

— Есть отряд. Сколь не рассмотрели. Все же степные, они глазастые, — сообщал разведчик.

Мда… Неинформативно. Все же у меня в отряде нет тех, кто мог бы конно полноценно заниматься разведкой. Плохие из склавинов наездники. И быстро это не изменить.

А когда я уже раздумывал над тем, чтобы дать всем отбой и отдохнуть, так как даже просто находиться облачёнными в железо под палящим солнцем было ещё той задачей, все же вдали, где было большое поле, показались чужие всадники.

— И чтобы никто не выстрелил без моей команды! — сказал я.

Как бы то ни было, но сперва нужно поговорить. Но если наши противники не будут разговороспособными, тогда нужно их бить. И так, чтобы жестко, без сомнений.

— Шесть десятков? — усмехался Хловудий. — Их всего шесть десятков.

— А, может быть, семь десятков. Ты сам посчитал? — спросил я.

Великан посмотрел в сторону сотника Некраса. Понятно было, кто считать умеет. Ну, так в Некрасе я и не сомневался.

— Нечего расслабляться. У нас тут тоже не две сотни, — сказал я.

На самом деле, мой отряд сейчас состоял из ста двенадцати человек. Это с теми родичами моей будущей жены, которые пришли проведать своих дочерей. Ну и десяток извергов, возглавляемый Воеславом.

Между прочим, нынешний муж моей бывшей любовницы, ну или любовницы моего реципиента, оказался славным воином. В отличие от большинства склавинов, он не только умел хорошо метать дротики, но ещё работал с мечом и щитом на загляденье хорошо. Уж точно лучше меня. Хотя я трижды его выигрывал, но, скорее, за счёт и неожиданных ударов, в основном ногами. И он не был готов к такому. Хотя и я не особо готов к его профессионализму. Будет мне наставник по современному фехтованию.

Отряд потенциальных противников приближался. Сперва они ехали быстро, но, видимо, смогли рассмотреть, что мы готовы к обороне. Остановились. По всей видимости, о чем-то между собой договорились, приняли решение двигаться дальше.

Пока я приказывал воинам не светиться ни на стенах, на над повозками, чтобы противник не видел, что мы облачены в хорошие доспехи. И сколько нас. В этом мире быть в броне — это всё равно, что иметь против автоматчика не только хороший автомат, но ещё, наверное, крупнокалиберный пулемёт. То есть воевать против нас можно. Но явно недолго, если только противник не будет в такой же защите.

Шесть десятков степных людей приближались к нам. Кони у них были вполне нормальные, такие, как и у нас, не приземистые, которые, если верить истории, использовали монголы. В полноценные доспехи облачены были из них только пятеро, вот они и были впереди отряда.

Остальные тоже были в доспехах, но в кожаных, нашили деревянные дощечки на грудь, или у них были неровные железные пластины, но не полностью закрывающие даже грудь. И всё-таки мы получили большое преимущество, когда прибыли сюда с большим количеством оружия и броней.

— Говорить хотят! — констатировал факт Некрас.

— Я пойду с головой рода, — сказал мой будущий тесть, пытаясь отодвинуть себе за спину сотника Некраса.

Но тот не поддавался. Уперся и не сдвинешь.

— Нет, — я посмотрел, что степняки остановились и четверо из них, один явно уступающий во всём, в том числе и в облачении, вышли вперёд.

Не хотелось позориться, садиться верхом, наверняка хорошие наездники сразу разглядят во мне неумеху. Но ничего не поделаешь.

И уже через минут двадцать я, выдвинулся сопровождении Некраса и Хловудия, который и вовсе держался в седле, будто бы оседлал медведя, порой даже хватался за конскую гриву. Вот в такой компании мы выехали вперёд.

Хлавудия я бы не брал с собой, но он такой большой, представительный, что даже если будет стоять в сторонке и ничего не делать, всё равно любой противник так или иначе заострит внимание на этом громиле. А в этом времени параметры роста, веса, мощи воина сразу же внушали либо страх, либо, если этот воин был маленьким, снисхождение. Ведь нет ещё огнестрельного оружия, которое всех уравнивает.

Мы подъехали, я посмотрел на людей, которые вальяжно сидели в седле, перекинув две ноги на одну сторону. Один из них в хорошем доспехе, может быть, только немного уступающим моему, что-то прокурлыкал.

— Славный бек спрашивает тебя, кто ты такой, и по какому праву ты городишь город, когда это не было дозволено, — без какого-либо акцента, будучи явно носителем славянского языка, переводил всадник.

Он был и без оружия и вовсе одет в лохмотья.

— А почему я должен спрашивать у кого-то дозволения? Не слышал я, чтобы мой род платил кому-то выход, — спокойно, не выказывая высокомерия, даже немного недоуменно, говорил я.

Не нужно дразнить своего собеседника до того, как я получу хоть какую-то внятную информацию. Так что пока показываю непонимание ситуации. Пусть объяснят.

— Великим ханом Аспарухом славному беку поручено по осени собрать выход с того рода, который здесь живет. Иные бейки будут собирать с других родов славянских. Наш Великий Хан одолел всех тех, кто мог бы прийти к вам за хлебами, красивыми девами и вашим скотом, — сказал толмач.

— Вот как? А ведь и раньше никто не брал у нас дев, и скот наш не уводил. Почему вы посчитали, что в этом лете будет иначе? — поинтересовался я.

Тот, который говорил переводчику, не спешил с ответом. Он снял шлем и пристально посмотрел на меня своими немного узковатыми глазами. Словно бы в процессе создания этого человека участвовал не только азиат, но и родитель европейского вида. Впрочем, остальные тоже были такими же. Но все неизменно черноголовые, низкого роста.

— Ты хочешь сопротивляться славному беку? — через некоторое время произнес переводчик, пытаясь даже передать интонацию своего хозяина.

— Но я уж точно не отдам своего. Ты приходишь по праву сильного забирать то, что принадлежит мне. Так почему же по праву сильного я не могу отбиться от тебя и, может быть, даже прийти к тебе и забрать то, что принадлежит тебе? — сказал я.

Хотелось бы и дальше продолжать разговор, не объясняя раскладов, но, видимо, этого у меня не получится. Пора уже и указать о своих намерениях.

— Понимаешь ли ты, славный воин, который одел чужую броню, ту, которую славяне никогда не умели делать, что в таком случае мы сожжём все ваши жилища, убьём всех ваших мужей, заберём всех ваших дев и юных мальчиков? — мой собеседник уже явно раздражался.

Он, будучи росточка невеликого, смотрел, скорее, не на меня, хотя я тоже был на голову выше своего собеседника, он не мог отвернуть своего взгляда от Хлавудия. А тот будто бы даже не понимал, что происходит. Увлёкся мухой и пытался её отогнать от своего лица.

Дебил! Но свой, родненький! Право слово, природа наделила его мощью, но при этом такой подарок компенсировала разумом.

— Ты должен пустить меня в своё поселение, чтобы я посмотрел и оценил, сколько у тебя воинов. И вправе ли ты говорить, как тот, кто силой обладает, — последовал новый посыл от пришельцев.

— Нет. Ты не зайдёшь на моё поселение, и ты не увидишь, сколько у меня воинов. Часть из них я, пожалуй, покажу тебе. Ту часть, чтобы она была числом сравнима с войнами, что ты привёл, — сказал я, потом позволил себе усмехнуться. — Но скажи мне, если бы я пришёл к тебе домой и сказал то же самое, то ты пустил бы меня в свой дом, чтобы я посмотрел, как он защищён и что можно богатого из него взять?

Ответ последовал не сразу. Сперва бек даже схватился за свою саблю, но вовремя понял, что явно погорячился. Тем более, что борьба Хлавудия с мухой закончилась убийством насекомого, и теперь великан грозно взирал на парламентёров, не отвлекаясь на более «важные» дела. Показывал всем своим видом, что он готов прямо сейчас вступить в бой.

Но я не хотел сегодня драться. Судя по всему, врагов у нас столько много, что драки в самое ближайшее время будут обыденностью, как поесть или попить. И, если есть хоть какая-то, пускай малая возможность избежать драки, но заключить какой-то договор, то я бы последовал дипломатическим путём.

— Я так и не понял, с кем я говорю. Болгары ли вы, или авары. Кто пришёл к моему дому и со мной разговаривает? — спрашивал я.

Оказалось, что болгары. Ну да я вспомнил, когда напрягал максимально свою память, что именно в эти годы болгары совершили два набега на Византию. А если они это сделали, то явно проходили через земли склавинов. Авары же должны быть где-то на Волге, или между Доном и Волгой. И, скорее всего, аварам платят дань анты, другой славянский народ.

— Послушай меня, славный бек. Я просил бы тебя донести мысль мою до своего великого хана, что со славянами можно подружиться. У нас могут быть смешанные браки, мы можем дополнять друг друга. У нас в скором времени будет сильная пехота и тяжёлая конница. У вас уже есть славные войны на конях. Так почему бы нам не быть вместе? А уж кому управлять всем этим обществом… можно разобраться и в поединках, — сказал я.

Нет, я не был таким наивным, полагая, что прямо сейчас болгары кинутся ко мне в объятия и скажут о том, что они только о том и мечтали, чтобы стать единым государством, единым народом со славянами. И не должно смущать даже то, что в иной реальности, хоть и значительно позже, но подобное произошло.

Однако, я прекрасно знал, в чём суть окон Овертона — того явления, о котором в будущем немало было сказано. Сперва должно прозвучать что-то невозможное, то, что будет отвергнуто любым здравомыслящим человеком.

Если этого не произойдет, если не будет провозглашено невозможное, то оно так и останется не реализованным. А уже потом, когда будет поиск путей выхода из какого-то кризиса, в любом случае в голове то и дело будет всплывать ранее неприемлемое решение. И кто знает, может быть когда-то и воплотиться в жизнь моё предложение, которое сейчас вызывает смех у отнюдь не славного бека.

— Скорее реки потекут вспять, и небо обрушится на землю, чем болгары станут единым народом с рабами, — явно нехотя, переводил толмач.

По всему видно, что у этого раба, переводчика, ещё осталось немного самолюбия. И не нравится ему, что так обращаются к его соплеменникам. Ну либо он ант, а не склавин. Но разве же от этого слова болгарина становятся более приятными?

— Я приду сюда через три недели. Сейчас с вас брать нечего. Но вы подготовитесь здесь и в этом городке отдадите мне половину всего того, что соберёт ваш род. А потом мои люди пойдут и посчитают, сколько осталось у вас от урожая. И если будет обман, то я всех вырежу и ваше жилище спалю, — сказал бек. — И каждую четвертую деву заберем и ребенка от шести летов до четырнадцати.

Хлавудий было дело уже хотел что-то возразить, схватился за большой топор, который висел у него на поясе.

— Не сметь! — приказал я.

— Но, как же так, вождь? — голосом обидевшегося ребёнка спросил Хлавудий, но руки от оружия убрал.

— Хорошо, приходи, славный бек. Если ты позволишь, то я не буду показывать тебе своих воинов, ибо кто они против твоих славных богатырей. Приходи через три недели, я буду здесь, — сказал я, и поймал на себе удивлённый взгляд славянского великана.

И всё-таки было ошибкой брать Хлавудия с собой на переговоры.

А вот болгары были удовлетворены моим ответом. И по всему видно, что они не так уж и стремились вступать в противостояние. Наверняка, этот малочисленный отряд лишь только проезжал мимо, может быть, от кого-то узнал, что здесь ведётся строительство, решил посмотреть. Но основные войны находятся где-то в другом месте.

В скором времени мы возвращались в свой ещё недостроенный город.

— Почему мы их не побили? Их же меньше и одеты они хуже. Разве нам их кони не нужны? — бурчал Хлавудий.

Но я ему отвечал только лишь после того, как мы удалились на приличное расстояние, чтобы ни в коем разе потенциальный враг нас не услышал. Причём я предложил объяснить ситуацию Некрасу. Я был почти уверен, что он понял все мотивы, которые двигали мной во время переговоров.

— Если я тебя правильно понял, вождь, то ты не передумал давать бой. Лишь только наших врагов решил усыпить незнанием о том, что мы можем ему противостоять. Но ты и достаточно показал, чтобы прямо сейчас враг на нас не обрушился малыми силами, и не имел впоследствии возможности прийти с крупным отрядом и уничтожить нас, — говорил сотник.

Вот после такой догадливости и гибкости ума, мне даже захотелось сделать его своим заместителем. Судя по всему, на днях должен вернуться Пирогост, если он вовсе будет возвращаться, и тогда я не знаю, кто именно будет моей правой рукой. Впрочем руки-то у меня две, так что и заместителей может быть двое.

— И всё же я не знаю, прав ли ты, — когда после переговоров я собрал небольшой Военный Совет, куда пригласил своего тестя, он и высказывался первым. — Но я с тобой. Уж такой отряд, да если он и будет в два раза больше, со всеми воинами, что с тобой пришли и которые должны вернуться к тебе… С такими воинами одолеть болгар будет можно.

— В прошлом году, когда приходили степняки и брали дань, сколько их было? — спрашивал я у своего родича.

— Четыре сотни приходило, разделились они на разные поселения, но никто им не сопротивлялся. Мы не сможем выставить своих воинов и две сотни.

— Что думаешь, однорукий? — спросил я у своего градоначальника.

Пусть этот умудренный мужик и был калекой, и уж точно никак сейчас не мог являться воином, да и строителем, но голова у него работала отменно, компенсируя увечья.

— Бек этот приведёт не более четырех сотен своих воинов, даже три сотни воинов, да ещё и вооружённые всем тем, что ты, глава, принёс, то мы не просто выставим, мы их разгромим и станем ещё сильнее, — сказала однорукий.

— А помощь он брать ни от куда не будет? Если нет, то подготовиться к бою с четырьмя сотнями мы сможем. А вот если их будет уже тысяча, то тут сложнее, — адресовал я вопрос ко всем собравшимся.

Хотя я сам знал ответ. Вряд ли этот бек, по сути, князёк своего рода, будет просить у кого-то помощи. Ведь таким образом он распишется в собственном бессилии. А такого неудачливого и трусливого правителя тут же свергнут, даже если и устойчивая власть была до этого.

Так что придёт он только своим родом, причём, ему обязательно надо будет оставлять в степи со своими женщинами со своей ордой немалую часть воинов. Поэтому да, четыре сотни он приведёт, и то это уже завышенные цифры.

— Все ли сейчас поняли, что нам нужно готовиться к войне? — состроив суровый вид, спрашивал я.

Мужики кивали головами.

— Ты, Бранко, — обратился я к своему тестю, — Тебе поручаю отправиться на поселение нашего рода и призвать всех молодых и здоровых мужей, чтобы они прибыли сюда не позднее, чем в течение недели.

— Они не могут быстро стать славными воинами. Многие из них редко когда брали в руки топор или метали сулицу, — качал в отрицании головой мой тесть.

Однако, я всё равно настаивал на своём. Перезаряжать арбалет и стрелять из него можно научить любого неполного идиота за один день. Ха! Если Хлавудий научился! Тем более, что многие из славян были охотниками потому и луками владели вполне лихо.

Правда, охотники, как правило, что для меня стало удивительным, не шли на войну. По крайней мере, в моём отряде, который отправился в поисках своего военного счастья на чужбину, было только первоначально не более трех десятков охотников. Они же и стали основой для сейчас уже выделенного в отдельный отряд лучников. С охоты сейчас немало кормятся.

Но, так или иначе, что именно делать бойцам, я найду. В крайнем случае, будут готовить ловушки и ямы для наших противников. Стройотряд тоже пригодится.

— Некрас, оставляю поселение на тебе. Сам я завтра с Хлавудием и ещё тремя десятками воинов отправляюсь в Понт. Иной возможности, чтобы сходить туда и выкупить рабов, как и прикупить оружие, припасы на зиму, у меня не будет, — сказал я.

Так что готовимся к сопротивлению. Наращиваем мускулы, но пока, к сожалению, нет у меня никакой возможности для того, чтобы создавать прогрессивные вещи.

Но надеюсь, что когда придёт зима, когда кочевники перестанут рыскать по округе, то найдётся час-другой, может быть, и целый месяц, чтобы, как тот Прометей, или, он же славянский Сварог, буду давать людям новые ремёсла и знания.