Грани Чести

Глава 7

Проснулся я сам, без десяти шесть. От вчерашней усталости не осталось и следа. Чувствовал себя отдохнувшим и готовым к новым свершениям. Даже больной бок почти не беспокоил. А уж когда повесил на шею лечилку, то и вовсе про него забыл.

Умывшись и совершив все положенные утренние дела, я спустился в столовую, где вовсю уже суетилась Эльза.

– О, боярич! – удивилась немка. – А я только собиралась тебя будить. Завтрак почти готов.

– Спасибо, Эльза, – благодарно кивнул я, присаживаясь за стол, – выспался.

Не прошло и пары минут, как передо мной появилась тарелка с яичницей из двух яиц, большая кружка с чаем и несколько бутербродов.

Завтракал я быстро, с удовольствием, но снова в одиночестве. Ключнице на этот раз даже не предлагал присоединиться. Как-то не до этого было. Мыслями я уже был в гимназии, и, если честно, то немного волновался. Всё же не каждый день идёшь в новую для себя школу, да ещё и в новом мире. А если учесть, что Маркуса там особо никто не любит, а некоторые так и вовсе презирают…

В общем, справившись с завтраком минут за десять, я поднялся в свою комнату и начал собираться.

В гимназию нужно было ходить в специальной форме. Строгого фасона брюки и китель темно синего цвета и белая рубашка. Но несмотря на официоз форма была довольно удобной и ничуть не сковывала движений.

Кучу учебников с собой, к счастью, тащить было не нужно. В школе были личные шкафчики, в которых можно оставлять всё необходимое. В том числе и спортивную форму. Поэтому в портфель я покидал несколько тетрадок, писчие принадлежности и нож. Нож – на всякий случай.

Вообще, я подумывал и шпагу на бок прицепить, но всё же отказался от этой мысли. Не то, чтобы это было не принято… Как раз наоборот, многие гимназисты, да и гимназистки, таскали в школу боевое железо, а на время уроков оставляли его в личных шкафчиках. Но Маркус раньше всегда ходил без оружия. Поэтому я решил не выбиваться из образа раньше времени и не привлекать лишнего внимания.

Собравшись, я осмотрел комнату, убедился, что вроде как ничего не забыл, и спустился вниз. Чтобы наткнуться на немку, которая уже ждала меня у выхода. Причем я впервые увидел её не в форме горничной.

Сейчас ключница была одета в плотные обтягивающие брючки, светло-коричневого цвета, и черную кожаную куртку. На ногах же были высокие сапоги на шнуровке. Смотрелась она во всём этом просто замечательно. Такой сексуально-воинственный образ получился. Особенно если учесть, что на поясе у девушки висел легкий меч.

– Эм… Эльза, это ты в таком виде за продуктами ходить собираешься? – выпав из кратковременного ступора, уточнил я.

– Нет, конечно, – фыркнула ключница. – Я собираюсь проводить тебя в гимназию.

– Что ты собираешься сделать?! – переспросил я, пытаясь переварить её слова. – Проводить меня? А может быть ещё и встретить потом?

– Ну да, – невозмутимо кивнула она.

Да ладно! Это что же получается, Иван Васильевич не просто приставил ко мне соглядатая, а решил ещё и контролировать каждый мой шаг? Да ну нафиг! Или же…

– Эльза, скажи, это твоя личная инициатива, или приказ боярина Дёмина?

– Ну-у… – замялась немка, и я понял, что угадал. – Боярин говорил, что надо о тебе заботиться…

– Ага, и водить за ручку в школу, – хмыкнул я.

– Н у а что же, мне теперь только готовить?! – возмущенно воскликнула девушка.

– Нет, только готовить не обязательно, – успокоил я ключницу и мстительно добавил: – Можешь ещё стирать, убирать дом и ходить за продуктами. А до гимназии я уж как-нибудь и сам дойду!

– Боярич, но может я незаметно… На расстоянии? – с обидой в голосе спросила немка.

– Нет, нет и нет! – решительно пресек я её порыв. – Лучше подумай, что будешь готовить на ужин.

Не став больше слушать возражения девушки, я схватил портфель и чуть ли не вприпрыжку выскочил из дома. Надо валить, пока она ещё что-нибудь не придумала!

Дорогу до гимназии я представлял лишь приблизительно – догадался расспросить Ивана Васильевича по пути к новому дому.

Сейчас мне предстояло дойти до конца Китайской улицы – до храма, взять правее и дошагать до Ульчи. А затем идти вдоль неё, пока, собственно, не попаду в сам город.

Ульча – это река. Широкая, судоходная и рукотворная. Да, да, именно рукотворная. Её созданием занимался первый князь Ульчинский, в те времена, когда решил заложить на этом месте город.

Занимался, естественно, не он лично, а нанятые им Стихийники земли и воды. Даже боюсь предположить, в какую сумму князю это обошлось. Или он тогда ещё не был князем? Не помню. Точнее, не помнил Маркус. Он вообще знал историю родного края довольно плохо. Не интересно было.

Но если судить по обрывочным воспоминаниям, что задержались в голове боярича после уроков истории, и немного подумать логически, то во времена зарождения города княжества ещё не было. Как и князя. А был удачливый боярин Ульчинский, который пришел в эти места с большой дружиной и сказал местным кочевым племенам, что он теперь тут царь и бог, а они его подданные. Кочевники, конечно, возмутились и ожидаемо получили по зубам. В итоге некоторые племена ушли, некоторых боярин сам прогнал, а оставшиеся широким жестом раздарил своим ближникам, назначив их боярами, а себя князем. Ну и город заложил, само собой.

Пожил так год-другой, между делом отбиваясь от обиженных степняков, и подумал, что чего-то не хватает. И решил, что в его городе должна быть река. Потому что река – это торговля. А торговля – это хорошие налоги. Да и вообще, как говорится, торговля – двигатель прогресса.

В общем, спустя пяток лет стал Ульчинск небольшим, но довольно оживленным торговым городком. Дружина князя лишь крепла, в округе появлялись новые деревушки, на полях заколосилась пшеница, а в реке не переводилась рыба.

Но и этого князю оказалось мало. Снял он тогда шлем, почесал голову, и придумал очередное ноу-хау. А именно – объявил всем, и местным жителям, и проезжим торговцам, что в княжестве Ульчинском свобода Веры. То есть, верь ты хоть в макаронного монстра, дружина князя, традиционно чтящая Перуна, тебя не тронет. А кроме того любой желающий может на территории княжества построить для своего бога храм. Само собой не просто так, а с согласования с князем и после оплаты госпошлины.

И, как ни странно, храмы действительно стали строить. А князь довольно поглаживал себя по умной голове, складывал деньги в сундуки и с удовлетворением оглядывал быстро растущие владения. Ну и за порядком следил, само собой, продолжая гонять степняков и прочих разбойников.

Вот только степнякам такое отношение тоже не нравилось. Ну как же – пришел не пойми кто, их выгнал, построил город, речку выкопал, да землю пашет, а его даже пограбить нельзя. И собрались тогда несколько особо крупных степных племен, да и решили всё построенное да выращенное к рукам прибрать. А заодно и людишек в полон увести. И пошли степняки на князя войной. Правда, почему-то, под предводительством османских воевод.

Князь же Ульчинский посмотрел на собравшуюся орду, да и заперся в городе. Решил переждать, да подумать. Авось пронесет.

И действительно пронесло. Мимо Ульчинска, ну просто абсолютно случайно, проходил Великий Князь Московский. С дружиной в пятнадцать тысяч рыл. Да ещё и многих сильных Стихиников с собой взял. Ну а что? Он же великий князь, и всегда с такой свитой гуляет в полуторах тысячах километрах от родной Москвы.

В общем, Великий Князь, князю Ульчинскому помог, разромил степняков, отобрал у них награбленное, да ещё и людишек из полона холопить не стал, а по домам распустил. А местному князю посоветовал набрать дружину побольше, на случай если степняки снова придут. А пока такой крепкой дружины нет, то он, Великий и мудрый Князь Всея Руси, оставит здесь своих бояр. В помощь. Правда боярам этим землицы надобно нарезать, для проживания, да деревушки выделить в личное пользование, для кормления.

Кстати, одним из таких бояр был некий Родослав Дёмин, основатель славного боярского рода Дёминых.

На том князья и порешили. Ульчинск рос и процветал. В его порту постоянно швартовались торговые корабли, принося в казну копеечку, а на улицах города появлялись новые храмы.

Правда с тех пор род князей Ульчинских Великого Князя отчего-то невзлюбил. Да и бояр пришлых заодно. А сам Ульчинск всё чаще стали называть Городом Тысячи Храмов.

Уж не знаю, сколько на самом деле в городе храмов, тысяча или нет, но точно много. Я за полчаса прошел мимо четырех. Причем только три из них были посвящены славянским богам. А четвертый – Афродите.

Интересно, а самим богам такая скученность нравится? Ведь это в моём старом мире боги были из разряда легенд и мифов. А здесь они реально существовали, регулярно снисходили к своей пастве, да и вообще часто вмешивались в дела простых смертных.

Впрочем, хрен с ними со всеми. Мне с местными богами детей не крестить. А вот то, что я уже реально долго топаю по городу, начинает надоедать. И судя по всему, идти ещё довольно далеко. Можно, конечно, потратиться на извозчика и доехать с ветерком, но денег жалко. Их и так их мало. А общественный транспорт, в виде конок, ходит только ближе к центру города. Да и некомильфо как-то бояричу в трамвае толкаться. Надо бы достать какое-нибудь личное средство передвижения. Коня, например. А то таким темпами я ноги до колен сотру, каждый день туда-сюда вышагивая. За конем, правда, ещё же и ухаживать надо. Кормить, чистить… То есть специальный человечек нужен. А это снова деньги. Не то, чтобы мне самому было влом лошадку помыть, но… Да не, реально влом! Вот заняться мне больше нечем, кроме как коней купать!

Поглощенный мыслями о лошадях, князьях и гудящих ногах, я как-то незаметно дошел до пункта назначения.

Ну, здравствуй – школа!

Я остановился метрах в десяти от главных ворот и с интересом осмотрелся. Хоть памятью Маркуса я всё это и помнил, но увидеть своими глазами – совсем другое дело.

Трехэтажное здание гимназии было по-настоящему красиво. Светло-серые каменные стены, большие окна, колонны у главного входа. Всё это великолепие окружал уютный скверик, с лавочками и фонтанчиками. А общая территория была огорожена высоким кованым забором, с солидными, распахнутыми в данный момент, воротами.

И в эти ворота беспрерывным потоком вливались ученики. Кто-то шел своим ходом, а некоторых, кто богаче и статуснее, высаживали у входа дорогие экипажи. По одиночке и группами, гимназисты всё шли и шли, а я минут пять стоял в десяти метрах от ворот, пялился и не решался идти дальше.

Дело в том, что несмотря на память Маркуса и мой решительный настрой, всё это казалось чужим. Или даже чуждым. Ну в самом деле, какая к чертям гимназия для обеспеченных подростков, да ещё и в непонятном княжестве? Сюр какой-то! Я Владимир Северский. Архимаг и взрослый человек, который уже пять лет учился такому, о чём в этом мире и не подозревают. И мне теперь идти в школу?! Не хочу!

– Чёрт! – ругнулся я, когда проходившие мимо четверо парней довольно грубо пихнули меня в сторону, видимо решив не обходить. Да ещё и весело заржали, козлы.

Но к счастью, это происшествие снова вернуло меня в реальный мир, оставив лишь раздражение и небольшую злость в эмоциях. К демонам! Мне ли боятся какую-то гимназию!

– Да твою же мать! – уже в голос ругнулся я. В этот раз какой-то кретин не просто оттолкнул меня с дороги, а попросту снес плечом, заставив отлететь в сторону. И если бы не прутья забора, за которые получилось ухватиться в последний момент, то я вполне мог бы растянуться на земле. – Ты что, бараняка, вообще нихрена не видишь?!

– Не понял? – обернулся этот индивидуум, что уже успел пройти несколько шагов вперед.

Вот только когда он обернулся, то где-то у меня внутри испуганно сжался Маркус и появилось сильное желание развернуться и сбежать. Чужое желание. Дело в том, что толкнувшим меня идиотом оказался Щаслав Концов, боярич и главный мучитель Маркуса Дёмина. Тощий, лопоухий и весь какой-то нескладный, он, тем не менее, полгода назад сдал на первый ранг по рукопашке и очень этим кичился.

Этот гад никогда не мог пройти мимо, чтобы хоть как-то, морально или физически, не задеть «тупую немчуру». А Маркус конечно же всё терпел, не желая ввязываться в драку. Вот и сейчас его трусливая натура хотела лишь одного – избежать конфликта. Но вот меня уже понесло!

– Чего ты не понял, олень?! – зло спросил я. – Того, что на дорогу надо смотреть?! Так тебе и не дано! Я же говорю – бараняка безмозглая!

– Немец, ты совсем страх потерял? – с угрозой спросил Щаслав. Вот только подходить ближе отчего-то не решался. То ли из-за нетипичного поведения Маркуса, что всегда молча проглатывал все унижения, то ли из-за отсутствия с ним в данный момент двух прихлебателей, которые всегда поддерживали его забавы. – Тебя давно мордой по земле не возили?

– А ты попробуй! – воинственно оскалился я, бросая портфель на мостовую и делая шаг вперед. – Сейчас и посмотрим, кто из нас будет землю жрать!

Но Концов решил конфликт не продолжать. Он бросил быстрый взгляд мне за спину, сплюнул, и пробормотав что-то вроде: «ещё увидимся», развернулся и пошел в гимназию. А мне на плечо опустилась чья-то ладонь.

– Что Марк, воюешь? – поинтересовался веселый голос. – Правильно, давно пора этим придуркам отпор дать!

– Привет, Вить, – обернувшись, поздоровался я, чувствуя как проходит боевой задор.

Витослав Большаков. Одноклассник и единственный человек в гимназии, который заступался за Маркуса и даже пытался быть ему другом.

Боярич во втором поколении. Его отец из купцов, и был возведен в боярское достоинство всего лишь десяток лет назад. Из-за этого дети родовитых бояр Витослава в свой круг общения не принимали. Но он на этот счет особо и не парился, а жил в свое удовольствие.

Русоволосый крепыш, среднего роста, с вечной задорной улыбкой. Он ещё год назад взял никчемного боярича Дёмина под негласную опеку и неоднократно выручал из совсем уж неприятных ситуаций.

– Здарова! – Большаков пожал мне руку и потянул в сторону гимназии, на ходу задавая кучу вопросов. – Ты куда пропал? А правда, что тебя кто-то так сильно избил, что ты чуть не помер? А, кстати, слышал новости про Саблеславу? Она такое удумала!

– Стоп, стоп! – взмолился я. – Вить, давай по порядку? А лучше вообще потом, хорошо?

– Да без проблем! – заразительно улыбнулся Витослав. – Пойдем тогда учиться. Кстати, а ты в курсе, что стал говорить без акцента?!

О Боги! За что мне всё это?

Уроки оказались для меня настоящей пыткой. А всё дело в том, что воспоминания Маркуса абсолютно не помогали, а скорее даже мешали.

Как я уже говорил ранее – боярич Дёмин был весьма посредственным человеком, а знания его обо всём были какими-то… поверхностными. Соответственно и учился он плохо, чего-то не понимая, во что-то не вникая, а на некоторые вещи попросту забивая.

И сейчас вся каша из его головы смешалась с моими личными воспоминаниями. Вот и тупил я на уроках, пытаясь хоть что-нибудь понять в математике, которая вроде как и схожа с привычной мне, но основывается на совсем другой теории, или разобраться в истории, которая совсем уж сильно разнилась с историей моего мира.

В общем, когда закончился четвертый урок, и наступила большая перемена, я своим видом напоминал задумчивого зомби, пытаясь осознать, что тут вообще происходит и как мне из этого выпутаться.

Витослав, который на уроках сидел с бояричем Дёминым за одной партой, пытался меня расшевелить, беспрерывно шутил, но успеха в итоге не добился, вызвав лишь приступ раздражения. К счастью, он это понял и махнув рукой, потащил меня в столовую, на обед.

Столовая располагалась в отдельно стоящем здании, во внутреннем дворе гимназии. И было в ней очень шумно и многолюдно.

– О, Киска! – воскликнул Витослав и хлопнул меня по плечу. – Пойдем к ней, там как раз места есть. Эй, Марк, ты чего?

А ответить ему я прямо сейчас не мог, потому что после его хлопка у меня в боку что-то словно взорвалось. Приступ боли был такой, что даже дыхание перехватило.

– Марк, ты нормально? – с искренним беспокойством в голосе спросил Большаков. – Может в больничку?

– Нет, Вить, всё нормально, – отдышавшись и осмотрев себя магическим зрением, ответил я. – Просто лечилка разрядилась.

– Лечилка… – задумчиво протянул Витослав. – Ладно. Пойдем займем места, потом я схожу за едой, а затем ты мне всё расскажешь. Идёт?

– Идет, – вздохнув, согласился я, решив, что проще будет действительно всё рассказать. Иначе от этого настырного боярича не отделаться.

– Вот и отлично! – враз повеселел этот тип, и потянул меня в нужную сторону, ловко протискиваясь между другими гимназистами и лавируя между столиками. – Киска, привет!

Этот приветственный крик был адресован сидящей в одиночестве смуглокожей девушки, что при нашем приближении устало закатила глаза.

– Вить, я же просил меня так не называть, – практически безэмоционально произнесла она.

– Ой, да ладно тебе! – отмахнулся от её слов Большаков, бросил на один из свободных стульев свой портфель и повернулся в сторону раздачи. – Я за жратвой!

– Привет, Ханна! – поздоровался я с девушкой.

– Здравствуй, Маркус. Что-то давно тебя не было.

– Болел, – пожал я плечами, рассматривая эту… милашку.

Да, девушка на самом деле была очень и очень хороша собой. Немного смуглая кожа, длинные черные волосы и удивительные голубые глаза, которые придавали её образу некую изюминку.

Ханна Кискер. Ещё один изгой в этой гимназии. Ходят слухи, что Ханна внебрачная дочь князя Ульчинского и индейской женщины. И в это охотно верится, если знать некоторые нюансы.

Например то, что её мать выгнали из племени из-за беременности. Но она с дочкой совсем не бедствует, а живет в собственном домике в центре города. Да ещё и Ханна ходит в гимназию для сливок местного общества… Да и глаза, как говорят, у Киски один в один как у покойного князя.

Впрочем, мне это всё не очень то и важно. В данный момент надо перекусить.

Спустя пятнадцать минут обед был съеден, а я почти закончил историю своего ранения. Без особых подробностей, правда. Мол, шёл себе, шёл, никого не трогал, а какие-то дебилы попытались меня ограбить и чуть не зарезали.

Про то, что эти дебилы были, скорее всего, из моего же рода, я решил не рассказывать. Не стоит сор из избы выносить.

– Вот теперь меня и мучают постоянные вспышки боли, – закончил я рассказ. – Лечилка помогает, но слишком уж быстро разряжается…

– А целители что? – прихлебывая чай, поинтересовался Большаков.

– Наши не справляются. Слабые. А к княжеским на прием не попасть.

– Ага, особенно учитывая то, с какой «любовью» княгиня относится к вашему роду.

Про особое отношение княгини я ничего не знал, но на всякий случай кивнул. И поставил заметку в памяти, что в этом тоже надо разобраться.

– И что же ты будешь делать, Марк? – негромко спросил Ханна, с сочувствием глядя на меня.

– Пока ещё не придумал, – снова пожал я плечами и как можно более искренне улыбнулся. Почему-то совсем не хотелось, чтобы эта хрупкая девушка меня жалела.

– К богам надо, – сделав очередной глоток чая, выдал Витослав. – В храм.

– В смысле? – заинтересовался я. Почему-то мысль обратиться за помощью в какой-нибудь храм мне и в голову не приходила.

– Да в прямом, – ответил боярич. – Подумать, кто из богов сможет тебе помочь, сходить к нему в храм, принести дары и…

– Дары в этом случае не помогут, – перебила его Ханна. И уверенно добавила: – Тут жертва нужна!

– Думаешь? – Большаков ненадолго завис, почесал пятерней затылок, а затем согласно кивнул. – Скорее всего – да, нужна жертва. Если у тебя там действительно всё так серьезно, то обычными дарами не обойтись.

– А что за жертва? – осторожно поинтересовался я.

– Кровь! – коротко ответила Киска.

– Да, кровь, – согласился с ней Витослав. – Курицу, там, зарезать, или козла какого…

– Ладно, я побежала, – подхватив свой портфель, Ханна вскочила со стула. – Скоро урок, а мне ещё переодеться надо.

– А ты, Марк, на физическое воспитание идешь? – спросил Большаков, так же поднимаясь из-за стола.

– Нет, куда мне… – задумчиво отмахнулся я, осмысливая полученную информацию. Витослав что-то ещё пробормотал и ушел, и я остался один за столиком.

Боги… А ведь это действительно может оказаться решением моей проблемы. Я, по привычке, не рассматривал их всерьёз, даже поле того, как пообщался с Торсоном. Но ведь в этом мире они реальны! Надо будет сходить в библиотеку и нарыть там побольше информации, чтобы потом…

– Вот и встретились, немчура! – прервал мои размышления злорадный крик из-за спины. А в следующую секунду от сильнейшего пинка из-под меня вылетел стул.

Не ожидая ничего подобного, я рухнул на спину, и чуть не взвыл от прострелившей всё тело боли. Но почти сразу все болевые ощущения вытеснила вспышка ярости. А адреналиновый взрыв в крови окончательно сорвал крышу.

Не вставая с пола, я оттолкнулся правой ладонью и крутнулся на месте, проводя подсечку. Боярин Концов, а это оказался именно он, явно не ждал от меня активных действий, а потому ни подпрыгнуть, ни отойти не успел.

Одна его нога ударила по другой, он смешно взмахнул руками и с удивленным «Ой» полетел на пол вслед за мной. Но не долетел. Всё ещё не делая попыток подняться, я резко согнул а разогнул правой ногу, и сильнейшим ударом отправил придурка под соседний столик. Только после этого я сгрупировался, сделал кувырок назад и встал на ноги, осматриваясь.

На этот раз Щаслав решил подстраховаться и пришел со своими цветными дружками. Почему цветными? Да потому что одного звали Ял Черный, а второго Леслав Бурый. В данный момент эти ушлепки удивленно пялились на то место, куда улетел их дружок.

Впрочем, пауза длилась недолго. Концов что-то прорычал и резко встал, опрокидывая столик. Найдя меня яростным взглядом, боярич сделал два шага вперед, и принялся ругаться, явно накручивая себя перед предстоящей дракой. А у меня в голове моментально сложился план дальнейших действий.

– Конец тебе, немец! Понял?! Я тебя теперь каждый день убивать буду! Ты с…

Вот этой «с…» я и ждал. Быстрый подшаг вперед, молниеносный апперкот, и придурок захлебнулся криком и кровью из прокушенного языка. А я, решив не дать ему времени, чтобы оклематься, пробил ногой между ног.

Ушлепок провыл что-то совсем уж нечленораздельное и, как подрубленный, рухнул на пол, где и скрючился в позе эмбриона.

– Ты совсем что ли, Немец? – неуверенно поинтересовался у меня Бурый, а затем так же неуверенно замахнулся.

Но ударить я ему не дал. Пока в крови бушует адреналин забивая все болевые ощущения, надо закреплять успех.

Плавным движение сместившись в сторону на десяток сантиметров, я перехватил запястье прихлебателя и, не отпуская, нырнул у него под рукой, моментально оказавшись за спиной. Всё еще удерживая правой рукой запястье, левой я обратным хватом обвил его шею, а затем надавил коленом на лопатку и резко дернул. И лишь затем отпустил дико вопящего придурка.

Ну да, вышедшее из сустава плечо – это должно быть больно. Кстати, будь я сейчас в совсем собственном теле, то подобный прием вряд ли бы получился. Недостало бы гибкости. Зато в теле Маркуса всё вышло идеально, словно по десятку раз на дню отрабатывал.

Но сейчас ещё рано отвлекаться, остался ещё один противник. Хотя нет. Увидев, что я перевел на него взгляд, оставшийся на ногах Черный, выставил перед собой руки в примирительном жесте, и поспешил к выходу из столовой.

Ну что же, может оно и к лучшему. Посмотрев на поверженных противников, я начал успокаиваться и в этот момент пришла боль. Заболело всё разом; отбитая при падении спина и то, что ниже неё, невыносимо закололо в больном боку, и даже левая нога, которой провел подсечку, дала о себе знать. Да так, что пришлось поспешно присесть на всё тот же пол, чтобы не упасть.

Но боль не проходила, а лишь усиливалась, одновременно с уменьшением адреналина в крови. Чувствуя, что сейчас отключусь, всё же нашел в себе силы улыбнуться – я даже в таком состоянии смог уделать ушлепков! Начало положено!