Грани Чести

Интерлюдия 6

Михаил Васильевич в ярости расхаживал по своему кабинету. Уже несколько часов прошло с собрания бояр, а он всё не мог успокоиться. Причем боярин даже себе не мог объяснить, из-за чего он злился больше. Причин было много.

Во-первых, боярин Концов. Трусоватый выходец из купцов, который давно забыл, а то и вовсе не знал, с какой стороны за меч браться, посмел прилюдно поносить его род. Вместо того, чтобы разобраться во всем как положено, он княгине нажаловался. И на что? На детские проказы! Подумаешь, сынок его язык откусил. Значит поделом. Он небось такой же брехливый, как и папашка. А то, что ему еще и достоинство мужское отбили, и вовсе к лучшему. Глядишь, не сможет им пользоваться, да и увянет этот гнилой род.

Бояре, как же! Только в такие смутные времена такой вот поганый купчишка и мог стать боярином. Никто не сомневался, что тут замешаны деньги. Тьфу! Забывать стали люди, кто такой настоящий боярин – человек боя. Тот, кто без страха встанет на защиту Родины. Тот, кто не будет жаловаться малолетней бабе, что по нелепой случайности стала во главе княжества, а пойдет и убьет всех своих обидчиков.

Во-вторых, сама княгиня. Только молодая дурочка могла допустить то, что сегодня творилось на собрании. Мало того, что Концова не наказала за хульные слова, так еще и боярина Иванова опозорила прилюдно. И за что? За то, что ему не везет в делах денежных? Так он, в отличие от Концова, не купец, а природный. В боярское достоинство его род возведен давно и по праву. Ивановы это заслужили мечом и кровью, что проливали в битвах. А Сабля его как нашкодившего щенка из зала выставила.

Может помочь боярину? Перекупить его долги? И будет он обязан роду Дёминых, а не княгине Ульчинской. Глядишь, когда и пригодится. Тем более что суммы там невеликие.

Михаил Васильевич отвлекся от дум, подошел к своему столу и сделал пометку в ежедневнике.

В-третьих, злился боярин на Маркуса. Слишком много стало этого немца в последнее время. И ладно бы кто его хорошим словом упомянул. Так нет, один вред роду от приемыша. Надо было все же его изгнать. Не слушать Ивана, с его дурацкими планами, а попросту выгнать. А после еще и охолопить. Правда толку от такого холопа?

Четвертая злость была на Савелия. Бессменный, на протяжении последних тридцати лет, секретарь внезапно отпросился в отпуск и уехал в столицу. Решать какие-то семейные проблемы. То ли внука в университет пристраивать, то ли внучку замуж отдавать. Не важно. Главное, что неблагодарно Сава поступил. Всё, что у него есть, только благодаря Михаилу. Но когда боярин предложил помощь в решении проблем, то секретарь отказался. Сказал, что сам справится. Гордый! А боярину теперь как без него быть? Новый секретарь – мальчишка совсем. Он даже кофе уже двадцать минут принести не может.

В этот момент открылась дверь и в кабинет, словно услышав мысли боярина, вошел Тихомир с большим кофейником в руках.

– Михаил Васильевич, кофе.

– Почему так долго? – недовольно спросил боярин.

– Так, варился, – пожал плечами парень, не выказав никакого беспокойства. То ли не боялся, то ли вообще не заметил недовольства Дёмина. – Это дело небыстрое.

Хм… А может и выйдет из паренька толк. Если чуть порасторопнее будет.

– Оставь и иди.

Проследив, как за молодым секретарем закрылась дверь, боярин сел в свое кресло, налил в чашку ароматный напиток и сделал небольшой глоток. Ляпота! Даже настроение чуть получше стало. Нет, злость совсем не исчезла, но отошла на второй план. Тем более что в воображаемом списке Михаила остался лишь один человек. Брат Иван.

И снова, словно вторя мыслям боярина, открылась дверь, и в кабинет вошел Иван Васильевич.

– Как всегда кофейничаешь, Миша? – поинтересовался младший брат.

– Злюсь, – пробурчал в ответ Михаил Васильевич. – И на тебя в том числе.

– О как! – удивился Иван. – И чего же я натворить успел?

– Много чего. Вот скажи мне, Ваня, почему я, присутствуя на боярском собрании, не обладал всей актуальной информацией?

– Например? – уточнил глава средней ветви рода, между делом налив кофе во вторую чашку.

– Например, о происшествии в гимназии. Снова этот немец приемный наш род опозорил, а я ни слухом, ни духом.

– Уф, хорошо! – отхлебнув бодрящего напитка, улыбнулся Иван Васильевич. – Даже вкусней, чем Сава варит.

– Ты от ответа не уходи! – внезапно закричал Михаил и даже рукой по столу пристукнул. – Именно ты у нас в роду за информацию отвечаешь!

– А вот голос на меня повышать не надо, брат, – спокойно ответил Иван, сделав очередной глоток. – Я тебе не какой-то там сын боярский. А насчет твоего вопроса, то я не вижу причин для беспокойства. Скорее – наоборот. Не позорил Маркус наш род в этот раз.

– Ваня, не говори недомолвками! – недовольно произнес старший Дёмин. – Что там случилось? А то я только о драке с участием Маркуса и Василисы слышал. Причем Маркус снова в медицинском крыле оказался. Выходит, Васька за него вступилась. А ты говоришь, что не опозорил.

– Василиса там в самом конце вмешалась. А до этого приемыш наш двух перворанговых хлопцев побил. А третьего напугал.

– Это как? – сказать, что Михаил Васильевич был удивлен, значит ничего не сказать. – Ты ничего не путаешь?

– Да я не меньше твоего удивился, Миш. Но все так и есть. Маркус смог одолеть двух перворанговых.

– Плохо, – после недолгих раздумий, произнес старший боярин.

– Плохо?!

– Да, Ваня – плохо. Ты мне что говорил? Отселим приемыша, все подумают, что он трус и гнобить начнут. А теперь что делать? Как нам теперь немца из рода выкинуть?

– Миша, а ты палку не перегибаешь? Ты сам-то понимаешь, о чем говоришь? Маркус, что и в самом деле позорил наш род, внезапно исправился. Так, глядишь, совсем за голову возьмется. А ты его все еще выгнать хочешь?

– А что мне ему за это, медаль дать? Подумаешь, в драке верх одержал. Даже не в поединке, по правилам. Ему, кстати, за это еще штраф платить.

– А он уже заплатил, – во все тридцать два зуба улыбнулся боярин Иван. – Причем сам деньги изыскал. Я не давал.

– Где? Василиска дала?

– Нет, – покачал головой Иван Васильевич, – не давала. Миша, я тебе сейчас всё расскажу, ты только не перебивай. А потом уже будем выводы делать.

– Говори, – согласился глава рода.

– Я, перед тем как к китайцам отправить, решил с Маркусом побеседовать. Сам не знаю почему. Может запугать хотел, может просто посмотреть на этого никчёму. Вот только удивил он меня. Знаешь же, что первый бой насмерть, человека меняет. Причем навсегда. Вот и тут такая же история. Немец наш изменился. И изменился в лучшую сторону. Он кажется, со страхом своим бороться начал.

– Прям таки бороться? – не удержался от вопроса Михаил Васильевич.

– А то! Он со мной спорил, брат! Спорил в то время, когда я Силой давил! Каково, а? Но на этом странности не кончаются. Приставил я к нему ключницу из своих. Для пригляда. Так вот она поведала, что паренек без дела в новом доме не сидел. Он, во-первых, тренировался в боевых искусствах. А во-вторых, очень много времени провел в мастерской артефактора.

– Зачем?

– Вот! Правильный вопрос! И я бы на него так и не нашел ответа, если бы очередную новость из гимназии не узнал.

– Вот любишь ты, Ваня, тень на плетень наводить! – нетерпеливо прихлопнул по столу ладонью боярин Михаил. – Не томи, рассказывай, что за новость!

– Белоголов, княжеский целитель пятого ранга и известный любитель всяких редкостей, выменял у Маркуса лечебный артефакт. Да не просто выменял, а отдал ему куда более лучшую поделку, да еще и сотню золотых рублей доплатил!

– Чего?!

– Вот! И у меня такая же реакция была! Я же видел тот артефакт. Обычная штуковина среднего качества. Не совсем уж дешевая, конечно. Десяток золотых стоит. Но не сотню же! И это я еще не учитываю стоимость того артефакта, который Белоголов на обмен отдал. Вот он-то как раз на сотню потянет. Я вначале, конечно удивился, а потом думать начал. И, кажется, додумался. Вспомни, Миша, Костик когда-нибудь делал что-то просто так? Без выгоды для себя или рода?

Михаил Васильевич на полном серьезе задумался над словами брата, а потом отрицательно покачал головой.

– Не помню такого. Костя не дурак был и выгоду за версту чуял. А ты это к чему спросил?

– Да и ты и сам уже понял, – улыбнулся боярин Иван. – Маркуса ведь он в род принял. По всем правилам. И спрашивается – почему? Зачем Константину такая обуза? Лишь ради сына, что себе очередную жену нашел? Очень сомневаюсь…

– Ты хочешь сказать, что приемыш не является тем, кем мы его считали? Тогда почему это только сейчас проявилось?

– Известно почему. Он же за кромкой побывал. Несколько раз сердце запускать пришлось.

– Всё равно не понимаю, – развел руками Михаил.

– А ты помнишь, брат, что у Маркуса воспоминаний до девяти лет не было?

– Не помню.

– Ну, ты может и вообще не знал. А мне по роду службы такое знать положено. И если раньше я этому факту особо внимания не придавал, то сейчас задумался. А что если его память специально стерли? И если это на самом деле так, то почему?

– То есть ты хочешь сказать, что Маркус знаком с артефакторикой, но просто об этом не помнил? Ваня, это же бред!

– И не только с артфакторикой! – уточнил Иван Васильевич. – Эльза, ключница его, доложила, что барчук наш тренировался в каком-то совершенно ей незнакомом стиле. А она, уж поверь, в боевых искусствах разбирается. И если к этому всему добавить нетипичное поведение приемыша, то очень складная версия получается. Да и как иначе все эти странности объяснить?

– Ладно, допустим. Только допустим, что всё обстоит так, как ты сказал, – после минуты раздумий, произнес старший Дёмин. – Какая нам от этого выгода?

– Новые знания для рода, – просто ответил боярин Иван. – Свежая кровь.

– Да многое ли он мог знать в девять лет?

– Много, мало – это не важно. Главное, что-то да знает. Да и Белоголов, уж поверь, за какую-нибудь ерунду столько денег не отвалил бы.

– А зачем ему вообще это артефакт?

– Так я же говорил, Белоголов коллекционирует всё необычное.

– Да не целителю. Маркусу.

– А ты не знаешь? – удивился Иван Васильевич. – Я же говорил, вроде. Рана у него оказалась серьезнее, чем вначале казалось. Болит постоянно. Да, похоже, так сильно болит, что мочи нету. Он, кстати, меня этим даже попрекать пробовал. На честь упирал.

– Ты хочешь сказать, что он тех юнцов одолел не просто так, а боль преодолевая?

– Так и есть.

Михаил Васильевич покивал недоверчиво и задумался. Иван же, зная своего брата, мешать ему не стал и полностью сосредоточился на кофе. И лишь спустя пять минут разговор продолжился снова.

– Вот что, Ваня, – всё ещё задумчиво произнес старший боярин Дёмин, – я с тобой, пожалуй, соглашусь. Не стоит пока немца из рода гнать. Дадим ему испытательный срок. Ты, говоришь, к китайцам его поселил?

– К ним.

– А теперь что думаешь, обратно забрать?

– Нет. – Иван Васильевич покачал головой. – Пусть там и живет. Я ему жилье просто так выбирал, но как оказалось с умыслом.

– Объясни.

– В свете последних новостей, что Маркус может оказаться артефактором, житие по соседству с китайцами ему на пользу может пойти. Там, прямо за забором, их нынешний глава клана живет. Вдруг да научит немца чему-нибудь.

– Ох, сомневаюсь, – не согласился с братом Михаил. – Наших людей он учить отказывается, а приемыша вот так возьмет, да научит? С чего бы?

– Да есть одна причина, – хитро улыбнулся Иван Васильевич. И видя нетерпение на лице брата, продолжил: – Внучка у китайца есть. Молоденькая. По его стопам пошла, артефакторикой увлекается. Но главное в том, что любопытна она, что кошка. Всюду свой маленький нос сует. Вот и подумал я, что не пройдет эта девка мимо странного соседа. Да и Маркус, каким бы никчёмой ни был, собой хорош. Вдруг да сладится что.

– Вечно у тебя всё распланировано, – с деланным недовольством проворчал старший Дёмин. – А если не выйдет ничего?

– Да не выйдет, так не выйдет. Не велика беда. Хуже точно не будет.

– Может быть, может быть. Но лучше бы ты придумал, как нам китайцев совсем под свою руку забрать.

– Рано ещё, – возразил боярин Иван. – Пуганые они. Обычаев наших не понимают пока. Боятся, что охолопим. Да и честь не позволяет. Они ведь у себя дома сильным и богатым кланом были. А тут их в боярские дети зовут.

– От того клана ничего считай не осталось. Но да ладно. Погодим пока что. А насчет Маркуса… Думаю, слухи о его трусости надо пресечь. Раз уж взял его на перспективу, то пусть пока целым будет.

– Слухи сами собой заглохнут. Он их сам сегодня пресек. Но кое-что, с ним связанное, сделать все же надо.

– Снова ты загадками заговорил! – исподлобья посмотрел на Ивана Михаил. – И уверен, что снова каверзу какую придумал. Говори!

– Ты, Миша, сильно не гневайся, но тех уродов, что Маркуса распотрошить пытались, я нашел, – произнес Иван Васильевич и с вызовом взглянул на брата. Но тот, вопреки его ожиданиям, гневаться не стал, а снова задумался. Ненадолго.

– Судя по тому, что ты об этом между делом упомянул, они ещё живы?

– Живы и здоровы. И зря ты, брат, на наших внуков думал, не они это.

– Да не думал я ничего, – отмахнулся Михаил Васильевич. – Сгоряча сказал. Кто?

– Селантий Подгорный с дружками. Все из наших детей боярских.

– Вторуши сын? – уточнил старший Дёмин. – Ну надо же!

– Да, далеко яблоко от яблони упало. Но да ладно. Надо решать, что ними делать.

– Ваня, надоел! Сколько лет терплю эту твою привычку к недомолвкам, да всё не привыкну никак! Говори, что удумал.

– Хорошо, – усмехнулся в усы Иван Васильевич. – Думаю отправить их подальше. В Новгород. С письмом особым, сопроводительным. А через полгодика вернуть. Да Маркусу намекнуть, кто с ним такое непотребство сотворил. И посмотрим, что он делать будет.

– Ох, старый ты интриган, Иван! Но будь по-твоему. Мешать не буду.

– И кстати, Миш, насчет внуков… Я к ним ко всем охрану приставил негласную. И к Василиске тоже.

– Зачем? – мигом подобрался Михаил Васильевич. Теперь в кабинете находились не два брата, а глава рода с подчиненным. – Докладывай!

– Слежку я за собой почуял. Да только вычислить, кто следит не смог. Хотя лучших людей подключил.

– Ты думаешь, что это та же тварь проявилась? – сжал кулаки Михаил.

– Больше некому, – кивнул Иван.

– Найди его, Ваня! – с жаром произнес старший Дёмин. – Найди! И уж тогда…

Иван Васильевич вместо ответа поднялся с кресла, подошел к шкафчику с напитками и достал бутылку коньяка с двумя бокалами.

Разговор продолжился лишь спустя десять минут и полбутылки.

– Думаю, надо Соболю о том рассказать, – негромко произнес боярин Михаил, не отрывая взгляда от содержимого своего бокала.

– Не стоит, – не согласился с ним брат. – Соболь, конечно, не дурак, но уж больно резок. Спугнет.

– Этот да – может. Да и много силы он в последнее время взял. Не к добру это.

– Сила у него всегда была, Миша. А вот власти прибавилось. Теперь уж и не поймешь, кто в княжестве правит, соплюшка эта, или дядька её. И не сообразишь так сразу, какой вариант лучше.

– Кстати, – внезапно оживился Михаил Васильевич, – насчет княгини! Она сегодня прилюдно боярина Иванова унизила. Да так сильно, что я бы на его месте зло затаил. Попробуй-ка Ваня к нему подход найти. Авось чего выйдет.

– Знаю про то. Но поздно, брат. Слышал я, что к нему сразу после собрания Соболь наведался. Лично.

– Уж не думаешь ли ты, что он за племяшку свою извинялся?

– Нет, конечно, – хмыкнул Иван Васильевич. – Но что-то он Иванову да предложил.

– И всё равно, Вань, попробуй. А если и перейдешь дорогу Соболю, то и ладно. Сдюжим! А то в княжестве стали забывать, кто такие Дёмины. Думают, что оскудели мы.

– Сделаю. Прав ты, пора силу показывать. Негоже, что всякие…

Договорить Иван Васильевич не успел. Помешали крики в приёмной. Вначале чуть слышные, они становились громче и злее с каждой секундой. А затем послышался оглушающий хлопок и одновременно с этим распахнулись двери в кабинет. Причем распахнулись не сами по себе, а с помощью Тихомира, что влетел в помещение спиной вперед. Пролетел через всю комнату и с силой врезался в противоположенную стену. Да там и затих.

А следом за ним в комнату ворвалась метель.

За завесой из льда и снега, что кружились словно в диком танце, угадывалась девичья фигурка, в которой даже сейчас можно было без труда узнать Василису Дёмину.

– Сидите, стариканы? – спросила у бояр девушка, в голосе которой, казалось, не было совсем никаких эмоций. – Честь рода пропиваете?

– Ты чего несёшь, девка?! – удивленно воскликнул Михаил Васильевич. Никак не ожидал старый боярин такого вторжения.

– Я несу ответственность за ваши поступки, – всё так же безэмоционально ответила Василиса. – Если вы оба забыли, что такое Род, то я напомню.

Одновременно со слова девушки резко понизилась температура в кабинете. Впрочем, сильным Ледяным Стихийникам, коими являлись оба боярина, это никакого дискомфорта не доставляло. В отличие от коньяка, который начал замерзать прямо в бокалах.

– Я уезжаю из поселка, – снова заговорила нежданная гостья. – И беру под свою защиту Маркуса. А так же предупреждаю в последний раз, что если и дальше будете свои интриги плести, то из рода выйду. Всё!

Одновременно с последним словом, метель взметнулась с новой силой и опала, словно её и не было. А вместе с ней пропала и Василиса.

– Миш, а вот этот паренёк, он же Воин? – невозмутимо спросил Иван Васильевич, кивнув в сторону так и не пришедшего в себя секретаря.

– Тихомирка-то? Воин, – подтвердил Михаил.

– Растёт внучка-то!