Грани Чести

Глава 15

Полет был недолог, и закончился тем, что меня со всей дури приложило о землю. Или о брусчатку. Разглядеть толком не успел, так как на какое-то время выпал из реальности.

Когда начал соображать, то понял, что лежу на двери от кареты. Причем эта дверца, почему-то, была покрыта толстым слоем льда. То есть, если размышлять логически, то она изначально была не с моей стороны экипажа, а со стороны Ивана Васильевича. И именно её он заморозил перед взрывом. Только вот совсем непонятно, как эта дверца оказалась подо мной. Подложил кто-то мне под спину, чтобы было комфортнее лежать? Вряд ли. Уж лучше лежать на голой брусчатке, чем на покрытой толстым слоем льда двери. Случайно так совпало? Хм…

Чёрт, о чём я вообще думаю? Какая нафиг разница, как сюда попала эта дверь! Видимо мозги ещё не встали на место после удара. Надо приходить в себя, и разобраться, что тут вообще происходит.

Приложив небольшое усилие, я приподнялся на локтях и тут же уткнулся взглядом в ружейный ствол. Сильно удивившись, я не сразу разглядел того, кто направлял оружие мне в лицо. А разглядев, даже удивиться не успел. Стоило лишь взглянуть ему в глаза, и стало понятно, что мне конец. Во взгляде человека, что целился в мою голову, не было никаких особых эмоций. Лишь сквозило легкое удовлетворение, словно он занимается привычной работой.

Эта мысль пронеслась в голове за долю секунды. Я толком и осознать ничего не успел. Но, к счастью, тело действовало быстрее разума.

Резко выпрямив руки, я снова упал на спину, одновременно с этим снизу вверх пнув ствол винтовки. И как раз вовремя. В следующее мгновение раздался выстрел, и пуля ушла куда-то за мою спину. Как я успел заметить краем глаза – там стоял кирпичный двухэтажный домик-многоквартирник.

Я уже собрался было откатиться в сторону и попытаться встать на ноги, но заметил нелогичность в поведении нападавшего. А если точнее – то в его взгляде. В нём проявились эмоции, но какие-то неправильные. Вместо удивления, которое следовало ожидать, в его широко раскрывшихся глазах был страх и словно ожидание чего-то… неминуемого.

Действуя на рефлексах, я скастовал Щит, прикрывший мою лежачую тушку, и, как оказалось, сделал это очень вовремя.

Над головой бахнуло так сильно, словно этот тип не из винтовки выстрелил, а как минимум из базуки. О мой Щит застучали осколки битого кирпича, а вражеского стрелка буквально снесло взрывной волной.

Спустя пару секунд, не обращая внимания на поселившийся в голове звон, я деактивировал Щит, который и так уже был на последнем издыхании, принял сидячее положение и наконец-то смог осмотреться.

Ещё недавно тихая неширокая улочка, освещённая тусклым светом артефакторных фонарей, в данный момент напоминала поле боя, которым, по сути, и являлась.

Обломки экипажа, бьющиеся в конвульсиях лошади, три безжизненных тела воинов из конвоя Ивана Васильевича и лишь один – четвертый, был на ногах, и даже успешно отмахивался мечом сразу от пятерых нападавших.

Ко всему этому стоит добавить дым и ещё не осевшую после взрыва пыль. А так же несколько трупов, которые, скорее всего, принадлежали напавшим на нас людям.

А вот боярина Дёмина я заметил не сразу. Лишь после того, как где-то слева раздался ещё один взрыв, грохот которого практически сразу сменился воем ветра, я перевел туда взгляд и увидел метрах в сорока Ивана Васильевича.

Боярин с активированной «Кольчугой», которая больше напоминала искусно выточенный изо льда доспех, обменивался магическими ударами сразу с десятком противников. Причем атаковали боярина лишь два Стихийника, а остальные держали «щиты», преимущественно состоявшие из огня, и прикрывали этих двоих.

Впрочем, прикрывали не слишком успешно. Огромное «Огненное копьё», пущенное нападавшими на Ивана Васильевича, бессильно ударило по ледяной броне боярина. Зато выпущенный в противников сгусток молочно-белого тумана, без видимого труда преодолел один из «Щитов», и превратил создавшего его Стихийника в ледяную статую. Которая, постояв несколько мгновений, рассыпалась на множество неровных осколков.

Все вышеописанные события, пока я переводил взгляд с одного участка боя на другой, показались мне очень долгими. Но на деле вряд ли прошло больше минуты. И за эту минуту я так толком и не пришел в себя. В ушах всё ещё звенело, болели затылок и спина. И как-то не очень сильно, но довольно неприятно подергивало мышцы левой ноги.

Из такого вот «наблюдательного» состояния меня вывел звон оружия и негромкие ругательства справа.

Вновь переведя туда взгляд, я заметил, что против воина Дёминых сражаются уже четверо противников. Но и сам он двигается не так резво и уверенно, как раньше. Надо помочь!

Практически без труда поднявшись на ноги, я подумал о своём пистолете. Он бы сейчас очень пригодился. Потому что влезать в драку с одной лишь шпагой мне совсем не хотелось. А вот пистолет… Почему его не было среди тех вещей, что мне вернули? Зажали? Или же его и вовсе не забирали из моего дома?

Пока эти мысли проносились в голове, я успел подобрать винтовку незадачливого стрелка. При ближайшем осмотре она оказалась похожа на СКС из моего мира. Простая и надёжная. Разве что однозарядная – без магазина. Разобравшись с устройством винтовки – склонился над телом, в поиске патронов.

Они нашлись в специальном подсумке на поясе. Снимать его с трупа не было времени, поэтому я зачерпнул ладонью штук десять и пересыпал себе в карман. Затем передернул затвор, проводил взглядом стреляную гильзу, и зарядил оружие.

Прислонив приклад к плечу, я прицелился, выдохнул, и плавно нажал на спуск. Есть! Пуля попала врагу в правое плечо, после чего взорвалась и буквально разорвала человека пополам. Его союзники на мгновение замешкались, за что тут же поплатились. Боец Дёминых воспользовался этой заминкой, и молниеносным выпадом меча вскрыл горло одному из врагов.

Я же успел перезарядить винтовку и выискивал очередную цель. Но выстрелить так и не успел. Увидев, что против него осталось лишь два противника, воин Дёминых резко ускорился, и за какие-то пару секунд умудрился убить обоих. Двигался он при этом просто нереально быстро! Определённо рукопашник высокого ранга.

Осмотревшись, боец подошел к мертвой лошади и, чуть напрягшись, вытащил из-под неё щит. И лишь только после этого направился ко мне.

– Спасибо, боярич! – искренне поблагодарил меня воин. – Метко стреляешь.

– Угу, – промычал я, и спросил: – Это вообще кто такие?

– Враги, – пожал боец плечами. И, чуть помолчав, со злостью добавил: – Эти суки Гнедушку убили!

– Яснопонятно, что враги, – пробормотал я себе под нос, и зачем-то уточнил: – Гнедушка – друг твой?

– Лошадь, – посмотрел на меня как на идиота собеседник. Затем покрутил головой, осматриваясь, и произнес: – Надо отсюда уходить, боярич.

– А Иван Васильевич?! – удивился я. – Помочь же надо!

– Боярин сам справится! – уверенно отмахнулся от моих слов воин. – А вот враги скоро обойдут стену. Тебя спасать надо.

– Какую ещё стену? – не понял я.

Ответом мне был указующий жест куда-то вправо. И лишь только пристально вглядевшись, я понял, что метрах в пятидесяти от нас, улицу перекрывает ледяная стена в три человеческих роста высотой, едва различимая в полумраке.

Силён Иван Васильевич, ничего не скажешь. Мало того, что бой ведет против десятка Стихийников, так он ещё и нападавших разделить умудрился. Вот только интересно, сколько их там ещё за стеной осталось? И как скоро они будут здесь.

– Уходим в переулок, боярич! – скомандовал мне боец. – Если успеем, то вырвемся из западни.

Я бросил взгляд в сторону Ивана Васильевича, который продолжал успешно сдерживать своих противников, и с сомнением покачал головой. Тут мы и в самом деле мало чем сможем помочь. Не с моими нынешними силами. Чёрт! И всё равно неприятно бросать боярина. Не по-людски это!

– Боярич! – поторопил меня боец. Но видя мою нерешительность, он закинул щит за спину и левой рукой схватил меня за плечо. – Идём, говорю! Тут мы ничем не поможем, а так хоть тебя выведу, да подмогу позовём.

– Поздно, – даже с каким-то облегчением выдохнул я. Воин проследил за моим взглядом, выругался и оставил моё плечо в покое.

А дело в том, что к нападавшим подоспело подкрепление. И как раз через тот узкий переулок, в сторону которого тянул меня боец. Человек десять, кажется. Точнее из-за темноты не видно. И самое хреновое, что у двух ближайших воинов в руках были такие же винтовки, как и у меня.

– Отступай к Ивану Васильевичу, – безэмоционально произнёс боец рода Дёминых, и снова сбросил со спины щит на руку. Сделал два шага вперёд, повёл плечами, словно проверяя, не мешает ли чего, а затем скосил взгляд в мою сторону и неожиданно улыбнулся. – Меня зовут Егор Зареченский. Не поминай лихом, боярич!

И пошёл вперёд.

Бросив быстрый взгляд в переулок, я увидел, что два стрелка уже выцеливают Егора. И вряд ли ему поможет щит.

Недолго думая, я скастовал на себя Ускорение, опустился на одно колено и выстрелил. И попал именно туда, куда целился. Не в самих нападавших, а в стену рядом с одни из них.

Бабахнуло так же, как и в прошлый раз. Обоих стрелков снесло взрывной волной и обломками кирпича, а переулок заволокло дымом и пылью.

Мне определённо нравится эта мини базука! Хотя дело тут точно не в самой винтовке. Видимо какой-то артефактор хорошо поработал над патронами. И не мешало бы потом эти патроны изучить – вдруг получится повторить. Если это потом у меня будет.

– За мной, Егор! – скомандовал я. – Фора в несколько секунд у нас есть.

И быстрым шагом направился в сторону сражавшегося боярина.

– Боярич, да мы ему только мешать будем! – начал увещевать меня догнавший боец. – Боярину же сдерживаться придётся, чтобы нас не зацепить!

– Угу, – согласился я с ним, и скастовал ещё одно Ускорение. А затем снова опустился на колено и, выбрав целью крайнего слева врага, начал быстро стрелять.

Выстрел. Попадание в Щит – взрыв. Перезарядка. Выстрел. Снова Щит и снова взрыв. Перезарядка. Выстрел. Есть!

В этот раз взрыв раздал за Щитом. Видимо двумя первыми выстрелами, я сделал то, чего и добивался. А именно – смог ослабить Щит настолько, чтобы одна из пуль прошла сквозь него. Стреляй я с обычной скоростью, и вряд ли что-нибудь вышло. Но под ускорением три выстрела прозвучали практически одновременно и последняя пуля нашла брешь в защите.

Я ещё успел заметить удивление на лице Стихийника, в которого попал, а в следующее мгновение пуля взорвалась внутри его тела. Эффект оказался даже лучше, чем я ожидал. Мало того, что взрыв, раздавшийся за защитой, на мгновение ошеломил врагов, так ещё и их щит моргнул несколько раз и пропал. А снова его активировать им не дал Иван Васильевич.

Ударил боярин знатно! Если раньше он пускал в нападавших небольшие сгустки ледяного тумана, то сейчас это выглядело как самая настоящая волна льда. На несколько секунд я даже перестал видеть врагов. А когда ледяной туман развеялся, то с удивлением обнаружил, что пятеро противников успели поставить личные Щиты. Зато остальных словно что-то размазало по мостовой, а после этого ещё и заморозило. Выглядело это жутко. Но ещё более жутким было то, что оставшиеся пятеро всё же смогли защититься от чудовищного по силе удара. Я, даже находясь в двадцати метрах от боярина, почувствовал ту нереальную мощь, которую он вложил в эту технику. Мана даже рядом со мной с ума сходила, пытаясь замедлить свой круговорот. А ещё с меня буквально сорвало Ускорение. И снова скастовать его не получилось, потому что Иван Васильевич на достигнутом не остановился.

Над оставшимися в живых врагами, метрах в десяти над землей, за пару секунд сформировался очередной сгусток тумана. Только на этот раз он скорее напоминал облако. Или тучу. Если тучи бывают такого необычного белесо-голубого цвета.

Мана, снова забурлившая пока боярин готовил технику, на секунду успокоилась, а затем с невероятной скоростью устремилась в созданную Дёминым тучу. По ушам словно взрывной волной ударило. Но это было практически безобидно, по сравнению с ледяным дождём, который обрушился на оставшихся в живых Стихийников.

Дело в том, что у этого дождя вместо капель были ледяные сосульки размером с руку. И их было очень много.

Через пару секунд со всей пятерки врагов сорвало щиты. Но четверо из них успели активировать «Кольчугу». А вот последний то ли был слабее, то ли менее расторопный… Его сосульки буквально порезали на куски.

Мы с Егором как завороженные смотрели за этой битвой, на время даже забыв про тех бойцов, что остались в переулке.

В себя нас привёл, как ни странно, Иван Васильевич. Он не поворачивался и вообще никак не подавал вида, что нас заметил, но налетевший внезапно ледяной ветер не только охладил окружающее пространство, но и донёс до нас голос боярина.

– Вы почему не ушли?! – раздался словно со всех сторон голос главы средней ветви рода Дёминых. Это было настолько неожиданно, что я растерялся. А ещё в голову внезапно пришла мысль, что хреновенький из меня был архимаг. С таким вот монстром как Иван Васильевич, я смог бы справиться лишь случайно. И дело не в недостатке Силы, уж её-то у меня было достаточно. Нет – дело в опыте. В сотнях проведённых боёв и тренировок. В сродстве со стихией, с которой он работает. А ведь боярин далеко не самый сильный в этом мире. И как же мне вообще стать сильнее такого вот монстра?!

Да и эти пятеро! Точнее – уже четверо. Они смогли пережить несколько сильнейших магических ударов. И не сломались. Даже сейчас, под дождем из взбесившихся сосулек, трое из них смогли скооперироваться и снова создать общий щит. И, кажется, даже готовили какой-то ответный удар.

А четвертый постепенно, небольшими шажками, смещался к краю зоны действия техники. Его фигура, закованная в огненную «Кольчугу» была окутана облаком моментально замерзающего пара. Но не похоже, что Стихийнику это как-то вредило.

– Некуда уходить, боярин! – крикнул в ответ на вопрос Дёмина, Егор. И бросил взгляд на тот самый переулок.

Оттуда как раз показались трое бойцов. Пыльных, потрепанных, но вполне себе живых и здоровых. К счастью, стрелков среди них не было. Видимо мне тем выстрелом удалось вывести из игры обоих. Но от этого не легче. Если они рукопашники высокого ранга, то вполне смогут отправить нас с Егором на тот свет. Тем более что у меня так и не получается скастовать никакого заклинания. Техника боярина словно пылесос качает ману из близлежащего пространства.

Я в очередной раз перезарядил винтовку, прицелился, но выстрелить не успел.

Боярин Дёмин повернул голову в сторону вышедшей из переулка троицы, взмахнул рукой, и облако стужи с огромной скоростью пронеслось мимо нас и смело врагов. Улетели они так быстро, словно кто-то в том переулке пылесос включил и засосал их обратно.

– Уходите! – снова прозвучал со всех сторон голос Ивана Васильевича. – Я уведу оставшихся на площадь Перуна. Там можно будет работать в полную силу.

В полную силу?! А сейчас он что, сдерживался что ли?!

Ответить или как-то иначе отреагировать на слова боярина мы не успели. Троица врагов под общим Щитом воспользовалась тем, что Дёмин отвлекся и ударила.

Огромный огненный шар ударил в Ивана Васильевича со страшной силой и даже смог сбить с ног. Во все стороны снова ударил пар. Вот только на этот раз он не замерзал, а обжигал. Часть улицы, что была ранее покрыта льдом и инеем, моментально оттаяла, а затем высвободившаяся жидкость вскипела и густым паровым облаком понеслась в разные стороны. В том числе – и в нашу.

Не особо соображая, что именно делаю, я шагнул вплотную к Егору, а затем умудрился «зачерпнуть» целую прорву маны. И даже то, что она всё ещё пребывала отнюдь не в спокойном состоянии, мне не помешало. Действуя скорее на рефлексах, я положил руку Егору на плечо, с силой надавил, вынуждая того пригнуться, а затем поставил на пути парового облака «Ледяную стену».

Столкновение двух стихий болью отозвалось в каждой клеточке моего тела. Не знаю, что именно я намудрил с заклинанием, но ощущение было, будто бы меня в кипяток окунули. Но «Ледяная стена» выдержала, хоть и истончилась. Но, как оказалось, ничего ещё не закончилось.

Не успела ещё первая волна пара испариться, как в Ивана Васильевича ударил очередной сгусток огня. И всё повторилось. Снова боль, от которой мутнеет в глазах. И я наконец-то соображаю, что это не из-за действия заклинания. Просто «Ледяная стена» не монолитна, и нас с Егором всё равно обжигает паром.

А в следующую секунду, вместе с волной холода, пришло облегчение. Вся улица, куда хватало взгляда, покрылась льдом. Я даже как-то отстраненно подумал, что моя «Ледяная стена» отлично вписывается в получившуюся композицию. И покрытый ледяной коркой Егор, в чьём остановившемся взгляде всё ещё можно заметить удивление, тоже.

А вообще – не важно. И снежный вихрь, круживший рядом – тоже не важен. Сейчас важнее поспать. Сон – лучшее лекарство!