Грани Чести

Интерлюдия 5

Жалобные палаты! Именно так называл князь Ульчинский это здание, что располагалось на главной городской площади. Будучи ребенком Саблеслава Ульчинская не понимала, почему так, и думала, что батюшка шутит. Ну действительно – как можно называть здание суда, один из символов княжеской власти, жалобными палатами. Ведь именно в этом дворце, построенном, почему-то, в греческом стиле, вершилось правосудие. Именно тут князь принимал подданных и вникал в их проблемы. Помогал им, выслушивал и вершил справедливость.

Став старше Сабля узнала, что это не совсем так. Суд от имени князя вершили особо приближенные бояре, которым князь передал полномочия. А сам отец вникал лишь в дела бояр. Поначалу это её удивляло, и даже немного расстраивало. Как же так – простой народ на князя надеется, а он только с боярами беседы беседует. Но со временем пришло понимание, что только так и возможно. Князь один, а подданных много. И если каждого выслушивать, то уши отвалятся.

Но бояр князь Ульчинский и в самом деле слушал. Вникал в их проблемы и своей волей пытался их решить.

Каждый понедельник любой из проживающих на территории княжества бояр мог придти сюда и обратиться к князю. И не важно, кому этот боярин служит – князю Ульчинском, или Великому князю. Его в любом случае выслушают и помогут.

И лишь полгода назад княгиня узнала, что и это не совсем так. Да, на прием к князю и в самом деле мог попасть любой из бояр. В теории. На самом же деле пред светлые княжеские очи пускались лишь избранные, имевшие хоть какой-то «вес», люди. А какой-нибудь боярский сын Пупкин, у которого в собственности маленький дом, корова, да три курицы, а из бойцов полтора холопа, к князю попадет только в том случае, если у него случится настоящая беда. Например, кто-нибудь возьмет, да перережет его холопов вместе с курами и коровой. И тогда он пойдет в Суд, просить справедливости. И уже судебные бояре буду решать, стоит ли его проблема того, что бы донести её до самого князя.

Хотя можно было зайти и с другой стороны – обратиться к боярину Соболю. Княжеский родственник – родной брат матери Саблеславы – тоже выслушает, примет подарки и, если сочтет нужным, шепнет князю на ухо, что надо бы этого человечка принять.

Соболю князь Ульчинский доверял. Доверилась же ему и Саблеслава.

Полтора года назад, поле трагедии, именно боярин Соболь остался в княжестве за главного. А Сабля уехала.

Княгиня просто физически не могла оставаться в Ульчинске. Весь её мир пропал, а нежданно свалившаяся власть давила на плечи настолько сильно, словно на неё обрушились сами небеса. И она эту тяжесть сбросила. А боярин Соболь подхватил, подставив свои плечи.

Тогда злые языки шептали, что нельзя ему оставлять власть. Что по справедливости надобно её распределить между многими боярами. Ведь род Соболей и так силен, а получив в свои руки ключи от княжества, обратно их уже не вернет.

Но Саблеслава не сомневалась. Вернет – не вернет, ей было всё равно. В тот момент ей не нужна была ни власть, ни само княжество. Она хотела от всего этого дистанцироваться, попытаться забыть о проблемах и понять, как же теперь жить дальше. Ведь из всего рода осталась лишь одна она.

Дёминым, на чей род так же обрушился подлый удар неизвестного, повезло намного больше. Да, у них так же многие погибли. Да, у них практически осиротела младшая ветвь. Но и живых осталось много. Боярин Михаил, которого в тот день не было в княжестве. Боярин Иван, что сумел выжить благодаря личной Силе. И почти все подростки, которые из-за стечения обстоятельств, были на сборах в гимназии.

А у Саблеславы не осталось никого. И положиться в тот момент можно было лишь на боярина Соболя. Что она и сделала.

Целый год она путешествовала. По официальной версии. А на самом деле – просто напросто бегала от Власти. Но, как оказалось, Власть такая штука, от которой не сбежишь.

Не прошло и месяца с момента отлучки из княжества, как её настигли письма. Писали ей многие, как значимые бояре, так и боярские дети, чьих фамилий она и не знала. И во всех письмах были жалобы. Соболь то, Соболь сё… И правит он не так, и закон нарушает, и права добропорядочных бояр ни во что не ставит. И именно тогда Сабля поняла, что сделала верный выбор. Если бояре недовольны, значит, правит дядька хорошо.

Полгода назад княгиня вернулась. Она смогла осознать потерю, нашла себе цель, на которую можно отвлечься, и была готова принять власть. И боярин Соболь эту власть вернул. Без промедлений и даже с радостью. Он просто отошел в сторону и занял место за её правым плечом. А княгиня Ульчинская стала править. И первым делом возобновила собрания бояр по понедельникам. И лишь тогда поняла, почему отец называл этот дворец Жалобными палатами.

Бояре, опора княжества и всей Земли Русской, были словно дети малые. Вместо того, чтобы помогать друг другу и княгине, они всё время жаловались. Друг на друга! Эти люди, что по определению являлись элитой княжества, вечно были всем недовольны.

«– Княгиня, помоги, мой сосед сделал то-то!»

«– Княгиня, разберись, меня обделили!»

«– Княгиня, посмотри, что этот боярин творит на чужих землях!»

«– Княгиня! Княгиня! Княгиня!»

И так всегда. Изредка кто-то из бояр предлагал что-то стоящее. Ещё реже разбирались общие проблемы. Зато жалобы были постоянными.

Вот и сейчас Саблеслава восседала на троне, смотрела в зал, полный бояр, и мысленно морщилась. Сильнейшие бойцы княжества, могущественные Стихийники, и все как один, с недовольными рожами. Будь её воля, гнала бы в шею. Но нельзя – политика! Слово-то какое мерзкое!

И началось.

Дядька, что как всегда подготовившийся к собранию, шепнул ей на ухо: – Иванов.

– Боярин Иванов, тут ли ты? – громко спросила толпу княгиня.

Боярская масса зашевелилась, заволновалась, и исторгла из своих рядов крепкого седовласого человека, одетого в стильный, подогнанный точно по фигуре костюм, и с неизменным посохом в руках.

Взглянув на посох, Саблеслава, как и всегда поморщилась, чем сбила приготовившегося говорить боярина с мысли.

Не понимала княгиня, что целый год путешествовала по миру, этой традиции – приходить на боярские собрания с посохом. Пережиток прошлого, не иначе. Но родовитые люди цеплялись за него, словно за спасательный круг. Хорошо хоть лет сто назад перестали в шубах являться. И то, вроде как, по личному указу Великого Князя.

– Так что у тебя случилось, боярин? – доброжелательно вопросила Саблеслава.

– Беда, княгинюшка! – тут же запричитал боярин, и даже стукнул, от избытка чувств, посохом в пол. – Орда мои сады пожгла, да людишек, что на них работали, в полон угнали! Помоги!

Княгиня после его слов нахмурилась и бросила быстрый взгляд на дядьку. Соболь же понял её без слов, наклонился к княжескому ушку и зашептал:

– Этот тот самый Иванов, что за всё подряд берется. На этот раз он оливки посадил на границе со степью. Надеялся разбогатеть.

– Ага, – кивнула Саблеслава, припоминая. Про этого Иванова даже анекдоты по княжеству ходили. О его жадности и дурости.

А дело в том, что Иванов был очень завистлив. Не было у него в роду ни особых богатств, ни сильных Стихийников. А всего этого ему очень сильно хотелось. Вот и брался он за очередные дурацкие проекты, в надежде либо быстро разбогатеть, либо в рекордные сроки вырастить сильнейшего воина. И проекты эти, как правило, с треском проваливались. А боярин Иванов оставался в долгах и с подмоченной репутацией. Хотя, можно ли подмочить то, чего уже давно не существует?

Вот и в этот раз боярин выкупил у кого-то дешевые земли на границе, вложился в Стихийников, что сделали там почву плодоносной, вложился в семена, вложился в холопов, и остался ни с чем.

– И что за помощь тебе нужна? – не скрывая недовольства, уточнила Ульчинская.

– Княгинюшка, всеми Богами тебя молю, помоги людишек вернуть! Ведь пропадут они в плену. А люди-то русские!

– А почему ты сам людишек своих не охранял?

– Как не охранял?! Охранял! – возмутился Иванов. – И дружина моя личная там была, и два Стихийника нанятых.

– И они не справились? – удивилась княгиня.

– Так Орда же… – беспомощно развел руками боярин.

– Прям таки Орда? – уточнила Сабля, и вопросительно посмотрела на дядьку.

– Племя мелкое степное, – на это раз не на ушко, а во весь голос ответил боярин. – Сто пятьдесят сабель, два шамана и сам хан – слабый Стихиник.

– Всего-то! – фыркнула Саблеслава и снова перевела взгляд на Иванова. – И твои Стихиники не справились?

Боярин отчего-то замялся, покраснел и отвел взгляд. Но за него ответил кто-то из зала:

– Так сбежали его Стихийники, княгиня.

– Как сбежали? – дождавшись, когда бояре отсмеются, недовольно спросила Ульчинская.

– Вот так, княгинюшка, – с убитым видом ответил Иванов. – Бросили моих людей на растерзание и уехали.

– Не понимаю… Так надо их найти, да судить. Пусть идут и возвращают твоих людей.

– Да где же их найдешь теперь?! – снова раздался веселый выкрик из толпы. – Они небось уже дома!

Княгиня совсем ничего не понимала и начинала злиться. Но на помощь снова пришел Соболь.

– Поляки это, – шепнул он ей на ухо. – Иванов как всегда решил сэкономить, да каких-то проезжих прохвостов нанял.

Выслушав его, Саблеслава понятливо кивнула и перевела недовольный взгляд на Иванова.

– Так это из-за жадности твоей люди русские в плену?

Иванов покраснел пуще прежнего, но ответить не успел. Вместо него это сделал другой боярин, пробившийся в первый ряд.

– Мой род может помочь Иванову, княгиня, – ослепительно улыбнувшись, произнес он.

Саблеслава пристально посмотрела на говорившего, но отвечать не спешила, раздумывая, как поступить.

А дело в том, что молодой боярин Холодов, предложивший помощь, был ставленником Великого Князя. Прибыл он в княжество Ульчинское полтора года назад, после трагедии. Да прибыл не один, а с дружиной сильной. Но и это не главное. Суть в том, что этот боярин был молод, очень хорош собой, да ещё и Стихийник сильный, в ранге Витязь. Тут любой тугодум поймет, что нацелен Холодов на наследство. То есть на Саблеславу. И он уже неоднократно пытался добиться её расположения. А между делом укреплял свои позиции в княжестве, безвозмездно помогая другим боярам, а то и простым людям. И народ, что и не удивительно, его знал и любил.

Вот и сейчас он вызвался помочь боярину. Её боярину, между прочим! И если на это согласится, то пойдут очередные слухи. А слухи княгиня терпеть не могла.

– Своим людям я помогу сама, боярин. Но спасибо за предложение! – вежливо ответила Холодову Саблеслава, на что последний развел руками и ослепительно улыбнулся. – Боярин Соболь, распорядись.

– Княгинюшка, позволь слово молвить! – снова раздался выкрик из толпы бояр, и кто-то начал активно пробиваться в первые ряды.

– Кто там ещё? – милостиво вопросила Ульчинская.

– Боярин Смутный из рода Битых, – представился мужчина среднего возраста.

– И что же за дело у тебя ко мне, боярский сын Смутный?

– Дело касается боярина Иванова, княгиня. Стало известно мне, что год назад этот боярин взял займ в три тысячи золотых рублей у купца Шестакова. Обещал начать выплачивать долг спустя полгода. Но до сих пор ни копейки не отдал. А Шестакова ещё и обидел сильно. Людишек его побил, что за долгом пришли. Хорошо хоть не до смерти.

– Так ли это, боярин Иванов? – нахмурилась княгиня.

– Это моё личное дело, княгинюшка, – снова отведя взгляд, ответил боярин.

– Не-ет, боярин, – протянула Саблеслава. – Это уже не твоё личное дело. Твоим оно раньше было, когда ты в долг брал. А теперь это мне в упрек ставят!

– Да как же в упрек? – совсем растерялся Иванов.

– А вот так! Ты мой человек! И своим поведением не только себя позоришь! Хочешь тень на всё наше княжество кинуть?! Не будет такого! Чтобы к следующему собранию долг отдал! Понял меня?!

– Да как же я отдам, княгинюшка? – запричитал Иванов. – Нету денег. Посевы пожгли, людей угнали, воев моих побили…

– Как хочешь, так и отдавай! – отрезала княгиня Ульчинская. – Дом свой городской продай, но деньги отдай! Понял меня? А раз понял, то пошел вон! Не желаю тебя больше видеть!

– Так его дом уже несколько раз перезаложен, – снова раздал выкрик из зала, и присутствующие на собрании бояре закхекали, скрывая смешки. А красный как рак Иванов, повесив голову пробирался к выходу.

– Кто там следующий? – кое-как справившись с недовольством, спросила Сабля.

– Концов, – шепнул дядька.

– Боярин Концов, – громко обратилась Ульчинская к толпе. – Слышала, что и у тебя есть просьба?

– Есть. Есть просьба, княгинюшка! – закивал полноватый, больше похожий на купца, чем на воина, мужчина. – Точнее – жалоба у меня!

– Ну да, кто бы сомневался… – пробормотала себе под нос Саблеслава. И уже громко произнесла: – Слушаю тебя.

– Сегодня днём пришлый немец из рода Дёминых на сына моего напал.

– Убил что ли?! – удивленно спросила княгиня. И вопрос этот был закономерный, иначе с чего боярин решил вынести на собрание какую-то драку детишек.

– Нет, княгиня, не убил. Но покалечил сильно. У сына моего, боярича Щаслава, язык откушен, да мужской орган отбит. А у друзей его, отроков из моих детей боярских, многочисленные травмы и обморожение. И самое главное, княгинюшка, что случилось всё это в столовой, в гимназии. Без вызова. Что, как всем известно, законом запрещено!

– И чего ты от меня хочешь? – спросила его совсем сбитая с толку Саблеслава. Она совершенно не представляла, как реагировать на эту ситуацию. – Насколько я знаю, подростки в гимназии постоянно дерутся.

– Но ведь без таких членовредительств! – полный праведного гнева, ответил Концов. – А хочу я, чтобы наказали немца этого. А с Дёминых штраф в мою пользу. А то распоясались они сильно. Творят, что хотят!

– А что же ты, Концов, по боярскому праву вопрос решить не хочешь?! – вдруг раздался уверенный голос из зала, и на передний план вышел Михаил Дёмин, перед которым большинство других бояр попросту расступались. – Хочешь справедливости, так вызови меня в Круг Чести. Или не меня, а Ваню.

– Я справедливости ищу, а не смерти! – окрысился на эти слова Концов. – А в нашем княжестве есть кому справедливость творить и укорот зарвавшимся боярам дать!

– И потому ты на внуков моих наговариваешь? – приподнял бровь Михаил Васильевич.

– Да какой он тебе внук?! Немчура приемная.

– Он может и немчура, – оскалился Дёмин, – может и приёмный, но в род принят по всем правилам. И именно поэтому за него внучка заступилась.

– Какая такая внучка? – растерянно переспросил Концов.

– Ну ты ведь говорил про обморожение, – хмыкнул Михаил Васильевич. – Да и травмы упоминал. А Маркус, внук мой, да будет тебе известно не Стихийник. Да что там, он даже на первый ранг боевого мастерства не сдал. А ты его обвиняешь непонятно в чём. Зато внучка моя, Василиса, Стихийник в ранге Отрок. Вот она-то твоему сыну с дружками и вломила.

– Дядя Даня, а что там вообще случилось? – тихо поинтересовалась княгиня у Соболя, пока бояре ругались.

– Сын этого вот Концова напал на Маркуса Дёмина. В столовой и без вызова, в этом боярин не соврал. Вот только Маркус, который по словам Михаила Васильевича не сдал даже на первый ранг, сумел одолеть боярича и одного его дружка. А третий вообще сбежать попытался. Но наткнулся на выходе из столовой на Василису Дёмину, что за брата заступилась, да сосулькой трусливого отрока приголубила.

– Страсти то какие, – хмыкнула Саблеслава. – И что же мне теперь с этим жалобщиком делать? Он же хоть и враль, да мой враль. А вот Дёмины… Не люблю я их.

– Поступай по справедливости, Сабля, – очень серьёзно произнес Соболь. И княгиня, самую малость подумав, кивнула.

– В общем так! – крикнула она, прерывая спор совсем уж разошедшихся бояр. Ещё немного, и драка началась бы прямо здесь. – Боярин Концов, ответь мне, что положено за драку в гимназии, без вызова?

– Штраф в один золотой рубль, – нехотя, но всё же ответил жалобщик.

– Вот и присуждаю я со всех причастных по рублю взять. И больше эту тему не поднимать! Всем понятно? Вот и славно. Тогда на сегодня собрание заканчиваем, устала я.

Договорив, княгиня повелительно взмахнула рукой и прикрыла глаза, всем своим видом изображая утомление, которого на самом деле не было. Выждала пару минут, которых хватило всем, чтобы разойтись, и лишь затем снова «ожила».

– Дядя Даня, а что там вообще за Маркус такой? – с интересом спросил она у дядьки. И Данислав Соболь снова не подвел, ответив и на этот вопрос.

– Маркус этот – принятый. Мать его из Германии приехала в столицу. Работала переводчицей. Там её и повстречал сын Константина Дёмина. Влюбился, женился, а мальца в род принял. Вот только парень оказался никчемным. Глуповатый, слабый, необщительный. Совсем недавно он не смог сдать на первый ранг, и видимо кому-то в роду это не понравилось. Точно я не знаю, но по слухам напали на него. Причем другие Дёмины. Напали серьезно, отправив к целительнице. А когда Маркус вылечился, то сбежал.

– Как сбежал?! – не поняла Сабля. – А в гимназии тогда кто был?

– Из поселка родового сбежал. Перебрался в город. В общем, совсем изгоем стал. Вот такая история, Саблюшка.

– Интере-есно, – задумчиво протянула княгиня. – И он, говоришь, в род по всем правилам принят?

– Да.

– Дядя Даня, а что если нам этим воспользоваться?

– Как это? – заинтересовался боярин.

– А давай его на свою сторону переманим.

– И что нам с него толку?

– Дядя, не прикидывайся. Всё ты уже понял.

– Хочешь с его помощью род Дёминых под себя подмять?

– Да, – с улыбкой ответила Саблеслава.

– Не получится ничего, – отрицательно покачал головой Соболь. – Он всего лишь отрок из младшей ветви. Да и изгой к тому же.

– Но ведь официально-то он Дёмин! – не согласилась с ним Сабля. – И на этом надо сыграть.

– Зачем нам это? – хмуро спросил Данислав.

– Да прав боярин Концов, распоясались Дёмины. Слишком сильные они стали.

– Но поводов в них сомневаться не давали, – парировал Соболь, которому совсем не понравились эти слова княгини. А дело в том, что его род если и слабее Дёминых, то не намного.

– Дядя, ты на свой счет мои слова не принимай, – словно прочитала его мысля княгиня. – Ты мой боярин. К тому же родня. А Дёмины Рюриковичам служат.

– Хм, – усмехнулся боярин, порадовавшись проницательности племянницы. – И как же ты собираешься действовать?

– А через женитьбу! – весело ответила Саблеслава.

– Уж не собираешься ли ты за него замуж выйти?!

– Да ты чего, боярин, белены объелся?! – возмутилась девушка.

– Ну прости, – рассмеялся Данислав. – Не о том подумал.

– Нет, сама я замуж пока не собираюсь. И уж точно не за немца какого-то! – все ещё недовольно проговорила княгиня. – Для этого у нас подданные есть. Донеси-ка ты, дядя, до верных бояр, у которых внучки да дочки на выданье есть, что если получится Маркуса на одной из них оженить, то тому роду моя личная благодарность будет.

– Какая именно благодарность?

– Да придумаем что-нибудь, – отмахнулась Сабля. – Вот например боярин Иванов… У него же две внучки, если не ошибаюсь? Так вот если у них получится Дёмина окрутить, то мы за боярина часть долгов заплатим. А если удачно всё будет, то и дом его из залога выкупим…

Боярин Соболь лишь согласно кивнул, подумав, что на таких условиях дело может и сладится.