Грехи записала, а раскаяния нет... Книга об исповеди и покаянии

Исповедь у преподобного Нектария Оптинского

Преподобный Нектарий Оптинский (1853–1928, день памяти — 29 апреля / 12 мая), был учеником и духовным сыном преподобных Анатолия-старшего и Амвросия, который относился к нему с особой любовью и вниманием. Старцы, видя в молодом послушнике своего достойного преемника, воспитывали в нем истинный монашеский дух, обучая терпению и смирению.

Более двадцати лет преподобный Нектарий прожил в уединении и молчании (дверь из его кельи выходила прямо в храм, ни с кем из монахов он не разговаривал, посещал только старцев или духовника). Стяжав благодатные дары прозорливости, чудотворения и исцеления, преподобный Нектарий по благословению старцев стал скрывать их под маской юродства. Приняв этот новый подвиг, он смущал некоторых из немощных братий монастыря и паломников скита, приводя их в полное недоумение своим странным поведением.

В 1912 году, по указанию архимандрита Агапита (Беловидова), преподобный Нектарий был избран старцем и духовником братии. Сначала он отказывался, говоря: «Нет, отцы и братия! Я скудоумен и такой тяготы понести не могу». Но отец архимандрит настаивал: «Отец Нектарий! Прими послушание!». И преподобный вынужден был покориться.

После революции для старца Нектария начался период тяжелых испытаний. После закрытия монастыря он собирался отказаться от духовного руководства другими и закончить свою жизнь странником. Но тут во сне явились ему почившие раньше оптинские старцы: «Если хочешь быть с нами, то не оставляй чад своих». Старец Нектарий смирился с возложенным на него крестом.

В 1920 году скончался скитоначальник схиигумен Феодосий (Поморцев), преподобный Нектарий был назначен на должность начальника скита и по примеру своих предшественников в том же году принял постриг в великую схиму.

Поток посетителей к старцу Нектарию увеличился. Люди шли к нему не только за советом и утешением, но и за молитвенной помощью, которая незамедлительно следовала в ответ на многочисленные просьбы приходящих.

В 1923 году преподобный Нектарий был арестован, но вскоре по ходатайству его духовной дочери освобожден с условием покинуть Оптину пустынь, уехать как можно дальше и не принимать паломников. Старец передал своих духовных чад преподобному Никону Оптинскому, а сам отбыл на хутор Плохи но недалеко от Козельска, а потом перебрался в село Холмищи Брянской области. Но и туда продолжали приезжать самые преданные его чада. Монашествующие, миряне, церковная интеллигенция, духовенство, остававшиеся на свободе оптинские отцы продолжали пользоваться руководством преподобного. Даже Святейший Патриарх Тихон неоднократно советовался со старцем по важным вопросам церковной жизни, обращаясь к нему через доверенных людей.

Преподобный старец оптинский Нектарий скончался 29 апреля / 12 мая 1928 года и был погребен в селе Холмищи.

На исповеди отец Нектарий был очень серьезен, строг, сосредоточен. При всей своей строгости он был всегда благостен, никого не ругал, даже если того ожидал кающийся.

Как-то одна монахиня просила дать ей епитимью для исправления, но батюшка только сказал: «Стопы человеческие от Господа исправляются» (ср.: Пс. 36, 23). Она жаловалась на свою неисправимость, скорбела о том, а старец утешал: «Пусть немощь и покаяние до смерти чередуются.

И в Прологе есть: «Если согрешивший скажет: «Господи, согрешил, прости меня» и будет ему паче венца Царского».

Порой на исповеди старец был ласков, даже шутил. Однажды дал читать исповедь по книге. Исповедница на одном месте остановилась.

— Ты что? — спросил отец Нектарий.

— Я думаю, грешна я этим или нет.

— Ну, подумай, а то, может, вычеркнешь это в книжке? — и улыбнулся.

Об исповеди говорил, что дело не в сложности ее, а в сокрушении сердца: «Господь зрит на сердце» (ср.: 1 Цар. 16, 7). Указывал на духовное значение помышлений и слов, а не только дел.

Казалось, что он всегда заранее знал, что скажут ему. О такой исповеди у старца писала Евгения Рымаренко: «Сегодня в первый раз исповедовалась у батюшки. Вошла самая последняя. Батюшка усадил на диванчик, а сам встал рядом в епитрахили и поручах…. Начались разговоры и расспросы. Пересмотрена была вся жизнь, при этом часто не я рассказывала, а сам батюшка как бы вспоминал некоторые важные случаи и поступки. Все время была мысль: «А вдруг я что-нибудь забуду или не так объясню». Но чем дальше, тем больше и больше чувствовалось, что батюшке объяснять ничего не нужно, он сам объяснял, почему и отчего то или другое случилось в моей жизни. Наконец он спросил:

— А ты хочешь завтра приступать к божественному Причащению?

— Да, да, батюшка.

— Ну, так подойди к Божественной благодати, — и подвел меня к иконам. Я подумала: «Вот сейчас начнется исповедь». Вдруг почувствовала епитрахиль на голове и услышала слова разрешительной молитвы…»

Известен рассказ об исповеди у отца Нектария женщины, которая не исповедовалась с детства. От церкви она была далека и к старцу попала случайно, сопровождая больного мужа. Старец произвел на нее сильное впечатление, и, когда предложил ей исповедаться, она согласилась. Он подвел ее к иконам: «Стой здесь и молись!» — А сам ушел к себе в келью. Стоит она, смотрит на иконы и не нравятся они ей — нехудожественные, и даже лампадка кажется никчемной. В комнате тихо, и только за стеной старец ходит, чем-то шелестит. И вдруг почувствовала она грусть и умиление и невольно незаметно начала плакать. Слезы застилали ей глаза, она уже не видела икон и лампадки, а только радужное облако перед глазами, за которым ощущалось Божие присутствие. Когда вошел отец Нектарий, она стояла вся в слезах.

— Прочти «Отче наш», — велел. Кое- как, запинаясь, прочла.

— Прочти «Символ веры».

— Не помню.

Тогда старец сам стал читать и после каждого члена спрашивал: «Веруешь ли так?» На первые два ответила: «Верую!» Как дошло до третьего члена, то сказала, что не понимает его, а к Богородице ничего не чувствует. Батюшка укорил ее и велел молиться о вразумлении Царице Небесной, чтобы Та Сама ее научила, как понимать «Символ веры». И про большинство других членов «Символа веры» женщина говорила, что не понимает их и никогда об этом не думала, но плакала горько и все время ощущала, что ничего скрыть нельзя, и бессмысленно было бы скрывать, и что с ней вот сейчас как бы прообраз Страшного Суда. Старец о личных грехах ее спрашивал, как ребенка. Так, что она стала отвечать ему с улыбкой сквозь слезы, и потом простил ей все грехи с младенчества до этого часа.

Одна из духовных дочерей отца Нектария рассказывала об исповеди одной прихожанки у старца:

«Вечером идти на исповедь к батюшке. Грехи записала, а раскаяния нет.

Батюшка встречает:

— Давай с тобой помолимся! — И стал говорить: — Господи, помилуй!

Она начала почти бессознательно повторять. А он все выше берет: «Господи, помилуй!» И такой это был молитвенный вопль, что та вся задрожала. Тогда он поставил ее перед иконами и сказал: «Молись!» А сам ушел к себе. Она молится, а как голос слабеет, батюшка произносит из-за двери: «Господи, помилуй!» Лишь когда она греховность свою осознала, он вышел и стал ее исповедовать.

— Батюшка, — говорит, — я записала грехи.

— Умница! Ну, прочти их.

Она прочла с сокрушением.

— Сознаешь ли, что грешна во всем этом?

— Сознаю, батюшка, сознаю.

— Веришь ли, что Господь разрешит тебя от всех твоих грехов?

— Батюшка, я имею обиду на одно лицо и не могу простить.

— Нет, ты это со временем простишь. А я беру все твои грехи на себя. И прочел разрешительную молитву.

Причащение было чудным и торжественным», — вспоминала та исповедница.

Однажды старец просил молиться о нем свою духовную дочь. Сказал, что уныл, скорбен, утратил молитву. Она удивилась: «Батюшка, неужели и у вас бывает тягота на душе? Я думала, что вы всегда в молитве и в духе радости». Батюшка ответил на это, что случаются ошибки: «иногда скажешь что-то от себя, неправильно решишь вопрос чужой жизни. Иной раз строго взыщешь на исповеди или, наоборот, не дашь епитимий, когда следовало бы дать, и за все это бывает наказание, благодать Божия отступает на время и мы страдаем».

Пришел к отцу Нектарию на исповедь архимандрит Вениамин (Федченков), впоследствии митрополит. А старец его не принимает: «Нет, я не могу вас исповедовать. Вы человек ученый. Вот идите к скитоначальнику нашему отцу Феодосию, он образованный». Отец Вениамин стал возражать, что образованность здесь не имеет важности. Но старец Нектарий твердо повторил совет — идти через дорожку налево к отцу Феодосию. Он пришел к скитоначальнику и рассказал об отказе старца его исповедовать, передал совет идти на исповедь к образованному отцу Феодосию.

«Ну, какой я образованный, — ответил он, — окончил всего второклассную школу. И какой духовник! Правда, когда у старцев много народа, принимаю иных и я. Да ведь что же я говорю им? Больше из книг наших же старцев или святых отцов. Ну, а батюшка Нектарий — старец по благодати и от своего опыта. Нет уж, вы идите к нему и скажите, что я благословляю исповедовать вас».

«Вот и хорошо, слава Богу», — сказал старец, когда тот вернулся. Будто он и не отказывался прежде, и тем показал, что послушание старшим в монастыре обязательно и для старцев. И может быть, даже в первую очередь, как святое дело и пример для других. «И началась исповедь, — писал отец Вениамин, — к сожалению, я теперь решительно ничего не помню о ней. Одно лишь осталось, что после этого мы стали словно родными по душе».

Как-то спросили отца Нектария, должен ли он брать на себя страдания и грехи приходящих к нему, чтобы облегчить их или утешить. «Иначе облегчить нельзя, — ответил он. — И вот чувствуешь иногда, что на тебе словно гора камней — так много греха и боли принесли тебе, и прямо не можешь снести ее. Тогда приходит благодать и разметывает эту гору камней, как гору сухих листьев. И можешь принимать снова».