Грехи записала, а раскаяния нет... Книга об исповеди и покаянии

Вся верующая Россия стекалась в конце девятнадцатого века к великому и дивному чудотворцу святому праведному Иоанну Кронштадтскому (день памяти 20 декабря / 2 января). Общая исповедь, которая из-за громадного количества желавших исповедоваться у отца Иоанна, была им введена по необходимости, производила потрясающее впечатление: многие каялись вслух, громко выкрикивая, не стыдясь и не стесняясь, свои грехи. Во время исповеди отец Иоанн был воистину посредником между Богом и людьми, ходатаем за грехи их, был живым звеном, соединявшим Церковь земную, за которую он предстательствовал, и Церковь небесную, среди членов которой он витал в те минуты духом. Причащающихся после общей исповеди бывало всегда так много, что на святом престоле стояло иногда несколько больших чаш, из которых несколько священников приобщали верующих одновременно нередко более двух часов.

Об общей исповеди отца Иоанна Кронштадтского

Настает время общей исповеди. Мы все выходим из алтаря на солею. Необыкновенно величественная картина предстает перед нами. С довольно высокой солеи можно видеть самые отдаленные уголки большого храма. Перед нами — море голов (потом говорили, что не менее пяти тысяч человек). Как волнуется море, так волнуется и это море людей. Достаточно небольшого толчка и все молящиеся отклоняются в одну сторону, потом для сохранения равновесия направляются в другую. В эти минуты казалось, что перед нами уже не толпа отдельных людей, а как бы один человек, единое тело, единый живой организм.

Отец Иоанн выходит из алтаря на амвон в смиренном виде без митры и говорит поучение перед исповедью. Он начинает без обычных слов «во имя Отца и Сына и Святаго Духа».

— Грешники и грешницы, подобные мне! Вы пришли в этот храм, чтобы принести Господу Иисусу Христу Спасителю нашему покаяние в грехах и потом приступить к Святым Таинам. Приготовились ли к воспринятию столь великого таинства? Знаете ли, что великий ответ несу я перед Престолом Всевышнего, если вы приступите, не приготовившись. Знайте, что вы каетесь не мне, а Самому Господу, Который невидимо присутствует здесь, Тело и Кровь Которого в настоящую минуту находятся на жертвеннике.

Сказав еще несколько прочувствованных слов, отец Иоанн продолжает:

— Слушайте… буду читать покаянные молитвы.

И — читает! Неописуемо, невыразимо хорошо читает эти молитвы отец Иоанн.

— «Боже Спасителю наш, — восторженно, громогласно и умилительно взывает батюшка, — прости рабов твоих сих». — Слова «твоих сих» читает протяжно, разбивая их по слогам. При этом раскрытой рукой проводит над головами стоящих и молящихся, как бы указывая милосердому Судии на каждого. После этих слов невольно дрогнуло у каждого прихожанина сердце. Каждый почувствовал, что именно он, а не кто-либо другой, сейчас должен дать отчет Богу за прожитое время, за все свои дела. Не укрыться ему теперь за другими от этого Судии.

Продолжается чтение молитвы. Голос пастыря все возвышается и возвышается. Иногда, во время чтения, он еще выразительнее, как пророк грозного и праведного Судии, указывает пальцем в толпу, то в одну, то в другую сторону храма… Все эти и подобные этим жесты весьма трогательны, чрезвычайно поясняют смысл читаемого и производят на молящихся сильное впечатление.

Прочитав первую покаянную молитву, отец Иоанн заявляет, что ее нужно «протолковать», и продолжает свое поучение. Говорит, конечно, без тетрадки, просто, без всяких ораторских приемов. В одном месте ему никак не удается правильно построить фразу. Проповедник останавливается на несколько мгновений и потом, заявив, что он «не так сказал», спокойно продолжает свою речь. Слово его отличается внутренней силой, властностью (см.: 1 Кор. 2, 4; 4, 20) и нисколько не напоминает чтения мальчиком хорошо вызубренного урока. Говорит батюшка с глубокой верой в каждое свое слово, готовый за каждое слово даже пострадать, потому что все идет от сердца. Говорит то, что сам своим личным опытом хорошо изведал. Это не «хорошие фразы», тщательно собранные из всевозможных сборников и книг. Вот что он говорит людям.

— В этой молитве к Богу Отцу, Первому Лицу Пресвятой Троицы, Господу Всеблагому, Всесвятому, Вездесущему, Премудрому, Всесоздавшему, Всемогущему, Всеправящему, Страшному всякой твари, Святая Церковь молит Господа, чтобы Он даровал помилование грешникам и грешницам, простил бы им прегрешения, всякие беззакония, совершенные или по легкомыслию, или по необдуманности вольно или невольно, простил бы и помиловал бы, как некогда помиловал пророка и царя Давида, тяжко согрешившего перед Богом. Прогуливаясь однажды на террасе своего дворца, он увидел купающуюся очень красивую женщину, молодую еврейку, пленился ее красотой и пожелал сделать ее своей женой. Но эта еврейка была замужем. Чтобы исполнить свое греховное желание, Давид отправил ее мужа на войну и приказал поставить на опасное место, где и сразили его неприятельские стрелы. Таким образом Давид достиг своей преступной цели и, упоенный греховной страстью, не хотел думать о том, какое тяжкое прегрешение совершил перед Богом. Но Господь Бог умилосердился над грешником и послал к нему пророка Нафана для вразумления и наставления. Пророк обличил царя в беззаконии и убедил его раскаяться. Тогда царь сознал свой тяжкий грех и ужаснулся его. Посыпав голову свою пеплом в знак смирения, начал горько плакать и искренно, горячо каяться перед Господом. Господь услышал его скорбную мольбу и простил его грех. Святой Дух, Который оставил его после согрешения, снова вселился в него после раскаяния и не оставлял его до конца дней. Царь Давид свое искреннее и сердечное сокрушение о грехах выразил в псалмах, в которых благодарил и прославлял Бога. Он оставил после себя книгу Псалтирь, употребительнейшую в православной церкви. Его 50-й псалом: «Помилуй мя, Боже» представляет собой прекрасный и ничем не заменимый образец сердечного покаяния.

Братья, царь Давид был человек благочестивый, кроткий, незлобивый, мудрый, имевший дар пророчества, хороший был человек, и то согрешил, не уследил за собой, украл единственную жену! Царь, пророк, святой муж — и пал так глубоко! О, как легко согрешить человеку. Нужно быть бдительным к своей душе, нужно всегда следить за собой, обуздывать свои чувства. Нужно каждый день и час, каждую минуту следить за собой и предвидеть заранее греховные желания свои и оберегать себя от искушений, ибо диавол, как лев рыкающий, бегает за нами и ищет, кого бы поглотить. Для этого нужно обдумывать и взвешивать каждый свой шаг и всякий свой поступок.

Другой царь Манассия отпал от Бога и впал в идолопоклонство, занимался волхвованиями, вызыванием духов, был спирит по-нынешнему и детей своих учил тому же. Неблагодарный, гордый, он презирал народ, любивший Бога, а себялюбивых, подобных себе, ласкал и приближал. Своими беззакониями он прогневал Бога, долготерпение Господне истощилось. Во время войны иудеев с ассириянами Манассия был взят в плен, руки и ноги его были закованы в колодки, а в нос было продето кольцо. В таком позорном виде, как зверя, его провели по Вавилону и бросили в смрадную темницу, где и держали три месяца. Братья, человек не может жить без наказаний, этих истинно посещений Божиих, за которые мы всегда должны благодарить Бога. Иногда только наказания могут отрезвить человека, просветить его духовное око, указать ему его действительное, а не им самим вымышленное, положение. И Манассия, только находясь в тяжком плену, опомнился, осознал свои грехи перед Господом и свое ничтожество и бессилие. Теперь он понял, что он червь, что гордиться ему нечем, потому что перед Господом все равны. Всех Бог создал одинаково, создал из одной персти и в перст всех обратит. И начал Манассия усердно молиться, каяться, день и ночь плакать о своих заблуждениях. Господь услышал его мольбы и простил его. Царь Манассия составил покаянную молитву, которая читается теперь великим постом на повечерии.

В лице этих двух царей, Давида и Манассии, тяжко согрешивших, Святая Церковь представляет образцы искреннего и сердечного глубокого покаяния. Господь Бог — страшный Судия всей земли. Мужчина или женщина, отрок или отроковица, царь или простолюдин, барин или мужик, генерал или солдат, богатый или бедняк — перед Ним все равны. Он смотрит на сердца, смотрит, каково упование человека, какова его вера, каковы его дела. С людей высокостоящих, образованных Господь больше взыщет, чем с простелюдинов, когда они грешат, пьянствуют или прелюбодействуют. Братья, ах как силен грех! Грехи — это воры, разбойники, которые постоянно обкрадывают нас. Они облекаются обычно в благородные, заманчивые одежды и делают нас бедняками перед Богом и даже врагами Его. Кто из нас без грехов? Кто не горд? Кто не честолюбив? Кто не обижал друг друга? Кто не оболгал ближнего своего?

Поучение, по-видимому, простенькое, не хитро-витиеватое, — такое поучение, которое может составить и произнести без особенного затруднения всякий сельский священник. Я много слышал об отце Иоанне как проповеднике и с нетерпением ожидал его проповеди. Но начало — да простит мне великий пастырь — я слушал с довольно большим холодом в душе и даже разочарованием. Равнодушно, по- видимому, относился к проповеди и народ. Но далее я не знаю, что случилось со мной и с этой доселе безмолвной массой людей. Какое-то особенное настроение, незримо откуда-то сходившее в души слушателей, начало овладевать толпой.

Сначала слышались то там, то здесь лишь легкие вздохи; то у одних, то у других верующих на лицах появлялись слезы. Но чем больше времени проходило, тем чаще слышались вздохи, и тем больше было слез. А отец Иоанн, видя их, о них-то больше всего и напоминал в своем поучении. И я что-то необыкновенное начал ощущать в себе. Откуда-то, из недоведомой глубины души, что-то начало подниматься во мне, охватывая все существо мое. И вот уже стоявшие рядом, как казалось равнодушные, любопытствующие люди, преклоняют колени и проливают слезы. И у меня растеплилось сердце черствое, огрубелое, и по моему лицу скатывается чистая, покаянная слеза, слеза святая, слеза благодатная, слеза живительная, слеза спасительная. А что творится в это время в храме! Со всех сторон кричат:

— Батюшка, прости, батюшка, помилуй, все мы грешники. Помолись, помолись за нас.

Бушует море. Становится так шумно, что батюшку не слышно.

— Тише, тише, слушайте, — громко кричит отец Иоанн, властно призывая рукой всех к молчанию. На несколько мгновений смолкает этот великий шум, но потом с новой силой раздается опять, начинаясь в одном месте, охватывает всех молящихся. Как сильный гром перекатывается по необъятному небу, так перекатываются по громадному храму народные вопли о молитве, прощении и помиловании. С немалым трудом удалось водворить в храме тишину. Отец Иоанн начинает читать вторую молитву перед покаянием, также с глубоким чувством и выразительностью. Прочитав, он снова «толкует» ее.

— В этой молитве, которую я сейчас произнес, Святая Церковь молит Первопастыря, чтобы Он, Многомилостивый, простил наши неправды, наши грехи, помиловал, избавил нас от вечной муки, простил беззаконные намерения, мысли наши и беззаконные поступки. Святая Церковь молит Иисуса Христа, Сына Божия, взявшего на Себя грехи всего мира и своей Пречистой Кровью омывшего нечистоту душ наших, помиловать нас, как двух евангельских должников, которые сами не могли заплатить большой долг заимодавцам, как блудницу, которая своими слезами омывала ноги Христа и отирала их своими волосами. Господь Бог видел ее истинное раскаяние, желание загладить свои грехи и, даровав ей прощение, отпустил ее с миром. Точно также и все кающиеся искренно сегодня в грехах своих получат прощение и избавление от вечной муки. Нам дано в жизни много времени одуматься, чтобы мы поскорбели, погоревали, поплакали о душе своей. Но люди ленятся, не хотят заботиться о своей душе, не хотят бороться с грехами, которые, как тати и разбойники, врываются в их души, не хотят воевать с ними, отгонять их. Господь Бог делает все для любящих Его, а те, кто дерзко отталкивают десницу Божию, — не желают себе добра, сами идут на погибель. А без Бога мы и одной секунды существовать не можем: своей жизнью, дыханием, воздухом, которым дышим, светом солнечным, пищей, питьем, — всем обязаны мы Христу. Мы должны Ему без конца, мы Его — неоплатные должники. Мы призываемся быть «народом святым», «людьми обновления», «царским священием». Ведь нам сказано: «Святи будите, якоже свят есмь Аз».

В храме снова поднимается шум.

— Батюшка, батюшка, — кричат отовсюду, — прости, помолись.

И опять нельзя ничего разобрать.

— Тише, тише, слушайте, тише, — успокаивает отец Иоанн. Мало-помалу водворяется тишина, прерываемая только глубокими вздохами да слезами. — Господь Бог, страшный и праведный Судия, — продолжает батюшка. — Он не помиловал падших ангелов, возгордившихся против Самого Бога, но осудил их на вечную муку. Мы, грешники, грешим каждую минуту и своими грехами прогневляем Господа. Отчего же нам такое снисхождение? Бог Отец послал в мир Сына Своего возлюбленного, Который принял на Себя грехи всего мира и пострадал, снял с людей проклятье, тяготевшее над ними с времен грехопадения прародителей. Господь Иисус Христос своими крестными страданиями избавил нас от вечной муки. Это мог сделать только Сын Божий, а не человек. Бог Отец отдал всю власть суда над людьми Иисусу Христу. Господь Иисус Христос дал власть апостолам, а те — архиереям и священникам, в том числе и мне, грешному иерею Иоанну, — разрешать кающихся, прощать или не прощать грехи их, судя по тому, как люди каются. Если человек искренно кается, с сокрушением сердечным, то священник разрешает его от грехов. Наоборот, если человек кается не искренно, то священник не отпускает ему грехи, чтобы он опомнился. Итак, чтобы получить прощение грехов, необходимо каяться искренно, горячо, сердечно. А у нас, что за покаяние? Все мы только верхушечки, стебельки грехов срываем. Нет, корни, корни грехов нужно вырывать…

Что же такое покаяние? Покаяние есть дар Божий, поданный Богом за заслуги Сына Своего возлюбленного, исполнившего всю правду Божию. Покаяние есть дар, данный для самоосуждения, самообличения, самоукорения. Покаяние есть твердое и неуклонное намерение оставить свою прежнюю греховную жизнь, исправиться, обновиться, возлюбить Господа всей душой, примириться с Богом, со своей совестью. Покаяние есть твердое упование, надежда, что милосердый Господь простит все наши прегрешения. Кто не кается, тот делается врагом Церкви. Как гнилые сучки или ветки отпадают от дерева, так и грешники нераскаянные отпадают от Главы церкви Христа. Сам Христос есть Лоза виноградная, а мы веточки, питающиеся жизнью, соками этой Лозы. Кто не будет питаться соками этой дивной Лозы, тот непременно погибнет. Раскольники погибают в заблуждении, пашковцы тоже погибают, погибают и толстовцы. Все они грешники нераскаянные. Сами гибнут и других влекут на погибель.

Братья и сестры, каялись ли вы? Желали ли исправить свою жизнь? Осознали ли грехи свои? Ленились вы Богу молиться? Пьянствовали, прелюбодействовали, обманывали, клятвопреступничали, богохульствовали, завидовали, хитрили, злобствовали, злословили, воровали? Да, много, много грехов у нас, братья и сестры, всех их и не перечесть…

Слово кончено. Обращаясь к народу, отец Иоанн властно и громко призывает:

— Кайтесь, кайтесь, в чем согрешили!

Что происходит в эти минуты, невозможно передать. Напряжение достигает самой высокой точки и захватывает всех.

Это уже не тихий и спокойный народ, а море бушующее. Подобно пламени, охватившему внутренность здания, которое сначала вырывается наружу незначительными огненными языками и облаками дыма. А потом со страшной силой устремляется вверх и почти мгновенно охватывает все здание, перелетает на соседние дома. В такие минуты человек — лишь безмолвный свидетель происходящего. Нечто подобное представляет собой и толпа в данный момент. Стоит страшный, невообразимый шум. Кто тихо плачет, кто громко рыдает, а кто стоит в безмолвном оцепенении. Многие вслух перед всеми исповедуют свои грехи, нисколько не стесняясь, что их все слышат:

— Не молимся, ругаемся, сердимся, гневаемся, злимся, — подобное доносится из всех частей храма.

Трогательно было смотреть в это время на отца Иоанна. Он стоит, глубоко растроганный и потрясенный всем. Уста его шепчут молитву, взор обращен к небу. Стоит он молча, скрестив руки на груди, стоит как посредник между небесным Судией и кающимися грешниками, как земной судия совестей человеческих. По его щекам катятся крупные слезы. Он закрывает лицо руками, на холодный церковный пол капают крупные слезы. О чем же он плачет? Кто может понять его душевное состояние в эти минуты? Отец Иоанн плачет, соединяя свои слезы со слезами верующих, как истинный пастырь стада Христова, скорбит и радуется душой за своих пасомых. А эти овцы заблудшие, грешные, видя слезы на лице своего любимого пастыря и поняв состояние его души в эти минуты, стыдятся еще больше самих себя. Еще громче слышатся рыдания, вопли, стоны, и чистая река слез покаяния течет к престолу Божию, омывая в своих струях загрязненные души.

— Кайтесь, кайтесь, — повторяет отец Иоанн.

Иногда он обращает свой взор в какую- либо часть храма, и верующие чувствуют его на себе. Тотчас здесь громче раздаются голоса, заметно выделяясь в общем хоре и заражая толпу. Потом опять воцаряется один тон, чтобы усилиться снова там, куда обратит свой взор батюшка. Как могуче владел он всей этой массой народа он был как маг или чародей. Скажи отец Иоанн прихожанам идти за ним в эти минуты, и они, не задумываясь, последовали бы за своим пастырем… В таком состоянии кающиеся находятся не менее пяти минут. Наконец, отец Иоанн отирает слезы красным платком, крестится в знак благодарности за слезы покаянные, народные.

— Тише, тише, братья, — призывает батюшка. Не скоро в храме водворяется желательная тишина. Но мало-помалу все смолкает. — Слушайте, — говорит протяжно отец Иоанн. — Мне, как и всем священникам, Бог даровал власть вязать и разрешать грехи человека… Слушайте, прочитаю молитву разрешительную. Наклоните головы свои: я накрою вас епитрахилью, благословлю, и получите от Господа прощение грехов.

Тысячи голов смиренно преклоняются, читается разрешительная молитва. Берет отец Иоанн конец своей епитрахили, проводит им по воздуху на все четыре стороны и благословляет народ. Какая торжественная и таинственная минута! Примиряется небо с землей, грешники с безгрешным.

После разрешительной молитвы все чувствуют себя как-то особенно легко. Как будто бы громадное бремя свалилось у каждого с груди. (Эти минуты живо напомнили мне минуты счастливого, радостного, чистого и беззаботного святого детства) Верующие со слезами благодарности смотрят на кроткое, сияющее духовным торжеством лицо своего доброго батюшки пастыря, который вывел так благодетельно своих овец из мрачных дебрей греха на светлый путь добродетели, к лучезарному дому Отца Небесного.

Люди, заслуживающие всякого внимания и доверия, нам рассказывали нечто весьма любопытное относительно общей исповеди у отца Иоанна. В то время, когда верующие приносят искреннее и глубокое покаяние в своих грехах, некоторые из богомольцев видят на солее Спасителя, который благословляет и разрешает православных от всех грехов. Об этом недавно сообщалось даже и в печати. Вот каков религиозный подъем духа народа в эти минуты, вот каких размеров достигает его напряжение!»