Грешники

Часть 35

Как там говорят? Бог любит троицу? Видимо, так, потому что я снова никуда не уехал и эта была моя третья по счёту сорванная поездка. Только в отличие от прошлых, на этот раз я остался абсолютно обдуманно.

Остался, чтобы попробовать начать жизнь заново.

Решение далось на удивление легко, настолько, как, наверное, не давалось ни одно из принятых мной ранее. Вика мне нравится и отрекаться от этого уже просто бесполезно. Да, младше, да, кардинально разные и пусть. Я уже не могу без неё ни дня, а что уж говорить о ночах… Это какой-то бешеный калейдоскоп эмоций, кайф без дозы. Мне кажется, что я немного тронулся умом, это пугает и радует одновременно, потому что никогда раньше я не чувствовал себя настолько живым. И никто прежде не был со мной таким открытым — у неё же душа нараспашку. Ночи напролёт она шепчет, как сильно меня любит, что готова на всё, лишь бы я был рядом. Это даже немного выбивает из колеи, потому что ни одна женщина прежде не была со мной настолько откровенной. Никакой игры в загадочность — она такая, какая есть: не по годам сильная, строптивая, бойкая и ошеломительно нежная.

Я забыл, что такое любовь, но сейчас мне кажется, что это то, что я начинаю чувствовать к Вике. Это обалденно. И тревожно, потому что в себе я уверен на все сто, а вот в ней…

Если всё сложится, впереди переезд в Москву, университет, новые знакомства. Мажоры-ровестники, что умеют пудрить мозг будь здоров. Само собой у них будут общие интересы, студенческие тусовки, непрекращающиеся вечеринки и дни рождения. Вика очень красивая, наверняка у неё появится куча поклонников с которыми она будет на одной возрастной волне, и я — старше на пятнадцать лет, словно откопанный раритет из какой-то иной эпохи. С тяжёлым прошлым, увидев во сне эпизод из котого я до сих пор вздрагиваю ночами.

Это сейчас нам вместе просто сногсшибательно, а что будет потом? Рано или поздно эйфория немного утихнет и мы поймём, что помимо секса и поцелуев людей должно связывать что-то ещё. Общие взгляды, вкусы, темы для разговоров. А что я могу ей рассказать? Как был на войне? Как собственными глазами видел, что ещё секунду назад живого человека изрешетили пулями? Как хоронил своего друга-старлея, который подорвался на сирийской "растяжке"…

А может, я как обычно слишком загоняюсь… Просто когда всё очень хорошо, волей-неволей начинаешь ждать какого-то подвоха, и, к сожалению, опыт показывает, что зачастую не зря.

Неделю назад я должен был уехать, но не уехал. Мы вместе семь дней, и это самые безбашенные и яркие дни в моей жизни, которые я вряд ли когда-нибудь забуду.

— Надо позвонить и рассказать всё моей маме, да? — оборачивается Вика, крепче сжимая мою руку. На улице снова мороз и какое-то подобие снегопада. Но нам плевать — мы вышли и кафе и побрели чёрт знает куда, как пара удравших из дома подростков.

— Позвоним.

— А может, сделаем нашим сюрприз? — хихикает. — Приедем вместе с кучей баулов, вот мама офигеет. Или вообще с печатью в паспорте. Ой, — хлопает себя ладонью по губам, — это перебор, да? Всё, забудь, я этого не говорила! Слышала, что мужики после такого сбегают.

— И всё-таки я не думаю, что бросать учёбу хорошая идея. Тебе нужно получить диплом.

— Тогда останься здесь со мной до весны!

— Я не могу. Мне нужно работать.

— У тебя нет работы!

— Ну, скажем так, нет её у меня всего две с лишним недели. И есть пара хороших предложений, а для этого мне нужно как минимум вернуться в Москву.

— А я?

— А ты учись. Я буду приезжать к тебе каждые выходные. Бывший тебя не тронет, не волнуйся, я позабочусь.

— Нет! Я ни за что не останусь тут одна! — тормозит под тусклым фонарём, крепко вцепившись в мою руку. — Я поеду с тобой! Ты же говорил, что у тебя есть там какие-то знакомые, чья-то жена, кто сможет мне помочь перевестись в московский колледж. Я смогу доучиться там!

Вот настырная. Просто не могу сдержать улыбку.

— И надо оно тебе, Вик? Ведь придётся кардинально изменить свою жизнь.

— Меня ничего здесь не держит. Я просто хочу быть с тобой, неужели непонятно? — вынимает ладонь из моей руки и, обняв меня за шею, тянется для поцелуя. Её губы мягкие и такие податливые. И я уже жалею, что мы не поехали сразу домой…

Она точно ведьма. Никогда у меня так сильно не уносило крышу из-за женщины.

— Поехали уже? Холодно.

Она хитро улыбается, сразу раскусив, к чему я клоню.

— Я хотела предложить то же самое.

Мы бредём к пустынной остановке, а потом, заняв заднее сиденье полупустой маршрутки целуемся всю дорогу до дома. Совсем же ребячество, ну! Но так отчаянно хочется заполнить ею каждую прожитую здесь секунду…

— А чем ты планируешь заниматься, когда мы переедем в Москву? — шепчет она чуть припухшими от поцелуев губами, мерно покачиваясь под убаюкивающий ритм дороги. — Ну, кем будешь работать?

— Хотим открыть с другом своё частное охранное предприятие. И даже уже сделали первые шаги, но потом я уехал сюда и всё временно встало.

— Я заметила, — хихикает в воротник моей куртки.

Святые небеса, и с этой женщиной-ребёнком я хочу связать свою жизнь!

Протянув руку по спинке сиденья, притягиваю глупышку к себе ближе. Пусть хохочет.

Отсмеявшись, она неожиданно задаёт вопрос, отвечать на который мне совсем не хочется:

— Саш, а почему ты всё-таки уволился из армии? Ты же любил службу.

Я понимал, что рано или поздно она спросит, но хотелось оттянуть этот малоприятный диалог на попозже.

Гордиться мне нечем.

— По состоянию здоровья комиссовали.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Да у тебя здоровье как у борова! Кому ты причёсываешь! — пихает меня локтем в бок, и я морщусь, потому что рёбра до сих пор побаливают. — Что там на самом деле произошло? Ты кого-то убил на службе?

— Угу. Убил. И съел.

— Ну я серьёзно, колись, — смеётся, а вот мне совсем не до смеха. Никто не любит вспоминать неприглядные моменты своего прошлого и наверняка у каждого в шкафу есть свой гремящий скелет, даже если ты ну вот прямо-таки со всех сторон положительный. А я, к сожалению, далеко не такой.

— Так расскажешь? — смотрит на меня с интересом и даже больше не улыбается.

Если начинать отношения, то с правды. Всё равно она узнает.

И решаюсь рассказать.

— Сразу хочу предупредить, что то, что я сделал, меня не особо красит. Но я никогда и не говорил, что святой.

— Да рассказывай уже, чего тянуть кота за… — теряет терпение.

— Я переспал с женой генерала, — произношу то, о чём старался вообще никому не говорить и наблюдаю за её реакцией.

Я думал, она сейчас обвинит меня в аморальности, назовёт гадом и как-нибудь ещё похлеще в её репертуаре. Но то ли в силу её незрелого возраста, то ли ещё по каким-то иным причинам моральная сторона поступка её совершенно не заинтересовала, а интересно стало другое:

— Она была красивая? — в голосе сквозят неприкрытые нотки ревности, и совру, если скажу, что мне это неприятно.

— Красивая.

— Молодая?

— Старше тебя, — улыбаюсь. — Она была моей ровесницей.

— И как же так получилось? Ну… генерал ведь. Генерал — это же типа главный босс в армии?

— Ну типа да, — и вот как тут не улыбаться? — А как так получилось… ну как получается, что мужчина и женщина обращают друг на друга внимание? Просто случай. Юбилей части, большое застолье, многие пришли с жёнами. Вот и Дедов наш явился не один. Вообще, я никогда даже не смотрю на чужих подруг, но тогда она сама позвала меня выйти поболтать. Решительная, вроде тебя, — а вот это я зря. Кажется Вике это сравнение совсем не понравилось. Насупилась.

Объявили нашу остановку и мы снова вышли в промозглую ночь. Идём молча рядом, она держит меня под руку и на удивление не требует больше никаких подробностей, что на неё совсем не похоже. Видимо, задело её это "вроде тебя" сильнее, чем мне казалось.

— Больше ничего не спросишь? — решаю возобновить тему первый. Лучше договорить, чтобы не додумала чего не надо.

— А что спросить? — бурчит. — Любил ли ты её?

— Ну так спроси.

— Любил? — тормозит, заглядывая мне в глаза.

— Нет, не любил, — отвечаю честно, тоже остановившись.

— А зачем тогда?

— Чёрт его знает, как-то так само собой вышло. Я же вообще почти не пью, а тогда выпил прилично… Она тоже хорошо приняла, не отлипала от меня весь вечер, а когда предложила уединиться, я не стал её отговаривать. Дедов старше её на тридцать пять лет, сама понимаешь, разница огромная. Она хотела адреналина, я, наверное, того же, а ещё азарт — старый му*ак был тем ещё козлом.

— И долго длилась ваша связь?

— Полгода.

— Полгода?! — она явно ошарашена. — Капец! И как вы умудрились так долго не спалиться, я не пойму!

— Это было не так сложно, из-за моих вечных командировок мы не слишком часто встречались. Сложнее было другое — в какой-то момент она с чего-то вдруг решила, что подобных встреч ей уже мало, захотела бо́льшего, хотя я с самого начала дал ей понять, что кроме секса нас никогда ничего не свяжет. И вообще решил прекратить это всё, о чём ей прямо и сказал, тогда она начала меня шантажировать, что если я не буду с ней, она меня подставит, расскажет мужу, что я её изнасиловал. В общем, полный бред.

— И что в итоге? Рассказала всё-таки?

— Всё вышло гораздо прозаичнее — нас всё-таки застукали вместе, — возобновляю шаг. — Правда, не в постели — я подвозил её до дома, как раз после того разговора. Вроде бы ничего такого, но Дедову хватило и этого. Он был му*аком, но дураком он не был.

— И как он только тебя не убил!

— Да он по сути это и сделал — мне пришлось уйти из армии. Скандала он не хотел, сама понимаешь — человеку его статуса имя в грязи валять не положено, да и Юлю, ну, жену свою, он без памяти любил, поэтому просто устроил всё так, что меня комиссовали как будто бы из-за проблем со здоровьем, несовместимыми со службой. За мной осталась пенсия, квартира, мне выплатили положенные законом деньги, но в армию мне теперь путь закрыт, — грустно улыбаюсь. — Вот такая неприглядная история, Вика. Прости, если разочаровал.

— А чем ты должен был разочаровать? — сразу же вскидывается. — Ты был свободен, никому не изменял, если уж кто и подмочил своё облико-морале, так это она! Будучи замужем ходила налево, никто её не заставлял! А вообще, я знаю, почему она так на тебя запала. Ты красивый, и честный, ты настоящий мужчина! Я бы тоже бросила этого старпёра-генерала ради такого, как ты.

Столько экспрессии в её словах, даже, кажется, градус повысился.

— Мне приятно, конечно, но ты слишком меня идеализируешь. Как видишь, пример для подражания из меня так себе, я тоже совершаю непоправимые ошибки и у меня есть слабости. Всё как у всех. Тут я сам был виноват, надо было разбежаться после первого же раза, но не заметил, как заигрался, за что в конечном итоге и поплатился карьерой. Закономерно. А вообще, наверное, карма у меня такая — страдать из-за женщин.

— Из-за меня ты никогда не будешь страдать! — снова останавливается, с преданностью заглядывая мне в глаза. — Я никогда в жизни тебя не предам, клянусь!

Глажу её по припорошенным редкими снежинками волосам. Как же она любит громкие слова, не знаю, хорошо это или плохо. Жизнь покажет.

— Давай глинтвейн сварим? — свожу на нет неприятную тему. — Я вино красное купил днём. И лимоны.

— Давай. Никогда не пила глинтвейн.

— Да ладно!

— Клянусь!

— Я думал, ты та ещё пьянчужка, перепробовала всё, что горит, — открываю дверь подъезда, пропуская её вперёд. — Тогда сейчас попробуешь впервые в моём исполнении.

— В твоём исполнении я готова пробовать всё впервые. Вообще всё! И с тобой, — хватает меня за руку и, пробежав один лестничный пролёт, прижимает меня спиной к стене неосвещённого подъезда. Вообще-то это мужские приёмы, но Вика… Это Вика.

Мы долго целуемся, распаляясь ну вот совсем некстати — до квартиры рукой же подать…

— Давай не тут, — шепчу ей в губы, подталкивая к ступенькам, ведущим наверх. — Ты чего это делаешь? Вик, прекращай, — звякает пряжка ремня.

Она точно чокнутая!

— Ты представляешь, что будет, если выйдет твоя полоумная соседка? — принимаю правила безумной игры, расстёгивая молнию её куртки. — Нас в лучшем случае припишут к эксгибиционистам.

— Она не выгуливает своего дебильного пуделя ночами, наверняка уже оба видят десятый сон. Так и скажи, что просто слабо! — провоцирует. — Слабо, да?

— Хочешь проверить?

— Простите, я мешаю вам, наверное? Сорри, р-ребята.

Поднимаю голову наверх, всматриваясь в тёмноту лестничной клетки. Видно плохо, зато слышно хорошо и этот голос мне точно ни с каким другим не спутать.

Чертыхнувшись под нос, застёгиваю ремень и поднимаюсь к двери квартиры Вики, возле которой прямо на пыльном коврике расположилась… моя бывшая жена.