Хочу ее

2

Макс

Ульяна была бесподобна.

В этом свадебном платье, с колье на нежной шее… Его нижняя часть так и манила взглянуть на грудь. Красивую, упругую. Соблазнительную. Моя сестра была красавица. Порой мне казалось, что я жалею из-за этого факта — что мы с ней родня. Что я ей брат, а она мне сестра. Я знал ее почти с пеленок. Наши родители сошлись, еще когда мне было восемнадцать. Я был зеленым юнцом, учился в Академии МВД. Тогда я поклялся ее отцу защищать Ульяну. Чего бы мне это ни стоило. До последних сил, даже если для этого мне придется в лепешку разбиться — я все равно стану между ней и опасностью.

Вот только были вещи, которых нельзя контролировать. По крайней мере, я не мог.

Годы пролетели незаметно. Я уже капитан полиции. Холостой тридцатилетний опер, который попал в свой самый ужасный сон. Она выходит замуж, Уля надела кольцо и фату. А значит, я ей больше не опекун. Теперь она под крылом у другого. И как бы ни бесил меня этот мажор Шептицкий… я приму ее решение с мужеством.

Я поклялся быть рядом, поклялся защищать. Эта девушка останется в моем сердце навсегда. Пусть даже она не моя жена. И я знал, что это никогда не станет явью. Нам с ней не положено быть вместе, просто нельзя. И я не могу. Не можем мы оба.

— Ты так красива… — не мог я налюбоваться. — Боже, как тебе идет белый цвет.

— Думаю, он всем идет, — кокетничала Уля. — Но мне приятно.

Она любила кокетничать, поиграть со мной. Развести на эмоции. Для нее это было только игрой, как и для большинства девчонок. На моих глазах из зажатого подростка она превратилась в шикарную женщину. Таких не сыскать. Говорю это авторитетно. В сыске я понимаю, это уж точно.

У нас не было с ней секретов.

Когда-то. Когда она была младше, а я выступал ее гарантом, ее опорой. Просто старшим братом. Но с возрастом эта нить истончилась, оборвалась. Мы перестали понимать друг друга. И даже больше… Дошло до того, что я уже сам себя перестал понимать. Что я чувствую к ней?

Это долг, привычка? Или… Что это? Почему я так расстроен видеть ее в свадебном наряде и просто фальшивлю? Из последних сил нацепляю улыбку, чтобы она не подумала, будто я не рад за сестру.

В итоге мы стояли и смотрели друг на друга как в последний раз. Я на нее. А она на меня. Было неловко и волнительно. Мне столько ей хотелось сказать, а с чего начать — не понимаю. Только вот вырвался с работы, перекинул дежурство на товарища, взял этот щегольский прикид, как у мачо… Только я не такой. Я так не умею.

И в этом моя главная проблема. Порой я слишком принципиален. Консервативен. Кому нужен "правильный" парень? Всем подавай каких-то козлов.

Но я ее не виню. Винить в чем-то Улю — это самое последнее, что я буду делать в этой жизни.

— О! — заметил меня Влад Шептицкий. Чей сынок украл мою сестренку. — Максим! Мы вас уже заждались! Меня жена весь вечер пилит вопросом: почему я не нанял охрану?! А я ей отвечаю: у нас на свадьбе будет начальник оперотдела, кто защитит нас лучше?!

— Владлен Николаевич, поздравляю вас.

Мы пожали руки. Я тут же упустил из виду Ульяну. Она куда-то подевалась. Неужто обиделась, что не уделил ей внимания?

— Как служба, вы все еще капитан? — хлопал он меня по плечу. Семья Шептицких на слуху. С ними никто не хочет быть в контрах. Тем более что теперь Влад шел в депутаты. А это дело серьезное, на войне все средства хороши. С таким человеком лучше дружить. — Вам давно уже пора на повышение, Максим. Зачем вам эта грязная работа — вам бы наверх, куда-то в штаб. А преступников ловить оставьте тем, кто хочет быть героем… Да и финансовое положение улучшить не мешало бы. А там и семья глядишь появится, — заставлял он меня краснеть и чувствовать себя неловко. Разговоры о семье меня всегда высаживали, словно что-то дикое. — А жену и детишек содержать сейчас ой как недешево, — говорил мне свекр Ульяны. Серьезно нахмурив брови.

Хотя я знал — он просто болтает. Подбивает ко мне колышки. Он со всеми это делает. Мутный тип. Ему выгодно держать под колпаком кого-то в полиции. И чем выше должность "друга", тем выгоднее. Но я к таким вещам не стремился. Пока не спешил.

Я вообще сюда пришел с одной-единственной целью — станцевать с ней танец. Последний перед брачной ночью.

— Извините, я отлучусь ненадолго, — кивнул я Шептицкому.

И пробежался взглядом по толпе. Искал невесту. Большое белое платье со стразами. Красиво уложенные темные волосы под фатой. И черные глаза. Пронзительные, яркие, порой жестокие и непонятные мне. Я представлял их в тяжелые моменты и мог узнать среди тысяч других. Узнал бы Улю по глазам, легко. Достаточно взгляда.

Но где же она сейчас? Пропала со свадьбы — собственной свадьбы?

Я вышел из здания, прямо под аркой из гелиевых шариков в честь молодоженов. И увидел ее одну, на улице. Стоящую на летней площадке — она смотрела на луну. О чем-то думала.

— Замерзла? — спросил я, сняв с себя пиджак.

Набросил на ее хрупкие плечи и как бы укутал сестру в свою одежду. Чтобы было поуютней. Не хватало еще заболеть в такой день.

— Теплый… — сказала она тихо.

Повернулась ко мне лицом. И в свете полнолуния блеснула слезинкой. На щеках были четкие дорожки от воды.

— Ты плачешь?

— Да нет, — отмахивалась она. Будто я не вижу. — С чего ты взял?

— Не делай из меня слепого. Если ты плачешь, то я это вижу. Почему ты плачешь?

— Да так… — пожала она плечами.

Но меня такой ответ не устроил.

— Тебя кто-то обидел?

— Нет.

— Точно? — заглядывал я в эти черные глаза. Как пара бездонных колодцев, в них так просто утонуть…

— Да, — ответила Уля, вытирая нос ладонью.

Она шмыгала. Значит, плакала. А у слез всегда есть причина.

— Что тогда случилось?

— Что случилось? — повторила она вопрос и грустно улыбнулась. — Случилось то, что я невеста. А невестам положено плакать в день своей свадьбы… Не обращай внимания. Просто стресс, не более того. Это нормально.

— Что ж… — выдохнул я, прижав ее к себе. Как было раньше. — Надеюсь, ты будешь счастлива в браке.

Она просто хмыкнула.

— Я тоже.

— Хм… — Я перестал ее сжимать и как следует окинул взглядом эту девушку. Такую славную невесту. — Все никак не могу поверить, что ты уже не та Ульяна Фомина, которую я знал все эти годы. Теперь ты Ульяна Шептицкая. Звучит дико. Но красиво. Теперь ты тоже входишь в этот клан. Забавно.

— Почему ты оставил их? Там ведь многим хочется с тобой пообщаться. Самое время для важных переговоров, — поправляла она воротник моей рубашки. — Именно в такие моменты люди становятся майорами. А потом и подполковниками.

— Офигеть… Тебе бы стать моим менеджером. Продюсером, — говорил я с иронией, а она смеялась. Все так же теребя рубашку. Будто думала о чем-то другом. — А то, я вижу, один я не понимаю, как мне продвинуться вверх. Все так и сватают меня в штаб. Бумажки перебирать. И водку с комиссиями пить… Я не такой.

— А какой?

— Ты знаешь это и сама. Я там, где я нужен. Вот и все. А люди вокруг пытаются загнать меня в угол. Будто лучше знают, что мне нужно. Почему так происходит, скажи мне?

— Просто люди боятся тебя потерять, — ответила Уля.

И еще раз пробежалась пальцами по жилетке — проверила каждую пуговицу. А я молчал и радовался этим ощущениям — теплу ее рук на собственном теле. Хоть это и ненормально.

— Сомневаюсь, — ответил я и взял в замок ее запястья. Чтобы она прекратила. Не делала этого. Мне тяжело оставаться нейтральным. Безучастным. Просто братом. — Тут что-то другое.

— У меня не другое, — качала она головой, смотря мне прямо в глаза.

И я в них терялся. Путался в мыслях. Невольно отворачивался, чтобы посмотреть куда-то вдаль. Это было сильнее меня. Особенно сегодня. Я ощущал, как превращаюсь, словно оборотень. Словно зверь под лунным светом. И достаточно одного взгляда, одного касания… всего лишь кодового слова…

Чтобы все это пошло прахом.

— Что ты имеешь в виду?

— Я всегда боялась тебя потерять, Макс. — Она сказала это, и я стиснул зубы чуть ли не до скрипа. Казалось, что по телу пробежало двести двадцать вольт. Из-под кожи прилежного оперативника лезло нутро мужчины — обычного и слабого. Думающего только об одном. Вернее, только об одной. — Зачем ты приехал? — спросила она дрожащими губами.

— Ты разочарована?

— Ты говорил, что не сможешь. Что никак не можешь уйти с дежурства… Я была… — дрожь развилась и стала сильнее. Теперь уже дрожал и голос. Он становился хриплым. Слабым и пугливым. — Была уверена, что этот вечер пройдет без тебя. Что… я тебя уже не увижу… Я начала свыкаться с этой мыслью и даже успокоилась немного. — Я заметил, как по щечке скользнула слеза. Из-за меня. Я ее заставил плакать — так нечестно. — И вот ты появился снова. Хотя уверял, что этого не будет. Что это значит, Макс? Зачем? Зачем ты приехал на свадьбу? — добивалась Уля. — Ты же не хотел…

— Я приехал ради танца.

Услышав это, Ульяна подняла на меня глаза. В полнейшем недоумении.

— Ради танца? Все это ради танца с невестой?

— Конечно, — вытер я ладонью слезки на щеках. — Я уже спросил разрешения у Никиты. Жених мне разрешил.

— Ты врешь! — смеялась она, иронизируя. — Никита пьян уже в дрова. Если бы вы с ним сейчас заговорили, мне кажется, мой муж остался бы без зуба.

Она была права. Я соврал. Я намеренно не поздравлял того придурка. Шептицкие — нормальная семья. Но в семье не без урода. И так выпало, что этот урод стал выбором моей единственной сестры. Которую берег, лелеял. И для кого — для этого гондона?

Мы обняли друг друга и стали танцевать. Прямо там, на улице. На летней площадке. Я в белой рубашке и кремовой жилетке, выглаженных брюках. А она — в сверкающем под звездами платье. И моем пиджаке на голые плечи.

Это было волшебно.

Тихая музыка. Запах ресторана вперемешку с сыростью дождя. Было спокойно и легко. Наши движения плавны, отточены. Мы делали это не впервые.

Она грациозна, как и всегда. Ее стройное тело так просто ложится в руки. Словно скрипка в ладони музыканта. Стойка микрофона перед тенором. И мне так хотелось приблизить ее к губам. Чтобы спеть на ней.

Мы то прижимались телами, то снова делали кружок вокруг извечных вопросов. Просто игнорировали их, не отвечая. И это уже входит в привычку. Просто не могу.

НЕ МОГУ!

— Хах… — усмехнулся я внезапно. Как от напряжения. — Знаешь, что мне это все напомнило?

— Что? — улыбнулась Уля. — Расскажи.

— Твой выпускной.

— О… — прогнула она спину. Мечтательно зажмурившись. — Я это помню.

— Как я учил тебя вальсу. Ведь ты переживала — на бал пригласил самый классный парень школы, — рассказывал я то, что знали мы оба. И не прекращали танцевать под музыку из ресторана. — А ты не знала движений.

— Ха-ха-ха… — смеялась она звонко. Непринужденно. — Это был Никита.

— Да уж… Ирония.

— Он меня пригласил, и я боялась опозориться. Поэтому ты решил меня выручить. Ты учил меня танцевать. И у тебя шикарно получалось. Мне очень нравилось с тобой танцевать. У тебя… — запнулась Уля и повисла на моем плече. — У тебя умелые руки.

— Просто мы хорошо друг другу подходим, — кивал я с долей скромности. Хотя приятно это слышать. — Я знаю, как вести. А ты не путалась в собственных ногах. Этого достаточно.

Музыка закончилась.

Мы стояли посреди пустой площадки перед гостиничным комплексом. Дышали паром. Щеки розовые, теплые. Глупо улыбались. Два мечтателя с наивностью в глазах. Хоть нам уже полтинник на двоих.

— А он так и не пришел, — сказала Уля. — Никита не явился на выпускной. Я осталась одна. Стояла как дура и ревела. Пока все вокруг танцуют. Он куда-то пропал. А ты меня выручил. Вот прямо как сейчас — приехал словно принц на белом коне, — говорила она с улыбкой. — И стал моим партнером.

— Да. Именно так все и было.

— Когда мы закружились в танце, то все на нас только и смотрели. Вся школа смотрела на то, как мы танцуем. Ты и я. И никто бы не подумал, что мы брат и сестра. Мы были… как… — собралась у нее опять вода в ресницах. Ульяна не смогла договорить, что хотела. Или же просто передумала. Отделалась короткой благодарностью. И это хорошо. Это правильно. — Спасибо тебе, Макс. За тот вечер.

— Всегда пожалуйста, — ухмыльнулся я.

Это было мило. Даже романтично.

— Никита мне так и не сказал, где он шлялся. Я до сих пор на него зла за ту выходку. Как можно было просрать собственный выпускной? Просто не знаю… — вытирала она глаз от влаги.

И я решил признаться. Просто взял и сказал.

— А я знаю… Это я его арестовал.

— Что?

Глаза Ульяны полнились непониманием. О чем я говорю? Что за чушь несет ее брат? Но это было правдой. Мой небольшой секрет, который я берег и рассказал.

— Я выследил его в тот вечер. Просто знал, что парень будет бухой. За рулем на папиной машине. Я его остановил. Надел наручники, — описывал я произошедшее. — И оставил на ночь в обезьяннике.

— Как? — не верилось Ульяне. — Не может… Это правда?

— Да. Знаю, это было некрасиво. Нечестно. Я совместил приятное с полезным. Потому что не хотел, чтобы ты с ним танцевала в тот вечер. Просто не хотел. Вот… — выдохнул я. — Поэтому так быстро приехал. Закрыл его в камере, съездил в прокат, подобрал себе костюм. И отправился на бал. Кхм… Такой вот я герой. — Уля смотрела на меня, пожалуй, так, как не было еще никогда. Она была шокирована. Я понимаю. Это был шок. Ведь то, что я тогда натворил… — Прости за ложь. Не знаю, зачем я это ска…

Но я не смог договорить. Она не дала.

Ульяна заткнула мне рот поцелуем.