Хочу ее

8

Артур

Нам повезло. Весь муравейник съехался туда, где я пошумел за полчаса до входа в зал с невестой. Не буду врать, что так и задумано. Просто был напряжен и наломал дровишек в паре кварталов от гостиницы. Все это немного нервно. Когда я думаю о ней и понимаю, что вот он — настал этот чертов день, когда она выходит замуж, а я ей сделаю сюрприз — мне реально сносит башню.

А ведь она у меня и так не на месте. Уля права — я больной. Я бываю одержим вещами, принципами, целями. Но в этот раз я был одержим не вещью. Человеком. Даже не человеком — просто ангелом, упавшим ко мне с небес.

Пускай без крыльев, но я был готов ей дать их. Если захочет. Я многое мог дать, очень многое. Было бы только, кому. И в этот раз я доверял инстинктам больше, чем мозгам. Ведь я животное, а зверю не пристало долго думать — он хватает добычу и уносит ее с собой. Я и так слишком долго думал. Долго думать — это плохо, оставлю это тугодумам, слабакам. Горе-жениху Никите. Он потерял шикарную возможность.

Идиот.

— Вина нам, живо, — бросил я официантке. — Принеси коллекционное. Самое лучшее, что есть у нас. Поняла?

— Слушаюсь, Артур Александрович.

Это был мой ночной клуб. Раньше здесь хозяйничал Даня. Сам я не любитель громкой музыки, всех этих свистелок, ярких огней. Я и без этого почти на взводе. Всегда. Не размякаю ни на миг, дай мне только повод — я просто псих. Готов загрызть чужака зубами. Будь то мусор или конкурент. В гневе я ужасен, все это знают. Аксенова лучше не злить. Но если я кому-то доверяю, то это пропуск в другой мир. Пропуск в мою душу. В ней не так уж много места, раз уж на то пошло.

Раньше это был мой брат. Даниил. Но потом его не стало. Уже год прошел, я так и не свыкся. Все тяну его любимый клуб, как он хотел. Как он мечтал — чтобы в нем звучала музыка, кружились стриптизерши. Были шлюхи на любой карман и вкус. Самые лучшие шлюхи в городе.

Мне казалось, что я не заполню эту пустоту. Думал сперва, что это конец. После его ухода жизнь пойдет коту под хвост. И тут я встретил девочку. Темноволосую, кареглазую. Всю зареванную и растрепанную. В старых кедах и невзрачном сером пальто на голое тело. Будто нищенка. Странная девка. Зачем она мне сдалась?

Был ли у нее шанс остаться в моей памяти? Оставить след в моем грубом, черством, нереально циничном сердце жигана…

И все же она смогла. Уля это сделала. Я понял это не сразу, не в ту же секунду, когда встретил ее первый раз. Но мысли о ней стали чем-то большим.

Они стали всем.

Ульяна сама стала всем для меня. И похоже, это не лечится.

— Ради нас согнали людей с хороших мест? — удивлялась она.

Мои парни вежливо подняли посетителей и попросили их выйти. Свободных мест сейчас нет, а мне всегда нужно лучшее. И я готов делиться этим с Улей. Пусть ей и будет непривычно первое время. К хорошему ты быстро привыкаешь.

— Присаживайся… — отодвинул я стул, чтобы Ульяна оказалась со мной за самым лучшим столиком в заведении. — Что будешь пить?

— Ничего, — ответила она.

Но такой ответ мне не понравился.

— Мартини. Ликер. Может быть, водка? Что ты больше всего любишь?

Мне хотелось ей угодить. Это особая и тонкая игра, в которую играешь с женщиной своей мечты. Она скромна, напугана твоим вниманием. Твоим явно нездоровым и избыточным вниманием. Но таков уж я есть.

Если хочу, то добиваюсь. Если увлечен, то пью до самого конца — пока не почувствую дно. Но в этом случае было другое. Как бы я ни мерил глубину, я в ней утопал. Просто тонул. В этих черных глазах без ответа.

— Я правда не хочу, — качала она головой. Пыталась убедить меня, что скромность ее красит. — Мне ничего не надо. Пить я не буду.

Может, я и правда любил эту скромность. Но сейчас она только мешала. Я хотел узнать Ульяну ближе. Глубже. Стремился понять, чего она хочет. От чего она сходит с ума. И почему решила выйти за того ублюдка — Никиту… Неужели это просто деньги?

Ебаный брак по расчету? Все было так просто? Она мне не врала при первой встрече и хотела просто денег? Сраные двести тысяч кончились — и вот она — свадьба? Источник новых поступлений, новых тысяч. Просто денежный мешок.

А я не просто денежный мешок. Мне бы хотелось чего-то большего, чем просто спонсорство послушной золушки. Не ошибся ли я с выбором? Почему мои инстинкты так настырно метят в эту цель — буквально заставляют меня брать и поедать ее глазами. У всех на виду.

Это сумасшествие. Я сумасшедший. Просто едет крыша.

— Хорошо, будешь пить вино, — кивнул я спокойно. На столе уже была коллекционная бутылка. — Красное сухое. Бордо. — Я самостоятельно налил немного и понюхал аромат. Он был таким же тонкий, опьяняющим, как и Ульяна. Даже лет этому вину было ровно столько же. Двадцать. Какое совпадение… — Думаю, такого ты не пробовала.

Я плеснул ей немного на пробу. Чтобы мерло раскрыл свои ноты в полной красе. Его собрали два десятка лет назад. Виноград просто рос на плодородных землях. Подставлял свою лозу ветрам и солнцу. Набирался сил и сока. Чтобы затем, в один прекрасный день, стать наслаждением мужчины. Такого, как я. Именно так все и происходит в жизни — по-настоящему хорошего вина очень мало. И только истинный ценитель отличит его от дешевки. Даже если этикетка будет яркой.

У меня бы не вышло спутать Улю с какой-нибудь шлюхой. Хоть она и выглядела не лучшим образом. Была не там, где ей положено.

Зато теперь она со мной. И этикетка шикарна. Обожаю ее в этом платье.

— Прости, но я не буду пить, — повторила Ульяна.

Опять. Пренебрегая мной как ухажером. Это было обидно.

Я не мог ее заставить выпить. Это не секс. И даже не свадьба. Это сраное вино — и мне хотелось бы увидеть, как она пьет его. Глоток за глотком. И говорит, что это лучшее вино в ее жизни.

А я бы ей ответил тогда… Сказал бы, что оно — как она сама. Она лучшая женщина, которую я пробовал в своей жизни.

— Ты это выпьешь, — сказал я спокойно и улыбнулся. — Ты подаришь мне танец. А когда мы закончим, когда музыка утихнет — мы сядем за стол… и ты попробуешь вино, которое я специально открыл для тебя. Потому что оно… — ухмыльнулся я собственным мыслям.

И она меня дополнила:

— Потому что оно лучшее?

Ульяна смотрела на меня понимающе. Я знал, что могу ей доверять.

Доверить свое сердце. Свою душу. Она тот человек, который примет ее без остатка. Мы слишком далеко зашли, чтобы все закончилось ничем.

Я не хочу, чтобы все закончилось ничем. Я хочу, чтобы это просто не кончалось.

Никогда.

— Да, малыш. — Я взял ее за руку, чтобы пригласить на танец. — Потому что оно лучшее. Как и ты.

Ульяна

Он взял меня за руку и повел танцевать.

Это был уже второй трудный танец за этот бесконечный, страстный вечер. Вот только если первый раз я танцевала с братом — с самым добрым и светлым человеком на свете. То теперь я плыла от объятий дьявола-искусителя.

Его губы были рядом. Горячее дыхание на мне. Его ладони на мне — они обхватывают талию как скрипку. Как музыкальный инструмент, на котором можно играть как захочешь. Любую песню, какая придет только в голову. Ведь в умелых руках я могу быть кем угодно — от застенчивой студентки до развратной шлюхи. Достаточно поставить в правильную позу.

Впрочем, я не шлюха. Шлюха — это та, которая шляется по мужчинам, меняет их как перчатки. Даже, скорее, сама становится для них перчаткой, которую можно надеть по желанию. По случаю.

Но я не такая. Кто бы что ни думал, я ждала его. Я делала все, как он сказал. Как велел мне Артур — была его покорной девочкой, которая продалась. И так было достаточно долго. Пока я не утратила надежду и не оступилась, не сделала выбор в пользу другого — в пользу предсказуемого. Хоть и нелюбимого мне человека.

Сможет ли Артур теперь простить? Или меня ждет расплата?

— Я не знаю этих движений, — призналась я честно, когда он повел под романтическую музыку. — Прости, я не умею. Это не вальс.

— Забудь о вальсе, выбрось его из головы. Вся твоя прошлая жизнь — это вальс. — Он вывел нас на середину площадки. Тем временем охрана расчищала путь — оттесняла танцующих к стенам, чтобы дать пространство для нас двоих. Только для нас — для хозяина и его новой музы. — А жизнь со мной — это не вальс, — сказал он с экспрессией в голосе. — Это бешеный танго…

— Я не умею в танго.

— Это и не странно, Уля. — Он подался назад и резко потянул меня к себе — я просто завалилась на Артура. Оказалась вдруг на нем, как будто это и не танец вовсе. Настоящий акт любви. На виду у всех. — Уметь это делать невозможно. Я пока не видел тех, кто смог бы… Но тебя я готов научить.

— Боже…

Он раскрутил меня и взял в замок руками. Каким-то образом стал ловко сзади и прижался пахом к обнаженной пояснице. Я почувствовала, как он возбудился. Это платье с вырезом от лопаток до самых ягодиц — оно просто идеально подходило в ту минуту. Можно было решить, что Артур специально его заказал, предугадав движения в танце.

Мы двигались ритмично. Под музыку. Не замечая никого вокруг.

И его руки заставляли гореть. Заставляли пылать при каждом новом повороте, плотном сближении — которое вот-вот могло перерасти во что-то большее. Мысли о его губах сводили с ума. Я так привыкла, что они целуют, если рядом. Что он не упускает возможности сделать это, даже если я против. А в этом танце он будто издевался. Словно специально заставлял меня хотеть. Страдать. Мысленно просить коснуться моей кожи этими губами. Хотя бы на мгновение.

Я так быстро привыкала к этой боли. Жжению внутри. Оно не позволяло отстраниться. Чем дольше я была в руках Артура, тем отчетливее понимала, что вернуться не смогу. Как я сумею жить без него — без этого взгляда, этих пошлых властных слов? Без этой безграничной уверенности в каждом шаге.

Он даже не испугался, когда почувствовал револьвер под сердцем. Это было что угодно — гнев, адреналин, желание сделать из меня убийцу — но точно не страх. Ни капли ужаса в его глазах.

А что в них тогда было? В этом бездонном небе я видела… себя. Точь-в-точь как сейчас. Когда он смотрит на меня, прижав пылающим от страсти животом к своему прессу. Этому твердому, непробиваемому, полностью доступному для меня прессу.

Мне снова захотелось.

Очень сильно. Было стыдно и нелепо. Но он победил. Он оттанцевал меня так, что от прошлой скромности во мне не оставалось ничего. Только секс — желание наброситься на зверя и сливаться с ним, пока он только может. А в случае с Артуром это равносильно вечности. Он просто бог. Нечто неземное. Я убедилась.

Но не могла. Все равно не могла это сделать. Хоть он и просил.

Он снова просил. И даже настаивал.

— Теперь ты выпьешь и скажешь. Вкус хорошего вина — он очень похож на вкус этого танца, — заглядывал он мне в глаза. Так хотел найти ответы. Артур не привык их искать — они сами были как на блюдце. Но со мной он не хотел так поступать — хотел добиться от меня взаимности. И честности. А честность во всем — это путь в один конец. И его трудно пережить. — Терпкий. В меру сладкий. Обжигающий рот, — говорил он, взяв меня за подбородок. — Согревающий язык. Заставляющий тело делать то, на что мы не способны в трезвом виде… Точно как и ты, Ульяна. — Артур нежно коснулся моих губ, будто пригубил спиртного. И это просто добивало. Последняя капля. Трясло мелкой дрожью. — Ты — мое вино. Хочу тебя пить постоянно, каждый день. Как бесконечный праздник.

— Я тоже, — выдохнула жаром. Повиснув у него на шее.

Ноги подгибались. Были как ватные.

Придется сказать. Мне придется это сказать. И я как в бреду.

Потому что понимаю, как это страшно. Артура это убьет.

Музыка утихла. Все закончилось. Он усадил меня за стол. Обновил бокал. И протянул снова мне.

Я смотрела на него и не брала. Только облизывала губы — пересохшие от нервов губы. А он терпеливо ждал, пока возьму бокал из рук.

— В чем причина, Ульяна? — нахмурился Артур.

Его голубые глаза потемнели. Так происходило перед взрывом.

Он хотел добиться правды. Такой простой, практически лежащей на поверхности.

Но в этом и была проблема. Спрячь все на виду — и никто не заметит. Даже не подумает искать. А зря.

— Неужели ты так ничего и не понял? — Я поставила бокал на стол. И отодвинула подальше от себя. Пить алкоголь я не буду. Ни сегодня, ни завтра. Ни через неделю. — Прости, Артур… Но я беременна.