Хочу ее

20

Ульяна

Артур заткнул мне рот и вывел из вагона. Я не успела даже пикнуть, как поезд уехал. Простоял каких-то пару минут, но этого хватило, чтобы он меня украл. Опять. Как будто паук, потусторонний демон.

Аксенов появился как из ниоткуда. И вот мы уже едем по дороге. В его машине. Одни. Нет ни охраны, ни кого-то еще, кто бы мог помешать нам объясниться. Ни души вокруг. Лишь нарастающая скорость за окном — стрелка спидометра пляшет все выше и выше. Как и сердце у меня в груди.

— Куда ты меня везешь?

— В Норвегию, — ответил он, смотря на асфальт.

Мы летели со скоростью пули. Разменивали километр за минуту. За окном мелькали деревья, холмы, одинокие постройки. Признаков цивилизации все меньше. Он меня куда-то вез — куда-то далеко. Буквально на край света.

Но зачем? Зачем ему это надо? Если он такой подонок…

— В Норвегию? — не могла я поверить. — Ты сошел с ума? Зачем? Почему в Норвегию? И как ты собираешься…

— Все документы готовы, Ульяна. Скоро ты покинешь эту страну и быстро забудешь старую жизнь. У меня там есть и дом, и чистый бизнес. В Россию мы не вернемся. Ни ты, ни я. Ни наше дитя.

— Я… я не…

— Что? — повернул он лицо в мою сторону. — Что ты хочешь мне сказать?

— Я не согласна.

Это звучало несмело. Даже нелепо. Особенно с учетом обстоятельств. Его дичайшего характера. Сказать такое было не просто глупо — это опасно.

— Говоришь мне "нет". Но глаза не обманут. Я ведь знаю, что ты хочешь этого. Хотела и раньше. Но боялась. Почему? Неужели я так страшен?

— Да, — трясла я подбородком в знак согласия. — Да, ты страшный человек. Ты просто мразь. И я тебя ненавижу.

— Хм… — качал он головой, смотря вперед сквозь лобовое стекло. — Ненавидишь меня, значит?

Наш путь лежал между лесами. Всего лишь ровная прямая линия, которая вела нас в будущее. Будущее, где не будет выбора. Не будет справедливости. Но будет он. И я. И наш ребенок.

Как бы я хотела все забыть. О том, что рассказал мне Макс.

— Ты убийца.

Как только я сказала это, он вдавил педаль — и мы затормозили.

Резко, жестко. Я даже испугалась. Было неожиданно. Словно удар. Как будто что-то происходит — мы столкнулись, авария. Во что-то чуть не врезались. Но на самом деле он хотел мне объяснить, кто из нас убийца.

— Что ты делаешь?

Артур схватил меня за руку и тащил наружу.

— А ну выходи! Быстро!

— Нет! Чего ты хочешь от меня, урод?!

Он больно выволок меня из машины и встряхнул за плечи, чтобы мало не казалось. Его глаза пылали синим жаром — будто прожигали дыры в моем теле. Мне казалось, что Аксенов сделает сейчас что-то такое, что испортит все до крайностей. Я ждала от него удара, пощечины, пинка, броска на землю.

Но вместо этого он вжал меня в себя и целовал. Прервал мои вопли поцелуем. Беспардонным, сильным, плотным. Мои губы ощущали тесноту. Они были в тисках, в его ловушке. В этом диком и болезненном замке из его губ. И я не могла отвернуться — он не позволял. Артур держал меня за волосы и жестко целовал, пока я не устала бить его по шее, по груди. По плечам. Я так устала убегать от этого мужчины — просто выбилась из сил. И не хотела.

Он сильнее. Так было всегда. Именно поэтому я здесь, вместе с ним. Получаю эту терпкость на губах и чувствую огонь на щеках. Я горю. Опять горю, не знаю, как мне быть. Он не оставил выбора и делал все по-своему. И никаких альтернатив.

— Это я, значит, убийца, да?! — Я уворачивалась от взгляда, но Артур меня держал так крепко, что не увернешься. — Не молчи, Ульяна! Говори! Я убийца, да?!

— Да! — крикнула я в отчаянии. — Да, ты убийца! Отпусти меня! Делаешь больно!

— Кого я убил?! Кого?!

Он допрашивал меня на фоне леса. В мертвой глуши, где никто не увидит. Никто не услышит, как я плачу. Здесь он мог со мною делать что захочет. А я лишь могла согласиться, быть покорной. Но я не хотела такой жизни. Хотела справедливости.

— Моего отца! Понятно?! Ты убил его и мою мачеху! Простых беззащитных людей, которые ехали на день рожденья своей дочери! Ты отобрал у них жизни! А у меня отнял родителей!

Артур опять заткнул мне рот.

Прижал к губам ладонь. Прижал меня к себе. Прямо к груди. Пытался усмирить и обуздать. Чтобы я успокоилась и не брыкалась.

Я плакала от бессилия. А он прижимал меня к себе, целуя волосы в макушку.

И тихо говорил:

— Чшш… Тихо. Чшш. Успокойся, малая. Просто успокойся и послушай то, что я скажу тебе сейчас. — У меня уже не было сил сопротивляться. Я смирилась. Просто ждала его слов. Что он мне хочет сказать? — Я. Не. Знал. Твоих. Родителей… Мне очень жаль, что они погибли. Искренне жаль. Но я их не убивал. Эти убийства точно не на моей совести. Ты путаешь, малыш. И я не хочу, чтобы эта история испортила наше будущее. — Артур разжал ладонь, освобождая губы. Но я молчала. Теперь я просто слушала его. И все. — Я не убийца. Убийца здесь ты, Ульяна… Ты просто убиваешь то, чем надо дорожить. Хотела убежать? Скрыть беременность? Может, даже сделать аборт? Вот это и оно… Из нас двоих убийца — ты. Но не я. Я наоборот спасаю то, что ты пытаешься разрушить.

— Я не уеду с тобой. Ты не заставишь.

— Не будь дурой. — Он взял меня за подбородок, чтобы посмотреть в глаза. Чтобы точно видеть — я осознаю реальность. — Не важно, кто и что тебе сказал. Ты — моя женщина, моя судьба. И улетим мы отсюда вместе. Все трое. Понимаешь?

— Я тебя почти не знаю. Для меня ты так и остался незнакомцем в дорогом костюме и с кольцом на шее… Что это за кольцо? Ты расскажешь мне?

— Обещаю, ты узнаешь все. Абсолютно все. Мы уедем. Заживем как люди. Я обещаю, что не будет пистолетов и ментов. Никаких разборок, стрелок. Только мы с тобой. И малыш. Начнем все с начала. Я дам вам совершенно все, что надо человеку. Будете счастливы. Это все, чего я хочу. Можешь верить, можешь нет. Мне все равно. Вертолет уже летит, он будет через полчаса. И мы поднимемся на борт… Знаешь, почему?

— Потому что ты так решил?

— Потому что я хочу прожить с тобой остаток жизни. Вот и все. Тебе достаточно такого объяснения?

Артур

Все зашло чересчур далеко. Я не планировал так рано уезжать из страны, но ситуация вынудила. Просто не вижу других вариантов.

Уля беременна. Это мой ребенок. Чувствую такое первый раз, и это странно. Очень странно. Я не думал раньше о детях. Вернее, думал, но… Одно дело думать, и совсем другое — быть отцом. Вдруг осознать, что скоро у меня родится наследник. Вполне возможно, что сын — такой же крепкий мальчуган, как папа. И мне хотелось ему дать все то, чего я сам не получил, чего не видел за все эти годы, пока рос. И становился тем, кем являюсь сейчас.

Ульяна даст мне здоровое дитя. А я ей — все условия. Дом, материальный достаток, свою заботу. Я уже накопил достаточно денег и связей, чтобы управлять всем удаленно. Мне не нужно здесь торчать и размахивать пушкой. Эти времена давно прошли, теперь мне все меньше хочется решать вопросы силой, оружием. Ношение ствола становится привычкой, он просто со мной, но я бы с удовольствием все променял на нормальную жизнь. На семью. Вместо холодной рукоятки нагана чувствовать тепло детской ручки — вести ее за собой и показывать мир. Спокойный, безопасный. А не вот это вот все.

— Видишь холм? — показал я Ульяне на возвышенность.

Старую площадку пограничных вертушек. Здесь из России рукой подать на Скандинавский полуостров. Нас разделяют только леса. Я решил вопрос с пересечением границы, в розыске нас нет — ни меня, ни ее. Поэтому единственной проблемой стала срочность. И анонимность перелета. Мне не хотелось, чтобы кто-то мог нас легко отследить по популярным чартерам. Здесь мне услуги предоставит частная компания с малым парком вертолетов.

Все легально. Надежно. И в то же время безотказно. Пилоту все равно, что я буду вытворять на борту и что я везу. Все решают деньги и связи. А этого в моем портфеле валом. Вот только счастья нет — все эти вещи не делают тебя счастливым.

Я до сих пор не мог понять, почему так случилось. Почему меня так потянуло к ней — к этой странной девчонке. В тот день. Год назад. Что могло нас связывать тогда? Но это чувство — я не мог его не заметить. Какая-то связь, невероятная химия и… Какой-то голос свыше. Мы просто должны были встретиться, это наверняка. А я обязан был ее найти — найти Ульяну.

Мы должны быть вместе. Я в этом уверен. Просто знаю. Должна же быть причина.

— Мне выходить? — спросила она.

И я кивнул. Взял самое важное, собранное в сумки. Взял ее за руку и повел на холм. Машину бросил — она уже не понадобится. Пути назад не будет.

Было странно и волнительно. Я не хотел, чтобы Ульяна думала, будто я негодяй. Я никогда бы не напал на безоружных. Никогда бы так не сделал. Но мне приходилось контактировать с людьми, для которых нет условностей. Не существует кодекса чести. Это просто нелюди, которых лучше истреблять, не дав поблажек.

— Быстрее, Уля, быстрее.

Мы поднимались на площадку. Был слышен уже транспорт — где-то вдалеке шумели лопасти винтов. Вертолет мог появиться над верхушками деревьев с минуты на минуту. Все казалось практически решенным.

Но осталось одно "но".

Оно стремительно приближалось по дороге. Неизвестная машина в глухом месте. Кто-то явно ехал к нам. И этот кто-то мог создать проблему.

— Максим… — почувствовала вдруг Ульяна. Она еще даже не увидела его, но просто ощутила приближение ублюдка. — Артур, он здесь. Мой брат. Макс приехал за мной.

Машина тормознула. Дверь открылась. К нам на всех парах пошел загадочный опер — тот самый парниша, который пытался уже отобрать у меня Улю. Как же он не понимает, что эта девочка моя? Как же так можно — быть настолько твердолобым и уверенным в себе, чтобы рассчитывать остановить меня в такой момент…

Я его ненавижу. Этот долбаный капитан начинает бесить не по-детски.

Нам придется разобраться с ним раз и навсегда. Сегодня мы решим, кому достанется Ульяна — мне или ему.

— Артур Аксенов! — разносилось мое имя вдоль опушки леса. — Ты арестован! — По холму поднимался мусор. Этот капитан Добрынин. Доблестный служака с высунутым языком, как у блохастой ищейки. Как много я таких повидал на своем веку. — Подними руки вверх и сделай пять шагов назад! Отойди от девушки, чтобы я хорошо тебя видел, козлина! Руки вверх, я сказал! Руки поднял вверх!

Он целился в меня. Пистолет в руках, держит его обеими ладонями. Дуло смотрит в грудь. Все как и положено. Широкоплечий, подтянутый. Реально образцовый мент. Он не размяк в высоком кресле, не погряз в рутине бумажной работы. Нет. В его глазах я видел огонь. Нездоровый. Жестокий. Колючий и режущий на части огонь ненависти ко мне.

— Если хочешь денег — дам тебе взятку. — Я медленно достал из кармана пиджака две пачки долларов. Совершенно новые, не распечатаны ни разу. На эти деньги он бы мог купить квартиру. В новостройке. Или даже небольшой коттедж за городом. — Возьми эти бабки и забудь о ней. Считай это моим подарком. Вместо пули под дых. Как тебе условия, Максим?

— Условия — дерьмо! Не откупишься, падла! Не мечтай! Если не выкинешь фокус — я не убью тебя! Пока! Только арестую и отправлю за решетку!

— Ну и за что же ты меня посадишь, умник?

— За похищение! — рявкнул Добрынин, уже стоя возле нас. На самой вершине холма. — Ты похитил двух людей! Этого достаточно, чтобы упечь тебя надолго!

— Ты блефуешь. У тебя нет никаких доказательств.

— Мне плевать — я уже сообщил о тебе руководству! Подкрепление прибудет через десять минут! Так что не уйдешь, гондон! Все пути перекрыты, сдавайся! Отпусти Ульяну, отойди от нее на безопасное расстояние! И опустись на колени, чтобы я видел твои кровавые руки! Ну же! — сделал он тычок пистолетом в воздух.

Будто это напугает меня.

Нет, мужик. Ты даже не представляешь себе, с кем говоришь. Меня такие фокусы не тронут.

— Уля полетит со мной. Ты слышишь этот звук? Вертолет на подлете. Мы поднимемся на борт, улетим из страны. И ты не будешь нам мешать. Ты ведь любишь свою сестру, не так ли? Скажи мне честно. Любишь Ульяну?

— Да, — кивал неохотно Добрынин. Ему был противно представать передо мной чувствительным и слабым. Но смолчать он не мог. Не мог проигнорировать мой вопрос. — Да, я люблю ее. И любил всегда. А тебя я ненавижу, презираю. Ты умрешь, Аксенов. Будь уверен, я нажму на спусковой крючок — только отойди от нее. Не хочу, чтобы Уля пострадала.

— Будешь стрелять при Ульяне? — поразился я его сволочности. Неужели он так низко пал и сделает это в ее присутствии. — Но ведь это опасно. Ты можешь попасть в нее и застрелить родного человека… Ты об этом подумал, "гондон"?

— ЗАТКНИ ЕБАЛО!

— Ну почему? — сводило мои руки спазмом. Так хотелось ему зарядить по мозгам и хоть немножечко их вправить. — Почему ты все это делаешь, придурок? Почему ты так упрям и туп, что мешаешься под ногами у такого, как я, Макс? Ведь ты понимаешь, что мне стоит просто психануть — и ты, нахуй, труп… Ебаный жмур. Ты этого не понимаешь, идиот?

Ульяне было страшно, что я сделаю из брата решето. Поэтому она пыталась образумить его и отвадить от меня:

— Максим, мне лучше улететь! Я не хочу, чтобы вы стреляли! Умоляю, не делайте глупостей!

Но капитан был слеп и одержим чувством долга. Для него был лишь один сценарий — наказать меня и заслужить еще одну медальку. Жалкий кусочек металла перед выходом на пенсию еще до сорока.

— Ульяна — не твоя кукла! Она моя сестра и находится под моей защитой! Я поклялся отчиму не дать ее в обиду! И я выполню клятву! Даже если мне придется всадить в тебя обойму свинца!

Ульяна просила меня не делать этого. Она молила, чтобы я его не убивал. Цеплялась за руки, ощущала, как я дергаюсь при каждом его слове и хочу достать оружие. Единственный выстрел — мне его хватит, чтобы закончить наш бессмысленный диалог.

Но он ее брат. Отбитый на всю голову защитник, который лезет на рожон к самому Сатане. Беременная моим сыном женщина — единственный барьер между мной и Добрыниным. Я мог урыть его за пару минут. Если бы мы были одни, если бы не было опасности для Ули.

И все же…

Вертолет на месте. Его длинные лопасти мололи небо над холмом. Мотор ревел, трава пригибалась. Волосы путало сильным ветром. Мы должны были лететь. Осталось сесть в кокпит и проститься с прошлым.

Но нет. Бешеный полицейский не даст нам этого сделать.

— Если попробуешь сесть в вертолет, — перекрикивал он шум, — я выстрелю в мотор! А если надо — то и в самого пилота! Вы никуда не улетите! Отойди от двери, а то выстрелю!

Он продолжал держать меня на мушке. За спиной — вертолет. Надо садиться и лететь. Но этот чертов идиот уже взводил курок. Все становилось слишком опасным, я должен его наказать. Должен с ним разобраться, прямо сейчас.

— Артур! — дрожала Ульяна от страха. — Прошу, разреши мне объясниться с братом! Пусти меня к нему — я все ему расскажу, и он поймет!

— Ничего он не поймет — твой брат только этого и ждет! Он просто заберет тебя, возьмет в заложницы! Я тебя не отпущу! Садись в вертолет!

— Я без тебя не полечу!

— Садись, я сказал!

Открыв сдвижную дверь, я усаживал Улю на сиденье. Брал ремни безопасности и вязал из них мощный узел. Чтобы она не развязала и не выбралась из салона. Не сбежала к этому — в бронежилете. Мы с ним сейчас разберемся по-мужски.

— Что ты делаешь?! Зачем ты меня привязываешь?! Я могу тебе помочь!

— Не мели ерунды! Он не будет тебя слушать! Просто жди меня — и я вернусь через минуту!

— Максим не знает главного — я не успела ему рассказать! Он ничего не знает о ребенке! Он не знает, что я беременна от тебя!

— Вот и прекрасно!

Я поцеловал ее в лоб, захлопнул дверь. И начал снимать с себя пиджак.

— Зачем она тебе?! — кричал Добрынин. — Неужели не нашел себе игрушку среди тысяч остальных девчонок?! Почему она?! Зачем ты взял ее?! Ты это специально сделал?! Чтобы сделать мне еще больнее?!

Не поняв и капли из того, что он наплел, я расстегнул манжеты. Выбросил запонки. Расстегнул рубашку, снял ее и точно так же бросил на ветру. Я стоял с голым торсом, готовый к драке. У меня в руке был пистолет. Но чтобы дать ему понять — стрелять мы не будем — я опустошил магазин и бросил ствол на землю.

Так будет честнее. Решим все рукопашкой. Только он и я. Поборемся за право быть с Ульяной.

— Предлагаю мирный способ! Докажи, что ты не трус — прими мой вызов и дерись на кулаках! Как и должен поступать мужик, а не слабак! Ты же не слабак?!

Подумав с минуту, Макс решил принять условия. Бросил пистолет в траву и разделся до брюк. Мы стояли друг против друга как дикари. Словно пещерные варвары — неотесанные бойцы, как будто на арене гладиаторов. А Ульяна тем временем билась в истерике. Она стучала в окно и просила пощадить Максима, не убить его, оставить в живых и улететь.

Поэтому я мог забыть о ней и просто оторвать ему башку. А мог проникнуться любовью к брату и уважить этот бессмысленный порыв. Дать ему бой и немного поддаться. Дать Максиму форы. Не бить его на полную силу, а просто погонять минут пять. Пока не прибыло подкрепление. Я вымотаю парня и оставлю ему жизнь, как и просит моя девочка.

Но не будь ее рядом — он бы уже не дышал. К таким пощады нет. Он конченый идеалист, а таким быть нельзя. Принципы — зло. Как и идеалы. Их не существует.

— НЕНАВИЖУ! — заорал Добрынин и понесся на меня как бык в тореадора.

Я не стал уворачиваться.

Выждал секунду, плотно зажмурившись — и ощутил, как он впечатал меня в дверь. Спиной в вертолет, внутри которого вопила Уля. Для нее это было ужасным зрелищем. Снаружи бились два самых значимых парня в ее жизни. Вот только один из них неизбежно останется здесь, а второй — улетит с ней в Норвегию. И я точно знаю, кто есть кто.

Я схватил его за шею и прижал к трясущемуся фюзеляжу. Протер металл вертолета горячим ментовским рылом, чтобы мало не показалось.

— Ты чего такой упрямый, капитан?! Тебе жить надоело, что ли?!

— Без нее я не смогу нормально жить — ты отбираешь у меня все родное! Не позволю тебе взять и поломать ей жизнь!

Он выбил у меня землю из-под ног и повалил на траву. Пытался заломить мне руку за спину. А я препирался как борец на ринге: Макс хотел меня сломать, но не понимал, что я просто играю. Симулирую реальный бой. Даю ему возможность победить. Почти. Чтобы он выпустил пар. И понял, что сестру придется отпустить. По-хорошему.

— Не будь бараном! Дай ей возможность вырваться из этого болота! — Мы месили грязь, молотили друг друга. И при этом пытались достучаться до врага обычными словами. — Сестра улетит и будет жить как человек!

— Она и тут человек! Была нормальным человеком, пока ты не появился, мразь! Пока ты ее не сделал своей долбаной игрушкой! НЕНАВИЖУ!

Добрынин озверел. Он стал наносить удар за ударом, заставлял мои ребра трещать и сжиматься каждую секунду. А я все терпел. Не мог раскрепоститься и как следует вмазать капитану. Лишь держал его, держал. И видел, как Уля с надеждой смотрит сквозь стекло. И кричит мне то, чего не слышу.

Она хотела, чтобы все это закончилось миром — чтобы Макс осознал, как это глупо и бессмысленно — держать сестру на привязи, тянуть ее на дно как будто якорь. Заставлять ее страдать вместе с ним. Тужить о том, чего не вернуть. Вместо того чтобы смотреть вперед и принимать все знаки от судьбы. Прислушиваться к сердцу. Идти за этим голосом. Любить без оглядки.

Но он не понимал. Не доходило до Максима, что он должен отступить. Должен дать ей шанс начать нормально жить. Вместе со мной. А не мучить себя долгом, который никому не нужен, кроме него самого.

— Хватит! — оттолкнул я капитана, чтобы глянуть в эти злые, затуманенные зрачки. — Успокойся! В этом нет никакого смысла! Давай ты просто примешь все как есть и дашь мне увезти ее с собой! Пилот не будет ждать вечно — он вот-вот улетит! С Ульяной на борту! Разве не будет лучше, если я ей подарю достойную жизнь в другой стране?!

Он смотрел на меня как животное. Как обезумевший бычара. Мотал головой, стряхивая грязь с лица. И повторял одно лишь слово.

— Убийца! — слышал я от Макса. — Убийца! Ты жалкий убийца моей матери! СДОХНИ, ТВАРЬ!

Добрынин бросился вперед, но я сделал подсечку. С грохотом земли свалил его на спину и ударил. Очень сильно. Без притворства. Просто взял и дал по рылу как собаке. Заигравшейся глупой собаке. Которая лает, бегает за машинами. Не понимает, как больно может получить по морде.

— Как же ты заебал меня этим! Хочешь, чтоб я сдох?! Ну уж нет… — Используя момент, я взял массивный камень. Поднял его на головой. И сказал напоследок: — Сдохни лучше ты, браток.