Хочу ее

21

Ульяна

Все вокруг шло кубарем.

Артур меня намертво привязал к сиденью, а сам решил разобраться с Максимом голыми руками. Они оба сняли пиджаки, рубашки. Бросили оружие и сошлись в жестокой драке. Этот поединок был моим самым страшным кошмаром — я буквально чувствовала, что так все и закончится. Они узнают друг о друге и сойдутся в схватке не на жизнь, а на смерть.

При этом и Артур, и Макс одинаково считали, что они правы, а противник — нет. Это было ужасно. Я пыталась вырваться из оков, но едва касалась кончиками пальцев дверной ручки. Не могла даже открыть дурацкую дверь.

Я сидела в вертолете, который вот-вот мог взлететь и унести меня куда-то вдаль. А за окном в то время разворачивался ад. Максим был в ярости, хотел наказать Артура. Отомстить за семью, за меня. Или хотя бы не пустить его ко мне — чтобы мы не улетели. А ведь он так и не знал, что скрывала моя тайна. Он ничего не знал о беременности. О причинах, заставивших меня пойти на это.

Он был все так же слеп. Как Артур — упрям. Тот не желал объясняться. Не хотел, чтобы мой брат узнал о ребенке. Просто грубая мужская сила в избытке. И когда я увидела в его руках огромный камень… Он держал его над головой Максима.

Я осознала, что должна что-то сделать, только бы не допустить убийства.

— АРТУР, НЕТ! ОСТАНОВИСЬ! — Я открыла тяжелую дверь и прокричала эти слова под шум винтов. Превозмогая ужас, страх, что сделаю только хуже, если вмешаюсь. Но картинка того, как отец моего малыша отнимает жизнь у Макса — я ее буду не в силах развидеть. Ведь если он это сделает, то мой брат был прав. Аксенов — убийца? Хладнокровный и жестокий… — УМОЛЯЮ, ПОЩАДИ ЕГО! ПРОСТО ОСТАВЬ В ПОКОЕ! ОН НЕ ВИНОВАТ, ЧТО ТАК ПОЛУЧИЛОСЬ!

Булыжник застыл в могучих руках. Ветер сдувал с него песок, заставлял Артура крепко сжимать камень пальцами, чтобы удержать на весу. Если бы все завершилось, то было бы горе. Было бы то, за что я не смогла бы простить Аксенова. Никогда. Даже если история с отцом была ошибкой.

Так или иначе, он бросил этот камень. Пощадил поверженного Макса — тот лежал на земле и не мог даже подняться. Не мог никак поверить, что враг сильнее. Что он так и не смог меня вернуть, предотвратить мой уход навсегда.

— Твой брат слабак, — произнес Артур, подойдя к вертолету. Он стал возле двери, опершись руками после боя. Был уставшим, кожа на руках и груди покрыта ссадинами. Кулаки разбиты. Он грустно улыбался. Но не потому, что победил и сделал Максу больно. Он радовался мысли, что все закончилось нормально. Впереди — дорога, где нас двое. Нам никто теперь не помешает. — Прости, что привязал. Не хотел, чтобы ты мешалась, Уля. Капитан не понимает, что творит. Он совсем слетел с катушек… Летим домой. В наш новый, настоящий дом.

То была минута радости. Мне казалось, что плохое позади.

Но уже через мгновенье все пошло коту под хвост.

Раздался выстрел.

Я была обезоружена тем звуком. Из-за шума вертолета он не был таким отчетливым. Но по выражению лица Артура я все быстро поняла.

Макс не принял проигрыша.

— Артур? Что? Нет… — В это было трудно поверить. Но он был ранен. Схватился за плечо и сползал по двери, стремительно теряя силы. И когда он окончательно упал на землю, то за ним стоял мой брат. Максим Добрынин. Самый честный, справедливый человек на свете. Так я всегда о нем думала. Пока он не пронзил Артура пулей. Сделав это подло, мерзко, неожиданно. Исподтишка. Он меня шокировал до слез. — НЕТ! МАКС — НЕТ! ЗА ЧТО?! Нет… Зачем ты это сделал? Господи…

Капитан в то мгновенье был жесток. Он не был похож на того Максима, которого я знала. Готова поспорить, что не попади он в Академию МВД, из него бы получился такой же бандит, как и Аксенов. Может, даже еще более жестокий. Беспринципный. Я пыталась разорвать ремни, чтобы помочь Артуру, и не знала… Честно запуталась. Пыталась разглядеть, где же разница — кто из них хороший, а кто плохой на самом деле. Ведь если Макс хороший, то почему он так поступил со мной? С нами обоими.

— Ха-ха-ха… — терял силы Аксенов, но смеялся смерти в лицо. Он смотрел на Максима и разочарованно качал головой. — Не могу в это поверить… Вот так позорно стрелять мне в спину? В безоружного человека? Какая же ты мразь, Добрынин. Ты еще больший слабак, чем я думал.

Я билась в истерике. Ревела как больная. Все рушилось буквально на глазах. И каждый мой шаг, даже против моей воли, делал только хуже. Постоянно, каждый раз. Как только я пыталась сгладить новый угол, спасти положение — все оборачивалось адом. Новым, еще более ужасным адом.

Дошло до того, что я спасала брата, а он в отместку убивал того, кого люблю.

— Может, это и нечестно, — вытирал он кровь на лице, — но я не могу тебе отдать Ульяну! Мне плевать, что будет дальше! Если я тебя не могу посадить за решетку, то я решу вопрос иначе! — Макс схватил Артура за шею и потащил в обратную сторону. Чтобы я не мешалась. Отволок его подальше, прислонил спиной к скале и нацелил пистолет. — Я просто прикончу тебя! Уничтожу физически! Точно так же, как ты сделал это шесть лет назад с моей матерью, сука! С ее отцом! Они тоже были безоружны! Только если я стреляю в спину, то ты стрелял в упор! Ты видел их лица! Искаженные страхом и болью!

— Я не понимаю, о чем ты говоришь! — кричал ему Артур. — Я этого не делал!

Но слова звучали просто как слова. Для человека, который питал в себе жажду мести столько времени, это было просто белым шумом. Макс его убьет — я в этом сомневалась все меньше и меньше.

Поэтому единственное, что могла еще сделать — это рассказать всю правду. Немедля ни минуты. Но как это сделать, если я внутри, а он меня не слышит? Макс был слишком занят казнью — он нашел себе достойного противника и готовился сжигать как ведьму на костре. Без суда и доказательств. Единственный свидетель — это я.

— Говоришь, что не делал?! — громко смеялся мой брат, приставив пистолет ко лбу Артура. — Да ты просто не помнишь уже! Забыл тот день?! Как это возможно — такое забыть?! Я же точно знаю, ты там был, подонок! — Пока он говорил, я дотянулась до аптечки и вывалила все на пол. Там были лекарства, мази, жгуты и вата. А главное — это ножницы, ими я могу разрезать не только бинт, но и ремни. Приставив лезвие, я стала методично нарезать полоску. Это мой реальный шанс остановить кошмар. — Я освежу тебе память, Аксенов! Это было лето, пятое июля — день рожденья у моей сестры! — Как только он это сказал, у меня сбилось дыхание. Как будто возвращалась в тот ужасный день — когда мне исполнилось четырнадцать, а папы не стало. — Отец Ульяны вместе с моей мамой собираются заехать за подарком — забрать его из ювелирного магазина — там они что-то купили, рассчитавшись картой! Сняли пару тысяч в банкомате, сели в машину и продолжили свой путь! Они ехали домой, к своим детям! Предвкушали, как приедут и порадуют дочурку сюрпризом! Она ждала подарка, ждала праздника, Артур! — кричал мой брат, схватив Аксенова за волосы. А я все резала и резала ремень, глотая слезы. Перед глазами пролетал тот день. Я все опять прокручивала в голове, как будто все случилось час назад. — А когда они припарковались возле продуктового магазина, на них напали! По ним просто открыли огонь! Безжалостно убили и забрали деньги! Все до копейки! Даже подарок не оставили! Как ты считаешь, — орал Максим под вой винтов, сжимая горло "подсудимого", — кто это мог быть?! Кто мог поступить настолько подло и ужасно, Аксенов?! КТО?! — Не дождавшись ответа, он ударил рукоятью пистолета по лицу. И проорал: — ЭТО ТЫ! ТЕМ УБЛЮДКОМ БЫЛ ТЫ! Я НАШЕЛ ТВОЙ ОТПЕЧАТОК НА ДВЕРИ! ИХ УБИЛИ ВЫ С ДАНИИЛОМ! НЕНАВИЖУ ВАС ОБОИХ! — Макс отошел на пару шагов, чтобы Артур не смог помешать ему выстрелить. И сказал последнее слово: — Младший сдох. Осталось добить старшего.

К этому моменту я разрезала ремень. Выбралась из салона и бросилась к Артуру. Просто стала между ним и выстрелом.

— Не стреляй — он отец моего ребенка!

Максим чуть не нажал на спусковой крючок.

И хоть я рисковала жизнью, это помогло — он не выстрелил. Застыл на месте с пистолетом в ладонях. С вопросом на лице. Мой брат не мог понять, что происходит. Что он услышал?

— Что? — вместо адского драйва его глаза заполнила растерянность. — О чем ты говоришь сейчас, Ульяна?

— О том, что я беременна! Беременна от этого человека! Артур Аксенов — отец моего ребенка! И если ты его убьешь, то сделаешь мое дитя сиротой!

Выражение лица Максима быстро менялось. От агрессии, жестокости оно переходило к панике. Но уже через мгновенье им опять овладевала месть. Только теперь она питалась не к Артуру — к нам обоим. Ведь я предатель, это уже очевидно.

— Как ты могла?! — схватил он меня за одежду. Тряс так сильно, что рвались швы. — Какая же ты сука, Уля! Как ты могла быть такой идиоткой, чтобы залететь от главаря преступной группировки?! Как ты вообще могла пойти на близость с таким отбитым ублюдком?! Объясни мне, пока я не сошел с ума и не пристрелил вас обоих!

Он совсем потерял рассудок. Мне казалось, что если я скажу о беременности, то Макс меня поймет. Но это было глупо. Это правда — Артур был абсолютно прав — надо было сохранить все в тайне.

— У меня не было выбора! Ты лежал тогда в коме, мне надо было срочно отыскать шестнадцать миллионов! А он их дал — единственный, кто помог! Не Никита! Не Шептицкие! Не полиция! Не твои товарищи по службе! А именно тот, кого ты хочешь сейчас убить — именно этот человек пожертвовал деньги на операцию! И ты обязан ему жизнью, Макс!

— Какой ценой, Ульяна?! Какой?!

— Я отдала ему себя! Взамен на твою жизнь я отдала свое тело, свою невинность! И это произошло, я забеременела от Артура!

С неба снова падал дождь.

Он поливал наши горячие головы, смывал со щек и кровь, и соль от слез. Эта вода могла все смыть, все обнулить. Заставить нас забыть о прошлом и простить друг друга за ошибки. Ведь все умножалось на ноль. Я спасала брата. Сам он мстил за мать. А Артур — не важно, каким он был раньше. Теперь он стал моей главной опорой, я хочу уехать с ним и начать все по новой. С чистого листа. Как только этот дождь смешает все обиды, разочарования. Заставит отряхнуться и пойти вперед…

Но Макс не хотел. В то мгновенье все зависло на нем. Он не мог это выбросить из головы. Просто не мог. И не хотел. Он вцепился в месть и шел за ней до самого конца.

— Так он отнял у тебя девственность? Зачал в тебе ребенка? Хах… — Мой брат опять поднял оружие. Качая головой, он повторял одно и то же: — Он уже за это достоин смерти. Я должен застрелить его уже за то, что он сделал с тобой.

— Но ведь он спас тебе жизнь!

— Он не знал об этом! Не знал, что ты потратишь деньги на лечение мента! А если бы знал, то никогда бы их не дал! Он просто хотел заиметь себе игрушку, Уля! Он просто использовал тебя! Купил тебя на деньги, которые украл! Эти шестнадцать миллионов пропитаны кровью! На них кровь всех тех, кого он убил ради наживы! Включая наших с тобой родителей!

Последний шанс что-либо исправить уходил от меня как песок сквозь пальцы. У меня не получалось убедить Максима. Он не слушал ни меня, ни Артура — никого. Только себя. Свою израненную душу несчастного человека. Который посвятил полжизни поиску правды, а в итоге натолкнулся на новую ложь. Ходил будто по кругу — порочному кругу из вранья.

— Но ведь ты жив благодаря этим деньгам!

— Ты думаешь, я скажу тебе спасибо за это, за спасение? — Макс разочарованно мотал головой. — Нет, сестра. Благодарности ты не получишь. Лучше бы я сдох в тот день. Лучше бы ты ничего не делала и дала мне подохнуть… чем продать себя ему. В обмен на кучку денег… Стереть этот позор можно только одним-единственным способом — кровью, — кивнул мой брат и щелкнул затвором пистолета. — Его кровью.

Артур

Я потерял почти все силы.

Было больно, холодно. У меня не получалось даже встать на ноги. Рана жгла и ныла, казалась тяжелым камнем на моем плече. Меня будто тянуло вниз. Хотелось закрыть глаза и немного вздремнуть, отдохнуть. Единственное, что меня держало — это вертолет. И обещание забрать ее с собой.

Мне не стоило его щадить. Не стоило слушать Ульяну и давать ему надежду. Ее брат не из тех, кто достоин поблажек. Хотя и надо отдать должное — за память родителей он сражался яростно, с полной отдачей. Пусть и слепо, закрывал глаза на детали — очень важные детали. Но это рвение найти виновных, отомстить — оно заслуживало уважения.

Хотя он и ошибся. Ни я, ни брат не делали того, за что Максим хотел убить.

— Приготовься к расстрелу!

Он стоял передо мной и не давал Ульяне подойти. Стоял, направив пистолет. Эта черная точка от дула смотрела в меня. И я понимал, что на грани. Сейчас из этой точки будет вспышка — он меня убьет. Пристрелит, так и не позволив посмотреть на малыша.

Мне не было страшно. Я давно не боялся смерти.

Было только жаль — очень жаль уходить настолько рано. Ведь у меня как раз была возможность посмотреть на нормальную жизнь. Почувствовать, как это — растить детей, любить жену. Оберегать их, защищать. Просто радоваться жизни. Ведь раньше я делал все неправильно, все не так. Мой опыт говорил, что настало время измениться. Сделать что-нибудь такое, что заставит улыбнуться. Даже прослезиться — пустить скупую мужскую слезу. Как при рождении ребенка. Взяв его на руки первый раз.

— Пристрелишь, как собаку?

— Ты и есть собака! К черту протоколы — я скажу, что ты не оставил мне выбора! Пускай расследуют, увольняют меня по статье и даже садят на зону — мне насрать! Главное, тебя уже не будет! Можешь быть уверен, мой палец не дрогнет!

Неужели это оно?

Вот так все оборвется — прямо здесь? Неужели судьба проделала со мной такую аферу ради волчьей смерти? Встреча с Ульяной, наши чувства. Это притяжение, бешеный водоворот эмоций. Страсть. Ребенок. Острое желание уехать с ней и жить, как никогда до этого не жил. Неужели это все было напрасно — просто случайность? Странный набор совпадений?

— Чего ж ты ждешь, мудак? Давай стреляй. Или кишка тонка меня прикончить?

Главное, чтобы он не ранил мою девочку. Чтобы Ульяне не досталось из-за нас двоих — тупых бесчувственных мужланов. Которым только и давай, что помахаться. Пострелять. Немудрено, что мы живем намного меньше баб. Принципиальные тупицы, лезущие в пекло без страховки.

Вот и я плачу за свою тупость. Сам надел петлю, сам позвал на казнь урода-палача. Осталась лишь формальность — сдохнуть.

— Сними кольцо! — приказывал мне капитан. — Давай снимай! Чтоб никаких рикошетов! — Я не сразу понял, чего он хочет от меня. — Сними это блядское кольцо со своей шеи, мудозвон!

Я опустил глаза и увидел кольцо. Оно лежало на груди, было моим талисманом, оберегом вот уже несколько лет. С тех пор, как я надел его на шею, со мною многое произошло. Было немало странных вещей. Я изменился, повзрослел, стал зрелым. Более мудрым. Более сильным. Порой мне казалось, что оно ведет меня по следу — по невидимой дорогое. Что кольцо имеет силу, которой я не мог объяснить.

Откуда оно у меня? Почему я им так дорожу?

Золотое колечко. Странный артефакт, в котором память о том дне.

Я взял его в руку и дернул. Цепочка порвалась. И в ту же секунду все пронеслось в голове, как будто видел только что — столкнулся с этим первый раз и не мог до конца осознать, что должен сделать.

Макс пытался усмирить сестру, она рыдала. Рвалась ко мне. Но я как заколдованный смотрел на руку — на кулак, внутри которого лежит кольцо. Мои губы шевелились, я шептал. Я как в бреду рассказывал историю.

Она была загадочной. Непонятной. Но теперь я наконец все понял. Я почувствовал, что пришел к ее разгадке.

— Это кольцо не мое. Но я помню, как взял его впервые… Это было шесть лет назад, погожим летним вечером. — Ветер от взлетающего вертолета растрепал мне волосы, в лицо летел песок, трава. А я продолжал говорить. — Мы катались по району. С братом. С Данькой. Проверяли, нет ли чужаков. Потому что гастролерам мы не рады. Если это твой район, то ты обязан контролировать дела и защищать людей. Может, ты думаешь, что мы беспредельщики — это не так. Мы поддерживаем порядок. Просто санитары леса, словно волки. Да, порой мы нападаем. Можем что-то отнять. Так мы питаемся. Но стадо надо защищать, отбивать атаки мародеров. Реальных сволочей, которые гребут как не в себя. Убийц, насильников, торговцев наркотой. Всю эту нечисть мы вытравливаем как заразу… Но в тот вечер — опоздали. Было слишком поздно. — Я говорил это и сжимал кольцо. Оно как будто грелось у меня в ладони. Я боялся отпускать. Боялся, что как только разожму кулак, оно исчезнет. Эта нить — она растворится, так и не связав нас до конца. — Кто-то напал на машину. Стекла разбиты. Окна словно решето. Внутри были двое — мужчина и женщина. — При этих словах капитан утратил дар речи. Он опустил пистолет. А через мгновенье и сам упал на колени. Смотрел на меня остекленевшим взглядом и слушал каждое слово. — Женщина была уже мертва. Мне очень жаль, но она погибла раньше, чем мы подоспели. Рядом никого. Только эта тачка. И мужчина внутри. Еще живой. Он был ранен, жить оставалось недолго. Он это прекрасно знал. Поэтому единственное, что сказал — это… — Опустив глаза на руку, я с трудом это выдавил из себя. По памяти. — Он сказал, что это подарок. Он протянул мне что-то в руке и крепко-крепко вжал мне этот предмет в ладонь. Что-то маленькое. Теплое. Он грел это в руках как нечто очень важное. Он хотел это передать своей дочке. Сказал, что… Сказал, что ехал к ней на день рожденья. Но не успел. И он очень… очень просил меня найти ее. Чтобы отдать этот предмет. И тогда я спросил у него, как мне найти его дочь… А он сказал, что… — Меня душили слезы. Видеть это перед глазами просто невыносимо. — Сказал, что узнать ее очень просто. Она самая добрая девочка на свете. Ты ее узнаешь с первого взгляда… А когда я спросил ее имя — он уже молчал. Так и не ответил. Я не узнал ее имени в тот день. Нас накрыли мусора, была погоня. Они думали, что это мы. Хотя это не так. За нами погнались. Сирены, мигалки. Мы сели в машину и дали по газам, едва унесли оттуда ноги, не хотели стать козлами отпущения. Ведь это не мы, не наших рук дело. Мы бы никогда такого не сделали. Я гнал как бешеный, смотря в зеркала. И только километров через десять решился разогнуть свои пальцы. Я разжал ладонь, она была точно такой же, как сейчас — трясущейся и сплошь в крови. А на ладони — кольцо. И на внутренней поверхности написано латынью… Эго семпер текум… — Разжав ладонь по-настоящему, я посмотрел судьбе в глаза. Теперь я понял, что меня влекло к этой девочке с самого начала. Я обязан был ее найти. Мы должны были с ней встретиться любой ценой. И я произнес это вслух. В унисон с Ульяной: — Я всегда с тобой.

Таким был перевод. И Уля это знала. Это было для нее — ее кольцо. Ее подарок. Эту надпись заказал отец, специально для нее. Чтобы дочка точно знала: он всегда рядом с ней. Что бы ни стряслось.

Я протянул его Ульяне. Она взяла и надела на палец. Все подошло, как и должно было быть. Как будто этих лет и не было. Все вернулось на круги своя. Я выполнил клятву.

— Спасибо тебе, Артур…

Она повисла у меня на шее. Так горько рыдала. Я чувствовал эти слезы на себе. Но было приятно осознать, что все срослось. Соединилось. Кольцо на месте — я его доставил адресату. С бонусом в виде любви и ребенка.

— Теперь я знаю, что это были ваши родители. Но тогда я этого не понимал. Я знал лишь одно — так поступать нельзя. Никому. Особенно в моем районе. Поэтому мы быстро узнали, кто это был. Это были Абдулины. Их старший брат. Эльдар. Это его банда постаралась. Даня был просто одержим этой местью, он хотел поставить ублюдка на место, хотел того проучить. Хотя я был против. Он рвался в бой, меня не слушал. И однажды набил с тем шакалом стрелку… — Перед глазами снова был братишка. Данька. Молодой, совсем незрелый. Шебуршной. Горячая кровь без тормозов. — И я его не уберег. Не защитил. Лишился единственного друга и брата. Остался один. Мне казалось, что все кончено… И тут появилась она. Плачущая девочка. Меня к ней очень сильно тянуло, я не мог понять, что именно. Может, это было кольцо. Или дух ее отца. Настоящая судьба. Или просто мне стало ее жаль, хотел сделать так, чтобы она не плакала… И угостил сигаретой. — Я закончил свой рассказ, поцеловав Ульяну в мокрый лоб. — Вот и все. Именно так все и началось.

Ульяна

Он пронес это кольцо через годы, даже не подозревая, что в конце концов отдаст его той самой девочке. И вот оно со мной, надето на палец. Отец говорил мне правду. Когда повторял, что всегда будет со мной. Это не просто слова, теперь я точно знала.

И все благодаря ему. Благодаря Артуру.

Он не только передал мне подарок прямо в руки, но и сделал все, чтобы наказать тех ублюдков, которые все натворили. Очень жаль, что мы не поняли этого сразу. Жаль, что Даниил погиб в той перестрелке. Что отец и мачеха не будут знать, как выглядит их первый внук.

И все же осталась надежда. Надежда на то, что мы будем счастливы.

Макс осознал, что был колоссально неправ. Он задержал вертолет и помог мне с Артуром подняться на борт. Когда мы взлетали, то я видела, как он стоит. Как он провожает нас взглядом. А к холму по дороге мчится колонна машин.

Все разрешилось. Брат меня понял и отпустил. Теперь я накладывала повязку на рану. Собрав волосы в хвост, использовала свои навыки врача. Остановила кровь. Вколола обезболивающее. Сделала так, чтобы Артуру стало лучше. Хотя бы на время — пока мы не прибудем на место и не обратимся в клинику.

Впрочем, я сомневалась, что он пойдет на это. Слишком рискованно. Я готовилась к тому, что буду сама за ним ухаживать. Мне это не впервой, мне даже в радость. Наконец я могла ему чем-то отплатить. Чем-то хорошим.

Он набросил на себя пиджак, прямо на голое тело. И обнял меня, прижал к себе. Мы летели с ним вместе к новому дому. К нашей новой жизни.

И теперь я точно знала — он и есть моя судьба. Все, что случилось, не было набором совпадений. С самого начала и до конца это происки судьбы. И все сложилось именно так, как должно было сложиться.

Он. Я. И наш ребенок.