Викинг. Книга 4. Ход конем

Глава 11

Гора оружия на площадке перед дворцом постепенно росла, а ночь над Ла-Валлеттой вступала в свои права. Часов в десять вечера разоружилась последняя группа наемников, после отправившись на выход, и крепость начала понемногу затихать. Вернувшийся во дворец ближе к полуночи Аршин доложил, что у Пугачева все по плану: наемников вышло четыреста семьдесят три человека, ворота закрыты, караулы на бастионах бдят, запасы воды и пищи имеются. В ходе штурма потеряли убитыми шесть человек, еще восемнадцать трехсотых. Наемников положили чуть более полусотни. Сама крепость, по словам Аршина, обезлюдела и ни одного человека по дороге назад они не встретили.

Я, конечно, был уверен, что в итоге у нас все получится, но жизненный опыт научил до последнего ожидать какого-нибудь геморроя, происходящего по невероятному стечению обстоятельств или чьей-нибудь фантастической дурости. Поэтому, доклад Аршина меня очень порадовал и снял невероятное напряжение, в котором я находился с момента прихода утром на корабль «змеиного глаза».

Теперь уже можно констатировать факт захвата мощнейшей крепости Ла-Валлетты минимальными силами и, практически, без потерь. Достижение безусловно героическое и достойное быть воспетым в литературе ничуть не меньше взятия Трои, но применительно к целям летней кампании малозначащее. Потому, как здесь важен исключительно итоговый результат в виде взятия Стамбула и сокрушения Османской империи. Только в этом случае, я смогу диктовать свои условия послевоенного мира и со мной придется считаться. А сейчас я просто нажил себе смертельных врагов в виде французов и испанцев. Которые, конечно, и так не были мне союзниками, но после таких оплеух должны приложить максимум усилий, чтобы показательно проучить наглеца.

Но даже если рассматривать удачный штурм, как вещь в себе, у меня совершенно не было времени почивать на лаврах. Ведь мы не просто захватили крепость. Я взвалил на свои плечи огромный геморрой в виде острова с проживающими на нем людьми, чья экономика базировалась на пиратстве и работорговле, которых больше не будет. И теперь со всем этим хозяйством придется разбираться в режиме ошпаренной кошки.

***

Ночь прошла спокойно. С первыми лучами солнца мы быстренько кишканули, чем бог послал, и я направился на бастион Святого Лазаря, взяв с собой десяток спецназовцев и взвод морпехов, сменить барона Ленца.

Не доходя до ворот бастиона шагов сто пятьдесят, я остановил движение, сложил ладони рупором и, что есть мочи, крикнул:

– Фридрих! Фридрих!!!

Секунд через тридцать из бойницы показалась рожа и недовольным, заспанным голосом поинтересовалась:

– Кто такие?

Я потому и начал орать с безопасной дистанции, потому как мой обширный и всесторонний военный опыт, подсказывал, что нет более опасного противника, чем свой часовой, застигнутый во время сна и начавший с перепугу палить во все стороны.

– Позови капитана Ленца, скажи земляк Йохан пришел! – крикнул я и часовой, видимо, сообразив, что к чему, исчез в глубине башни не задавая лишних вопросов.

Минут через семь в башне открылась небольшая дверь и оттуда выскочил с распростертыми объятьями, состоящими из одной здоровой руки, Фридрих:

– Йохан, Йохан, как же я рад тебя видеть. Значит у нас все получилось?

Аккуратно обняв радостного барона, я поинтересовался:

– Что с рукой Фридрих? Как здесь все прошло?

– Да, царапина, – махнул здоровой рукой Ленц, – один из наших убит, один ранен, тяжело. Ему бы в госпиталь. А так, все прошло без затруднений. С первой сменой схлестнулись, пятерых итальяшек положили. После захватили оружейную кладовую, а остальной караул сдался!

– Ну что ж, отлично. Одного из своих оставь здесь, пусть все покажет и расскажет. Клаус! – позвал я командира взвода морпехов.

– Да, Ваше Величество! – откликнулся лейтенант.

– Остаёшься со свои взводом на обороне стратегически важного бастиона, человек из местных покажет, что здесь к чему. Пленных, по одному, вывести на улицу и отправить ко дворцу Великого магистра, там им объяснят, что делать дальше. Будь внимателен лейтенант, война не прощает даже секундной расслабленности! – поставил я задачу морпеху и повернулся к Ленцу, – Давай выводи своих, пошли в госпиталь!

– Ваше Величество? – начали округляться глаза у барона, – Я не ослышался?

– Всё верно барон. Император Скандинавии Иван Первый! – представился я, – Но бароном фон Штоффельном я тоже был, не так давно. Поэтому, никакого обмана. Ладно, все разговоры потом, нужно спасти человека!

***

«Сакра инфермерия», что в переводе с латыни означало «Священный госпиталь», был вторым, после дворца магистра, зданием, посещенным мной на территории крепости. И также, как и дворец, изумил контрастом внешней простоты и безумного богатства внутреннего убранства, что совершенно не укладывалось в стереотипную картину, рисующую скромных братьев-рыцарей, давших обет бедности. Огромный, более ста метров в длину и высотой с трехэтажный дом, с большими окнами и мощной колоннадой, главный зал госпиталя, вмещающий несколько сотен больничных коек, даже меня поразил своими размерами. А развешанные на стенах настоящие картины и изящные канделябры делали его похожим на музей.

Мне, побывавшему за свою насыщенную жизнь в разных лечебных учреждениях, было с чем сравнивать, поэтому царящий в зале идеальнейший порядок, сразу бросился в глаза. Таблички с различными надписями, наверное инструкциями и правилами внутреннего распорядка, чистое постельное белье, опрятный персонал, тишина и отсутствие характерного больничного запаха сразу создавали благоприятную атмосферу в помещении.

Не успел я толком осмотреться, как совершенно бесшумно появилось какое-то местное должностное лицо, которое без лишних вопросов само определило нуждающихся во внимании и маховик скорой медицинской помощи закрутился. Барон Ленц попытался было протестовать против госпитализации, сославшись на незначительность повреждения, но я успокоил его, что без него никуда не уплыву, и только хотел сказать «дежурному врачу», чтобы пригласили Главного инфермемария, как сбоку раздался его, располагающий к себе, голос:

– Добрый день Ваше Величество. Рад приветствовать вас в нашем скромном заведении!

– Добрый день брат Роган. Видимо, у нас с вами разные представления о скромности, – показал я на стену с картинами, – интересно, на какой посуде здесь подают еду больным?

– Естественно на серебряной, Ваше Величество, конечно это не касается преступников и рабов… – деловито начал он пояснять, запнувшись на слове «рабов».

– Этого следовало ожидать, – усмехнулся я, не став заострять внимание на его словах, – изящное решение вопроса дезинфекции посуды. Позже я еще загляну к вам, покажете мне здесь всё, а сейчас распорядитесь срочно отправить к крепостным воротам ваших людей, их сопроводят. Там после вчерашнего боя есть мои раненые бойцы, около двадцати человек. Окажите им всю необходимую помощь. А в четыре часа пополудни соберите всех членов Совета ордена во дворце!

***

Зайдя по дороге во дворец, я оставил там бойцов барона, и взяв с собой пару троек спецназовцев, взамен ушедших с медиками, отправился к Пугачеву. На воротах у него было все в порядке, к эвакуации раненых уже приступили, поэтому озадачив его отправкой посыльных на «Троицу» и организацией патрулирования крепости, я забрал два взвода морпехов и пошел к форту «Святого Эльма», единственной ключевой точке крепости, остававшейся пока бесхозной.

Убедившись своими глазами, что форт свободен и без повреждений, я насладился великолепной панорамой моря с его высоченных бастионов, оставил заинструктированных морпехов и отправился во дворец. Время в хлопотах пролетело незаметно, солнце уже приближалось к зениту, а я ещё планировал переговорить с маркизом.

Честно говоря, я сам ещё до конца не понимал, какой выхлоп хочу получить от получения такого, если так можно выразиться «союзника», но одно было ясно, как божий день – Испанию необходимо оторвать от Франции. Как в этом мне сможет помочь молодой придворный, когда на троне король из рода Бурбонов, было сейчас неизвестно, но я собирался играть в долгую, а значит союзников нужно создавать своими руками. Короли ведь тоже умирают и не обязательно от руки убийц. Никто не вечен.

Однако, сбыться моим планам было не суждено. Около дворца меня ожидала делегация островитян. Это хороший знак, подумал я. Раз сами пришли, значит понимают кто здесь папа, а разговор с маркизом может подождать, никуда он с подводной лодки не денется. До трона великого магистра у меня вчера руки, к счастью, не дошли, поэтому после небольшой приборки, я принял посетителей в главном зале дворца.

– Ваше Величество, позвольте представиться. Жозеф Гвидо, председатель совета нотаблей автономного города Мдина и члены совета, уважаемые жители древней столицы Мальты! – церемонно поклонился главный олигарх, а за ним и остальные толстосумы.

– Что же привело уважаемых нотаблей в это скромное жилище? – врубил я дурака, – Я никого не приглашал и до сего момента даже не слышал про ваш город!

– Прошу прощения Ваше Величество, но до нас дошли слухи, что Мальтийский орден капитулировал и теперь вы хозяин Ла-Валлетты! – заискивающе улыбнулся Жозеф Гвидо.

– Ну допустим, что эта информация соответствует действительности. Только при чем здесь Мдина. Я никак не возьму в толк, чего вы от меня хотите председатель? – недовольно заворчал я.

– Ваше Величество, одно мгновение, сейчас все станет ясным. Когда в шестнадцатом веке король Испании Карл Пятый даровал Мальту в качестве феода Ордену Святого Иоанна, изгнанному османами с острова Родос, Великий магистр Филипп де Вилье де Лиль-Адам, в ответ на признание власти ордена, обязался уважать автономию города Мдина, что соблюдалось всеми Великими магистрами до настоящего времени! – торжественно проговорил мальтиец и сделав театральную паузу, продолжил, – И в этот знаменательный день мы, признавая власть императора Скандинавии Ивана Первого, просим у Вашего Величества подтверждения прежних прав городской автономии!

Вот это поворот, усмехнулся я про себя. Ну и жуки. А что, хорошо устроились, вы там делите себе власть, как хотите, главное нас не трогайте, но защищайте исправно. Хотя с учетом небольшой численности рыцарей ордена, такой подход был вполне обоснован. Меня же такая тема, конечно, устроить не могла. Остров нужно развивать, что подразумевает полное подчинение законам империи, или вообще не заморачиваться с ним. Вот только принуждать их я не буду. Фронтир такого не терпит, здесь это чревато предательством в тяжелый момент, поэтому пусть сами попросятся.

– Чего хотите вы, я понял. А вот мои желания вы истолковали превратно господа. Зачем мне этот кусок безжизненной земли? Я заберу себе Ла-Валлетту и сделаю здесь базу своего флота. Все, что понадобится для содержания базы, я завезу с Сицилии, а вы можете распоряжаться своей судьбой, как пожелаете! – развел я руками.

Мне даже стало немного жаль нотаблей, такой у них был растерянный вид, как на популярных фотках с умоляющего вида котиками или щеночками. Такого ответа они от меня точно не ожидали. В этот момент, не давая им привести мысли в порядок, я изменил направление беседы на противоположное и сделал заинтересованный вид:

– Председатель, а сколько всего городов на Мальте?

– Мдина, вместе с Рабатом, Биркиркара и Ла-Валлетта, в которую вошли все поселения вокруг Великой гавани, а остальное небольшие рыбацкие деревни, Ваше Величество! – загорелся огонек надежды в глазах нотабля.

– Хорошо, вот вам моя воля. Сегодня в шесть часов пополудни соберите представителей всех городов, а также пригласите аббата Альферана де Буссана, настоятеля приходской церкви Святого Публия. Хочу послушать людей, а после решу судьбу острова! – хлопнул я кулаком по подлокотнику трона, показывая, что аудиенция закончена.