Викинг. Книга 4. Ход конем

Интерлюдия "Парадоксы"

К лету 1773 года на просторах Российской империи сложилась парадоксальная ситуация. Страна де-факто была расколота на несколько больших кусков, но де-юре все оставалось чин по чину. Петербург – столица, в Зимнем дворце имеется малолетний император, за спиной которого рулит, чем возможно, Верховный тайный совет (ВТС), а гвардия, довольная тем, что сохранила за собой эксклюзивное право провозглашения императоров, продолжает оккупировать столичные кабаки, пропивая очередную премию, выданную по этому поводу.

Фактически же власть Петербурга распространялась только на европейскую часть России, без Новороссийского генерал-губернаторства, Дона и Кубани, которые встали под руководством Потемкина в четкую оппозицию узурпаторам. Урал же и тем более Сибирь никаких мнений по политическим вопросам не высказывали, а заняли выжидательную позицию, по принципу, кто в этой сваре верх возьмет, к тому и примкнем. Что же касается Новороссии, то Орлов со товарищи выработали план, который, по их мнению, мог дать им в ближайшее время власть над регионом, а если они смогут разобраться с Потемкиным, тогда и остальные «сепаратисты», волей, не волей, придут к ним на поклон.

***

Потемкин же сдаваться без боя не собирался, даже несмотря на ожидающееся в ближайшее время начало очередной войны с турками и поляками, о чем ему регулярно поступала разведывательная информация. А если выразиться точнее, он был совершенно уверен в быстрой и сокрушительной победе над агрессором, после которой собирался полностью переключить свое внимание на «группу товарищей», обитавших в Зимнем дворце. Основывалась же эта уверенность на изделиях Донецкой горно-металлургической компании (ДГМК), изобретенных ее генеральным директором и конструктором бароном Черновым, по простому Гномом, и гении величайшего русского полководца генерал-лейтенанта Суворова и его наставникагенерал-фельдмаршала Румянцева.

Плотно занявшись в начале прошлого года оружейной темой, Гном к началу весны разработал две модели капсюльных винтовок, названных им просто и со вкусом – СВЧ-1 и СВЧ-2. Что расшифровывается, как скорострельная винтовка Чернова, модели № 1 и № 2. Модель номер два была револьверной винтовкой, самовзводный ударно-спусковой механизм для которой Гном не заморачиваясь передрал с имеющихся в его распоряжении девяти миллиметровых Смит-Вессонов. Все отличия заключались в том, что быстросъемный барабан играл в ней роль магазина для безгильзовых патронов. Передавать чертежи этой винтовки на Тульский оружейный завод он не стал, а организовал их малосерийное производство у себя в Донецке, благо специалисты уже имелись, а небольшой, но универсальный, станочный парк был однозначно лучшим на планете Земля.

Трудоемкость изготовления и себестоимость второй модели вышли заоблачными и Гном понял, что это будет нишевое оружие, для особо подготовленных бойцов и снайперов, а для линейной пехоты нужно что-то попроще. Перебрав в итоге с десяток различных схем запирания, Гном остановился на одной из самых простых и эффективных, представляющей собой этакий симбиоз дульнозарядного и казнозарядного оружия, аналогом которой в прошлом мире может служить винтовка Холла. В этой винтовке ствол состоит как-бы из двух частей, длинной нарезной и короткой гладкоствольной, в виде прямоугольного металлического бруска, служившего дульнозарядной зарядной каморой. Одним движением рычага камора расцеплялась со стволом и ее передняя часть под действием пружины поднималась вверх. Стрелок заражал оружие стандартным для дульнозарядных винтовок образом, только теперь ему нужно было просто вложить пулю в короткий гладкий ствол, а не забивать ее молотком через метровый нарезной, опускал камору в боевое положение и фиксировал ее рычагом, немного накатывая на ствол, предотвращая тем самым прорыв пороховых газов, а затем взводил капсюльный замок и производил выстрел.

Сравнительные испытания показали, что по скорострельности СВЧ-1 превосходит дульнозарядные винтовки в два раза, а гладкоствольные ружья на процентов на тридцать, при двукратно лучшей кучности на стометровой дистанции, чем у ружей, не говоря уже про дальнобойную стрельбу. Кроме того, заряжать винтовку можно было теперь и лежа на земле и сидя в седле. И что самое главное, столь высокие боевые характеристики обходились в совершенно приемлемую цену. Ведь по сравнению со стандартным пехотным ружьем полная замена требовалась только стволу. Кремневый замок дорабатывался под капсюльное воспламенение, а с правой стороны приклада оборудовалось место для хранения капсюлей, закрывающееся крышкой. Вот и все доработки. Чертежи и образец этой винтовки Гном тут же передал в Тулу и чтобы не заморачиваться оформлением бумажек в Военном министерстве, сделал по старому знакомству частный заказ на пять тысяч штук. Времена безденежья уже давно канули в лету и он мог позволить себе и не такие траты, а завод был недозагружен заказами, война ведь еще не маячила на горизонте. Спешка же Гнома была просто обусловлена стилем его работы и желанием поскорее приступить к испытаниям в войсках генерал-губернаторства и ехать в столицу для решения вопроса о принятии винтовки на вооружение, уже имея фактуру на руках.

Калибр для обоих винтовок Гном принял одинаковый – 8,6 мм, взяв для образца пулю от патрона Lapua Magnum и сделав по ней формы для штамповки и отливки. То есть пули теперь можно было изготавливать и фабричным способом и в полевых условиях, что снимало все вопросы по обеспечению войск боеприпасами.

Что-же касается артиллерии, то здесь все было и проще и сложнее. Липецкий металлургический завод ДГМК по заказу Военного министерства уже вовсю отливал корпуса для оперенных снарядов, окончательную сборку которых осуществляли на Донбассе. Поступали новые снаряды, официально принятые на вооружение, пока только в войска генерал-губернаторства, как находящиеся на наиболее угрожаемом направлении. А вот на новые металлические лафеты денег у министерства не нашлось и Гному пришлось положить эту идею на полку до лучших времен. Хотя и в имеющейся конфигурации, с автоскрепленными стволами, бездымным порохом и оперенными снарядами, русская артиллерия была сейчас ультимативным оружием, вот только ресурс лафетов сократился раза в полтора, что потребовало включения в штаты полков артмастерских, для их ремонта в полевых условиях.

Ну и не забывал Гном о своих любимых игрушках – реактивных системах залпового огня, производство корпусов для которых перенесли из Тулы на Липецкий завод, где построили для этого отдельный цех. К осени 1772 года под началом Суворова уже был целый реактивный артиллерийский полк, оснащенный тридцатью шестью пятизарядными установками и тяжелыми сто килограммовыми ракетами с дальностью стрельбы до шести километров. Показатели дальности можно было без проблем увеличить, но нестабильность горения пиротехнического состава и пока еще низкое качество изготовления корпусов и аэродинамических поверхностей приводили к большому рассеиванию, что при отсутствии возможности корректировки огня, делало это в настоящий момент бессмысленным.

Хотя вопросом организации артиллерийской разведки Гном тоже заморочился, но пока по остаточному принципу. Людей и времени на все не хватало. Самым оптимальным решением проблемы здесь виделся привязной аэростат, с горелкой на горючем газе, получаемом при коксовании угля, что тянуло за собой необходимость в организации сбора и хранения газа, и являлось фактически новой отраслью хозяйства. Кроме того, проблемами являлись изготовление безопасной горелки и емкости для хранения газа приемлемой массы, а также подбор пропитки для хлопчатобумажной ткани.

В таких условиях, учитывая, что за формальным первенством в покорении воздушного пространства Гном не гнался, а хотел сразу сделать нормальный промышленный образец, пригодный для практического применения и безопасный для людей, наступление эры воздухоплавания временно откладывалось.

***

Вот в такой конфигурации стороны оказались в момент смерти императрицы Екатерины и прихода к власти ВТС. К октябрю месяцу Тульский завод закончил выполнение и отгрузку заказа Гнома на пять тысяч СВЧ-1 и заговорщикам достались лишь несколько опытных образцов винтовок, но при отсутствии производства капсюлей, эта система требовала переработки обратно под кремневый замок, что сделать было сложнее, ввиду подвижности зарядной каморы. Денег в казне было негусто и никто не стал этим заморачиваться.

После этого, Гном оперативно организовал переделку гладкоствольных ружей в СВЧ-1 на Донецком заводе, бросив на эту работу дополнительные силы, и к весне 1773 года смог произвести еще около пяти тысяч штук, в том числе две тысячи кавалерийских карабинов, что позволяло перевооружить почти половину имеющихся пехотных полков, а также часть драгун и казаков.

А с Липецким заводом вообще произошла анектодичная ситуация. Формально находясь на территории подконтрольной ВТС, завод оставался в собственности ДГМК и продолжал выполнять все ранее заключенные контракты, обеспечивая корпусами снарядов войска Потемкина, а ядрами войска их потенциальных противников. Что пока устраивало обе стороны будущего конфликта.

Так что в предстоящей этим летом войне, туркам и полякам предстояло встретиться с новой русской армией, небольшой по численности, но опережающей своих противников в характеристиках систем вооружения, как минимум лет на тридцать-пятьдесят.