Викинг. Книга 4. Ход конем

Глава 14

Второго июля мы оставили за кормой Мальту, ставшую небольшой, но чрезвычайно важной, частичкой империи, и направились к заключительной точке нашего Средиземноморского турне. Впереди было недели полторы-две пути, в том числе и среди живописнейших вод Эгейского моря, но мне, как и моим офицерам, насладиться их видами не светило. Не более, чем за половину этого срока, я обязан, наконец, превратить свои черновые наброски и разрозненные мысли в реальный план действий и отработать его с командирами подразделений на карте города до автоматизма, в том числе в разных вариантах развития событий. Ведь слепить план только полдела. Нужно ещё успеть за оставшееся время донести его, в части касающейся, до каждого солдата или, как минимум, до командира отделения.

Задача, впереди, нам предстояла наисложнейшая, но исходные данные для планирования не могли не радовать. Два месяца назад я выходил из Бергена имея шестьдесят пять кораблей с десятью тысячами десантников, которых мог усилить еще, примерно таким же количеством моряков, для выполнения второстепенных задач. Притом, что изначально планировал оставить на Корсике четыре тысячи штыков и некоторое количество кораблей. Теперь у меня два десятка кораблей и тысяча бойцов в суперкрепости на моей Мальте, мощнейший флот и две тысячи бойцов на союзной Корсике, а на Стамбул идут всё те же шестьдесят пять кораблей, только линейных среди них стало на пять единиц больше.

Что же касается десантных сил, то их численность увеличилась ровно в два раза, с планируемых шести, до как минимум двенадцати тысяч. Ведь к нам присоединились почти шестьсот рыцарей, полторы тысячи наемников, которым я выплатил все прежние долги и заплатил за месяц вперед, и около четырех тысяч испанцев. Из которых маркиз де Сантильяна сможет использовать, в качестве пехоты, не меньше трех тысяч, оставив на трех кораблях, которые я ему уже фактически вернул, минимальные экипажи.

Можно считать, что вояж по Средиземному морю удался.

***

Управился я за сутки и утром четвертого июля впервые собрал на флагмане вместе всех полководцев своего, теперь весьма разношерстного, войска, и начал совещание:

– Поздравляю господа, через неделю нам предстоит навсегда вписать свои имена в историю, совершив деяние, которое затмит всё, что было до нас в такой насыщенной войнами истории человечества. И я говорю деяние, а не подвиг или геройство. Геройство требуется в том случае, когда всё пошло наперекосяк и кому-то приходится ценой сверх усилий или жертв спасать положение. Я же предпочитаю просто хорошо выполненную работу, а значит для начала придется хорошо потрудиться нам. Покидая эту каюту, вы должны быть уверены в том, что усвоили, как Отче наш, общий план, свою задачу, задачу соседей и у вас ни осталось ни одного вопроса, оставшегося без ответа!

В целом, общие черты плана были выработаны мной еще дома, но до визита в орденскую библиотеку, в нём оставалась несколько белых пятен. Во первых, мне было известно, что морские стены Константинополя гораздо слабее сухопутных, но турки почему-то раз за разом безуспешно атаковали монструозную, многоярусную стену Феодосия, перегораживающую весь полуостров от моря до бухты Золотой Рог. А всё оказалось довольно прозаично. Со стороны Мраморного моря проходит очень сильное течение, а в бухту они не могли попасть из-за перегораживающей её цепи. Про цепь я тоже знал, но никак не мог объяснить себе, почему она не была атакована. Ведь порох уже широко применялся, почему же турки не направили на цепь заминированный корабль, а в итоге перетащили свои корабли в Золотой Рог посуху, через Галату. Этот вопрос мучил меня больше всего, а ответ оказался элементарным. Да просто у генуэзцев и византийцев корабли были гораздо мощнее и выше бортом. Поэтому всего несколько обороняющихся кораблей успешно сдерживали атаки низкобортных турецких галер, не подпуская их к цепи.

Значит, вариант минной атаки цепи возможен и должен сработать, ведь нас не будет встречать готовый к бою османский флот и до последнего момента можно будет изображать случайное столкновение корабля с цепью, вследствие потери управления. А если мы преодолеем цепь, то сразу проникаем в мягкое подбрюшье города, откуда сможем попасть за стену в нескольких местах, ведь на нашей стороне будет еще и фактор внезапности. Поняв это, я тут же, еще на Мальте, поставил задачу главному фортификатору ордена, который, что вполне логично, оказался и главным специалистом по минному делу, подготовить два корабля-камикадзе, забив под завязку трюмы и батарейные палубы двух фрегатов бочонками с порохом, которого в Ла-Валлетте были просто гигантские запасы.

Обведя взглядом сосредоточенные лица воинов и увидев в их глазах суровую решимость, я продолжил:

– Перед нами господа, практически, неприступная крепость, которую три века назад султан Мехмед Второй штурмовал со 160-тысячным войском два месяца. Мы сделаем то же самое за два дня двенадцатью тысячами бойцов, расколов этот ещё крепкий, но уже подгнивший орех, одним умелым ударом, вместо длительной осады. Главная защита города от удара с моря, это цепь, протянувшаяся от башни Кастеллион в Галате до башни Евгения, недалеко от мыса Сарайбурну. Уберем цепь и всё, они обречены. Господа, сейчас нам предстоит детализировать план, поэтому жду от вас рассуждений и участия в дискуссии. Когда план будет утвержден, время для разговоров закончится!

– Ваше Величество, а вы не рассматриваете ситуацию, в которой мы не сможем преодолеть цепь. Ведь для лобового штурма такой мощной крепости у нас недостаточно сил и нет осадных орудий! – заволновался маркиз де Сантильяна, не знакомый с моей биографией.

– Фактор внезапности, слаженность действий и настойчивость в достижении цели, сильнее любых стен. Защитники Крыма, Копенгагена, Тулона, да и Ла-Валлетты, подтвердят правоту моих слов, – улыбнулся я, глядя на маркиза, который непроизвольно потер место на груди, куда ему недавно прилетела моя нога, – но вопрос хороший, маркиз. На войне возможно всякое, но пока все расклады на нашей стороне. Мы контролируем море, а значит у нас есть свобода действий. Можем просто уйти в Черное море, соединиться с войсками моего друга русского князя Потемкина-Таврического, а после блокировать город с двух сторон. Уверен, что турки не готовы к длительной осаде, слишком долго город был в безопасности. Это всегда не лучшим образом влияет на обороноспособность. Вообще вариантов множество. Но главное, это наша возможность сохранять инициативу и навязывать противнику невыгодные для него условия боя, поэтому падение Стамбула неизбежно!

– Благодарю Ваше Величество! – кивнул испанец.

– Если вопросов больше нет, я продолжу. Итак, наш план. Весь флот под французскими флагами спокойно проходит мимо Стамбула, следуя как-бы в Черное море и встает на якорь севернее города. Течение в Босфоре сильное и направлено с севера на юг, поэтому вернуться назад к городу можно будет достаточно легко. Последними в колонне идут «Троица» и «Бретань» с бригадой полковника фон Клаузевица. Это основная ударная группа. «Троица» с «Бретанью» сразу сворачивают в бухту, швартуются перед цепью у башни Евгения и высаживают торжественную делегацию, которая под звуки оркестра начинает движение к воротам. Здесь у нас тонкое место, но, думаю, что встречающие обязательно появятся. При дворе султана полно французов, они узнают флаги и французскую форму. Когда высадится первый батальон, заминированный фрегат, по сигналу с одного из кораблей, изображает обрыв якоря и начинает движение к цепи, утыкается в неё и, дождавшись открытия ворот и дружеской встречи морпехов с турками, капитан производит подрыв. Здесь самый ответственный момент операции, время должно быть высчитано до минуты. Адмирал, это ваша персональная задача, – обратился я к Седерстрёму, – и еще, для этого дела мне нужны только добровольцы. Капитан фрегата будет пожалован баронством и чином кэптэна, остальной экипаж произведен в следующий чин, а вся команда награждена Большими рыцарскими крестами!

– Будет исполнено Ваше Величество! – кивнул командующий.

– Продолжим. Пользуясь замешательством от взрыва фрегата, морская пехота захватывает ворота, проникает в город и приступает к штурму дворца Топкапы. Полковник фон Клаузевиц, с вами мы все моменты уже обсудили и не раз. Есть вопросы?

– Никак нет Ваше Величество. Морпехи, пушки, щиты, штурмовые лестницы, кошки, подрывные заряды, все готово! – четко ответил комбриг.

– Отлично. Взрыв означает общий сигнал к атаке. Первыми начинают штурмовые отряды Ордена и маркиза де Сантильяны. Командор, начнем с вас! – посмотрел я на рыцаря.

– Да, мессир! – откликнулся брат Буаредон.

– Ваша цель, ворота Перама, – показал я на карту, – от них ходит регулярный паром в Галату, значит днем они будут открыты и там будет много народа. Так, что не ошибётесь. Это будет вторая точка проникновения. Даже, если их успеют просто закрыть, не проблема, взорвёте. От этих ворот вы двигаетесь к старой стене Константина, которая делит город на две неравные части. По её состоянию точной информации нет, известно только, что она на месте. Пока этого достаточно. Заблокировав стену, мы отрежем охрану, стоящую на внешней стене, и избавим себя от необходимости сразу брать под контроль весь город. Как говорится, будем есть слона по частям. Маркиз!

– Ваше Величество! – кивнул испанец.

– Вы действуете в отрыве от основных сил. Ваша цель Галата, башня Кастеллион, арсенал и верфи, – обвел я район действий на северном берегу Золотого Рога, – не считайте, будто я специально отправил вас на второстепенное направление. Вам будет проще действовать самостоятельно, к тому же башня Кастеллион, даже после подрыва цепи, очень важный объект, не говоря уже об арсенале и верфях. Вам нужно сразу встать ближе к берегу, заблаговременно определить места высадки и после сигнала, без промедления, начать высадку и атаку. Задачи ясны?

– Да Ваше Величество! – ответил за двоих маркиз.

Что-то все чересчур напряжены, подумал я и решил немного разрядить ситуацию:

– Как говорил один умный человек, если вопросов нет, возможны два варианта, либо понятно всё, либо вообще ничего. Какой вариант у нас, господа?

Шутка зашла, присутствующие посмеялись, а лица и фигуры их немного размягчились. Значит и мозги лучше заработают, здесь зависимость четкая и не раз проверенная.

– Дальше наступает техническая фаза операции, – продолжил я свой рассказ, – требующая от командиров всего лишь четкого выполнения графиков и схем движения, но от этого, тем не менее, будет зависеть итоговый успех. Здесь адмирал Седерстрём берет управление всеми силами на воде в свои руки. Три пехотных полка наращивают усилия в районе стены Константина. Общее руководство там остается на командоре де Рансуэ. Два полка идут в помощь полковнику фон Клаузевицу. Потом наступает черед групп закрепления, сформированных из экипажей кораблей, которые высадив десант, распределяются вдоль северного берега бухты в соответствии со схемой и осуществляют при необходимости огневую поддержку ваших действий, маркиз. Стены в Галате турки снесли, поэтому корабельная артиллерия на этом направлении будет эффективна. С вами пойдёт командасигнальщиков, которая передаст необходимые команды на корабли. Вопросы?

– Один вопрос, мессир, – показал на карту командор, – от ворот Перама до стены Константина достаточно далеко, может быть там есть еще ворота? Если высадку подкреплений перенести ближе к стене, то не нужно будет тратить время на движение по улицам города!

– Благодарю командор. Мысль верная, время для нас на вес золота! – покачал я головой, – Разные источники дают противоречивую информацию по количеству ворот, действующих в настоящее время. Но у вас будет возможность разобраться на месте. Если сможете открыть еще одни ворота, ближе к стене, тогда сами перенаправите туда корабли с подкреплением. Да, еще один немаловажный момент, господа. Янычар, конечно, трудно спутать с другими воинами, но там будут не только они, а учитывая, что в бою с нашей стороны будут участвовать различные подразделения, вопрос опознавания свой-чужой становится насущным. Для этого всем будет необходимо надеть на левую руку вот такую белую повязку. Ещё предложения?

– Ваше Величество, – поднял руку Седерстрём, – если «Троица» идёт в первой волне, может быть вам стоит перейти со мной на «Кристиана Седьмого»?

– Не беспокойтесь адмирал, мне тоже найдется дело. Вы же не думаете, что я могу пропустить такое веселье. Я с группой спецназа пойду на охоту за султаном, а то сбежит еще не дай Бог, ищи его потом, свищи по всей империи!

***

Первоначальное обсуждение плана много времени не заняло, но как гласит народная мудрость – языком молоть, не мешки ворочать. Теперь следовало просчитать, хотя бы в первом приближении, время на разворот и движение кораблей, с учетом удаления от бухты и имеющихся сведений о скорости течения, время на швартовку, высадку десанта, движение по городу и еще с десяток параметров, чтобы общие пожелания превратились в настоящий план. Хорошо, что у меня был адмирал Седерстрём, который в этом море вычислений чувствовал себя также комфортно, как и в настоящем, бушующем, а я мог осуществлять общее руководство, как это и положено императору.

Сутки, потраченные на шлифовку и неоднократную прокатку плана пролетели незаметно и командиры отправились к своим войскам, делать тоже самое, только в меньшем масштабе, а я продолжил размышлять над двумя узкими местами плана – торжественной встречей морпехов и захватом султана.

Для ускорения высадки и исключения столпотворения кораблей у причалов, окончательная версия плана требовала перераспределения десантников между кораблями. Так что к Стамбулу одни корабли должны подойти без пушкарей, но с супер максимальным перегрузом десанта, а другие практически порожняком. Поэтому в районе острова Лемнос, от которого до Стамбула было при хорошем ветре меньше двух суток хода и можно было потерпеть временные неудобства, мы спланировали остановку для создания окончательной конфигурации ударных групп. Но до Лемноса нужно было еще дойти.

Войдя через четверо суток в пролив Андикитира, что отделяет Эгейское от Средиземного моря, мы попали в первый на нашем продолжительном пути серьезный шторм, который заставил меня изрядно поволноваться. Ещё бы, одурачить всю Европу, пройти четыре тысячи миль, захватить с минимальными потерями два острова и огромную военно-морскую базу с кучей трофеев, а на пороге главной цели потерять флот и армию по вине безжалостной стихии. Сложно даже представить себе более грандиозный облом. Хотя прецеденты в истории уже случались. К счастью нам удалось избежать включения в печальный список флотов, закончивших свой путь на морском дне и прибрежных скалах, но времени в пути мы потеряли прилично, поэтому у берегов Лемноса оказались только восемнадцатого июля. Но лучше поздно, чем никогда.

***

Погода была великолепная и следующее утро не предвещало никаких неприятностей. Я даже позволил себе, в перерыве между наблюдением за снующими между кораблями шлюпками с десантом, немного насладиться местными красотами. А ближе к полудню, марсовый обнаружил парус на горизонте и через некоторое время уверенно доложил, что это турецкий корабль. Вообще, ничего удивительного в его появлении не было, здесь как-никак турецкие воды. Наоборот. То, что мы не встречали до сих пор турецких военных кораблей выглядело как-то не вполне логично.

Так, так, ускользающая мысль заметалась у меня в черепной коробке, пытаясь оформиться в правильную форму. Опасности от него нет никакой, радиосвязь еще не придумали, поэтому можно спокойно отправить турок на корм рыбам и дальше заниматься своими делами. Но, это же не наш метод. Как там говорили в «Кавказской пленнице» – тот кто нам мешает, тот нам и поможет!

– Вахтенный! Аббаса ко мне и комплект французской формы, быстро. Ещё десяток морпехов во французской форме в караул наполубак и полуют, а турку флажный сигнал, чтобы правил сюда! – крикнул я, одновременно завершая оформление идеи в голове, – Да, и адмирала Седерстрёма на связь!

«Кристиан Седьмой», на который уже перенес свой флаг командующий флотом, стоял близко, метрах в ста по правому борту, но не орать же мне дурниной на всё море.

– Слушаюсь Ваше Величество! – козырнул молоденький лейтенант и мгновенно исчез из поля зрения.

Минут через десять комитет по торжественной встрече был готов. Адмирал Седерстрём строчил в своей каюте письмо на французском от адмирала Дюкена в адрес великого визиря Сулейман-паши, о том, что король Франции Людовик Пятнадцатый решил поддержать своего венценосного брата султана Мустафу Третьего в его благородной борьбе с русскими варварами и направляет ему в помощь свой Средиземноморский флот, а также передает в знак дружбы и сердечного согласия небольшие презенты и т.д. и т.п. А я, облаченный во французский мундир, уже готовился, через Аббаса, вешать туркам лапшу на уши.

Через полчаса турок встал рядом с «Троицей» и все прошло, как по нотам. Даже про шторм придумывать не пришлось. Нас ведь и так потрепало неслабо. Поэтому Аббас быстро объяснил турку, что мы сейчас устраним повреждения и завтра отправимся в путь, а он должен срочно двигать в Стамбул и передать по инстанции письмо для Сулейман-паши.

Узнав о цели нашего прибытия, обрадованный турецкий капитан тут же, не задавая тупых вопросов, собрался в обратный путь, а заодно поведал нам, что на днях в Стамбул пришли печальные вести. Огромная армия Осман-паши была разбита в пух и прах проклятыми русскими гяурами у Дубоссар. Поэтому вся столица будет несказанно рада тому, что прибыла подмога от их давних французских союзников, которая поможет десантному корпусу Селим-паши высадиться в Крыму и перевернуть ход этой, так неудачно начавшейся, войны.

Того, что мой переводчик может сыграть на стороне турок и предупредить капитана, я, практически, не опасался. Несмотря на одну веру, дружбы между турками и арабами никогда не водилось и глотки друг другу они готовы резать с таким же упоением, как и другим народам. Не говоря уже о том, что сейчас Аббас в шоколаде и ему есть, что терять, и какая жуткая смерть ждет его в случае предательства. Ну и я во время разговора не расслаблялся, контролируя эмоции и переводчика, и турецкого капитана. Ведь они не тренированные шпионы, готовые не моргнув глазом обманывать полиграф, а обычные люди, которым такой фокус неподвластен.

***

Что ж, вот он заключительный штрих на нашем, не побоюсь этого слова, головокружительном плане. При таких раскладах, нас выйдет встречать весь город и не просто встречать, а как манну небесную. И тут такой жесточайший облом. Это же рубец на сердце в два пальца толщиной, на всю оставшуюся недолгую жизнь Османской империи. Шекспировские трагедии просто отдыхают.

Но главное, теперь мне стало ясно, почему в Эгейском море так пустынно. Они же в десантную группу согнали все имеющиеся под рукой корабли и суда. Тридцать тысяч десанта, это тебе не кот начхал, а с учетом относительной маломерности турецкого флота, понадобится несколько сотен судов для их транспортировки. Значит, у нас есть возможность этому помешать. Лишней пехоты у меня нет, зато кораблей, не задействованных в последней фазе операции, целая бригада. Ведь разбираться с десантниками намного проще, когда они сидят себе тихонько в трюмах, а не бегают по горам, как тараканы. Лови их потом по всему Крыму.

Дождавшись отхода турка, я вызвал на «Троицу» Седерстрёма и поделился с ним своими мыслями.

– С учетом утвержденного плана, Ваше Величество, для действий в Черном море возможно направить пятую бригаду линейных кораблей, но это самая слабая по огневой мощи бригада и у них нет боевого опыта! – доложил командующий свои предложения.

– Логично Рудольф, откуда у них взяться боевому опыту, если вы их в бой не отправляли. Конечно, проще всего взять и отправить, например, бывшую бригаду Торденшельда и не беспокоиться за итоговый результат. Но так войны не выигрываются. Нельзя выезжать только на лучших. Нужно создать условия, чтобы лучшими стали все, а для этого на человека нужно возложить адекватную ситуации ответственность, обеспечить необходимыми силами и средствами, и дать ему возможность реализовать свой потенциал. Если он у него, конечно, имеется. Кто там командир бригады?

– Кэптэн Нильс Юэль, Ваше Величество, датчанин, двадцать семь лет. В прошлом командир «Кристиана Седьмого»! – четко доложил командующий.

– Ну вот, молодой, да ранний. Думаю, что человек дослужившийся в таком возрасте под вашим руководством до командира бригады, прекрасно справится с поставленной задачей. Его проинструктируете сами и усильте бригаду тремя фрегатами. Через Босфор отряд будущего контр-адмирала должен двигаться в голове всей колонны и не задерживаясь у Стамбула, проследовать в Черное море. Да, пускай заранее приготовит Андреевские флаги. Дальше, – начал я показывать на карте маршрут диверсионного отряда, – идет под русскими флагами вдоль турецкого побережья до Синопа, уничтожая по пути любые группы турецких кораблей. При встрече со значительно превосходящими силами, решение на принятие боя остается за ним. Дойдя до Синопа, проводит поиск в том районе, а после отходит на север, в Севастополь, в распоряжение князя Потемкина. Для коммуникации с русскими с ним пойдет один из моих спецназовцев, лично знакомый с князем. Но, главное, мой план не догма, а руководство к действию. Пусть действует сообразно обстановке. Есть только одна аксиома – обнаружил турка, топи если можешь!

Отпустив Седерстрёма, я вызвал к себе Пугачева:

– Ну что Емельян Иванович, соскучился по дому? – начал я издалека.

– Дома оно конечно лучше, чем в гостях. Токмо в Зимовейской я уже давно сам гостем стал, а вместе с тобой Иван Николаевич везде получается, как дома. Вон уже и свеев обучили по-русски гутарить, – огладив бороду, глянул на меня с прищуром Пугачев, – да и кажисть не время сейчас на побывку собираться. Турка воевать ведь собирались!

– Тут ты прав, время сейчас горячее, не до побывки. Пойдешь Емельян Иванович вместе с пятой бригадой на помощь Потемкину в Крым. Турок собирается десант там высадить, а я хочу перехватить его в пути. Как воевать на море не беспокойся, комбригу задачу поставлена. Твое дело взаимодействие с русским флотом, если встретите, и Григорием Александровичем, как придёте в Севастополь. С собой возьмешь пару своих бойцов из шведов, которые знают русский лучше, чем ты шведский, чтобы с комбригом нормально общаться. Передашь Потемкину от меня письмо и поступаешь вместе с бригадой в его распоряжение, а Бог даст, после Стамбула и я до Крыма доберусь!

– Эх, не посчастливится мне султана словить! – вздохнул Пугачев и продолжил, хитро улыбнувшись, – Но это по нашему. Сам погибай, а товарища выручай. Все сделаем Иван Николаевич, не сумлевайся!