Искупление (СИ)

Глава 2

— Моя госпожа, — назойливый голос Габи вполз в сонный мозг. — Моя госпожа, просыпайтесь. Его сиятельство уже присылал за вами.

— Скажи, я умерла, — пробурчала я. — Он был слишком жесток утром, и мое сердце не выдержало.

Замотавшись в покрывало с головой, я попробовала снова уплыть в теплый и уютный сон, но зануда не желала отставать.

— Тарганна Сафиллина, герцог обещал явиться лично и вытащить вас из постели, — бубнила служанка.

— Дай перо и бумагу, — попросила я.

Габи послушно принесла мне требуемое, и я быстро написала: «С прискорбием сообщаю, что Сафи скончалась в жутких мучениях от жестокого обращения и нехватки сладостного упоения сразу после вашего ухода. За сим, катитесь в Преисподнюю, дорогой герцог». После вручила девушке и велела отнести его сиятельству. Она ушла, а я расплылась в предвкушающей ухмылке и побрела в умывальню.

Когда грохнула дверь, я сидела в широкой серебряной лохани и жмурилась от удовольствия.

— Где она? — услышала я взбешенный голос нашего правителя.

— Не знаю, ваше сиятельство, — лепетала Габи, — я относила вам записку.

Шаги приблизились к умывальне, и я снова улыбнулась. Обожаю его бесить. Самое страшное, что он может сделать со мной, это вынудить сидеть на его советах и скучных приемах, где я беззастенчиво сплю. Я уже давно привыкла к тому, что мне прощается все. Кажется, от моих выходок он даже умиляется, словно я его обожаемое дитя.

— И как чувствует себя новоиспеченная покойница? — поинтересовался герцог, вставая рядом с лоханью.

— Ужасно, мой герцог, просто ужасно, — я покачала головой и сдула с руки облачко белоснежной пены. Проследила, как оно повисло на замшевом камзоле, и счастливо улыбнулась.

— Ваша смерть была мучительной, благородная тарганна? — поинтересовался он, опираясь о край лохани.

— Невозможно мучительной, — вздохнула я.

Ладонь Найяра легла на мое плечо, торчавшее из пены, задумчиво погладила и поползла вниз, остановилась на моей груди и начала поглаживать. Я закинула голову, прикрыла глаза и посмотрела на любовника из-под ресниц. Взгляд синих глаз не сходил с моего лица.

— Габи, — крикнул Най, не отрывая от меня взгляда, — приготовь рубашку и другой камзол.

— Слушаюсь, — донеслось из покоев, и мужская рука продолжила свое путешествие.

— И что делает герцог Таргарский, когда его ожидают послы? — насмешливо спросила я, не мешая пальцам Найя накрыть мое естество.

— У герцога Таргарского нашлось более важное дело, чем послы, — отозвался его сиятельство, склоняясь к моим губам. — Мне нужно вернуть к жизни мое сокровище.

Рука вернулась к хозяину, расплескав воду, герцог ухватил меня подмышки и поставил на ноги. Затем взял ковш, лично смыл пену и усадил на деревянное кресло, которое стояло здесь. После опустился на колени, усмехнулся, глядя, с каким интересом я наблюдаю за ним, и развел мои колени в стороны. Я закинула руки на спинку кресла, закрыла глаза и отдалась ласкам герцогского языка.

— Тарганна выжила? — полюбопытствовал он, насмешливо глядя на меня, как только затих мой последний вскрик, и я немного отдышалась.

— Да, ей уже гораздо лучше, — кивнула я и встала с кресла. — Благодарю вас, ваше сиятельство, вы были великолепны.

Я прошла мимо него, подхватила простыню, приготовленную для вытирания, и направилась к дверям.

— Не так быстро, — остановил меня герцог, лаская бедра.

Я вывернулась и выскочила из умывальни.

— Вечером, Най, — крикнула я и поспешила к гардеробной.

— Габи, вон! — отчеканил герцог.

Дверь в покои закрылась, и Найяр нагнал меня, когда я спешно натягивала чулки. Он развернул меня к себе лицом, приподнял, вдавливая спиной в стену, и возбужденная герцогская плоть ткнулась в меня.

— Месть? — спросил он, насаживая меня на собственное достоинство.

— К сожалению, неудачная, — выдохнула я, обхватывая его бедра ногами.

— Меня все устраивает, — ответил он, впиваясь губами в мою грудь.

Несколько толчков, и я вновь взлетаю в небесные выси. Где-то далеко на земле падала одежда, за которую цеплялись мои пальцы, что-то гремело, падая на пол, и громко стонал мой любовник догоняя меня в моем упоительном полете.

— Люблю тебя, — задыхаясь, произнес он, целую мою шею.

Я обняла его лицо ладонями, коротко прижалась к губам, и мужчина опустил меня пол. Мы спешно привели себя в порядок. Найяр быстро переодевался, меня одевала и причесывала Габи, которой позволили вернуться.

— Шевелись, — строго велел герцог, следя за тем, как служанка застегивает на мне ожерелье.

Девушка отошла, а я встала, пристально глядя на него.

— Это не лучшая твоя выдумка, — сказала я.

— Меня все устраивает, — пожал плечами герцог. — Они за семейные ценности, я и принимаю их со своей женой.

— Любовницей, — с нажимом ответила я.

— Мы три года спим в одной постели, едим за одним столом, у нас общие дела и интересы, — улыбнулась Най. — Кто ты мне, сокровище мое?

— Перед богами у тебя уже есть жена, — сказала я устремляясь к двери.

— Осталось два года, и ее не будет, — усмехнулся герцог и пояснил на мой вопросительный взгляд. — Монархи могут расторгать браки по истечении пяти бездетных лет. Так что, любимая, всего два года, и она отправится в монастырь. Ну, или к себе домой, если пожелает. Оформим твой развод и…

— И? — я напряженно посмотрела на него.

— И ты займешь изначально положенное тебе место, твое будущее сиятельство, — он негромко засмеялся, развернул к себе и обнял. — Я хочу детей, Сафи, наших с тобой детей. Время идет, и мне нужны наследники. В конце концов, мне уже тридцать пять лет.

Губы герцога мазнули по моему виску, и мы продолжили путь. У меня из головы не шли его слова.

— Най, такой брак не будет признан другими правителями, — наконец, сказала я. — И народ не оценит. Для всех герцогиня — символ чистоты, а я грязная шлюха.

Он недовольно поморщился и поджал губы.

— Мне не нравится, когда ты так говоришь о себе, это, во-первых, — немного прохладно произнес он. — Во-вторых, услышу от кого-то другого, вырву язык. А в-третьих, мы поженимся и точка.

— Най…

Герцог снова остановился. Он посмотрел на меня цепким взглядом.

— Сафи, я не дурак и прекрасно понимаю, что с тобой будет, если я погибну. Тебя сожрут живьем. И первая, кто понесется выклевывать тебе глаза, это моя, так называемая, женушка. Потому я не мешаю пить настой, который готовит мой лекарь в тайне от меня. Наших детей тоже в этом случае не ждет ничего хорошего. Как герцогиня, ты будешь защищена, а наш сын станет официальным наследником.

— Если еще один выход, — тихо ответила я.

— Даже слышать не желаю, — рявкнул Найяр. — Никуда я тебя не отпущу, даже не мечтай. И хватит меня бесить разговорами об этом!

— Най…

— Я все сказал, — отчеканил он, ухватил меня за руку и потащил навстречу с послами из Аквинтина.

Прием проходил в малом тронном зале. Мы с герцогом вошли через небольшую, скрытую за двумя тронами дверь. В общем-то, и не троны, а два полукруглых деревянных креслах. Его сиятельство сел в один, я встала рядом с ним. Второй трон остался пустым.

— Най, не стоит их злить, — снова воззвала я к его рассудку.

— В своем доме я устанавливаю порядки, — отрезал мой любовник и дал знак страже.

Двери распахнулись, и зал вошли придворные, после появился распорядитель и провозгласил:

— Посол Аквинтинский, Эдагар Горас с супругой и посольством.

Аквинтинцы не очень приятные люди. Суровые, вечно мрачные, неулыбчивые, одеваются в темные цвета. Религия у них идет впереди светской жизни, что наложило отпечаток на устои и ценности. Но вспыльчивые и злопамятные. Я не зря призывала герцога одуматься. Меня терзали большие сомнения, что им придется по нраву мое присутствие. И даже не просто среди придворных, а рядом с его сиятельством, как равная ему.

Аквинтинцы подошли к трону, Най изобразил на лице приветливую полуулыбку, но тут произошло то, чего я и опасалась. Посольство не поклонилось, оставшись стоять просто со снятыми круглыми шляпами в руках. Вперед вышел посол, он развернулся к герцогу так, что я оказалась как бы за его плечом, и только тогда поклонился.

— Ваше сиятельство, — Эдагар Горас выпрямился. — Не могли бы с вами поговорить без присутствия посторонних?

— Вам мешают придворные? — участливо спросил наш правитель и сделал жест, после которого придворные потянулись на выход.

— Нас покинули не все, — с намеком произнес посол.

— Все, кто вам мог мешать, ушли, — прохладно ответил Найяр.

— Ваше сиятельство, я бы не возражал, если бы рядом с вами находилась ваша жена, а не ваша… спутница, — в голосе Гораса появилась надменность.

— А чем вас не устраивает моя спутница? — поинтересовался герцог с насмешливой ухмылкой.

Посол несколько растерялся, но вдруг лицо его посуровело, и он отчеканил:

— Данная особа хороша для вашей опочивальни, но не для приема посольства из такого благородного государства, как Аквинтин. Если ваше сиятельство желает, чтобы рядом была женщина, то ею должна стать ваша законная супруга, а не эта ш… — он осекся и посмотрел на Найяра.

На лице герцога не дрогнул ни один мускул, словно посол и не нахамил ему.

— Вы желаете видеть герцогиню? — полюбопытствовал Най.

— Это было бы приятно, — кивнул посол. — Она благочестивая женщина и достойная своего супруга жена.

— Значит, желаете вести разговор с моей супругой? — на губах герцога вновь появилась приятная улыбка.

— Да, ваше сиятельство, — поклонился посол.

— Да будет так, — не стал спорить герцог. — Позовите ее сиятельство, — распорядился он.

Я вопросительно посмотрел на своего сюзерена, и он мне нежно улыбнулся. Укоризненно покачав головой, я вновь встала бесстрастным столбом, ожидая явления супруги своего любовника. Герцогиня Аниретта вошла, гордо неся свою черноволосую голову, затянутая в такой же черный шелк, с неизменным молитвенником в руках. Ее сиятельство приблизилась к трону и остановилась. Посольство с готовностью ей поклонилось, все, без исключения. Она высокомерно кивнула и замерла, ожидая, что скажет супруг.

— Незабвенная моя, — чуть насмешливо произнес герцог, — уважаемый посол из Аквинтина, Эдагар Горас, уведомил меня, что они явились для разговора с вами. Прошу вас быть гостеприимной хозяйкой, Аниретта. Господа послы прибыли ради вас издалека, так что не ударьте в грязь лицом, разлюбезная супруга. — Она встал, подал мне руку и направился к дверям из зала. — А мы не будем вам мешать.

И под потрясенное молчание послов и недоуменное герцогини, мы удалились.

— Зря ты так, — сказала я, когда мы отошли от зала.

— Любимая, не я им отказал в беседе, а они мне, причем, в моем собственном доме, — усмехнулся Найяр. — Если бы он просил аудиенции, он бы ее получил, но посол решил оскорбить меня, оскорбить тебя, вновь оскорбляя этим самым и меня. Мой прадед в таких случаях травил хамов. Дед устраивал охоты, с которых некоторые не возвращались. Отец иногда не брезговал подослать убийц. Я просто ответил тем же, хамством. Я ведь у тебя добрый и милый, правда? — Най посмотрел на меня, весело подмигнув.

Но я его веселья не разделяла. Таргар укрепился за последние три года. Последняя война закончилась тем, что герцогу удалось отстоять свои границы и хапнуть кусок чужой земли. Помощником ему стал Бриатарк, родина нашей герцогини. Ее Найяр получил в нагрузку к союзническому соглашению, которое помогло расширить границы Таргара. Теперь же он собирался избавиться от главного условия сделки — герцогини, фактически разругался с Аквинтином, а эти обид не прощают. Если Бриатарк подозревает о вероломстве Найяра, то обида Аквинтина может стать отличным поводом, чтобы выступить на их стороне.

— Най, это же война, да? — с замиранием сердца спросила я.

— Не факт, — он беспечно пожал плечами. — Бритов я пока вожу за нос, но… — он пропустил меня вперед, закрыл дверь своих покоев и прижал меня к стене, тут же запуская руку мне под подол.

— Но, — я попробовала перевести его мысли в прежнее русло и задержала герцогскую длань, не давая пробраться к намеченной им цели.

— Зануда, — фыркнул на меня его сиятельство и отпустил. — Но повода к расторжению союзнического договора у них не будет, если я расторгну брак по закону пяти бездетных лет.

— Если герцогиня вернется домой, они узнают, что ты даже не прикасался к ней. — Возразила я.

Найяр посмотрел на меня исподлобья, затем отвернулся и отошел к окну.

— Най, — позвала я.

— Какие планы на день? — с улыбкой поинтересовался герцог, уводя меня в сторону от начатого разговора.

Я с минуту внимательно смотрела на него и усмехнулась.

— Ты спишь со своей женой, Найяр.

Он поморщился и опять отвернулся.

— Тогда какие могут быть ко мне претензии, что я сплю со своим мужем? — неожиданно я разозлилась. — Видеть тебя не хочу, лицемер.

Развернувшись, я покинула его покои и направилась на выход из дворца. Стража, приставленная мне в сопровождение, тут же отделилась от стены и пристроилась сзади.

— Сафи!

Герцог догонял меня быстрым шагом. Я не отреагировала и быстро сбежала вниз по лестнице.

— Да, остановись же, — он пристроился рядом и теперь заглядывал мне в глаза. — Ты сама верно поняла, что ее девство станет поводом отказать мне в разводе…

— Вас слышат, ваше сиятельство, — холодно ответила я. — Вы решили весь дворец посвятить в свои коварные планы?

— Тогда идем назад, — герцог взял меня за руку, но я вырвала ее и вышла на улицу.

— Стой! — рявкнул Найяр, но я лишь помахала ему, не оборачиваясь. — Не вынуждай меня быть грубым, Сафи.

Я не стала останавливаться, и мой любовник не стал церемониться. Это в спальне он не брезговал и на колени встать, умолять и уговаривать, а тут, на глазах придворных, стражи и представителей других государств Найяр Таргарский оставался жестким и решительным хищником, которому было опасно перечить.

— Сама виновата, — рыкнул герцог, взвалил меня на плечо, не забыв наградить увесистым шлепком, и направился обратно во дворец.

В общем-то, к нашим периодическим ссорам придворные уже привыкли, и картина происходящего была им знакома. Вырываться я не вырывалась, ругаться тоже прилюдно не собиралась, потому герцог уверенно и без помех нес меня обратно. Мы прошествовали мимо аквинтинцев, спускавшихся по широкой парадной лестнице. Они проводили нас выражением негодования на лицах и продолжили спуск.

— И все же они это так не оставят, — произнесла я, глядя вслед удаляющемуся посольству.

— Плевать, — ответил Найяр, уверенно шествуя в сторону собственных покоев.

Он захлопнул за собой дверь и поставил меня на пол. Затем закрыл двери на ключ изнутри, отрезая мне возможность к новому побегу, и уселся в свое любимое кресло.

— Иди ко мне, — поманил его сиятельство, но я мотнула головой и осталась стоять. — Проклятье, Сафи, — скривился герцог. — Только не говори, что ревнуешь к ней.

— К той, что уже дважды пыталась убить меня? Нет, не ревную, мне просто мерзко, — ответила я, спокойно глядя на любовника.

— Второй раз остался недоказанным, — буркнул Най.

— Ты все прекрасно знаешь без доказательств, — прохладно произнесла я и отошла к дверям в его кабинет.

— Любимая, — я остановила его жестом. — Сокровище мое, — на моих губах появилась ироничная ухмылка. — Хватит! — рявкнул Найяр и рывком поднялся с кресла. — Тебе рассказать, как это происходит? К бесам, Сафи, как я докажу, что она не способна родить мне наследника, если не буду заходить к ней хотя бы раз в месяц… — он осекся под моим насмешливым взглядом. — Да, я помню, что я говорил три года назад! Это было сказано сгоряча. Потом, спокойно поразмыслив, я консуммировал наш брак. Без этого я от нее не избавлюсь.

— И как? — насмешливо спросила я.

— А как это может быть с бревном, которое пялится в потолок, пока ты в ней? А после становится на колени и молится. — Зло произнес герцог. Сочувственного отклика на моем лице он не нашел и ядовито спросил. — Тебе-то с муженьком, похоже, гораздо интересней.

— Несомненно, — насмешливо кивнула я. — Приятное разнообразие.

Жгучая пощечина опалила мою щеку, вторая за три года. Я, молча, развернулась, и ушла в умывальню, где намочила край простыни в холодной воде и приложила к щеке.

— Сафи, — Найяр стоял под дверями умывальни, — Сафи, ты плачешь.

— Не вижу повода, — ответила я, разглядывая свое совершенно спокойное лицо в мутноватом зеркале.

— Я вхожу.

Дверь открылась и на пороге появился герцог. Он посмотрел на меня и отвел глаза.

— Прости, ты меня вывела.

— Ваше сиятельство, вы ничего не сделали, что не было бы проявлением вашей настоящей натуры, — отложив простынь, я прошла мимо него.

— Сафи, — он снова был раздражен. — Прекрати быть бездушной стервой.

Обернувшись, я смерила своего сюзерена ледяным взглядом и подошла к двери, выжидающе глядя на герцога. Он снова оказался рядом, задрал подол, шаря рукой по моим бедрам, и впился в губы. Поморщившись, я отодвинулась и равнодушно спросила:

— Будете насиловать?

— Проклятье, Сафи! — рыкнул герцог, выпуская меня из объятий. — Где та прежняя нежная девочка?

— Сдохла на полу покоев вашей супруги, — резко ответила я и тут же снова оказалась притиснутой к дверям.

— Ну, хватит злиться, сокровище мое, — под подол герцог больше не лез, решив действовать иначе. — Ты моя единственная любовь. И настоящее удовольствие я получаю только с тобой. Потерпи, через два года все это закончится. Уже никто не будет стоять между нами, — почти шептал он, нежно целуя мое лицо. — Скажи, и я буду заходить к ней не чаще раза в три месяца, четыре, но реже нельзя. Иначе ее родственники оспорят.

Я вывернулась из объятий и села в его кресло.

— Най, а зачем тебе вообще разводиться? — спросила я, складывая руки на коленях. — Ты ведь можешь разбудить страсть в своей жене, как разбудил когда-то во мне, можешь расшевелить ее. У вас будут наследники, которые устроят наших соседей. Союзники останутся союзниками, а не врагами. Всего лишь нужно изгнать твою порочную любовницу. От этого решения выиграют все.

— Ты специально меня злишь? — хрипло спросил герцог, буравя меня тяжелым взглядом. — Я все решил и точка!

Я понимала, что подхожу к опасному краю, но останавливаться не хотела. Не знаю, может Черный бог щекотал меня под ребрами, заставляя куражиться, может просто надоело играть роль покладистой и милой подруги его сиятельства, но очень хотелось выпустить когти.

— А меня ты спросил, хочу ли я становиться герцогиней Таргарской? Хотя, о чем я. Ты не спросил, нужна ли мне твоя болезненная страсть, нужны ли мне эти проклятые стены, в которые ты привез меня, опять забыв спросить. Хочу ли я спать с тобой, ты тоже не удосужился поинтересоваться. Впрочем, тебя мало волнует, хочу ли я рожать тебе детей. Ты ведь все сам решаешь, Най, не так ли?

— Рожать мне детей не хочешь? — очень тихо спросил герцог. — Может, я все еще неприятен тебе?

— Что ты хочешь услышать? — насмешливо спросила я, следя за его медленным приближением.

— Правду, — отчеканил его сиятельство.

— Ты ее и так знаешь. Да, мне противно быть здесь, меня трясет от того, что я должна каждый день засыпать и просыпаться рядом с тобой. Ты ждешь от меня влюбленности? Не дождешься, Най. И детей твоих я не хочу!

Последнее я выкрикнула ему в лицо, оказавшееся так близко, что я ощутила на коже его дыхание. Герцог некоторое время смотрел мне в глаза, после вцепился в волосы, не давая вырваться, и впился в губы грубым поцелуем, прикусив губу.

— Сука, — выдохнул он. — Неблагодарная тварь. Ты имеешь все. Ты имеешь меня! Ты бегаешь к своему нытику мужу, а он все еще жив, потому что ты хочешь, чтобы я его не трогал. Я живу для того, чтобы у тебя все было, а тебя трясет от меня?

Найяр рывком вытащил меня с кресла, развернул, и подол платья взлетел мне на голову. Он рывком вошел в меня, быстро излился и развернул лицом к себе.

— Ненавижу тебя, стерва, за свою любовь ненавижу. Хотела свободу? Забирай!

Он подтащил меня к дверям, открыл их и выкинул в коридор. Я, неспешно поднялась, поправила платье, как смогла, поправила волосы и направилась снова на выход из дворца. За мной никто не бежал, не останавливал и не просил вернуться. Я подошла к воротам, обернулась и увидела его, провожающего меня все еще злым взглядом. Осторожно, словно что-то могло измениться, я перешагнула границу ворот и встретилась взглядом с вечно хмурым начальником стражи. Тарг Грэир смерил меня суровым взглядом и отвернулся.

А я все быстрее шла от дворца, спеша исчезнуть раньше, чем Найяр передумает. Пусть варится в своем гадюжнике, разводится или любится. Только без меня, с меня хватит! Лишь добежав до дома моих родителей, я остановилась и задумалась, что делать дальше. К Ру идти не хотелось, не сейчас. Мне нужно остаться наедине с собой и все обдумать. И лучше за пределами столицы. Решившись, я распахнула двери, и вошла в отчий дом.

Родителей дома не было. Прислуга встретила меня удивленными взглядами. После опомнились и начали кланяться.

— Горячей воды, свежую одежду и поесть, — велела я и направилась в свои старые покои.

Не смотря на то, что выход из дворца у меня был, и в дом родителей я заходила, но это было так редко, что видеть свои покои было так… так непривычно. Пока я стояла у окна, раздумывая, смогу ли я сбежать из столицы, служанки заполняли водой лохань, тихо шептались за моей спиной, но я не обращала на них внимания.

Кольнула мысль, что я зря придумывала это омовение и переодевание. Если бежать, то сейчас, пока он не успокоился и не передумал.

— Девушки, я передумала, — остановила я служанок. — Велите заложить карету.

После метнулась к гардеробной, собрала скопом свои платья, велев все упаковать, покидала в свою сумочку украшения, которые все еще хранились здесь, и выбежала во двор. Карета уже ждала меня. Я нетерпеливо ждала, пока привяжут мой багаж, после нырнула в открытую дверь и крикнула:

— Трогай. И побыстрей!

Кучер подстегнул лошадей, и мы помчались в сторону городских ворот. Выглянув из окна я отдала новое распоряжение:

— К воротам подъезжай неспешно, чтобы не было никаких подозрений.

Карета сбавила ход, и за ворота мы выехали степенно. Не остановили. В общем, жесткий контроль исчез с тех пор, как я изменила свое поведение. И лишь отъехав подальше, я снова крикнула:

— Гони в наш старый замок.

Лошади снова понеслись, и я откинулась на спинку сиденья. Только сейчас поняла, что у меня дрожат руки. Вытерев пот, выступивший на лбу, я закрыла глаза и попыталась успокоиться. На ум пришел наш последний разговор с герцогом. Вынуждена признать, я ему лгала и лгала намерено. Вот уже год, не меньше, как у меня не возникало никакого напряжения от его соседства. Привыкла, да и мне, на самом деле, было хорошо с ним в том самом смысле. Ну и в течения дня тоже. Но сознание, что я, не смотря на все блага, остаюсь узницей, и в важных вопросах мое мнение по-прежнему ничего не значит, сильно напрягало. И навсегда занозой застряло в душе все, через что я прошла по его милости. Нет-нет, прочь и подальше. Без мужчин, без страстей и косых взглядов, вот, как я хочу пожить хоть немного. И без обжигающего ненавистью взгляда в спину из покоев герцогини.

Второй раз она пыталась меня отравить на второй год моего проживания в герцогских покоях, когда я совсем расслабилась. В это раз мне подали отравленные фрукты прямо в покоях герцога. Он как раз зашел проведать меня, когда меня скрутило. В этот раз я не впадала в беспамятство и промывание желудка отлично запомнила, как и то, что с тазиками бегал сам герцог. Он не отходил от меня первые дни, заменяя мне сиделку. А когда я встала с постели, герцог казнил служанку, принесшую фрукты. Выяснил, что их велела принести фрейлина герцогини, ее казнили тоже. Но женщина не выдала свою госпожу, клялась, что ей было обидно за ее сиятельство, и она все сделала по собственному желанию. Аниретта все это время сжимала в пальцах молитвенник и делала вид, что ее все это не касается. Герцог порычал на нее, но в этот раз не трогал. Ее сиятельство после этого разговора отправилась в храм и вознесла молитву богам за душу и разум своего супруга. Больше покушений не было, пока.

Неожиданно я поймала себя на мысли, что продолжаю думать и злиться на Найяра, но про Руэри вспомнила лишь однажды, решив пока не давать ему о себе вестей. Впрочем, не удивительно. Ру я видела всего несколько раз за долгое время, а с любовником прожила бок о бок три года. Волей не волей, но чувства давно уже не те. Проклятье, герцог, он отнял у меня жизнь! Он забрал мою любовь и возможное счастье. Ничего, я соберусь с мыслями и решу, как жить дальше. А Ру я отправлю весточку уже из замка. Пусть он сам решает, что будет делать дальше.

Поместье «Зеленая лощина» встретила меня сонным затишьем. Не знаю, когда сюда последний раз наведывался мой отец, но мое явлением стало для прислуги потрясением. А для меня потрясением стало запустение, пыль и грязь. Сад запущен, дорожки заросли, на скамейках облупилась белая краска, местами совсем облетела.

— Тарганна Сафиллина? — изумленно воскликнул привратник, открывая передо мной ржавые ворота.

— Как видите, — ответила я, окидывая его пристальным взглядом. — Что произошло с поместьем, Брок?

— Тарг Линнар совсем забыл о нас…

— Это повод не исполнять свою работу, как должно? — прохладно поинтересовалась я.

Карета проехала вперед, а я решила прогуляться до особняка. На сердце было тяжело от всего этого упадка. Усмехнувшись, я нашла отклик представшей мне картине в своей душе. Там тоже был упадок, запустение и тяжелый осадок. Не дойдя до особняка, я свернула в сад, присела на скамейку и закрыла лицо руками.

— Проклятье, — прошептала я, сама толком не понимая, что сейчас чувствую.

Желанная свобода вроде есть, а что делать дальше, пока неясно. Неожиданно я услышала женский визг, следом заливистый смех и мужской голос. Встав со скамейки, я прошла туда, откуда слышались голоса, осторожно раздвинула кусты сирени и усмехнулась, глядя на парочку, устроившую из беседки любовное гнездышко. Мне живо вспомнилось утреннее свидание с Руэри. Он ведь и завтра туда пойдет, но ждать его может Найяр. Как он еще захочет отомстить мне за мои слова?

Оставив парочку, я быстро направилась в особняк.

— Тарганна Сафиллина, — мне навстречу бросился дворецкий.

За ним спешила экономка, горничные, лакеи.

— Особняк привести в порядок, — коротко велела я. — Вечером проверю. Сейчас поесть, чернила, перо и бумагу.

— Да, тарганна, — одна из горничных, на которую я как раз посмотрела, сорвалась с места.

— Приготовьте мои покои.

Отдавая короткие приказания, я поднималась наверх, по дороге стряхнула паутину с портрета моего деда, укоризненно покачала головой, и пошла дальше. Вскоре особняк был наполнен суетой. Гремели ведра, плескалась вода, слышались голоса прислуги, а я, закрывшись в кабинете отца, писала письма в городской особняк родителям и Ру. Родителям я сообщала о том, как обстоят дела в поместье, Руэри, что меня уже нет во дворце. Очень не хотелось писать, где я, не сейчас, но иначе упрямство понесло бы моего мужа к той проклятой беседке.

Закончив, вручила письма кучеру, которого уже успели накормить, и он отправился назад в столицу.

— Эй, кто там? — крикнула я.

В дверях появился один из лакеев, он поклонился и замер в ожидании приказа.

— Что там с моим обедом? — спросила я, откидываясь на спинку стула.

— Сейчас узнаю, тарганна, — он вновь поклонился. — Сказать, чтобы сюда подали?

— Если столовая еще не готова, то, да, пусть подадут в кабинет, — распорядилась я, и лакей ушел.

Я встала из-за стола, потянулась и подошла к окну. Из рабочего кабинета моего отца был виден сад, и сейчас я имела честь лицезреть возвращение двух любовников, которых видела в беседке. Мужчина был крупным, коренастым и совершенно не привлекательным. Женщина оказалась полноватой, рыжей и в озорных веснушках. Они были веселы и счастливы. В груди появился неприятный ком, и я поспешила отвернуться.

Я тоже хотела быть счастливой, беззаботной и счастливой. Найяр, с тех пор, как я перестала воспринимать его, как врага, иногда умудрялся дать мне некоего подобие легкости, но это происходило за пределами дворца, а за его пределами мы оказывались так редко. Так, чтобы нас не окружали придворные. А Руэри… Сможем ли мы быть с ним когда-нибудь счастливы, даже если герцог все-таки решит оставить меня в покое? Забудет ли он когда-нибудь то время, что я жила с герцогом? Забуду ли я, что он мстил через меня своему сюзерену, по быстрому овладевая его любовницей и своей женой? Впрочем, в эти моменты мы мстили одинаково.

За спиной послышались шаги, и в кабинет вошел давешний лакей.

— Тарганна Сафиллина, обед подан в обеденную залу, — доложил он, склонил голову и вышел.

Я направилась в обеденную залу, усмехаясь про себя скорости, с которой ее подготовили. По дороге я присматривалась к спорой работе горничных. Они замечали меня, останавливались, приседали и возвращались к работе. Дверь в обеденную залу передо мной распахнул другой лакей, закрыл за мной, и я снова усмехнулась глядя на третьего лакея, готового мне прислуживать за столом. Мужчина явно торопился, и ливрея оказалась застегнута не на ту пуговицу.

— Поправьтесь, — я кивнула на его одежду и самостоятельно села, пока он спешно приводил себя в порядок.

Обед был всего из двух блюд, но мне их хватило, чтобы насытиться, запив вином, я показала, что хочу встать, и мужчина отодвинул стул.

— Благодарю, — произнесла я.

Он склонился и не распрямлял спину, пока я не вышла. До вечера я делал небольшие инспекции по отмытым комнатам, хвалила прислугу, иногда журила, но так, что лица не кривилась, и люди убирали недостатки достаточно охотно. После добралась до малой библиотеки, взяла томик стихов и ушла в свои комнаты, чтобы почитать в тишине и одиночестве.

Чем больше проходило времени, тем больше я начинала наслаждаться своим положением. Никто не вбегал в покои сто раз на дню, требуя поцелуя, не лез под юбку, когда у меня не было желания, не отрывал от чтения требованием срочно выслушать его. Не отсылал ко мне надоевших просителей и придворных, с которыми я должна была разбираться вместо их дражайшего сиятельства.

Единственное, что удручало, это брошенные мной заведения, особенно приют для сирот. Кто теперь ими займется? Будет ли следить герцог за моим начинанием? Сама я не могу вернуться в столицу, рискуя уже оттуда не вырваться. Эти мысли мешали сосредоточиться на чтение, и в результате я захлопнула книгу и распорядилась насчет ужина.

Ужин прошел под треск свечей и торжественное сопение лакея, стоявшего за спиной.

— Вы простыли? — спросила я, встав со стула, и узнала мужчину из беседки. Просто, когда я вошла, он был в тени, и я его особо не видела.

— Кажется, да, тарганна, — он склонил голову.

— Как вас зовут, тар? — поинтересовалась я, с интересом разглядывая его вблизи.

— Колваг, тарганна, — ответил лакей.

— Мой вам совет, Колваг, любовным наслаждениям лучше предаваться в помещение. Уже не жарко. Или же делать это быстро.

— Тарганна Сафиллина, — он округлил глаза, но покраснел и опустил голову под моим насмешливым взглядом.

— Лечитесь, Колваг. Благодарю за прекрасный ужин.

И с этими словами вышла. Мою благодарность кухарям он передаст. Отойдя от столовой, я не удержалась и засмеялась, вспоминая смущение мужчины. Из столовой я направилась снова в библиотеку, где для меня разожгли камин и принесли теплое покрывало. Забравшись с ногами в уютное кресло и прихватив бокал вина, я укуталась в покрывало и принялась за чтение романа. Как задремала, я даже не заметила.

— Благородный тарг! — крик прислуги разбудил меня. — Тарг Тиган, мы должны доложить тарганне Сафиллине.

— Пошел вон, — голос Ру заставил подобраться. — К своей жене я могу входить без доклада.

Дверь библиотеки с грохотом открылась, и супруг стремительно приблизился ко мне.

— Сафи, — он выдернул меня из кресла и сильно прижал к себе. — Ох. Сафи, — губы мужа запорхали по моему лицу, покрывая его быстрыми поцелуями. — Неужели дождались, маленькая. Неужели все закончилось.

— Ру, — прошептала я, обнимая его, чтобы спрятать на груди супруга свою растерянность.

Он ненадолго завладел моими губами, после скинул покрывало и потащил за собой.

— Собирайся, быстро собирайся, милая, — говорил Руэри. — Нам нужно уехать подальше, пока он не бросился за тобой в погоню. Исчезнем, уедем из Таргара. О, боги, Сафи, я не верю, — он снова остановился и прижал меня к себе. — Я просто не могу поверить. Когда я получил твое письмо… Проклятье, малышка, я думал это злая шутка. А потом помчался сюда, к тебе, за тобой. Скажи, что ты тоже рада.

— Я рада, Ру, — улыбнулась я. — Я очень рада. Но может, все-таки не стоит торопиться?

— Хочешь обратно в золотую клетку? — неожиданно резко спросил муж, и тут же его ладони заскользили по моему лицу. — Прости, любимая, прости. Просто я весь на нервах.

— Мои покои там, Ру, — заметила я, когда увидела, что он тащит меня к лестнице.

— Обойдемся без вещей. Каждая минута дорога. Сафи, я слишком долго тебя ждал, не находишь? — затем крикнул прислуге. — Седлайте вторую лошадь! Надеюсь, здесь есть лошади?

— Да, тарг Тиган, — ответили ему.

С сожалением окинув взглядом родовой замок, я отдала последние распоряжения, и мы с мужем помчались в черноту ночи. Ру был впереди, он время от времени оборачивался, нетерпеливо глядя на меня. Луна подсвечивала нам дорогу, и видно было достаточно хорошо. Наконец, он придержал коня и дал мне с ним поравняться.

— В чем дело, Сафи? — немного недовольно спросил он.

— Я надеялась, что ты мне дашь хоть какие-то пояснения, куда мы несемся, — отозвалась я.

— Ты едешь за своим мужем, этого тебе мало? — немного заносчиво спросил мой супруг.

— Это не тот ответ, который я хотела услышать, — спокойно ответила я, останавливая лошадь. — Ру, мы скачем в неизвестность, не взяв ни вещей, ни денег. Я хочу знать, какие у тебя планы.

— Для начала покинем герцогство, — не без раздражения ответил Руэри. — За пределами Таргара у Найяра нет власти. Доберемся до Валарии, там сядем на корабль и отправимся в Гаэлдар. Там у меня есть связи, осядем и будем под защитой гаэлдарского владыки. Это весь план, любимая. Он тебя устраивает? — язвительно спросил муж. — Или я стал недостаточно умен и надежен для тебя после этой твари?

Я поджала губы и задумчиво смотрела на своего супруга.

— Что еще? — зарычал Ру.

— Милый, ты уверен, что я все еще нужна тебе? — спросила я, следя за выражением его лица.

— Проклятье, Сафи, я ждал тебя год до твоего шестнадцатилетия, ждал пять лет, пока герцог даст разрешение на брак, ждал еще три года, пока он забавлялся с тобой, итого девять лет. Думаешь, сейчас, когда он, наконец, ослабил хватку, я откажусь от тебя? И давай уже поспешим, разговаривать можно и в дороге. — Руэри ухватил моего коня за повод и потянул за собой.

Я снова замолчала, невесело усмехаясь.

— Что, Сафи? Что тебя тревожит, скажи уже, наконец, — подал голос мой муж.

— Наше будущее, Ру, — призналась я. — Ты ведь уже никогда не забудешь, с кем я прожила три года. И из-за кого тебя гоняли столько лет по чужим государствам. Ты за то короткое время, что мы едем, успел уже дважды упрекнуть меня, не думаю, что дальше будет лучше. И пусть моей вины нет ни в чем, что произошло с нами, но ты ведь не простишь.

— Сафи, — теперь остановился Ру, — милая… Мы уедем туда, где у нас будет шанс начать все заново. Ни ты, ни я не виноваты в том, что Таргарская тварь сошла от тебя с ума и использовала свою власть для того, чтобы заполучить в свое личное владение. Да, мне было больно, я не хотел жить. А после нашей свадьбы у меня было только одно желание — убить его, думал, планировал, попробовал, но… Меня к нему даже не пустили. Сам он не покидал дворец те несколько дней, пока меня под конвоем не отправили в очередное посольство. Я ждал в надежде, что он высунет нос, под дождем, под ветрами, под палящем солнцем. А он забавлялся с моей женой!

— Он меня тогда пожалел и невинной я оставалась до его дня рождения, — усмехнулась я. — Пока ты ждал, я рыдала в его спальне, умоляя отпустить меня.

— Но потом вы очень мило спелись, — язвительно ответил Руэри.

— Да, я изменилась, Ру, — удивительно, но сейчас я не испытывала никаких эмоций, когда вспоминала прошлое. — После того, как меня топтали и унижали все, кому не лень, после того, как герцогиня накормила меня ядом и смотрела, как я умираю на полу ее покоев, я изменилась Ру, и, да, я хотела жить, я очень хотела жить, потому что увидела лицо смерти. Оно мне понравилось, Ру. А жить можно было только при одном условии — получить силу и власть. Моей силой и властью стал герцог. Да, мы нашли общий язык. Ты меня упрекаешь за это?

— Иногда лучше смерть, чем подстраиваться под обстоятельства, — буркнул Руэри.

— Тебе было бы легче, если бы я умерла? — с неожиданным интересом спросила я. — Ру, я ведь столько раз предлагала тебе развод, почему ты отказывался? Или проще иметь мертвую жену, чем бывшую? Только честно.

Я видела, как на лице супруга мелькнула досада. Он бросил на меня быстрый взгляд.

— Нет, Сафи, конечно, нет, — заговорил Руэри. — Я не хотел и не хочу, чтобы ты умерла. А насчет развода, я не для того женился, чтобы разводиться. Если я выбрал тебя, значит, посчитал достойной своего выбора. И жен менять я не собираюсь.

— Это справедливо, когда жена рядом с тобой…

— Не моя вина, что ее отнял другой! — Руэри выругался и отвернулся. — Прости. Твоей вины в этом тоже нет, — глухо закончил супруг, и мы снова тронулись с места.

Я сверлила взглядом его затылок, поглядывала на руку, которой мой супруг все еще удерживал поводья моей лошади. Плохая затея, очень плохая. Жизнь во дворце научила меня просчитывать возможные последствия от того или иного поступка. Можно, конечно, слепо довериться мужчине, который после всего все еще хочет быть со мной, но жизнь научила не доверять даже самым открытым улыбкам.

— Ру, — позвала я.

— Что еще, Сафи? — спросил он устало.

— А если я не хочу никуда ехать? Если я неуверенно себя чувствую? — осторожно спросила я.

Руэри метнул на меня взгляд, далекий от любящего и отчеканил:

— Привыкнешь.

— То есть ты, как и он готов удерживать меня силой?

— Сафи, — мой супруг остановился, придержал мою лошадь и зло взглянул в глаза, — не равняй меня и герцога. Но, да, я буду удерживать тебя силой, если потребуется. Это очень испортит наши и без того непростые отношения, потому давай не осложнять. Начинай забывать свои дворцовые замашки. Я хочу видеть мою милую нежную Сафи.

Я улыбнулась, взяла в руки поводья и… пришпорила лошадь. Зачем я это сделала? Хотелось узнать, как поведет себя Ру. Хотелось увидеть, как далеко он готов зайти в погоне за тем, что считает своим. Да, испытывала судьбу. Сбежать, в общем-то, и не надеялась, не такой я хороший наездник, да и эту местность знала плохо.

Топот приближающегося коня был вполне ожидаем, я даже чуть натянула поводья, придерживая лошадь, чтобы зря не неслась. Руэри, перехватил поводья, спрыгнул на землю и стащил меня из седла. Увесистая пощечина заставила меня покачнуться, но я устояла, даже не притронулась к горящему лицу.

— Хочешь узнать, насколько я могу разозлиться, любимая, — зашипел мне в лицо Ру. — Не стоит играть со мной, слышишь? — Затем тряхнул меня так, что я клацнула зубами. — Зачем ты это сделала? Что хотела испытать?

— Как быстро закончится твоя любовь, — спокойно ответила я. — Ру, ты ударил меня.

— А должен был осыпать поцелуями? — все еще зло спросил мой супруг. — К чему ты меня подталкиваешь?

Я некоторое время изучала его исподволь, а затем фальшиво всхлипнула. Руэри вскинул голову и порывисто прижал меня к себе.

— Прости, милая, — тихо сказал он. — Не расстраивай меня, не заставляй делать то, что я не хочу.

— Правда, не хочешь? — тихо спросила я, и Ру вздохнул в ответ. — У тебя было много женщин за это время?

— Что? — он немного отодвинулся и посмотрел на меня.

Думаешь, я одна хочу быть паршивой овцой? Нет, Руэри, если мы едем дальше, то только при условии равноценных грехов, это уравняет нас и собьет с тебя спесь. Мне совсем не хочется, чтобы из нас двоих ты был пострадавшей невинностью.

— У тебя было много женщин за эти годы? — повторила я вопрос. — Ру, я давно знаю, что молодой мужчина не может хранить девственность для одной единственной, тем более долгие годы. Да и брал ты меня, как опытный мужчина, а не юнец. Расскажи.

— Женщины были, — ответил он немного раздраженно. — И что?

— Ничего, милый, — улыбнулась я, целуя его.

Руэри прикрыл глаза, давая мне возможность ласкать его шею. Руки мужа сплелись на моей талии.

— А когда мы еще ждали нашей свадьбы? — возобновила я свои вопросы, расстегивая его камзол. — Я взрослая девочка, мне можно ответить.

— Ну, были, — неохотно ответил мой муж. — Потребности у меня, как у любого здорового мужчины.

— Я знаю, Ру, — теперь я целовала его грудь, поглаживая через брюки напрягшийся ствол его естества. — У тебя были ведь постоянные женщины, не на одну ночь?

— Сафи, — он застонал и завладел моими губами, укладывая на траву.

— Ответь, — выдохнула я ему в губы.

— Были и постоянные, — немного недовольно произнес Руэри, и его рука нырнула под подол.

— И когда мы ждали свадьбу?

— Да, — хрипло ответил супруг, стягивая с меня нижнее белье.

— Ты влюблялся в своих женщин? О, Ру, — застонала я под натиском его пальцев.

— Тебя я всегда любил больше, — задыхаясь, сказал он, овладевая мной.

— Значит, влюблялся?

— Да, Сафи, да-а…

Теперь я услышала все, что хотела и отдалась супругу уже без всяких сторонних размышлений. В Руэри не было того животного напора, который был в герцоге, он был мягче и нежней, и это, действительно, оказалось приятным разнообразием. Найяра я не обманула. Я вскрикнула, и ночь взорвалась ослепительным фейерверком, Ру хрипло застонал и излился в меня. После уронил голову на плечо и ненадолго затих. Я поглаживал его по волосам, ожидая, когда его тяжесть исчезнет, и я смогу встать.

— Зачем ты все это выпытала, Сафи? — спросил супруг, все еще тяжело дыша.

— Хотела знать, милый, насколько ты чище меня. — Честно ответила я и усмехнулась. — Ты изменял мне, Руэри. Когда я еще свято верила, что тебе нужна только я. Пока я изо всех сил избегала страсти герцога, ты увлекался другими женщинами и жил с ними.

— Я и так не собирался тебя упрекать, — проворчал он, но я лишь снова усмехнулась.

Собирался, дорогой, уже упрекал. Тебя между нами не осталось тайн, хотя…

— У тебя есть дети, Ру? — задала я последний вопрос, и он с негодованием воскликнул:

— Нет! У меня была невеста, и я не собирался иметь бастардов.

— А когда невесту забрали?

— Нет! Я всегда следил за этим, — возмущение Руэри было неподдельным.

— Хорошо. И последний вопрос. На что мы собираемся бежать?

— Ты стала стервой, Сафи, — усмехнулся мой супруг. Он поднял свой камзол и тряхнул. В кармане глухо звякнули монеты.

— Жизнь заставила, любимый, — улыбнулась я. — Ты все еще хочешь быть со мной?

— Теперь еще больше, — в голосе Руэри вдруг исчезло напряжение, которое не покидало его еще с моего поместья. — Хочу узнать эту новую Сафи. Кое-что в ней мне и сейчас нравится, ты шикарная любовница, дорогая, чувственная, жадная. Всегда надеялся, что ты именно такой и окажешься. Даже девочкой быстро загоралась в моих объятьях. Думаю, я смогу полюбить тебя заново.

— А если нет? — полюбопытствовала я.

— Женился я один раз, я тебе говорил, так что тебе на за чем переживать, что я брошу тебя в чужой стране. Предупреждаю только об одном, изменишь, буду жесток.

Он подал мне руку, снова прижал к себе, целуя в губы, уже более нежно, чем раньше.

— Нам пора. Время идет, милая, — шепнул Руэри.

— Тогда в путь, — улыбнулась я и поцеловала его в уголок рта.

Теперь я была готова рискнуть. Он выпустил злость, вложив ее в пощечину, покаялся в грехах, пусть и не по собственному желанию, и мой муж снова заинтересовался мной уже не из мести герцогу, это я увидела. Что ж, может у нас что-то и получится.

Кэбр, забытый богами городишко, который мы достигли к утру, поразил грязными улицами, залитыми нечистотами и свиньями, настоящими свиньями, бродившими по городским улицам. Какой-то день с небольшим пути от столицы, где на вылизанных улицах росли подстриженные деревья, и воздух наполняли ароматом цветники, увидеть вот такой упадок было неожиданным.

— Фу, — я поморщилась и прикрыла нос рукой.

— Мы здесь ненадолго, — обнадежил меня супруг. — Перекусим, заглянем в лавку с готовой одеждой и отправимся дальше.

— Лошади долго не продержатся, Ру. Они устали, — заметила я. — Если честно, то и я опасаюсь уснуть и вывалиться из седла.

— Лошадей тоже возьмем свежих, — отмахнулся Руэри. — А тебе придется потерпеть.

Я демонстративно надулась, и супруг усмехнулся, послав мне воздушный поцелуй. К счастью, к торговой части Кэбра грязи стало меньше, и под ноги лошадей кидались только собаки, а не свиньи. Особо рьяных шавок Ру охаживал кнутом, они отбегали с визгом, но вскоре снова заливались остервенелым лаем, правда, уже не приближаясь.

Заметив вывеску гостиницы, я с сожалением вздохнула и покосилась на мужа. Он никак не отреагировал и повел меня в харчевню. Харчевня вызвала очередное мое фырканье и недовольное ворчание.

— Милая, потерпи, — Руэри с улыбкой посмотрел на меня. — Согласен, это не то место, где стоит появляться благородной тарганне, но выбора у нас нет. Каждая минута на счету. Нам до границы с Валарией не меньше недели, но там мы уже так гнать не будем. И места для остановок будет выбирать другие. Что ты будешь есть?

— Этот городишко отбил аппетит с того момента, как мы въехали в него, — проворчала я.

— Хорошо, я сам выберу, — усмехнулся супруг.

Пока нам чистили стол, меняли стулья и готовили заказ, я подошла к маленькому окошку и выглянула в него. Ничего, впрочем, примечательного не нашла. Напротив харчевни находилась продуктовая лавка. Туда забежала какая-то кумушка в сероватом чепце и с большой корзиной. Я проводила ее взглядом, побарабанила ногтями по мутному стеклу и обернулась, сразу столкнувшись с Руэри, неслышно подошедшим сзади. Он погладил меня по щеке тыльной стороной ладони.

— Ты стала настоящей красавицей, — сказал он, пристально разглядывая меня. — Жаль, расцвела не рядом со мной.

После отвернулся и сел за подготовленный для нас стол. Я присела напротив, поставила локти на стол и положила подбородок на переплетенные пальцы.

— Почему Волария? У нас несколько портовых городов, — сказала я, с интересом разглядывая мужа.

— Потому, любимая, что в наших портах уже может быть запрет, касающийся твоей персоны. И если еще его нет, то через несколько часов непременно будет. Никто не будет связываться с герцогом, ты сама это знаешь, — ответил Ру. — Даже контрабандисты не рискнут навлечь на себя его гнев.

— Он выгнал меня, — улыбнулась я. — И до сих пор погони нет. Возможно, он все-таки наигрался.

— Это была бы милость богов, — на губах Руэри появилась кривая ухмылка. — Но наш правитель дружит с Черным богом. Боюсь, он уже опомнился, поэтому я не хочу медлить.

Он замолчал, а я задумалась. Мы много раз ссорились с Найяром. Иногда до битья посуды, ваз и статуэток. Я ни раз говорила ему гадости, но он никогда не выгонял меня. Бесился, вымещал на ком-нибудь зло, сбегал из дворца, устраивал тренировочные бои, носился по столице и окрестностям, как сумасшедший, на своем черном жеребце Демоне, но не выгонял. Чем я так его задела? Отказалась рожать детей? Неужели ему настолько нужны от меня дети, чтобы его сиятельство разошелся настолько? Впрочем, какая разница. Главное, я на свободе… Можно так сказать.

— Сколько бы у нас уже могло быть детей, Ру? — спросила я, следя взглядом за мухой.

— Трое, — уверенно ответил супруг. — Хочу троих детей. В общем-то, планы не изменились. Когда освоимся в Гаэлдаре, займемся этим вопросом. Ты ведь не против?

Я перевела взгляд с мухи на мужа. Трое… Почему бы и нет? Мне, наверное, пойдет животик. Да и хочется уже подержать на руках маленькое существо, порожденное и выношенное моим чревом.

— Нет, не против, — улыбнулась я. — Ру, — он вопросительно смотрел на меня, — что у тебя за связи с Гаэлдаром? Таргар никогда не ладил с этим морским государством.

— Вот это и связывает, — усмехнулся Руэри. — Уже какое-то время я тоже плохо лажу с Таргаром.

Нам принесли заказ, поставили на стол тарелки с жареными яйцами, свежий хлеб, плошку с яблочным повидлом и две глиняные кружки с молоком. Я придирчиво осмотрела нож с вилкой и принялась за завтрак. Не смотря на окружающую обстановку, елось все-таки с аппетитом, особенно под размышления о дружбе Ру с гаэлдарским владыкой. Он в Гаэлдаре был с посольством несколько раз за восемь лет. Первый раз до свадьбы и два раза после. Кстати, туда его Най насильно и отправил, когда Руэри пытался пробиться во дворец. Ненависть к своему правителю — хороший повод для измены… А герцога мой муж ненавидит люто. И имеет на это полное право, стоит признать. Не знаю, как бы сложилась наша семейная жизнь, но попробовать нам даже не дали.

Хорошо, предположим, Ру спелся в гаэлдарцами. Он им нужен, пока полезен, но без Таргара ценность моего супруга резко снижается. Любопытно, что им продал Руэри? Насколько ценную информацию, если он уверен, что мы там сможем осесть и даже неплохо жить? Так, стоп, не сейчас. Не стоит показывать, что я понимаю, что его связывает с Гаэлдаром. Лучше быть глупой Сафи, это много раз выручало меня во дворце. Впрочем, как раз во дворце в глупую и наивную малышку уже давно никто не верит.

— О чем задумалась? — подал голос супруг.

— Думаю, что хочу спать, очень хочу. А еще помыться и переодеться, — ответила я, намазывая хлеб повидлом.

— А еще, что хочешь? — он подался вперед и зеленые глаза призывно блеснули.

— Тебя, милый, — ответила я и провела по губам кончиком языка. — Очень.

Ру усмехнулся и оставил меня ненадолго в покое. Похоже, супруг собирается меня любить не реже герцога. Интересно, насколько его хватит? Ненасытное животное Найяр за три года не охладел ни насколько. Его вообще хватает, как оказалось, и на собственную жену, и периодически на придворных дам. Сильный мужчина силен во всем. Я криво усмехнулась, забывшись, и тут же Руэри снова обратил на меня внимание.

— Чему усмехаешься? — немного напряженно спросил он.

— Представила, как перекосит Найяра, когда поймет, что меня уже нет в герцогстве, — соврала я.

— Он будет искать, — уверенно произнес муж. — Проклятье, Сафи, он настолько тобой отравлен, что может отправить по следу своих ищеек.

Руэри мгновенно помрачнел, и я поспешила его успокоить.

— Мне кажется, ты переоцениваешь отношение герцога ко мне.

— Хоть бы так и было, — тихо ответил Ру и встал. — Поела?

Я допила молоко и поднялась вслед за ним.

— Тогда переодеваемся, меняем лошадей и вперед, — мой супруг взял меня за руку, и мы поспешили на выход.

Нашу несвежую, но богатую одежду мы сменили на более дешевую и удобную. Я намекнула на мужской костюм, но супруг мне отказал, даже не стала уточнять почему, и так ясна разница между штанами и юбкой. Спорить и злить мужа я не стала, лишнее. В конце концов, по всем правилам и законам я должна делать все, что он скажет. Руэри мой господин, так говорит церковь… Но как же мне хочется хоть немного побыть госпожой самой себе… Стоп, не нужно думать об этом, не стоит травить душу. У меня все хорошо. Я, наконец, воссоединилась с тем, кого так долго любила, и это правильно.

— Ты совсем скисла, милая, — Руэри протянул руку и погладил меня по плечу. — Устала, понимаю. Потерпи совсем немного. Я найду удобное место для стоянки и вздремнешь.

— Хорошо, — устало улыбнулась я.

Вскоре мы уже покидал Кэбр. Мой супруг озаботился не только свежими лошадями, но и провиантом в дорогу, а так же небольшим запасом воды. Еще приобрел меч и набор ножей. Ко мне он мчался, забыв взять оружие.

— Подремли в седле, я за тобой присмотрю, — пообещал Ру.

— Спасибо, — я зевнула и охотно закрыла глаза.

Задремала достаточно быстро, но все время казалось, что я падаю. Потому, помучавшись, я потерла лицо руками и села ровно, разглядывая окружающий пейзаж. Мы ехали по тракту, практически пустому в это время суток. Приглядевшись к состоянию дороги, я поняла, что этот тракт почти заброшен. Широкая лента тракта начала кое-где порастать травой, наезженная повозками колея была глубокой, что говорило о том, что за трактом уже давно не следят. И куда смотрит Найяр? Очередная усмешка осталась незамеченной.

— Съедем с дороги, — Руэри свернул коня в лес, и я последовала за ним.

Теперь мы ехали между деревьями, все больше удаляясь от дороги, но направление сохраняли. Так как заняться было нечем, а сон все больше накатывал, я решила отвлечься разговором.

— Ру, у тебя в Гаэлдаре дом? — спросила я.

— Да, маленький, но уютный, — ответил супруг, не оборачиваясь.

— А зачем он тебе понадобился? — полюбопытствовала я. — Жил там с кем-то?

Теперь Ру обернулся и насмешливо посмотрел на меня.

— Нет, любимая, просто сбежал из посольства, — ответил он. — Надоели косые взгляды и насмешки за спиной. Сочувствовавшие мне были, но чаще издевки. В лицо рискнул посмеяться только один… больше не смеется. С тех пор никто в лицо надо мной насмехаться не решался. Но у меня есть глаза и уши, Сафи, я все замечал.

— Я прошла через то же самое, Ру, — ответила я. — Скажи честно, а ты верил мне, когда я писала, что все слухи обо мне ложь?

Он немного помедлил с ответом.

— Были сомнения, если честно, — наконец, ответил мой супруг. — Но твои письма были такими искренними, и размытые чернила в некоторых местах красноречиво говорили, что ты очень расстроена.

— Тот венок на свадьбе стал для меня очень важен, спасибо, милый, — отозвалась я.

Руэри улыбнулся и подождал пока я поравняюсь с ним.

— Я так хотел увести тебя сразу после венчания, но, увидев воинов у храма, а потом этот эскорт, понял, что увести тебя собирается он.

— Потому и спешил утвердиться в правах мужа, — грустно улыбнулась я. — Он не хотел, чтобы кто-то взял меня, кроме него. Ты хотел взять раньше него. И только наивная и глупая Сафи хотела просто любить того, кого она выбрала, и быть любимой им. В какой момент ты перестал любить меня, а начал видеть лишь предмет для соревнования с его сиятельством? Или кем я для тебя стала, Ру?

— А когда ты перестала любить меня, Сафи? — Руэри придержал поводья, я тоже остановилась. — Когда ты отдалась мне в первый раз, ведь не любовь и не страсть тобой двигали. Я видел в твоих глазах, как быстро ты думала, прежде чем шагнула ко мне и стянула штаны. У тебя был свой расчет, какой? Думала, я получу, что так давно хочу и уйду?

— В общем, да, — я не стала лгать. — А ты, Ру? Что ответишь ты на мой вопрос?

— Отвечу, — супруг взял меня за руку и поднес ее к губам. — До той нашей встречи в храме я все еще помнил ту юную фею, очаровавшую меня и забравшую мое сердце. Именно ее я и любил все эти годы. Но там в храме… Проклятье, Сафи, фея скончалась в моих объятьях, когда горячая бестия довела меня до исступления. Маленькая фея умерла, а бестия зажгла новый огонь, огонь вожделения. Так что для меня сменилась только мотивация, а желания остались прежними. Хотя, спорить не буду, я действительно хотел, чтобы герцогу ты досталась после меня. Подло?

Я пожала плечами.

— Руэри, за три года жизни в гадюжнике, я стала слишком цинична, чтобы обвинять тебя в подлости. Да и почему я должна это делать? Чем ты хуже моих родителей или Найара? Они слишком быстро смирились с интересом герцога, продали за должность отца, дом в столице. Герцога интересовала только его страсть. Тебя твое право на меня. А я пыталась быть хорошей дочерью, послушной верноподданной и любящей невестой. И в результате, после того, как прошла через преисподнюю и взглянула в глаза озверевшей герцогини, видевшей в жертве хищницу и извратившей мою мольбу о помощи в побеге, решила, наконец, думать только о себе. Подло?

Руэри промолчал. Мне и не требовалось ответа. Мы снова тронулись в путь. Разговаривать больше не хотелось. Да и не о чем было. Чтобы не вышло у нас в Гаэлдаре, сейчас мы были просто чужими друг другу людьми, которых связывало прошлое и обида за разрушенную жизнь.

— Я не буду тебя упрекать, правда, — неожиданно тихо произнес Ру. — Ты права, я слишком упивался своим унижением, слишком много думал о том, что должен получить то, что у меня отнимают, что совершенно забыл о той, о ком грезил столько ночей. Даже твоя просьба о разводе… Я думал, он так хочет.

— Нет, Ру, я просто хотела, чтобы ты начал жить полной и счастливой жизнью. Только и всего. — И тут мне стало интересно. — Руэри Тиган, скажи мне откровенно, если бы ты сразу понял меня верно, ты бы дал согласие на развод?

— Нет, — улыбка мужа была искренней. — Я женился один раз, в этом я не солгал.

— Мне страшно, Ру. — Сделала я главное признание. — Мне страшно смотреть в будущее.

— Мы справимся, — мой супруг остановил коня, притянул меня к себе и коротко поцеловал. — Мы будем очень стараться, да?

— Да, — прошептала я, сплетая руки на его шее.

Руэри снова поцеловал меня, погладил по волосам и потянул за собой мою лошадь.

— Через час мы сделаем привал, обещаю, — сказал он.

Это час мы несколько раз пытались начать разговор, но пока тем не находилось. Оба были вымотаны и физически и душевно. Руэри время от времени бросал на меня озабоченные взгляды и, наконец, остановился на маленькой полянке.

— Хватит, Сафи, слезай, — сказал он, спешиваясь.

Затем помог спешиться и мне, расстелил плащ и кивнул на него.

— Ложись. Много спать не дам, но хоть немного отдохнешь.

— А ты? — спросила я, укладываясь рядом.

— А я буду охранять тебя, — улыбнулся мой супруг. — Спи, милая.

Дальше уговаривать меня не потребовалось. Не успела я лечь, как сон моментально победил меня.

Лай собак был так неуместен, он мешал, раздражал, и так хотелось запустить чем-нибудь в брехливых шавок. Потом послышалось ржание лошадей и мужские голоса. Они смешались с лязганьем железа, а после тихий и очень знакомый голос позвал:

— Сокровище мое, открой глазки.

— Чтоб ты сдох, Най, — проворчала я, замерла на секунду и распахнула глаза.

Герцог с улыбкой смотрел на меня, а мне вдруг отказал дар речи. Задохнувшись, я попробовала оглядеться, но Найяр не дал, бережно поднял меня на руки и понес к своей лошади. Я все еще пребывала в ступоре, когда он помог мне сесть в седло и сам запрыгнул сзади. Только теперь я смогла увидеть через его плечо и собак, мотавшихся по полянке, и отряд его проклятых наемников, окруживших Ру. Сам Руэри стоял на коленях, заложив левую руку за голову. Его правая рука была окрашена кровью и висела плетью вдоль тела, рядом валялся меч. Наемники явно ждали, когда герцог отъедет.

Я открыла рот, закрыла, снова открыла, но оттуда не вылетело ни звука. И тогда я отчаянно дернула Найяра за плечо и замотала головой.

— Что, мое сокровище? — спросил он.

— Нет, — наконец, голос вернулся ко мне. — Не тронь его, Най. Не надо!

Руэри исподлобья провожал наш отъезд таким взглядом, что, если бы он мог воспламенить, то герцог бы уже корчился в огне.

— Сафи… — начал его сиятельство, но я уперлась кулаками ему в грудь и попыталась вывернуться.

— Не трогай его, не трогай! — выкрикнула я. — Не трогай! Я хочу, чтобы он жил, Най, я хочу, чтобы он жил! Най, пожалуйста, я прошу тебя, Най!

Герцог коротко выругался и, не оборачиваясь бросил:

— Сопроводите тарга Тигана в его поместье «Черный омут». Там он останется под стражей. Довезти живым и невредимым. — После посмотрел на меня. — Довольна?

— Да, — выдохнула я, не отрывая взгляда от своего супруга.

— Я вернусь, — прочитала я по его губам и так же одними губами ответила:

— Прости.

Я видела, как Руэри подняли с колен и грубовато подтолкнули к той лошади, на которой ехала я. Он снова посмотрел вслед нам с герцогом, а дальше я уже ничего не видела потому, что Найяр свернул в сторону тракта, который был где-то в стороне. Он молчал, пока еще были слышны голоса его воинов, но стоило нам удалиться, как обхватил мое лицо ладонями и покрыл порывистыми горячими поцелуями.

— Прости, прости меня, девочка, прости, — жарко говорил он, продолжая целовать. — Я дурак, идиот, баран. Прости, Сафи, проклятье, когда я понял, что натворил… Не могу без тебя, слышишь, не могу. Никогда больше не отпущу от себя. Это было невыносимо. Ты думала обо мне? Вспоминала?

Не дожидаясь ответа, прижал мою голову к своей груди и ненадолго затих.

— Боги, Сафи, — тихо простонал герцог, — я безнадежно болен тобой. Это так пугает меня. — Затем отстранил меня. — Зачем ты бежала с ним? Зачем хотела скрыться? От меня бежала, глупая. Я ведь везде тебя найду. Даже если попытаешься скрыться в чужом королевстве, найду и заберу. Ты моя женщина, Сафи.

— Ты так много говоришь, Най, — прошептала я, закрывая ему рот ладонью.

— Я столько всего надумал, пока мчался по твоему следу, — Найяр поцеловал мою ладонь и убрал ее от своего рта. — Это просто сказывается напряжение. Я ужасно соскучился. Никогда больше не расстанусь с тобой, — повторил он, и я закрыла глаза, тяжело вздохнув.

Его сиятельство услышал мой вздох, но благоразумно промолчал. Он снова прижал мою голову к своей груди, мужские пальцы пробежались по моим волосам, и я зевнула.

— Устала? Спи, мое сокровище, — негромко сказал Най.

Когда я провалилась в сон, даже не заметила, не проснулась и тогда, когда часть отряда нагнала своего повелителя. Даже снов не снилось, я просто ускользнула из этого мира и наслаждалась временным затишьем. Но проснулась резко, даже сразу не сообразив, что стало причиной моего пробуждения. Просто вдруг закричал Най, до боли стискивая меня, а потом был сильный удар об землю и жалобное ржание коня, которое внезапно оборвалось. Морщась от боли, я села и зачарованно уставилась на Найяра, стоявшего с окровавленным ножом над своим Демоном. Под головой коня расплывалось кровавое пятно, ноги судорожно подергивались, конь умирал.

Герцог судорожно вздохнул, глядя на агонию верного скакуна каким-то полубезумным взглядом. После поднял голову и увидел меня. Он так и шел ко мне, сжимая нож, словно хотел вонзить его в меня, а у меня не было сил даже отползти в сторону. Так и смотрела на нож, и на кровь, падавшую с пальцев и клинка тягучими каплями. Най приблизился, откинул нож и опустился передо мной на колени.

— Больно? Где больно? — спрашивал он, гладя мое лицо кровавыми руками, оставляя красные разводы на коже, на одежде, когда начал ощупывать меня.

А я все молчала, только смотрела на Демона и прерывисто дышала. Герцог вдруг развернулся и заорал так, что я заткнула уши:

— Найти мне ту падаль, которая осмелилась стрелять в меня!

Но крик был запоздалым, потому что наемники уже прочесывали окружающее пространство в поисках неизвестного лучника.

— Можешь встать? — заботливо спросил Найяр, в сторону погибшего жеребца он упорно не смотрел. — Проклятье, — вдруг выдохнул его сиятельство, — это ведь могла быть ты, — и сжал так сильно, что я вскрикнула.

— Ч-что случилось? — спросила я, наконец, отмерев. Зубы выбивали барабанную дробь, руки тряслись, и в ногах вдруг появилась слабость от запоздало накрывшего осознании — на герцога покушались, на нас с герцогом покушались.

— Кто-то выстрелил из лука, тяжело ранил Демона. Сознательный промах, хотел предупредить, что охотник близко или же просто паяц, не очень хорошо владеющий луком, узнаем, когда я увижу его на дыбе, — ответил Най. — Мне пришлось кинуть тебя на землю, когда Демон начал падать, прости.

— Ничего, я в порядке, — с эмоциями удалось немного справиться. — А если его не найдут?

— Эти найдут, — отмахнулся герцог. — Его следы, так уж точно. — И крикнул. — Коня! Проклятье, лучшего коня у меня не было, — в голосе сильного мужчины неожиданно прорвалась боль, и я обняла его, скорей непроизвольно, чем из желания утешить, но он этот жест принял с благодарностью и прижался щекой к моей макушке. — Тебя потерять страшней, — тихо произнес Най. — Я удвою твою охрану, а этих, которые услышав, как я прогоняю тебя, решили, что их служба по твоей охране закончена, я уже наказал.

— Что ты с ними сделал? — спросила я и сама же остановила его. — Нет, не хочу знать. На сегодня с меня крови хватит.

К нам подвели лошадь, и Найяр помог мне сесть, снова запрыгнул позади и прижал меня к себе.

— Даже на минуту выпускать не хочется, — сказал он.

— Только не становись моей живой темницей, — попросила я. — Если уж ничего изменить нельзя, то пусть все останется, как было.

— Сафи… — в голосе герцога мелькнула гневная нотка, но он ее подавил. — Хорошо, — выдавил Найяр. — Будет, как раньше. Но герцогиней ты станешь и детей родишь. Моих.

И вот тут я расхохоталась, просто не могла сдержаться.

— Это все, что тебя заботит? — спросила я сквозь смех.

— Что смешного? — хмуро спросил герцог.

— Катись в преисподнюю, Най! Тебя хотели убить, меня периодически травят, твоя жена может от тебя понести, раз уж ты не забываешь обязанности мужа, на Таргар могут напасть аквинтинцы, разразится мор, небо упадет на землю, а тебя волнуют только твои планы, которым возможно не суждено сбыться. Великий Найяр Таргарский возжелал, и реки могут течь вспять, — язвительно воскликнула я.

— Как сказал, так и будет, — жестко отчеканил герцог и добавил. — Стерва ты, сокровище мое.

— Любите свое детище, какое оно есть, ваше сиятельство, — я склонилась в поклоне, и тут же была сжата в герцогских объятьях.

— Любить? Иных планов у меня нет, — усмехнулся он. — А насчет герцогини не переживай, супружеский долг я прерываю раньше, чем готов излиться. Нет у нее возможности понести.

— Угу, — я с неожиданным удовольствием осклабилась, — а кто ей мешает иметь любовника, который приходит после вас, дорогой герцог, и изливается. А что, вы в опочивальню супруги заходили, свидетели подтвердят, а вы даже сказать не сможете, что прерывались не окончив, иначе обвинят в том, что вина за долгое отсутствие наследников на вас. А ваше нежелание принимать чрево супруги припишут шлюхе Сафи. Что будете делать?

— Удавлю, — прошипел Найяр, явно не допускавший мысли о женском коварстве.

Я с интересом следила за той гаммой эмоций, которые сейчас переживал мой любовник. Слово — сильнейшее из зол. Моя злая шутка породила сомнения, сомнения, в свою очередь, подозрения, а те гнев.

— Сегодня же сменю у нее прислугу и фрейлин, — рыкнул герцог. — Будут сообщать мне о каждом ее шаге, обо всех, кто входит в покои!

— Как, дорогой любовник, вы знаете все обо мне, но так мало интересовались собственной женой? — невинно поинтересовалась я.

— Тебе ее ведь совсем не жалко? — насмешливо спросил Най.

— Свою убийцу? Нисколько, — так же насмешливо ответила я. — Менее всего я склонна жалеть благочестивую гадину с кровожадной душонкой. Кстати, Най, а почему тебе ее навязали? Никуда больше сбагрить не удалось? Может, товар был порченный? Ты простыню проверял после первого раза?

— Проклятье, Сафи, — рыкнул герцог, — я понимаю, что ты сейчас немного не в себе, но не можешь не понимать, что начинаешь переходить все допустимые границы.

— Я оскорбила ваши светлые чувства к вашей супруге?

— Ты знаешь, что нет…

— Послушай, Най, если тебя задевают мои слова, может, забудешь про развод, отпустишь меня к мужу, а сам вернешься под воронье крылышко герцогини?

— Сафи! — гневно воскликнул герцог и вдруг осекся. — Да ведь ты же ревнуешь! — и его беззаботный смех наполнил воздух.

— Не было печали, — фыркнула я. — Что мне к ней ревновать? Твой список постельных грелок мной и герцогиней не заканчивается. Это же только моего мужа нужно изрубить на части за то, что его жена исполняет те обязанности, которые ей предписаны богами. А у тебя-то все с этим…

Найяр закрыл мне рот рукой и пристально взглянул в глаза.

— Ты ведь занималась с ним этим, пока вы были одни, да? — недобро спросил он.

— А ты перед погоней заглянул в опочивальню своей жены? — ядовито спросила я.

— Су… Зар-раза, — прорычал Най и впился в губы грубым поцелуем. — Твои слова — яд, сокровище мое. Нравится жалить, жаль. Все равно мне без тебя не жить, вытерплю.

Вот и договорились. Я вздохнула и огляделась. Пока я спала, мы уже успели проехать Кэбр.

— В твоем поместье на ночь остановимся, — вынес решение герцог.

— Ну, хоть что-то у меня моего еще осталось, — усмехнулась я и заслужила укоризненный взгляд.

— У тебя весь Таргар и я, тебе мало? — спросил его сиятельство, чем заслужил новый взрыв моего смеха. Но язвить в этот раз не стала.

К поместью мы подъехали уже затемно. Лицо привратника порадовало, оно было не просто изумленным, мужчина был в растерянности. Всего за сутки с небольшим ему довелось встретить молодую хозяйку, выпустить ее с мужем и снова встретить, но уже с герцогом и целым отрядом наемников, тащившим за собой изможденного от бега за лошадьми, стрелка. Они поймали его достаточно быстро. Это оказался молодой мужчина, почти юноша. Не знаю, с какими чувствами он вздымал лук, но при поимке был бледен и испуган. Я бы тоже на его месте боялась, Най жалости не знал. Пожалуй, Ру был единственным, кто умудрялся избегать герцогского возмездия, благодаря моему вмешательству. Впрочем, я и была поводом для гнева его сиятельства.

Когда лошади остановились, паренек, не скрываясь, шумно выдохнул и упал на землю. Но его тут же ухватили за плечо и поставили на ноги.

— В подвал, — распорядился герцог.

— Это же мое поместье, — усмехнулась я. — Может, я хочу мальчику предоставить отдельные покои.

— Тому, кто покушался на нас? — полюбопытствовал Най.

— Почему нет? У тебя во дворце убийца живет в замечательных покоях, — я пожала плечами, но больше вмешиваться не стала.

Герцог, отдав еще распоряжения, догнал меня и ухватил за локоть:

— Хватит унижать меня при моих воинах, — прошипел он.

— В чем унижение? — полюбопытствовала я, отнимая локоть. — Предоставьте воинам комнаты. Его сиятельству покои…

— Его сиятельство будет ночевать с тарганной Сафи, — холодно отчеканил герцог.

— Хватит унижать меня при моих слугах, — копируя его тон, прошипела я.

— У меня скоро глаз дергаться начнет, — проворчал Найяр. — Что на тебя нашло?

— Крушение надежд, — ответила я и поднялась к себе.

За спиной коротко, но емко выругался герцог и вновь догнал меня. Он же распахнул двери моих покоев, пропустил вперед и сразу поймал в объятья. Я демонстративно закатила глаза.

— Не-а, сокровище мое, не сработает, — усмехнулся Найяр. — Я слишком соскучился.

— Дай, хоть помыться, — проворчала я.

— Сам помою, — мурлыкнул Най, завладевая моими губами.

Вскоре раздался стук в дверь, и я с ухмылкой вывернулась из герцогских объятий. Пришли девушки, чтобы наполнить купальную лохань горячей водой. Следом зашел дворецкий, чтобы узнать распоряжения насчет ужина. Найяр, окинув суету хмурым взглядом, буркнул, что присоединится ко мне позже, отправился к пленнику. Я же, раздав указания, подошла к окну и прижалась лбом к холодному стеклу.

— И все по кругу, — прошептала я. — Проклятое колесо.

Девушки сновали за моей спиной, продолжая готовить умывальню, я не смотрела на них, не прислушивалась к разговорам, вообще постаралась отключиться от всего и не думать о том юноше, которого сейчас терзал Най. То, что дни пленника сочтены, было ясно без всяких провидцев, только герцог его быстро не отпустит… Жалко мальчика, очень жалко. Найяр никогда не страдал милосердием.

— О чем задумалась? — ладони герцога обняли мои плечи.

— Ты быстро, — произнесла я, разворачиваясь к нему.

— Во дворце им займусь, сейчас нет настроения, — ответил герцог. — Сегодня только ты, любимая.

Я позволила ему привлечь меня к себе, обняла в ответ, прижав голову к широкому мужскому плечу. Пальцы Найяра зарылись в мои волосы.

— Больше никогда не бросай меня, — прошептал он.

— Сам прогнал, — ответила я, прикрывая глаза под незамысловатой лаской герцогских пальцев.

— Не смей меня слушаться, — проворчал Най.

— Ты сам это сказал, — я не удержалась от насмешки и попробовала отстраниться.

— Если я буду тебя гнать, — тут же уточнил мужчина и обнял мое лицо ладонями. — Боги, если бы ты знала, что творилось со мной, когда ты ушла. Я пытался держаться… В общем, живем мы с тобой временно в других покоях, наши спешно ремонтируют.

Я промолчала. Сказать было нечего, да и говорить не хотелось. Хотелось есть, мыться и спать, а впереди еще страсть герцога, который не отстанет, пока не получит свое.

— Най, — я заглянула ему в глаза, — давай эту ночь просто поспим. Я очень устала.

Он слегка нахмурился, поджал губы, рассматривая меня, но в результате выдавил:

— Я попробую, Сафи.

В этот момент появился дворецкий и доложил, что ужин подан.

— Сюда подайте, — произнес Най.

— Пока перенесут… — начала я.

— Хватит меня избегать, — слова герцога прозвучали хлестко. — Я не слепой, сокровище мое, все вижу.

Я ненадолго приникла его губам, погладила по лицу и отошла к столу, увлекая его за собой. После усадила на стул, и сама села на мужские колени.

— Разве избегаю? — спросила я.

— Ох, Сафи, — вздохнул Най, обнимая меня. — Я знаю, что ты лжешь, но, как всегда, не хочу, чтобы ты останавливалась. Обманывай меня, сокровище мое, так ты хотя бы рядом.

И такой он в этот момент был… беззащитный. Не скажу, что мое сердце дрогнуло, но иногда герцог умудрялся вызвать у меня чувство непонятной нежности. Вот и сейчас мне вдруг расхотелось дерзить, язвить и жалить. Пропустив между пальцами запыленные жестковатые волосы Найяра, я обняла его и заглянула в глаза.

— Сафи, — его шепот прозвучал всхлипом, — Сафи.

— Най, — улыбнулась я и сама поцеловала его, скользнула губами по теплой коже на виске, щеку, уголок рта, губы.

Руки герцога сжались сильней, его губы приоткрылись навстречу, язык сплелся с моим, и тихий стон вырвался из моей груди, не смотря на планы просто лечь спать.

— Маленькая моя, — шепнул он, — нежная, единственная.

В этот момент в двери покоев постучали.

— Пошли вон, — рыкнул герцог.

— Войдите, — разрешила я, соскользнув с его колен. — У нас вся ночь впереди, — улыбнулась я раздосадованному любовнику.

— Кто-то собирался ночью спать, — проворчал он, но взгляд, направленный на дверь смягчился.

— Кажется, я передумала, — ответила я и села напротив него. — К тому же кто-то другой обещал помочь смыть кому-то первому дорожную пыль, — закончила я. — А вода остывает…

— Ну, что встали? — рявкнул герцог на лакеев, топтавшихся в дверях и не знавших, что им делать. — Быстро накрывайте.

Лакеи сорвались с места, и вскоре перед нами уже стоял ужин.

— Передумать не дам, — сообщил мне Найяр, берясь за столовые приборы.

— Вы же сумеете уговорить, ваше сиятельство, — я кокетливо стрельнула в него глазками, начиная уже привычную игру.

— Даже не сомневайтесь, благородная тарганна, — ответил герцог, деловито отрезая большую порцию от внушительного куска мяса. — Говорят, я умею лучше всех уговаривать на территории Таргара.

— Не смею спорить с вами, ваше сиятельство, — я сделала небольшой глоток вина.

— А есть повод для споров? — герцогская бровь изумленно изломилась.

— Даже не знаю, — я задумчиво обвела пальчиком ободок кубка. — Ваш возраст…

Лакеи, упорно делавшие вид, что не слушают нашего разговора, поперхнулись, а Найяр перестал жевать.

— Что не так с моим возрастом, тарганна Тиган? — поинтересовался он, запивая очередной кусок мяса.

— Через пять лет вам уже сорок. Говорят, в этом возрасте мужчины уговаривают более вяло и неохотно, — на моих губах играла светская улыбка, а глаза с интересом наблюдали за герцогом, отставившим свой кубок.

— Все вон, — коротко велел он.

Лакеи поспешили на выход, а Найяр поднялся из-за стола и с грацией охотящегося хищника направился в мою сторону. Затем рывком поставил меня на ноги.

— Вялый, говоришь? — он взял мою ладонь и положил на то место, где ткань штанов уже была натянута до предела. Я сжала пальцы, и герцог выдохнул. — Языкастая мерзавка.

После подхватил на руки и утащил в умывальню, где исходилась паром медная лохань.

— Я есть хочу, — заявила я.

— А кто мешал? — усмехнулся Най, и мои одежды поползли вниз.

Я потянулась к его камзолу, но герцог остановил меня.

— Если разденешь, мыться тоже будем после, — предупредил он.

— Ожидание закаляет волю, — подмигнула я. — Грязного к себе чистой не подпущу.

И быстро забралась в лохань, пока его находчивое сиятельство не зацепилось и за эти слова, лишив меня еще и горячей воды. Герцог угрожающе сверкнул глазами, не напугал и сдался.

— Хорошо, я буду закаляться, — вздохнул он. — Разденешь? — и в синих глазах застыло по-детски невинное выражение.

— Я тебе не доверяю, — усмехнулась я, глядя на него снизу. Затем взгляд скользнул по бугорку на штанах. Я закусила губку, погладила ту часть герцога, на которой остановился мой взгляд и тоже сдалась. — Ну, ладно, уговорил, — я придала голосу оттенок обреченности и поднялась в полный рост. — Только без рук! — нацелив на него палец, потребовала я.

Герцог с готовностью продемонстрировал мне вскинутые вверх ладони. Правда, руки тут же опустил, давая возможность стянуть с него камзол. Его взгляд блуждал по моему лицу, пока я возилась с его рубашкой, скользнул на грудь, и я сразу же ему погрозила пальцем. Мне опять продемонстрировали руки, подняв их вверх. Я потянула рубашку вверх, встала на цыпочки и возмущенно вскрикнула, когда голова Найяра, выпутавшаяся из рубахи оказалась почти на уровне моей груди.

— Най! — возмутилась я, занятая рукавами, когда губы мужчины обхватили темную упругую горошину соска. — М-м, Най, — уже более томно выдохнула я, когда он провел языком по отвоеванной территории. — Ты обещал…

— Мои руки у тебя перед глазами, — ответил он, на мгновение отвлекаясь от своего занятия.

Рубашку он скинул уже сам, потому что я все более увлекалась его ласками.

— Продолжай, — потребовал Най, приникая к моим губам.

Сапоги он уже стянул, и теперь я приспустила его штаны, выпустила наружу тугой ствол мужского естества, и скользнула пальцами по нежной коже. Найяр застонал, избавился окончательно от штанов и шагнул ко мне в воду.

— Сокровище мое, — хрипло произнес герцог, поглаживая мой живот. — Как же я скучал…

То, как он скучал, я ощущала своей рукой, в которой все еще сжимала достоинство Найяра, продолжая водить пальчиками вверх-вниз.

— Как насчет воли и терпения, — спросила я ему в губы, готовые вновь впиться в мой рот.

— На пределе, — усмехнулся он и потянулся за куском мыла.

Смочил его и начал новую, доводящую до исступления игру. Кусок мыл скользил по моему телу, больше лаская, чем выполняя свою непосредственную функцию. Вторая рука герцога оглаживала намыленные места, поиграла с грудью, заставив кусать губы. Спустилась на живот, погладила его и нырнула к средоточию моего желания. Я откинула голову, и с приоткрытых губ сорвался уже совсем не тихий стон.

— Най! — вскрикнула я, вцепляясь ему в плечи. — Ох, Най…

— Обожаю твою песенку, — прошептал он, прикусывая губами мочку уха.

Затем развернул к себе спиной и продолжил намыливать, спустился до ягодиц, ненадолго замер, вдруг прогнул, врываясь между сочащихся желанием лепестков. Застонал, сделав несколько движений, и покинул мое естество, возобновляя намыливание. Я смотрела сверху, как опустившись на край лохани, он намыливает мои ноги. Сначала одну, поставив ее себе на колени, не забывая скользить свободной рукой по намыленным местам, задержался на стопе, слегка поглаживая ее и вырывая очередной мой стон. Затем то же проделал со второй ногой. Поднялся в полный рост и взял серебряный ковш, чтобы зачерпнуть воду и смыть мыло. И теперь он целовал освобожденные от мыла места, доводя меня до дрожи, до вскриков, до искусанных губ.

— Я больше не могу, — хрипло застонала я.

— Но я еще грязный, — на губах герцога появилась хищная ухмылка. И хоть глаза его были уже затянуты поволокой от желания, но он сказал. — Я сдержал свое слово, держи и ты.

Он вручил мне скользкий кусок мыла и раскинул руки приглашая повторить за ним. Зло взглянув на Ная, я немного успокоила бешенное сердцебиение и посмотрела ему в глаза. Герцог глядел на меня все тем же насмешливым взглядом, и я усмехнулась в ответ. Продолжаем играть.

Снова смочив мыло, я начала сразу с того места, которое у мужчины было и так разгорячено до предела. Он глухо застонал, хотел остановить мои руки, но я уже поднялась к мускулистому животу. Добралась до груди, и вновь вернулась вниз, лаская твердый ствол.

— Сафи, перестань, — взмолился Найяр, и удостоился моей коварной ухмылки.

Так я продолжала и дальше. Давала ему немного успокоиться и снова доводила почти до предела. Но, почувствовав, что герцог уже готов сдаться, снова убегала дальше, намыливая плечи. Он рычал, ругался, даже угрожал плюнуть на всю эту затею с мытьем, но продолжал держаться. Мыло с себя он смывал уже сам, отняв у меня ковш.

— Все, я проиграл, — возвестил он, выбираясь из лохани и подхватывая меня на руки. — Я проиграл, ты выиграла, и теперь я должен воздать почести победителю.

— А вытереться? — невинно спросила я.

— Хор-рошо.

Найяр уселся на деревянную скамеечку, покрытую тканью, на которой лежали чистые простыни, усмехнулся и…

— Най, — задохнулась я, когда он насадил меня на свой тугой ствол. — Проклятье, Най, так меня еще никто не вытирал.

— Пожалуй, мы возьмем это способ на вооружение, — глухо ответил он, укутывая меня в простынь. — Не останавливайся, малышка…

Я двигалась на нем, он продолжал подсушивать мою кожу, после встал, умудрившись не выскользнуть из меня, и понес в спальню воздавать почести…

Ночь уже близилась к рассвету, когда Найяр, наконец, заснул. Мне отчего-то не спалось. Когда схлынула страсть, и рассудок вернулся на положенное ему место, появилось тяжелое состояние бессонницы. На ум пришел сначала Ру и беспокойство, довезут ли его до поместья в целости и живым. И не наделает ли мой упрямец новых дел? Впрочем, Руэри умный мужчина, к тому же умеет выжидать, значит, доедет. Должна признать, даже при отсутствии прежних чувств, он все равно остается мне дорог.

После мысли свернули совсем в иную сторону. Теперь я думала о пленнике в подвале моего родового замка. Сколько ему? Лет восемнадцать-девятнадцать? Еще по-юношески хрупкий. Кольчуга, которую он натянул на себя, была явно с чужого плеча. Шлем то и дело падал на лоб. Паренек был совсем вымотан бегом за лошадью одного из наемников. И никто не удосужился накормить его.

Я повернула голову, посмотрела на спокойные черты спящего герцога и невольно залюбовалась его властным, немного жестким, но несомненно привлекательным лицом. Внезапно захотелось обнять его, прижаться, ощутить тепло… Ничего подобного я делать не стала. Спящий Най, хороший Най. Вот и будем пользоваться моментом, пока он хороший. Осторожно выскользнув из под покрывала, я подкралась на цыпочках к дверям гардеробной, схватила первое попавшееся платье, сунула ноги в туфельки и направилась в гостиную, где все еще стояла посуда с остывшей едой. Прислуга войти не решилась, оно и понятно.

Набрав на тарелку холодной снеди, и прихватив бутылку с остатками вина, я покинула покои и направилась к подземелью. Прислуга мирно спала, потому никто мне на пути не попался. Не спали наемники, стоявшие на охране, но они меня останавливать не стали, потому что на улицу я не выходила. Эти воины ко мне относились, как к герцогской тени. Вот от кого я никогда не видела ни укоризненных, ни осуждающих, ни презрительных взглядов. Иногда мы даже болтали потому, что этих многократно проверенных людей герцог брал и в походы, и на охоты, и на инспекционные поездки. Даже на наши прогулки, только держались воины в этом случае в тени. Вот и сейчас, заметив меня, один из воинов предупредил:

— Только пределов дома не покидайте, тарганна Сафи.

— И не собиралась, — улыбнулась я.

Но вот к узнику меня пускать уже не хотели.

— Герцог будет в ярости, — сказал черноволосый бородатый воин. — Тарганна Сафи, зачем вам этот мозгляк?

— Торсон, это всего лишь мальчик, — ответила я. — Вы сами знаете, что, скорей всего, это его последняя возможность поесть. Завтра мы вернемся во дворец, и герцог вздернет его на дыбу. Дайте хоть покормить его.

— Но герцог…

— Он спит, Тор, спит крепко, а я все сделаю быстро. Только отдам и все, — я зажала бутыль подмышкой и положила освободившуюся ладонь на огромную ручищу наемника. — Пожалуйста, Тор.

— Умеете вы уговорить, тарганна, — он немного смущенно улыбнулся. — Никогда не могу вам отказать. Может, лучше я передам еду?

— Торсон, я хотела сама, — я умоляюще посмотрела на мужчину, чуть сжав его руку, и великан сдался.

Он распахнул дверь камеры, и я проскользнула внутрь. Наемник следом внес факел и засунул его в держатель на стене.

— Недолго, — повторил он.

— Да, Тор, конечно, — улыбнулась я и повернулась к парню.

Он лежал на соломе и не спал. Глаза небесно-голубого цвета следили за мной. Я не спешила подходить к пленнику, желая сначала выяснить степень его агрессии.

— Пришла за моей печенью? — враждебно спросил парень без всяких предисловий.

— Мне своей хватает, — я пожала плечами и теперь с большим интересом рассматривала его.

— Тогда нужно мое сердце? — снова спросил он и сел.

Я заметила, как узник сжал кулаки.

— Зачем мне ваше сердце? — с улыбкой спросила я.

— Для своих ведьменских обрядов, — пояснил паренек. — Ты ведьма.

— Правда? — я насмешливо вздернула брови. — Спасибо, что просветили.

— Не претворяйся, ты ведьма и служишь Черному богу, — уверенно заявил узник. — Что тебе надо? Колдовать будешь?

Теперь я тихо засмеялась, подошла к нему и села рядом, умудрившись не растерять еду с тарелок. Паренек с опаской покосился на меня и отодвинулся.

— Как тебя зовут? — я тоже перешла на «ты».

— Тебе зачем? Для твоего черного ритуала? — с подозрением спросил он.

— Ты так много знаешь о ведьмах и их ритуалах? — с улыбкой спросила я. — Может, ты сам колдун?

— Что? — возмутился пленник и дернул связанными впереди руками в попытке освободиться.

— Сам посуди, ты называешь меня ведьмой, но я понятия не имею ни о черном ритуале, ни о том, для чего нужны все те органы, которые ты мне так милостиво предложил.

— Я не предлагал!

— А ты, — продолжала я, игнорируя его возмущение, — не колдун, сведущ в вопросах колдовства.

— Э-э, — парень вдруг насупился. — Издеваешься?

— Немного, — я снова улыбнулась. — Нет, мальчик, я не ведьма, даже не знакома со знахарством. Я обычная дочь благородных таргов, которая волею судеб стала такой же пленницей, как и ты. Только моя клетка золотая, и меня из нее никогда не выпустят. Но не будем о грустном. Я принесла тебе поесть. Боюсь, новый день будет для тебя тяжелым. Подкрепись.

— Отравить меня хочешь? — в чистых глазах юноши вновь вспыхнуло подозрение.

— Глупый, — я усмехнулась. — Смотри.

Поставив на пол бутылку, я отломила кусок мяса и съела его, съела кусочек хлеба и веточку зелени. После отхлебнула вина.

— У меня руки связаны, — проворчал узник.

— Я развяжу, не переживай, — пообещала я. — Прости, есть тебе придется руками, нож и вилку у меня все равно бы отобрали на входе в камеру.

— И ты меня не боишься? — он был явно удивлен. — Я ведь хотел убить тебя.

— Меня? — я опять усмехнулась. — Ты не первый, кто пытается отправить меня в преисподнюю. Любопытно, чем я тебе не угодила?

Паренек явно смутился. Он взглянул на меня исподлобья.

— Подожди, сама угадаю, — решила я. — Потому что я ведьма, приворожила герцога и все в таком духе? — узник кивнул. — Только Найяру не говори, что в меня целился. И вообще, скажи, что просто тренировался в стрельбе из лука. А когда услышал крики и ржание, испугался и побежал. Стой на этом. Лучше шальная стрела, чем покушение. Меньше мучить будет. Запомнил?

— А…

Я протянула руку и прикрыла ему рот, нажав на подбородок.

— Учился стрелять, понял? Лучше плачь, клянись всеми богами, будь деревенским недотепой, но ни слова, что стрелял в меня. И никаких слов про ведьму, колдовство и шлюху, он озвереет. Понял меня? Кивни, если понял.

Парень часто закивал. Я погладила его по спутанным волосам и встала.

— Торсон, — позвала я, дверь тут же открылась. — Развяжите его, пусть мальчик поест.

— Хэрб, благородная тарганна, — раздалось мне вслед.

— Пусть Хэрб поест, — улыбнулась я и вышла.

— Мой отец был неправ, — снова донесся до меня голос паренька.

— Только вряд ли он об этом узнает, — прошептала я. — Пусть боги будут с тобой, Хэрб.

Покинув подземелье, я поднялась во дворец и побежала в спальню, пока Най не обнаружил мое отсутствие. Но он спал. Раздевшись, я юркнула к нему под бок и обняла. Рука герцога тут же легла мне на талию и придвинула к его телу.

— Ты холодная, — сонно произнес герцог. — Куда бегала?

— Изменяла тебе с твоими наемниками, со всеми, кто попался на пути, — ответила я, забираясь к нему на плечо.

— Врушка, — фыркнул Найяр. — Наглая маленькая врушка. Утром расскажешь. Добрых снов, любимая.

— Добрых снов, милый, — ответила я и поцеловала его.

Утром мне нужен добрый герцог. Если повезет, то я выторгую у него жизнь этого мальчика.