Искупление (СИ)

Глава 7

Проснулась я с рассветом, от того, что на меня пристально смотрели. Я открыла глаза и увидела Найяра. На удивление он был практически трезв, на лице не было ожидаемого счастья. Странно, девица вылезала из платья, а он стоит с таким видом, словно не танцевал сверкая счастливым оскалом.

— Уже все? — я зевнула и попыталась снова нырнуть в сон.

— Сафи, — недовольно вздохнув, я снова посмотрела на герцога. — Мне кое-что сообщили.

— И что? — я снова зевнула и села на кровати.

— Я вдовец, любимая. Герцогиня скончалась от оспы, не успели довезти до другого замка. Когда добрались лекари вместе с моим приказом, она уже заболела. Я свободен.

— С чем тебя и поздравляю, — ответила я, падая на подушку.

Мгновение, и я снова вскочила, не сводя с него взгляда.

— А еще мне ночью подсунули твою копию. Это было забавно, я даже позволил себе ненадолго забыться, надеялся, что она напомнит времена нашего знакомства, — продолжал он.

— И? — осторожно спросила я.

— Дикое разочарование, — герцог вздохнул и сел рядом со мной. — Если бы ты была такой, я бы никогда не полюбил тебя. Мне стало любопытно, кто решил преподнести мне этот «подарок».

— И кто? — мне это тоже было любопытно.

— Дражайшая, — усмехнулся герцог. — Эту девицу прислали из Бриатарка, ее прятали в доме тарга Драгена. По замыслу герцогини она должна была занять твое место. Вы практически не отличаетесь, я даже подумал, что это какое-то колдовство, пока она не открыла рот. С ней работали учителя, хотели превратить в тебя. Поведение, привычки, характерные жесты. Приучали к манере разговора. Поясняли, чем она должна интересоваться. Моя супруга планировала, когда ее подопечная будет готова, убрать тебя, а на твое место поместить свою марионетку. Должно быть, она меня считала за похотливого идиота, который за постелью не способен узнать, кто перед ним: любимая женщина или фальшивка. Впрочем, девушку не довели до запланированной готовности. Когда поняли, что я убрал герцогиню от двора и возвращать не собираюсь, ее пустили в оборот, сделав расчет на наши с тобой сложности. Просчет, крупный просчет, либо девица совсем не готова, либо ей велели меня соблазнить. Скучно.

— Откуда ты все это узнал? — спросила я, уже зная, что услышу.

— Прогулялся с таргом Драгеном до пыточной камеры, — снова усмехнулся Найяр.

Я невольно улыбнулась. Такую великолепную задумку испоганили. Интересно, удалось бы им довести свою куклу до совершенства? Понимаю герцогиню, если бы у нее все получилось, и девушка смогла бы заменить меня, она получала не ненавистную любовницу, а во всем подвластную марионетку, через которую ее сиятельство могла руководить супругом. Только ведь Найяр знает меня, как облупленную, а герцогиня совсем не знала, что она могла слепить? Теперь уже не узнаем.

— Оставим куклу, что будешь делать с телом супруги? — спросила я.

— Ты ведь сама все видела? — спросил герцог, игнорируя мой вопрос. — Ты была наверху.

— Была, — я не стала врать. — Я услышала фразу в толпе гостей и кое-что сопоставила, предположила и сделала выводы. Пошла, чтобы подтвердить свою догадку, оказалась права. Даже было интересно, кого тебе подсунут. Увидеть свою копию было неожиданно.

— Что ты подумала? — немного напряженно спросил Най.

— Сначала порадовалась, увидев твою заинтересованность, потом поняла, что пустышка. Если тебе хотели напомнить меня в пору, когда был мой день рождения, а потом первый бал, она должна была вести себя иначе. — Ответила я, пожав плечами.

— И как я могу предпочесть просто оболочку? — герцог полностью обернулся ко мне. — Моя женщина не только красива, она еще и умна. Досадно одно.

— Что? — я немного отодвинулась, потому что его нога оказалась прижата к моему колену.

— Тебе было все равно, — он невесело рассмеялся. — Я оставил ее при дворе. Твое лицо хотя бы будет мне улыбаться.

После этого встал, но теперь я подалась вперед.

— Так что с телом герцогини?

— Что? — герцог повернулся ко мне и теперь смотрел сверху вниз. — Доставят сюда в медном гробу, закрытую, не хочу, чтобы зараза просочилась наружу. Оспу удалось остановить. Такая маленькая вспышка эпидемии.

Я поднялась на коленях и теперь оказалась ближе к его лицу, всмотрелась в усталые глаза.

— Какая удобная эпидемия, — произнесла я.

— Да, боги рассудили, как лучше, — пожал он плечами.

— В самой закрытой провинции, — продолжала я. — Откуда там взялась оспа, Най?

— Как я могу ответить тебе на этот вопрос? — на губах герцога вдруг появилась жесткая усмешка. — На все воля богов.

— Или коварного сиятельства, — отозвалась я. — Скоро народа погибло в этой эпидемии?

— Немного, — он пристально смотрел на меня. — Две деревни и город, где герцогиня пережидала прибытие гонца от меня.

— Она была беременна, Най? — меня вдруг затрясло от осознания того, что он сделал. — Найяр, герцогиня ждала твоего наследника? Ты поэтому не стал ждать?

Он неожиданно поймал мое лицо в ладони и смял губы в голодном поцелуе. Затем вовсе сгреб в охапку и все терзал меня и терзал, с жадностью завоевывая мой рот. После почти оттолкнул.

— Бриатарк планировал использовать ее. Они собирались обвинить меня в пренебрежении супругой, лишая возможности получить развод, как я планировал. Дражайшая должна была обратиться к Владыке в Адохе, высший церковный суд. Мне бы в жизни было от нее не отвязаться. Об этом мне донесли за три дня до нашего отъезда. Ты права, случайная смерть на охоте была бы подозрительна, равно как и любая другая смерть, кроме стихийной. Эпидемия никого не щадит, ни крестьянина, ни герцогиню. В этом меня обвинить не смогут. Бриатарк лишился козыря, я свободен. Хотел выждать положенный год траура… Теперь передумал. В ближайшее время я назначу дату нашей свадьбы, Сафи. Чем быстрей мы поженимся, тем быстрей ты сможешь снова забеременеть. Надеюсь, материнство тебя успокоит и примерит с нашим супружеством. Больше я не отниму у тебя ни одного ребенка. А кукла с твоим обликом… Выгоню, когда выявлю всех участников заговора. Драген решил сдохнуть раньше, чем назвал мне все имена.

— Ты чудовище, — прошептала я, невольно отползая от него дальше.

— Я правитель, Сафи, — усмехнулся Найяр. — Я не могу допустить, чтобы кто-то надел на меня поводок или манипулировал. Ты — мое единственное слабое место, и чем раньше ты станешь моей супругой, тем быстрей твое положение при дворе будет оправданно и узаконено. — Он на мгновение замолчал. — Я никогда не откажусь от тебя, ты это сама понимаешь.

Он направился к дверям опочивальни.

— Но я замужем! — крикнула я.

— Уже недолго, сокровище мое, осталось недолго, — ответил Найяр и вышел.

А через мгновение и я уже бежала за ним, забыв про обувь и верхнюю одежду, только подернув пальцами подол ночной сорочки.

— Най, подожди! — выкрикнула я. — Стой!

Но герцог, более не обращая на меня внимания, покинул покои. Меня это не остановило, и я выбежала следом, продолжая звать его. Его сиятельство свернул за угол, я, не замечая холода пола, бежала за ним.

— Найяр! — крикнула я, следом сворачивая за угол, и тут же оказалась сжата в герцогских объятьях.

Он тут же поймал мои губы, вновь целуя жадно и горячо. Я уперлась руками ему в грудь, уворачиваясь от настойчивого поцелуя.

— Что ты сказал, Най? — спросила я, заглядывая ему в глаза. — Что ты мне только что сказал? Ты поймал Ру? Ты что-то сделал с ним? Не молчи, Най!

Он скинул камзол и надел его мне на плечи. Ткань была теплой после его тела, и я поняла, что кожа покрыта мурашками. Найяр поднял меня на руки, удерживая за талию, и теперь наши лица находились вровень. Я жадно вглядывалась в его лицо, ища ответа на свои вопросы, он блуждал взглядом по моему лицу, тоже что-то пытаясь на нем найти.

— Кто угодно, только не я, — вдруг с горечью произнес он. — Всегда. То Руэри, то дети, то Хэрб, то Габи, даже наемники, но никогда я. Почему, сокровище мое? Ты, единственное светлое, что есть у меня, мой солнечный луч, моя душа и мое сердце, никогда не думаешь обо мне? Почему не хочешь услышать меня? Почему не хочешь понять?

— Разве ты меня не сам этому научил? — спросила я, глядя ему в глаза. — Разве не ты показал, что нужно думать только о своем благе, не обращая внимания даже на тех, кто тебе дорог?

— Я все делаю только ради тебя и для тебя, — прошептал он, удерживая мою голову за затылок, и не давая увернуться. После этого потерся кончиком носа о мою щеку. — Даже самые жестокие поступки я делаю для того, чтобы однажды ничего уже не мешало нашему счастью.

— Ты спросил меня хоть раз, нужно ли мне такое счастье? — спросила я, чуть отстраняясь. — Ты всегда делал так, как считал нужным, почему я должна поступать иначе? Тебя в моих мечтах никогда не было, а теперь уже и не будет. Отпусти меня.

Герцог отрицательно покачал головой, перехватил свободной рукой под колени и понес в сторону покоев.

— Таргарский Дракон никогда не откажется от своего сокровища, — усмехнулся он. — Драконы сокровищем вообще не разбрасываются, ты знала?

— Драконы жестоки и кровожадны, — невесело улыбнулась я.

— И обожают юных принцесс, — засмеялся Най.

— Тогда тебе не сюда. Полагаю, твоя принцесса сейчас спит где-то в гостевых покоях, — ответила я, и он перестал смеяться.

— Всего лишь жалкая подделка, — прохладно сказал герцог, внося меня в распахнутые двери.

— Так что с моим мужем? — вернулась я к главному вопросу.

Найяр донес меня до постели, сел, размещая меня на своих коленях и не позволяя покинуть их. Он убрал волосы с моего лица, нежно погладил по щеке. Пальцы спустились до подбородка, мягко сжав его. Герцог приблизил свое лицо к моему и прошептал мне в губы:

— Ничего не изменилось, любимая, он умрет.

Я дернусь, словно от пощечины, и герцогская ладонь вновь ухватила меня за затылок, не позволяя отшатнуться.

— Изгони, — повторила я все то же слово.

— Не могу, Сафи, — покачал головой Най.

— Ради меня! — воскликнула я.

— Именно ради тебя он и умрет. Теперь ты мне нужна свободная. Три года мне было безразлично, замужем ты или нет, сейчас все изменилось. — Ответил его сиятельство, продолжая изучать взглядом мое лицо.

— Развод! Развод и изгнание! — снова воскликнула я, умоляюще глядя на герцога.

— Уже не получится, — вновь покачал головой герцог. — Все дело в тебе, любимая. Ты уже не простая тарганна, ты будущая герцогиня Таргарская. Ты известная фигура во многих государствах. Наша церковь слушается меня, они разведут тебя с мужем за пару минут, но мое влияние не распространяется дальше Таргара. Мне достаточно отпустить Тигана, и он помчится в Адох, где подаст жалобу Владыке, что его развели с женой против воли. Так, как это не кто-то, а ты, его жалобу примут. Развод не будет признан законным, тебя потребуют вернуть супругу. Я откажусь, и тогда на нас пойдет воинство Владыки. Его поддержат Бриатарк, Аквинтин и еще несколько государств. Таргар просто сметут. И им будет неважно, вернут тебя мужу или нет, ты будешь просто разменной монетой, как и твой муж. Ваш развод используют, как повод для нападения. Мое герцогство занимает слишком лакомое место, чтобы не привлекать к себе внимание, подогревая аппетиты. Ты знаешь, что земли Таргара вовсе не бедны, тот же Владыка имеет свои виды на Иннис.

— Золотой прииск, — машинально повторила я.

— Угу. Руда, золото, удобные бухты, море, черноземная провинция — Лэнчл. Мы просто пирожное, которое сожрут, не оставив крошек. Ты понимаешь, что Тиган просто не должен покинуть пределы герцогства?

— Заточение в поместье…

— Уже раз сбежал.

— В монастыре!

— Оттуда тоже бегут. Только смерть. И втихую его убить не выйдет потому, что из-за тебя и он заметная фигура. Убью тайно, тогда притянут за уши смерть герцогини, вновь повод для громкого суда и нападения. Только обвинение в измене, доказательство тому есть, и казнь на центральной площади. Ему отрубят голову, Сафи. Послезавтра. Сейчас Тиган находится в крепости Грэимор, его доставили вечером.

— Нет, — простонала я, пряча лицо в ладонях.

— Да, сокровище, да, — жестко ответил Найяр. — Обнаружили случайно уже недалеко от столицы. Нужно признать, этот тарг сумел обвести моих парей вокруг пальца, убедив, что он бежал в один из портовых городов. На него бросилась собака, крестьянин кинулся на помощь. Все это видел тарг Лавиор из тайной канцелярии. В нищем он узнал тарга Тигана, так и взяли. А ведь, не будь этой псины, Ру удалось бы войти в столицу, а здесь мог добраться и до тебя. Боги на моей стороне, Сафи, — он сжал пальцы, сгребая в кулак волосы на моем затылке, и болезненно дернул, откидывая голову назад. — Никому, — отчеканил герцог, — никогда, ни за что не отдам. Даже тебе самой.

После этого скинул меня на кровать и стремительно подошел к двери.

— Да, совсем забыл. С этого утра опять вводится большой придворный завтрак, будь любезна на нем присутствовать.

И ушел. Я вскочила с постели и, схватившись за голову, заметалась по опочивальне, сбивая все, что попадалось на пути. Ру, мой милый, нежный Ру, моя последняя ниточка, связывавшая с прошлой беззаботной и счастливой жизнью. К чему бы он не пришел за эти годы, куда бы не канула наша чистая, почти детская любовь, но я все еще помнила того зеленоглазого юношу, с жаром признававшегося мне в своих чувствах и умоляющего стать его женой. Я помнила наши мечты и наши объятья. Помнила его сияющий взгляд, направлявшийся на меня при наших встречах. Помнила жар его ладоней и упоительную нежность поцелуев, будивших во мне новые и такие манящие желания. Мой Руэри…

— О, боги, — прошептала я, ощущая, как кровь приливает к щекам. — Не отпустит, хоть ноги ему целовать буду… Боги!

Новая волна ненависти к герцогу захлестнула меня. Все для нашего счастья… Какого счастья? Счастья на погосте?! Две деревни, город, герцогиня, Ру, те, кого он подозревал в посягательствах на мое тело, те, кого подозревал в покушениях состоявшихся и тех, наличие которых подозревал, мой ребенок! Кто следующий? Я не хочу! Мне не надо его счастья! Я всего лишь хотела быть верной и любящей женой моему Ру, хотела родить ему детей, жить под одной крышей, спать в одной постели, иметь маленькие слабости и увлечения, но я никогда не хотела, чтобы ради меня убивали! Мне не нужно счастье на костях, боги! Спасите меня от этого безумия…

На грохот, звук моей беготни и стоны прибежала Габи. Она испуганно ахнула, глядя на мой обезумевший вид и снова скрылась, а вскоре вернулась с настоем лекаря Лаггера. Я схватила кружку и выпила одним махом, успокоиться мне совсем не помешает.

— Умыться, — велела я. — И завтрак.

— Его сиятельство приказал не приносить вам завтрак, — Габи виновато посмотрела на меня. — Он сказал, что вы будете есть на большом придворном завтраке.

— Я там получу несварение, — ответила я. — Хорошо, только умыться. С остальным я сама разберусь. Ему ни слова.

— Да, госпожа.

Девушка исчезла за дверями опочивальни, а я упала на кровать и прикрыла глаза, чувствуя, как постепенно проходит лихорадочное состояние. Еще немного, и я смогу мыслить, скорей бы. Вновь вскочив, я прошлась по опочивальне, но уже более спокойно. Побег… Организовать Ру побег… Смогу? Не уверена. Даже если уговорю свою охрану, из крепости нам не выйти. Там стража скорей удавит меня, чем выпустит пленника. Они, как никто, знают нрав и скорость на расправу герцога. Жалеть никого не будет, если заподозрит. Проклятье! Меньше всего я хочу, чтобы кто-то пострадал. Мне-то ничего не будет грозить…

— Не будет? — я горько рассмеялась.

Я сама себе создала слабое место. Мои дети, и Най их накажет за меня. Он сможет. Разгонит? Убьет? Проклятье!!! Ни устроить побег Руэри, ни сбежать самой, ни наложить на себя руки, я повязана по рукам и ногам. А если рискнуть?.. Тут же перед внутренним взором встали глазенки моих детишек, их доверчивые улыбки и заливистый смех. Не смогу рискнуть, не смогу…

— А-а-а, — крик бессилия вырвался из моей груди, и в покои заглянул один из охранников.

Увидел, что это всего лишь я и мои нервы, поклонился и снова скрылся за дверями. Габи позвала меня, как только умывальня была готова. Я направилась туда быстрым шагом. Так же быстро и сосредоточенно приводила себя в порядок, после оделась и выбралась из покоев.

— Куда идем? — спросила моя охрана, отделившись от стены.

— На кухню, — коротко ответила я.

Кухари уже вовсю трудились, разжигая печи. Увидев меня, они изумленно округлили глаза.

— Благородная тарганна, — страшно рыкнул один из наемников, и кухари спешно склонились в поклоне.

— Хватит, — отмахнулась я. — Дайте что-нибудь позавтракать.

Один из кухарей бросился к печи, и вскоре передо мной стояли гренки, молоко и мед. Просто и без затей. Перекусив, я поблагодарила их и вернулась в жилую часть дворца.

— Где его сиятельство? — спросила я.

— Неизвестно, — ответил мне один из советников, который уже явился на службу.

Ответа на этот вопрос мне никто не дал, хотя удалось установить, что дворца он не покидал. Потом я вспомнила о том, что Найяр взял след нового заговора, и поинтересовалась, не привезли ли кого-нибудь в пыточные камеры. Ответ был утвердительный. Что ж, ко времени. После этого я покинула дворец через черный ход и направилась на поиски тарга Грэира. Только он мог помочь мне прорваться в Грэимор. Ная просить бесполезно, он принял решение и больше меня не слышит. Начальник дворцовой стражи имел доступ не только в старую крепость, где ныне содержали преступников, но мне нужно было именно туда, и я собиралась заложить душу, но встретиться с Руэри перед тем, как…

— О, боги, — вновь выдохнула я.

Моя охрана недоуменно посматривала на меня, когда я забралась в парк, засела в той самой беседке, где мы встречались с Руэри пару раз, и велела привести мне начальника дворцовой стражи. Если честно, я ожидала отповеди сначала от наемников, потом от тарга Грэира. Но либо вид у меня был слишком решительный, либо воспринимали меня суровые воины уже, как госпожу, но один из них отправился на поиски, обещав «притащить мужика, даже если он будет вопить на весь дворец».

— Не надо на весь дворец, — усмехнулась я. — Меньше всего я склонна к тому, чтобы об этом узнал герцог.

— Ясно, — пожал плечами наемник и исчез в еще зеленой поросли.

Я нервно выхаживала по беседке, теребя кружево на рукаве. Придет, не придет, поможет, не поможет… Помешает Найяр, не помешает? Смогу ли я сохранить от него это в тайне? О-ох… Задрав лицо к крыше беседки, я тяжело вздохнула и ненадолго прикрыла глаза. Наемник, оставшийся со мной, участливо смотрел на меня. Вдруг он тронул меня за плечо, и я вздрогнула от неожиданности.

— Ведет, — тихо сказал мужчина и скрылся за зеленой стеной.

Я вытянула шею и прижала ладонь к груди, где сердце затрепыхалось, словно птичка, пойманная в силки. Второй наемник отстал, не дойдя до беседки, и тоже скрылся за массивным кустарником. Рядом, но не мешают. Этому их выучил еще Найяр. Я шагнула на встречу таргу Грэиру. Он остановился в двух шагах от меня и склонил голову.

— Доброго утра, тарг Грэир, — начала я.

— И вам, тарганна, — отозвался он, низведя меня одним обращением, до всех остальных благородных дам.

— У меня к вам дело, — я не стала ходить вокруг, да около, сразу перейдя к сути.

— Слушаю вас, — сухо ответил мужчина.

У него был низкий, но приятный голос, в котором не было даже намека на симпатию. Никакой мягкости, впрочем, так он общался со всеми, насколько я слышала. Всегда ровно, без всплесков эмоций. Строгий, холодный, отстраненный. Обязанности свои выполнял практически идеально. Стража побаивалась своего начальника, уважали и не перечили, на наказания он был так же спор, как и его господин. И как мне с ним договориться? Деньги вряд ли возьмет. Семьи нет, насколько я знаю. Про любовницу не слышала. Детей ни законных, ни бастардов. Родни, кажется, совсем не осталось. Чем пронять его?

— Тарг Грэир, я сейчас вас прошу ненадолго забыть, кто я, и как вы ко мне относитесь. — Со вздохом попросила я. — Прошу воспринимать меня просто, как несчастную женщину, чья жизнь подчинена мужчине, не имеющему на нее прав. — Тарг едва заметно усмехнулся. — Тарг Грэир, я не на жизнь вам собралась жаловаться, я хотела спросить вас о том, что для меня крайне важно. — Мужчина хранил молчание, выжидающе глядя на меня. — Вы не можете быть не в курсе, что вчера вечером в Грэимор привезли моего супруга, — начальник дворцовой стражи молчал, но я продолжила. — Мне очень нужно туда попасть, я должна его увидеть.

Тарг Грэир обошел меня по кругу, я повернулась вместе с ним. Он разглядывал меня с какой-то циничной насмешкой. Стерпела, не до гордости. Затем неожиданно сделал шаг ко мне и сильно прижал к себе.

— На многое пойдешь, чтобы увидеть мужа?

— Да, — спокойно ответила я, поднимая руку, потому что заросли зашуршали, охрана спешила ко мне. Теперь же они остановились.

— Даже на это? — ладонь накрыла мою грудь.

— На все, тарг Грэир, — все так же спокойно ответила я.

Он резко отступил и надменно посмотрел на меня:

— Подстилками не интересуюсь. Вам нечего мне предложить, мне не за чем рисковать своей шкурой.

— Ваше право, — кивнула я. — И все же я прошу помочь мне.

— Зачем? Вы и так испортили ему жизнь, опозорили, предали во имя власти и любви герцога. Зачем вам терзать несчастного тарга Тигана своим видом? — мужчина вернулся к своей бесстрастной манере общения.

— Все так, — усмехнулась я, отнюдь, не весело. — Все так и не так одновременно. Мне не оставили выбора. Решение о том, что со мной будет, было принято без моего участия и желания. Да, я подстилка, если вам так угодно. Хотите, вытрите об меня ноги, но я должна увидеть его, поговорить с ним, пока его сиятельство не оборвал его жизни.

— Тогда он оборвет мою, — ответил Грэир.

— Никто, кроме вас, не сможет помочь мне, — тихо сказала я, глядя ему в глаза.

Благородный тарг отошел к беседке и облокотился на ее бортик. Он некоторое время смотрел на меня, а после произнес:

— Как вы попали в постель герцога?

— Прямо с собственной свадьбы, — что ж, знания тоже могут быть разменной монетой. — Он увез меня, не позволив свершиться первой ночи.

— Вы сразу отдались ему? — странный выходил разговор. Мужчина спрашивал меня, словно вел допрос. Похоти в его глазах не было.

— Нет, он пожалел меня, взял только на свой день рождения. Несколько недель я прожила в его покоях в неприкосновенности. Вы поможете мне?

— Он насиловал вас? — я взглянула на него исподлобья. — Но вы все равно с ним.

— Меня никто не спрашивал, — ответила я.

— Благородные женщины убивают себя после бесчестья, — его губы вновь искривила презрительная усмешка.

— Я два раза умирала, мне не понравилось, — усмехнулась я.

— Вас не смущало, что вы жили бок о бок с законной супругой герцога?

— Меня смущало, что я вообще живу во дворце. Так вы поможете?

— А сейчас не смущает? — он упорно игнорировал мой вопрос.

— Смущает, больше, чем когда бы то ни было, — я зябко передернула плечами, и мужчина накинул мне на плечи свой плащ, что удивило. Он вернулся на свое место. — Зачем вы хотите увидеть мужа?

— Он единственный мужчина, которого я любила, и который мне дорог до сих пор, — я вздохнула и встала рядом с ним. — Вы мне поможете?

— Что для вас герцог?

— Мой повелитель и любовник.

— А еще?

— Что вы хотите услышать? Что я его ненавижу? Да, я его ненавижу, — я разозлилась, скинула ему на руки его плащ. — Хотите донести ему? Доносите, мне плевать, а он и так все сам знает.

Развернувшись, я стремительно зашагала прочь. Позади раздались быстрые шаги. Тарг Грэир догнал меня и заступил дорогу.

— Помогу, — коротко ответил он. — Пришлите в полдень вашего мальчишку ко мне, я передам ему записку с указаниями, где и когда буду ждать вас.

После этого сам развернулся и, чеканя шаг, удалился. Я некоторое время смотрела ему вслед, пытаясь понять произошедшее, а потом выдохнула. Благодарю, боги! Хоть и странный вышел допрос, но, видимо, начальник дворцовой стражи услышал то, что ему было нужно, и что позволило принять необходимое мне решение. Похоже, благородный тарг недолюбливает его сиятельство. Или же не хотел помогать герцогской постельной игрушке? Какая разница, главное, он поможет. Никогда не слышала, чтобы этот мужчина не сдержал слова.

Моя охрана выбралась из-за кустов. Один из наемников сцедил плевок, глядя вслед таргу.

— Зубы бы ему посчитать, — произнес мой охранник.

— Ага, — задумчиво кивнул второй.

— Эта встреча должна остаться в тайне, — я посмотрела на обоих мужчин.

— Ясно, — они кивнули в ответ.

— Спасибо, — вздохнула я, и мы направились обратно к дворцу.

Возле дворца метался Хэрб. Заметив мое приближение, он почти подбежал.

— Куда вы ушли? Я с ног сбился, пока нашел вас, — напустился на меня юноша, и я удивленно взглянула на него. — Простите, моя госпожа, — Хэрб тут же опомнился. — Просто волновался. Пришел к вам, мне сказали — ушла. А куда, никто не знает. Из пыточных вой такой доносится…

— Ты даже туда спускался? — усмехнулась я.

— Я уже не знаю, чего ждать от него, — буркнул парень. — Вчера видел, как он чуть не придушил стражника за то, что тот не заметил его приближения. Он бесится, с того дня все время бесится.

— Меня не тронет, — я погладила Хэрба по плечу. — Меня он будет уничтожать по-другому, через тех, кто мне близок.

— Я ему не доверяю, — юноша упрямо посмотрел на меня. — Что будем делать?

— Навестим столовую, — ответила я. — И прямо сейчас. К десяти утра меня не должно быть во дворце.

— Почему? — парень настороженно посмотрел на меня.

— Большой дворцовый завтрак, — я поморщилась. — За столом соберутся придворные, советники. Герцог усадит меня на место покойной герцогини и будет наслаждаться сбывающимися мечтами.

Мой помощник округлил глаза, оглянулся и склонился ко мне.

— Мне показалось, вы сказали…

— Оспа, Хэрб, — коротко ответила я.

— Проклятье, — юноша скривился и бросил взгляд на дворец.

Невесело усмехнувшись, я велела ему принести мой плащ и направилась к воротам. Хэрб вернулся быстро. Он тащил то, что я велела, а так же двух оставшихся охранников. Недовольного взгляда я удостоилась от моей огромной бородатой няньки — Дьола, наемник был в числе двух подошедших охранников.

— Герцог появился, — шепнул мне Хэрб.

— Быстро! — скомандовала я, и наш маленький отряд практически выбежал за ворота.

До рыночной площади мы петляли, как зайцы, когда слышали цокот конной стражи, и лишь в столовой для нищих перевели дыхание. Этот побег немного скрасил мрачное утро, вызвав улыбку не только на моем лице. Дальше потекли обычные дела. Проверка документации, отчеты о закупках, список нехитрых блюд. Небольшая беседа с народом, пришедшим в столовую, а дальше прогулка в приют.

Хэрба я уже отправила к таргу Грэиру. Из-за волнения сегодня никак не удавалось сосредоточиться на играх с детьми. Я все время прислушивалась к голосам, доносившимся из здания приюта, и малыши уже несколько раз требовательно дергали меня за рукав, привлекая внимание. Я рассеянно улыбалась, возвращалась к прерванному занятию, а дальше снова отвлекалась.

Когда в дверях появился мой помощник, я устремилась к нему, ожидая обещанного послания. Он передал мне маленький свиток с незнакомой печатью. Впрочем, герб тарга Грэира я не знала и не интересовалась им. Геральдику нашего герцогства я изучала еще в детстве, и много уже стерлось из моей памяти. Знала точно герб Таргара — дракон, изрыгающий пламя, остальное помнила постольку-поскольку. Я уже хотела вскрыть послание, но обратила внимание на юношу, чей взгляд не сходил с моего лица.

— Что-то случилось? — тревожно спросила я.

— Там, — он неопределенно кивнул головой, но пояснил. — Во дворце. Там ваша копия, и герцог вел ее под руку. Но лицо у него было злое, говорят, он дворец на уши поставил, разыскивая вас.

— Плевать, — отмахнулась я и вскрыла письмо. — Хэрб, я сейчас уйду, — произнесла я после прочтения. — Одна. Ты должен остаться здесь, охрана тоже. Отвлеки их. Вернусь через некоторое время.

— Нет…

— Да!

Он не выдержал мой взгляд и опустил голову.

— Так надо, мне надо, мой мальчик, — уже мягче сказала я, поглаживая его по руке. Ты ничего не знаешь, запомнил? Конфеты принес детям? Вот и отлично. За ними ты ходил. Когда я исчезла не заметил. Это на случай, если придет кто-то от герцога. Воинов я сейчас отправлю подделать кое-что, они не заметят, как исчезну.

— Вы вернетесь? — Хэрб вскинул свои поразительные небесно-голубые глаза.

— Да, — я кивнула.

— Зря, лучше бы бежали отсюда без оглядки, — глухо произнес юноша.

— Не могу, слишком короткий поводок, — усмехнулась я и пошла на поиски своей охраны.

Нашла я их на кухне, вполне ожидаемо, впрочем. Дав задание, проследила, как мужчины уходят, и сама направилась к черному ходу, предварительно накинув плащ.

— Куда? — Дьол стоял за моей спиной.

Я тяжело вздохнула и обернулась к нему.

— Мне надо, Дьол. Очень надо. А ты мне очень поможешь, если сделаешь так, чтобы моего отсутствия никто не заметил.

Он немного поколебался, пытливо рассматривая меня, но после кивнул и ушел в сумрак коридора, а я выскочила на улицу. Быстро свернула за угол и нырнула в карету без всяких опознавательных знаков. С сиденья напротив протянулась рука, затянутая в кожаную перчатку. Я оперлась на нее и заняла свое место. Тарг Грэир чуть заметно кивнул мне и дернул шнурок. Карета тронулась, и я прикрыла глаза, успокаивая бешено стучащее сердце.

— Герцог в бешенстве, — произнес мужчина, сидевший напротив.

— Плевать, — повторила я слова, сказанные ранее своему помощнику. — Я отвлекла своих людей, они не могут нести ответственность за мое исчезновение. Детей пока не тронет, а больше мне бояться уже не за кого.

Начальник королевской стражи молчал, разглядывая меня с пристальным вниманием. Мне стало неловко под его взглядом, и я опустила взгляд.

— Детей лучше убрать из столицы, — вдруг сказал он. — А лучше из Таргара. В Элгаре есть замечательное уединенное место, и это недалеко от границы.

— Элгар? — я потерла лоб, вспоминая, чьи это земли.

— Мое поместье, — пояснил тарг Грэир. — Если хотите, стража ослепнет на время отъезда детей. Сколько их?

— Двадцать пять человек, три воспитателя, три учителя, пять служанок и кухарка, — ответила я, не сводя с него пытливого взгляда. — Вы хотите спрятать детей? Почему?

— Не люблю, когда те, кто не может себя защитить, попадают в жернова борьбы более сильных, — сказал мужчина.

— И помещение?

— Мой замок. Не в лучшем состоянии, но рядом река и луг, красивое место. Жилых комнат хватит. Я напишу своему управляющему, если пожелаете, тарганна Сафи, — я отметила, что я больше не обезличенная дама.

— Я могу вам доверять? — осторожно спросила я.

— Ну, вы же сели ко мне в карету и совсем не интересуетесь, куда я вас увожу, — он подался вперед и насмешливо усмехнулся. — Значит, вы мне уже доверяете.

Я мельком взглянула в окошко кареты, мы направлялись в Грэимор. На моих губах появилась усталая улыбка.

— Тарг Грэир, все, что меня тревожит, это дети и мои люди, которые стали мне единственными друзьями. Даже за родителей я так сильно не переживаю. Их вполне устраивала герцогская страсть изначально, и сейчас они будут на его стороне. Не думаю, что гнев Найяра может пасть на них. Что касается до меня, своей жизнью я дорожу все меньше. Если вы хотите надругаться надо мной, то Найяр уже давно опередил вас. Страшней, чем у него, у вас уже не получится, даже если вы будете резать меня во время соития на куски.

Мужчина откинулся на спинку сиденья и скрестил на груди руки. Его изучающий взгляд снова застыл на мне.

— Тарг Грэир, у меня к вам тоже есть вопрос, — в темно-карих глазах начальника стражи мелькнула заинтересованность. — Ваш допрос сегодня утром, ваша помощь сейчас, ваше предложение в отношении моих подопечных малышей… Вы ненавидите герцога?

— Скажем так, он мой должник, и я об этом помню, — усмехнулся мужчина.

— И что за долг? — осторожно спросила я.

— Какая разница, — Грэир отвернулся к окну. — Вот и Грэимор.

Карета въехала в крепостные ворота, прогремела колесами по двору, вымощенному булыжниками, и въехала еще в одни ворота, поменьше. Тарг Грэир легко выскочил из экипажа и подал мне руку. Я не стала отказываться от помощи. Выбралась наружу и задрала голову, рассматривая высоченную башню. Пальцы невольно сжались, и я ощутила ответное пожатие. Опустив взгляд на своего спутника, я увидела все тот же изучающий взгляд.

— Смелей, — подбодрил он меня. — Вы ведь хотели этого.

— Не такой встречи с мужем я хотела, — тихо ответила я и вошла в узкую кованную дверь.

Внутри было неприятно сумрачно и холодно. Замок Грэимор — колыбель герцогской династии Грэим. От этого замка когда-то выросла столица Таргара. Отсюда уходил герцог Одард Грэим на самую знаменитую битву при Блакасте, когда герцогство получило статус отдельного государства. Но вот уже сто лет здесь находится главная тюрьма Таргара, а вотчина герцогов переместилась во дворец, более отвечающий современной архитектуре.

Мы поднимались по щербатой крутой лестнице. Начальник дворцовой стражи поддерживал меня под локоть, подсвечивая факелом дорогу. Я покосилась на него. Мужчина на меня не смотрел, его взгляд был направлен себе под ноги.

— Вас пустят к нему в камеру, но ненадолго, — сказал он, когда мы подошли к одной из железных дверей. — Его вид… В общем, вашему супругу досталось, так что держите себя в руках. Если будете голосить, привлечете внимание. Начальник тюрьмы был мне должен, он все устроил тайно, вас никто не должен видеть. Ему тоже жить хочется.

Грэир открыл камеру и пропустил меня. Я бросила на него последний взгляд, глубоко вдохнула и вошла. Дверь с лязгом захлопнулась за моей спиной, и я невольно втянула голову в плечи, оборачиваясь назад. Затем снова посмотрела в глубину камеры. Это был совсем маленький каменный мешок с узким прямоугольным окошком под самым потолком. Скудного света хватало лишь на освещение ближайшего к окну пространства. Под окошком валялся соломенный тюфяк, от которого разило гнилью и сыростью. На тюфяке лежал человек. Я сделала несмелый шаг, вглядываясь в обитателя камеры.

— Ру, — тихо позвала я, приближаясь к нему вплотную. — Ру, милый.

Мужчина, чей силуэт я различила на этом ужасном ложе, открыл глаза.

— Сафи? — прошелестел голос моего мужа, и я упала рядом с ним на колени.

Глаза уже совсем привыкли к сумраку, и я прикрыла рот ладонью, разглядывая опухшее от побоев лицо. Один глаз совсем заплыл, на брови запеклась кровавая корка. Следы крови были везде. На разбитых губах, на щеке, на которой налился чернотой синяк с содранной кожей, словно по ней проехались перстнем. Одна рука Руэри была вывернута как-то слишком неестественно, распухла и почернела. Я даже побоялась притронуться к нему, понимая, что все его тело выглядит не лучше, и я только причиню боль своими прикосновениями. Ком, застрявший в горле, мешал произнести хоть слово.

— Сафи, — повторил Ру и поморщился.

— Руэри, — сдавленно выдохнула я, и рыдания, наконец, прорвались наружу. — Милый мой, зачем? Зачем ты вернулся? — голос стал совсем хриплым. — Ты ведь мог сбежать.

— И оставить тебя на растерзание чудовищу? — он попробовал улыбнуться. Сухие губы треснули, и показалась капля свежей крови.

— Боги, Ру, что он с тобой сделал? — простонала я, осторожно касаясь лица там, где не было синяка.

— Он меня даже не видел, — мой муж опять скривился от боли, пытаясь привстать.

Я бросилась ему на помощь.

— Прости меня, милый, прости меня, — всхлипывала я, боясь взглянуть ему в глаза.

Руэри задел поврежденную руку, вскрикнул и упал обратно на тюфяк. Некоторое время он лежал с закрытыми глазами, пережидая острую вспышку боли, а когда снова посмотрел на меня, его взгляд был спокойным, даже нежным.

— Глупая, — ответил Ру. — В чем твоя вина? В том, что тебя полюбил сам герцог? Или в том, что я не пожелал отказаться от тебя? Знаешь, — он протянул здоровую руку, и я схватила горячую ладонь, поцеловала ее и прижала к своей щеке. — Когда меня везли в поместье, а потом там, я много думал над нашим последним разговором. За своей обидой на герцога я ведь совсем забыл, как любил тебя. Но я вспомнил, Сафи. Ты ведь все та же девочка с большими наивными глазами, моя девочка, — Ру сделал новую попытку улыбнуться. — Ничего не прошло, малышка. И завтра я буду вспоминать, как первый раз поцеловал эти губы. Я буду вспоминать твои глаза. И я буду думать о твоих ласках.

— О, Ру, — всхлип был надрывным, и слезы вновь заструились по моему лицо, увлажняя его ладонь, к которой я все еще прижималась.

— Не плачь, маленькая, — его пальцы мягко стерли слезы, повернули мое лицо к нему, ласково взяв за подбородок. — Мне не страшно. И ты не бойся.

— Я заставлю его…

— Нет! — взгляд зеленых глаз стал жестче. — Хватит. Меня всегда бесила твоя защита. Я мужчина, я должен защищать свою женщину. Раз не смог, значит, слаб.

— Но, Ру…

— Я сказал, не вздумай унижаться, — отчеканил мой супруг с неожиданной силой.

— Побег…

— Нет, я не желаю, чтобы ты рисковала собой. Если мое время пришло, значит, нечего тянуть дальше.

— О, боги, — я спрятала в лицо в ладонях, заходясь в беззвучных рыданиях.

Руэри погладил меня по плечу, до которого смог дотянуться, и потянул на себя.

— Жаль, что все случилось так, а не иначе, — тихо произнес он. — Хотелось иной судьбы для нас с тобой… детей.

И тут я не выдержала, завыла в голос. Все, что таилось во мне эти две недели, сейчас прорвало, снесло плотиной, и я уже не могла остановиться. Руэри, как смог, привстал, морщась и шипя сквозь стиснутые зубы.

— Что, Сафи? Что случилось? — спросил он, дергая меня за руку. — Что он сотворил? Только не говори, что не он.

Сквозь рыдания я выдавила то, что совсем не хотела ему говорить:

— Он забрал у меня ребенка.

— Ребенка? Моего? — на большее сил у моего супруга не хватило, и он упал на тюфяк, громко вскрикнув. — Сафи, это был наш ребенок?

— Я не знаю, Ру, правда, — я виновато склонила голову. — Это был мой ребенок, и это было главное.

— Мой, — уверенно произнес Ру. — Наш малыш, я знаю. Такому, как он, боги не могли дать это счастье. — Он вдруг светло улыбнулся. — Я присмотрю там за ним, не переживай. Он не будет одинок, с ним будет его отец.

— Ру-у-у, — взвыла я, стискивая его руку. — Я не хочу, чтобы ты умирал!

— Перестань, слышишь? — Руэри строго посмотрел на меня. — Ты всегда была сильной девочкой, ею и оставайся. Поклянись, что завтра ты не заплачешь. Клянись!

— Не могу… — выдохнула я, справляясь с истерикой.

— Клянись, что не заплачешь и не унизишься перед этой эгоистичной скотиной, — продолжал требовать мой супруг. — Клянись!

— К… клянусь, — выдавила я и опустила голову ему на плечо. — Я все еще люблю тебя, Ру.

— И я тебя, маленькая, — шепнул он. — Поцелуй меня скорей, я слышу шаги.

До меня тоже донеслась, явно нарочито громкая поступь. Я коснулась губами виска Руэри, скользнула на здоровую скулу. Он перехватил мою голову за затылок и прижался к губам, не кривясь и не морщась.

— Мы еще встретимся, родная, — жарко прошептал Руэри. — Обещай, что научишься быть счастливой. Сбежишь и будешь счастлива, а мы будем ждать тебя. Хочу слышать твой смех, как девять лет назад. Ты так красиво и заразительно смеешься. Обещай.

— Обещаю, — я выдавила через силу улыбку. Дверь громыхнула, открываясь. — Я люблю тебя, — прошептала я.

— И я тебя, Сафи. Всегда.

— Тарганна Сафи, — донеслось от двери. — Пора.

— Прощай, мое сердечко, — улыбнулся Ру, назвав так, как называл в мои далекие пятнадцать лет.

— Прощай, мое несбывшееся счастье, — прошептала я, бросила на него последний взгляд и побрела к двери.

Тарг Грэир пропустил меня вперед, закрыл дверь, и силы оставили меня. В глазах вдруг потемнело, и если бы не начальник дворцовой стражи, я бы полетела на каменный пол. Грэир успел подставить плечо, перехватил меня и понес в сторону лестницы. Как до кареты добирались, я уже не помнила. Очнулась, когда экипаж подкатил к приюту.

— Пора, Сафи, — тихо произнес тарг Грэир.

— Спасибо, — кивнула я, но еще несколько минут ушли на то, чтобы взять все чувства и эмоции под контроль. — Боги, боги… — прошептала я, натягивая на лицо улыбку.

С ней и покинула карету, вошла в здание приюта и минуту стояла в темноте коридора, не спеша войти к детям. Затем снова выдохнула, снова приклеила улыбку на лицо и направилась туда, откуда звучал детский смех. Детям не нужны чужие страдания. Их возраст благословенен тем, что самым большим горем должны быть разбитые колени и ломанные игрушки. Должно быть, боги специально создали детство, чтобы люди могли насладиться простым, но ярким счастьем прежде, чем начнется жестокая взрослая жизнь… Жаль у моего дитя все началось со смерти. Пришлось вновь остановиться и закинуть голову кверху, чтобы сдержать слезы.

— Я сильная, я и это переживу, — прошептала я, входя в приютский дворик.

И тут же покачнулась, успев выставить руку и опереться на стену. На небольшом стульчике, посреди двора, сидел герцог Таргарский. На каждом его колене сидело по ребенку. Их ручки обнимали шею Найяра, он придерживал их и что-то рассказывал. Дети заливисто смеялись, время от времени вскрикивая:

— Ты все врешь, дядя Най, так не бывает!

— Наша Сафи! — закричал один из малышей, соскакивая с колена герцога.

— О, боги, — в который раз прошептала я.

Найяр поднялся, удерживая второго ребенка на руках, и направился в мою сторону. Из-за моей спины появился Хэрб. Даже не глядя, я чувствовала его напряжение. Первый малыш обнял меня за ноги, и я машинально потрепала его по голове, не сводя взгляда с герцога. Он подошел совсем близко, звонко поцеловал в щеку того ребенка, которого держал на руках и поставил на землю.

— А вот и наша пропажа, — весело улыбнулся Най, и по моей коже пробежал озноб.

Рука герцога продолжала лежать на голове мальчика, вороша ему волоса. Вдруг рука замерла и чуть надавила, сильно склонив малышу голову, ледяной взгляд синих глаз не отпускал меня из своего капкана.

— Ай, дядя Най! — возмущенно воскликнул малыш, и Найяр убрал руку.

Он присел на корточки и обнял мальчика.

— Прости, на, — и протянул ему серебряную монету.

— О-о-о — восхищенно протянул ребенок и умчался в приют.

— Хэрб, уведи Тарни, — попросила я.

Юноша не двигался несколько мгновений, но все-таки оторвал от меня второго мальчика и исчез в недрах приютского здания.

— Я все поняла, Най, — тихо произнесла я. — Не стоило продолжать демонстрацию.

— Где ты была, любимая? — спросил меня герцог, все еще улыбаясь.

— Ты давно здесь? — вместо ответа спросила я, и Най, схватив меня за руку, дернул на себя.

— Где ты была? — чеканя слова спросил он.

— Я тебя ненавижу, — сдавленно произнесла я, больше не в силах сдерживать эмоции. — Отпусти меня.

Его сиятельство подхватил меня на руки и понес в приют, прошелся по коридорам, зная, что тут я не буду ни орать, ни вырываться.

— Детки, до скорого свидания, — пропел он.

— До свидания, дядя Най, — ответили малыши. — До свидания, Сафи.

Старшие просто поклонились, провожая нас настороженными взглядами. Хэрб и наемники поспешили следом. Дьол переводил тяжелый взгляд с меня на его сиятельство.

— Ты этого не сделаешь, — хрипло произнесла я, когда мы оказались за пределами приюта, и герцог поставил меня на ноги.

— Не сделаю, если будешь вести себя разумно, — ответил он, сжимая в пальцах мою ладонь.

— Я буду вести себя разумно, — выдохнула я, пытаясь снова не заплакать от бессилия.

— Я не буду ругаться за то, что проигнорировала мои слова о завтраке. Я даже готов не наказывать твоего щенка и этих дармоедов, которые проглядели тебя, если ты, как примерная жена сейчас примеришь свадебное платье, которое ждет тебя в наших покоях, завтра явишься на большой завтрак и будешь вести себя, как подобает герцогине Таргарской, естественно не только за столом.

— Проклятье, Най, я пока еще чужая жена, — воскликнула я, глядя на него со смесью ужаса и отвращения.

— Это временные трудности, — спокойно ответил герцог, но по-хозяйски прижал меня к себе.

— Тело твоей жены еще не опустили в фамильный склеп, как ты можешь говорить о свадебном платье? — потрясенно прошептала я.

Мы как раз проходили мимо одной из площадей, где герольд объявлял о смерти ее сиятельства. В нашу сторону обернулось несколько человек, пронесся тихий рокот, и вскоре вся площадь провожала нас хмурыми взглядами. Герцогиня была для них образцом благочестия, не смотря на то, что кормила и заботилась об этих людях я.

— Будь ты проклята, ведьма! — выкрикнул кто-то.

— Найти, — коротко велел герцог, и от нашего маленького отряда отделилось два наемника.

— Это ты ее убила! — проорал еще один голос, теперь не выдержал Хэрб.

— Засунь свой грязный язык в… — Дьол спешно закрыл мне уши, а Найяр с неожиданным одобрением посмотрел на моего помощника, который сейчас заходился в такой отборной площадной брани, что уши покраснели уже у Дьола.

— Как я устала от всего этого, — тихо простонала я. — Я так сильно устала.

Найяр вновь поднял меня на руки и попытался поймать взгляд.

— Все еще наладится, — тихо ответил он.

— Что наладится?! — закричала я, истерика вновь открывала мне свои объятья.

— Завтра в полдень на главной площади состоится казнь изменника и предателя Руэри Тигана… — вещал второй герольд на другой улице.

— А-а-а-а, — мой крик вырвался из груди, тело выгнулось дугой в попытке вырваться из рук герцога.

— Проклятье, — рыкнул он, еще сильней прижимая меня к себе. — Коня!

К нему подвели жеребца, которого все это время вели позади нас в поводу. Найяр взлетел в седло, выхватил меня из рук Дьола, которому передал на мгновение и помчался во дворец, из всех сил удерживая меня рядом с собой. Тарг Грэир уже был во дворце, он проводил герцога мрачным, даже злым взглядом. А потом снова был бег по лестнице со мной на руках и истошный крик герцога:

— Лаггера живо!

Платье я в тот день так и не мерила, проспав до самого вечера после настоя, что мне влил в рот лекарь.

Вечер прошел, как в тумане. Я проснулась ближе к ночи и сначала не поняла, где я и как здесь оказалась. А ближе к полуночи вернулся герцог. Он прошел в опочивальню. Затем стремительно развернулся и промчался по покоям, разыскивая меня. Нашел в кабинете, где я сидела, уронив голову на руки, и тупо смотрела перед собой. Найяр застыл в дверях, глядя на меня, после сполз вниз и сел на пол.

— Ты была в крепости, — утвердительно произнес он.

— С чего ты взял? — равнодушно спросила я.

— Твоя одежда пахнет тюрьмой и кровью, — ответил герцог. — Зачем?

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, — я повернула голову и безразлично взглянула на него.

— Кто тебя провел? — задал он новый вопрос, не дождавшись ответа на предыдущий.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, — повторила я, снова отворачиваясь.

— Сафи, я буду пытать всех подряд, но узнаю, — устало произнес его сиятельство. — Ответь, и невиновные не пострадают.

— Тогда начни с себя, милый, — я широко ему улыбнулась. — Здесь других виноватых нет.

Я поднялась из-за стола и направилась к нему, перешагнула через герцогские ноги и прошла дальше. Он тут же поднялся и догнал меня.

— Сокровище мое… — я зажала уши руками. — Сафи! — надрывно воскликнул Найяр, отрывая мои руки от головы. — Сафи, пожалуйста, я так больше не могу, смилуйся, умоляю!

Он упал на колени, прижимаясь ко мне и стискивая так, что я вскрикнула.

— Что мне сделать? Что? Скажи! Я словно в преисподней, — простонал герцог.

— Я там уже восемь лет, — прошептала я, пытаясь расцепить его руки. — Отпусти…

— Нет, — он ожесточенно замотал головой. — Нет, нет, нет, Сафи, нет! Не отпущу, не смогу.

— Тогда убей, — воскликнула я и упала на колени рядом с ним. — Умоляю, Най, убей меня. У меня больше нет сил, я не сильная, я слабая, Найяр! Освободи меня из этой тюрьмы, умоляю тебя!

Он обхватил мое лицо ладонями, жадно заглядывая в глаза, а я кричала, требовала, умоляла, выпрашивала хотя бы смерти, если он не хочет дать мне свободу. Но герцог, не слышал меня, он целовал мои глаза, нос, щеки, губы, покрывал сумасшедшими, остервенелыми поцелуями.

— Черный бог, хоть ты услышь меня, — взвыла я, и мой рот тут же закрыл рот Ная.

Он уронил меня на пол, гладил по лицу, перебирал волосы и все что-то говорил. Только что, я не слышала, потому что не хотела не слышать, не видеть, не чувствовать на себе его тяжесть. Нет, он не изнасиловал меня, даже не пытался залезть под подол, но упорно не выпускал из своих рук, и через какое-то время я совсем замкнулась в себе, не обращая на него внимания. Най заметил, как я затихла и закрыла глаза, поднял меня и отнес в опочивальню. После лег рядом, не раздеваясь, и быстро провалился в тяжелый сон. Он был без сна почти двое суток. То плясал, то пытал, то искал, то… дальнейшее мне неизвестно.

Когда его дыхание выровнялось, а рука на мне стала тяжелой, я осторожно встала и выбралась из спальни. Спать я не хотела уже по той причине, что так быстрей пробежит время и настанет день казни. Всеми силами я пыталась его оттянуть, хотя бы своей бессонницей. Накинув плащ, я покинула покои. Возле дверей стояла герцогская охрана и моя, двое человек. Вторая пара, как обычно, ушла отдыхать.

— Я хочу пройтись одна, — попросила я.

— Мы не будем мешать, — мягко произнес Дьол, сегодня ночью у дверей был он.

Я промолчала, и наемники поплелись в удалении от меня. Я вышла из дворца, подняла лицо к звездному небу, и пелена опять закрыла мне взор. Стерев эту маленькую порцию слез, я побрела в парк, дошла до беседки, где утром говорила с Грэиром, и где мы с Ру… Судорожно вздохнув, вошла внутрь и вздрогнула, услышав тихое:

— Не спится?

— Тарг Грэир? — я удивленно посмотрела на него. — Не ожидала вас тут увидеть.

— Я тоже вас не ожидал увидеть, — ответил он, уступая мне место. — Я нагрел место, садитесь, Сафи.

— Благодарю, — я присела и посмотрела на него. — Что вы тут делаете?

— Наверное, то же, что и вы, думаю, — усмехнулся начальник дворцовой стражи.

Он прислонился к бортику напротив меня. Я потупилась, не зная, что ему сказать. Сам мужчина не спешил заводить разговоры. Я подняла взгляд и увидела его профиль, Грэир смотрел в сторону. Исподволь я начала разглядывать его. Не сказать, что черты его были аристократичными или утонченными, пожалуй, даже красивым этого мужчину было сложно назвать. Но волевое строгое лицо, жесткий взгляд, какая-то странная таинственность притягивали к нему взгляд вновь и вновь. В отличие от остальных придворных, Грэир носил короткие волосы. Пожалуй, кроме него примерно такой длины были волосы у Эбера Военора и моего Руэри. Герцог не носил слишком длинных волос, они были у него почти по плечи. В начальнике дворцовой стражи так же чувствовалась сила, как и в Найяре, но она была другой… мягче что ли… Нет, более мирная, да, скорей всего, так. И если герцог был воином до мозга костей, то благородный тарг мог оказаться и охотником, и пахарем, и воином. Вот так он вдруг стал восприниматься у меня.

Почувствовав мой взгляд, Грэир обернулся, и наши взгляды встретились. Что же такое?! Я вновь не выдержала его взгляд и опустила глаза вниз. Мужчина неожиданно шагнул ко мне и присел на корточки, вынудив этим поступком снова посмотреть на него.

— Я всегда думал, что ты другая, — он так неожиданно перешел на «ты», что я опешила еще больше. — Решила насчет детей?

— Да! — возглас вышел даже слишком громким, потому что его вопрос вернул меня к реальности, и ответственность вновь проснулась.

— Завтра вечером город покинут несколько карет, на которых их увезут через разные ворота. Ты должна несколько дней не покидать дворца, повод у тебя будет… — мужчина замолчал, но я поняла, о чем он. — Оставь свои прогулки, держи герцога при себе. Нужно время, чтобы они отъехали, как можно дальше до того, как пес дернется. Кареты встретятся в Лайле, оттуда поедут вместе. С ними будет нанятая мной охрана, им можно доверять. Напиши письмо, пришли с мальчишкой, в приюте должны видеть, что это твой приказ.

— А потом? — спросила я.

— Потом мне сообщат, когда они прибудут на место. Про это поместье никто не знает, оно было куплено случайно. К Грэиром не имеет отношение, даже это имя там не упоминается. — Ответил благородный тарг. — Если у тебя есть казначей, которому ты можешь доверять, поручи ему средства, которые буду переводиться приюту. Никто никогда не узнает, куда делись дети. Они потом могут остаться жить в том поместье, мне не жалко. По сути, оно мне не нужно.

Не удержалась, схватила его за руку и с жаром проговорила:

— Спасибо, тарг…

— Фрэн, — ответил он с усмешкой. — Меня зовут Фрэн, Сафи.

— Я поняла, — кивнула я. — А Руэри…

— Нет, — он встал и отошел от меня. — Не возможно. Я не вывезу его из крепости, там усилили охрану, начальник тюрьмы трясется. Если он откроет рот, то назовет мое имя, поэтому утром я тоже исчезну. Ты сможешь найти меня в храме на окраине, в Одриге. Я расскажу, как все прошло. Но не раньше, чем через пять-семь дней. Продержишься? — я неуверенно, но кивнула. — Хорошо…

Тут в кустах зашуршало, и до нас донесся еле уловимый шелест:

— Герцог.

— Жду письмо для приютских, — шепнул мне Фрэн Грэир и исчез в зеленой поросли.

Я даже не обернулась, чтобы не указать случайно, что отсюда кто-то ушел. А через пру минут в беседку ворвался Найяр. Он застыл на пороге, принюхиваясь, словно охотничий пес, после выдохнул и прислонился плечом к столбу на входе в беседку. Он устало потер лицо.

— Ты пропала, — коротко произнес герцог.

— Ты нашел, — безразлично ответила я.

— Нашел, — Най подошел ко мне и протянул руку. — Идем, ночи уже холодные.

— Я хочу побыть одна, — тихо ответила я. — Хотя бы это ты можешь мне позволить?

— Я посижу рядом, мешать не буду, — отозвался Найяр, и я застонала. — Хорошо, — он отпрянул от меня.

Затем покинул меня, шагая быстро и зло. Я смотрела ему вслед, радуясь, что хоть немного могу побыть наедине с собой. Но радость длилась ровно шагов пятнадцать, после Найяр развернулся на каблуках и так же быстро вернулся обратно.

— Ну, не могу я его помиловать, уже не могу! — воскликнул он. — Все, герольды объявили, произнесли вслух обвинение, я не могу ничего изменить!

— И давно ты стал таким… правильным? — усмехнулась я. — Ты тот, у кого всегда готово несколько ходов, тот, кто умудрится вывернуться там, где все кажется безнадежным. Ты просто не хочешь его миловать, не хочешь ничего менять. Тебе живой Ру не нужен.

— И я объяснил почему, — нахмурившись, ответил герцог. — Тебе не стоило ездить в крепость, не стоило смотреть на него, не стоило разговаривать. А мне не стоило тебе говорить, что он здесь. Просто закрыть во дворце, и все узнала бы после. Моя ошибка.

— Я имела право попрощаться с тем, кого любила, — вздохнув, я встала и направилась на выход из беседки.

Найяр пристроился за моим плечом. Вскоре из кустов показалась и охрана. Мы дошли до дворца, и герцог подал мне руку. Я хотела не заметить, но вспомнила слова Фрэна Грэира и все-таки оперлась на протянутую руку. Чтобы не вывести его на опасный шаг, я должна хоть в чем-то идти навстречу. Прикосновение было неприятным, Най заметил, как я вздрогнула, но только поджал губы.

— Вскоре все изменится, Таргар тебя полюбит, — сказал он, когда мы поднимались по лестнице. — Они будут тебя почитать за святую.

— С чего бы вдруг? — усмехнулась я. — Ты всех заставишь?

— Нет, не я, но сплетни разводить и я умею, — ответил его сиятельство. — После погребения герцогини в народе поползут слухи про черную ведьму-иноземку, которая захлебнулась собственной злобой и добрую Сафи, от дыхания которой распускаются цветы. Не сразу, но они приживутся. Раз тебе важно мнение толпы, они буду целовать тебе ноги.

Вскинув на герцога насмешливый взгляд, я не удержалась от ядовитого выпада:

— Ты мне всегда казался человеком, который мыслит быстро. Но для подобного вывода тебе понадобилось лет шесть. Столько меня поливают грязью?

— Я никогда не обращал внимания на лживые слухи, в какой-то момент мне показалось, что тебе на них так же плевать, — Най слегка поморщился. — Я все изменю, все, поверь мне.

Мы дошли до покоев. Я остановилась на пороге и взглянула ему в глаза:

— Ты уже опробовал мою копию?

— Нет, — он приобнял меня и провел дальше. — Она меня не возбуждает. Я дождусь, когда Лаггер скажет, что ты здорова и можешь вновь принять мужчину. Думаю, это может стать нашей брачной ночью. Месяца на подготовку к свадьбе хватит.

— Месяц? — потрясенно спросила я. — Но траур!

Найяр промолчал. Я скинула плащ и легла на свое место. Герцог присел на край кровати и погладил меня по волосам.

— Тебе не стоит смотреть на казнь, — сказал он. — Завтра ты останешься здесь.

Я промолчала, просто в этот момент мне показалось такое решение разумным, слишком тяжело было.

— Все произойдет быстро, — тихо произнес Найяр. — Потом тело отдадут его родственникам, и они похоронят Руэри в семейном склепе. Прощение семье изменника я объявлю сразу после казни.

— Боги, — задохнулась я, — боги…

— Все это забудется со временем…

— Помолчи, умоляю, — простонала я, пряча лицо в подушку.

Герцог встал, обошел кровать и лег рядом. Я почувствовала, как его ладонь скользнула по моей спине и убралась. Хотя бы за это я была ему благодарна, что не пытался утешать и не притрагивался. Со сном я боролась до рассвета, но лишь небо посветлело, я уплыла в тревожный сон, а когда проснулась, уже было позднее утро. Найяра в опочивальне не было.

Я села на постели и потерла, опухшие от слез глаза, и подошла к окну. Мой взгляд остановился на небе, налившемся свинцовой тяжестью. Зябко передернув плечами, я посмотрела вниз и увидела, как герцог со свитой покидает пределы дворца. Он, словно почувствовав мой взгляд, обернулся и посмотрел прямо на меня. Я шагнула в сторону, уходя из-под мужского взгляда, и прижалась спиной к стене. Значит, время подошло, значит, уже скоро.

Я добрела до постели и тяжело опустилась на нее, уставившись на собственные руки. Полдень… Ру умрет в полдень… Моя душа умрет в полдень. Неужели Найяр допустит? Неужели он сможет добить меня? Нет! Нет! Он не сможет, он же хочет, чтобы я опять была с ним!

— Найяр! — закричала я, выскакивая из спальни.

Габи накрывала на стол, рядом стоял дегустатор, сонно зевая и почесывая затылок. Не обращая на них внимания, я бросилась в гардеробную, натянула первое попавшееся платье, накинула плащ и выбежала из покоев. Охранники метнулись мне наперерез, но я увернулась и помчалась вниз, к черному ходу. Бежала я не к парадным воротам, понимая, что выход будет для меня закрыт, я мчалась туда, где пробирался Руэри. Спасибо, мой единственный любимый, что ты показал мне этот лаз!

— Госпожа! — наемники все больше отставали.

Они пытались меня окружить, но я вновь увернулась, пробежала мимо дворцовой стражи, которая проводила меня удивленными взглядами, а после сорвалась следом. Еще немного, еще совсем немного! Боясь ошибиться, я отодвинула в сторону гибкие ветви свисавшие по обе стороны от ограды, и радостно взвизгнула, попав сразу в нужное место. Я нырнула в лаз, выскочила на улицу и помчалась к главной площади.

За спиной послышались ругань и возня. Я быстро обернулась, это Дьол застрял в лазе, и теперь его пытались то ли протолкнуть, то ли втащить обратно, но путь более поджарым таргарцам наемник закрыл намертво. Более не обращая внимания, я бежала дальше, твердя про себя, как молитву: «Он пощадит, он пощадит, он пощадит».

До площади я даже не помню, как добежала, просто не заметила. На меня оборачивались, кажется, кто-то что-то прошипел вслед, но и это я не расслышала и прислушиваться не собиралась. Чаще просто провожали взглядам. На одной из улиц я едва разминулась с несущейся лошадью, и свист кнута взбешенного всадника раздался у самого уха. Но и это не остановило моего бега. Я так боялась опоздать.

Площадь была забита до отказа. Людское море рокотало, шевелилось, даже веселилось в ожидании кровавого зрелища. Работая локтями, я смогла пробиться до герцогского помоста, где стоял его трон. Пробилась через строй стражи, удивленно взирающего на меня. Каблучки туфель гулко простучали по деревянному помосту. Найяр и его приближенные стоявшие за спиной его сиятельства, дружно обернулись, и взгляд герцога потемнел. Он вскочил со своего места и быстро подошел ко мне, схватил за локоть и потащил обратно.

— Зачем пришла? — шипел Найяр мне в ухо. — Я же велел сидеть во дворце.

Я вырвалась и снова взлетела на помост.

— Най, Най, ты ведь просто напугаешь его и все, да? — затараторила я. — Это ведь просто демонстрации твоей силы, да? Ты ведь сейчас объявишь помилование, правда? Най, пожалуйста! — закричала я, срываясь на визг. — Ты ведь помилуешь, Найяр?!

— Сафи, сокровище мое, — герцог заговорил мягко, как с ребенком, — тебя сейчас проводят во дворец. Ты там посидишь, выпьешь настоя тара Лаггера, а когда я вернусь, мы поговорим. А хочешь, уедем из столицы? Помнишь, я обещал тебе поездку в замок на берег моря? Мы съездим. Я не буду тебя трогать. Только воздух, море, покой. Хочешь, любимая? Только позволь себя увезти, хорошо?

— Не помилуешь? — истерично воскликнула я. — Не отпустишь?

— Сафи…

— Милый, помнишь, как нам бывало хорошо? Нам снова будет так же, если ты не заставишь меня ненавидеть себя еще больше, я обещаю, я клянусь, Найяр! Только не убивай его!!!

Герцог вновь тащил упирающуюся меня прочь с помоста, когда на площадь въехала позорная повозка. Народ затих ненадолго, а потом послышалось первое улюлюканье, язвительные выкрики, смех, и в сторону повозки полетели гнилые овощи. Найяр рывком притянул меня к себе, закрывая происходящее от моего взора.

— Пусти меня! — завизжала я, вырываясь.

Он все-таки выпустил, и я подошла к краю помоста, зажала рот рукой и зарыдала, забывая клятву, данную Руэри в его темнице. Позорная повозка — клеть, где невозможно даже сидеть. Согнутого в три погибели преступника везут через весь город, народ швыряет в него всякую дрянь, которую со смаком готовит, стремясь запустить так, чтобы попасть в лицо. Эта жестокая забава давно вошла в привычку у простого люда, даже у знатных таргов.

Я видела, что Ру опустил голову, чтобы скрыть лицо, но по его тело, избитому и израненному, все равно попадали. Я уже не плакала, только глухо стонала. Герцог положил мне на плечи руки и прижал спиной к своей груди. Я не вырывалась, просто не замечала.

— Он не заслужил этого, он не заслужил, — шептала я, вздрагивая каждый раз, когда раздавался шмякающий звук попавшей в моего мужа гнили.

— Уйди, — тихо произнес Най. — Уйди, пока не поздно.

Я отчаянно замотала головой и передернула плечами, скидывая его руки. Затем отошла на шаг в сторону и все не могла отвести зачарованного взгляда от клети, водруженной на повозку, которую волокли два вола. А когда повозка подъехала к эшафоту, я в безумной, отчаянной надежде обернулась к герцогу. Он смотрел поверх моей головы, избегая взгляда.

Ру вытащили из клети, я слышала, как он негромко вскрикнул от боли, когда ухватили за покалеченную руку.

— Ру, — прошептала я, протягивая руки в его сторону. — Ру-у…

Конечно, он не слышал. Моего мужа затащили на помост, где стояла плаха. Ру сильно припадал на левую ногу. Моя душа рвалась на части, когда я смотрела на этого молодого, сильного мужчину. Который еще совсем недавно сжимал меня в объятьях. С которым мы разговаривали, выясняли отношения, решали, как будем жить дальше. И вот он, искалеченный, замученный стоит перед ревущей толпой, все еще пытающейся достать его. Спокойный, без страха и паники в глазах, в которые я так любила заглядывать, которые я целовала. Мой единственный любимый мужчина, моя растаявшая, уничтоженная мечта о счастье. Еще одна разрушенная жизнь.

Пока герольд зачитывал его преступления, Руэри смотрел на меня. Я почувствовала его взгляд и опять протянула к нему руки, сдерживая рвущиеся рыдания.

— Ты поклялась, — крикнул он. — Ты обещала мне быть сильной девочкой.

Герольд сбился, и Ру толкнули, вынуждая замолчать. Он что-то прошипел помощнику палача и снова посмотрел на меня.

— Зачем ты пришла? — снова крикнул Руэри. — Не надо тебе на это смотреть.

— И я о том же, — тихо произнес Найяр. — Уйди, Сафи.

— Я буду с тобой до конца, Ру! — крикнула я в ответ.

— Мое сердечко, — улыбнулся мой супруг. То, что он сказал, я поняла только по губам. А затем вновь крикнул, опережая вопрос судьи, присутствующего здесь. — Я ни в чем не раскаиваюсь. — И уже чуть тише. — Жалею лишь об одном, что был слишком нерешителен и так долго упивался своими обидами.

На этом его прервали, потому что подошел священник, и над площадью понеслась молитва. Руэри благословляли на смерть и отпускали все его грехи.

— Последнее слово, — объявил герольд.

— Он и так уже много сказал, — проворчал герцог, вновь оказываясь за моей спиной.

Ру посмотрел в нашу сторону, и над притихшей площадью понеслось:

— Найяр Грэим, ты никогда не получишь то, чего так страстно желаешь! Не пройдет и года, как ты лишишься всего, что охраняешь с таким рвением. А я буду стоять за твоим плечом и смеяться, глядя, как ты сходишь с ума. Придет время, и ты услышишь смех из могилы!

Пальцы герцога до боли стиснули мои плечи, но он, похоже, даже не заметил этого. Я дернулась в попытке освободиться, не отпустил.

— Сафи, родная, помнишь, что ты мне обещала? Будь счастлива!

— Довольно! — Рыкнул Найяр. — Приступайте.

Тут же Ру снова схватили и поволокли к плахе. Палач взметнул свой топор, и ладонь герцога закрыла мне глаза. После и вовсе развернул к себе лицом, вжимая мою голову в свою грудь.

— До встречи в Преисподней, герцог! — донесся до меня последний вскрик Руэри.

Дальше раздался глухой стук, а следом звук катящейся по деревянному помосту головы.

— Пусти, — спокойно потребовала я. Развернулась, все так же спокойно глядя на голову Ру, лежавшую на помосте, перевела взгляд на тело, тяжело сползшее с плахи. — Ну, вот и все, — произнесла я. — Меня больше нет, — и сознание окутала тьма.