Искупление (СИ)

Глава 6

Столица была все ближе, и отчеты и докладные депеши посыпались на нас, как из рога изобилия. Герцог ехал теперь со мной в карете, почти не пересаживаясь на коня. Он сидел напротив, зарывшись в свитках, я так же, читая отчеты о сборе средств, перечисление кандидатур будущих преподавателей с их сильными и слабыми сторонами. Так же отчеты из заведений уже действующих. Рядом со мной сидел Хэрб и делал пометки, которые я диктовала. Так как писал он еще медленно, я и диктовала не спеша. Иногда Найяр вскидывал голову, смотрел на нас и усмехался, иногда раздраженно фыркал, когда я параллельно проверяла правильно ли мой помощник записал то или иное слово, потому что мы начинали разбирать ошибку, мешая ему сосредоточиться на своих бумагах.

— Милый, у тебя нет дел? Можешь ты за мной записывать, — прохладно говорила я, и герцог, одарив меня скептическим взглядом, вновь уходил с головой в свои дела.

Хэрб вообще умудрялся не замечать ни насмешливых взглядов его сиятельства, ни его раздражения, ни скепсиса, словно тот и не сидел напротив, а мы ехали в карете одни. Несколько раз Най протягивал мне свои свитки, и я брала их с замиранием сердца, опасаясь прочесть о поимке или смерти Руэри, но это были отчеты о проверке от Эбера Военора.

— Ну и как не повесить? — риторически спрашивал герцог и отписывал очередное распоряжение для главного казначея.

В конечном итоге, его сиятельство написал бумагу, где давал таргу Военору право на снятие с должности и назначение нового лица, так же право принимать самостоятельное решение, кого казнить, кого миловать. Перечень причин для повешения он так же указал, так что наш казначей был вооружен и очень опасен. И, что говорить, с ответственностью тарга Военора, герцогская казна уже славно пополнилась за счет конфискованного имущества растратчиков.

— Теперь, хоть воевать, а хоть открывать еще пару училищ, — довольно потирал руки его сиятельство.

— Нам нужны грамотные учителя, — тут же встряла я.

— Любимая, мне грамотные офицеры на флот и в армию нужны, — с нажимом ответил герцог. — Откроем в Дархане академию для подготовки офицеров. И надо будет заняться старым кадетским училищем, оно требует значительных преобразований.

— Чтобы в твоей академии и училище были грамотные офицеры, матросы и солдаты, нужны грамотные учителя, а значит, мое училище для преподавателей необходимо в первую очередь. А еще…

— Стоп! — Найяр взметнул руки и рассмеялся. — Не все сразу. Есть более насущные проблемы. Для начала посадим на цепь Аквинтин и прижмем хвост Бриатарку, избежать войны важней. Занимайся тем, что уже есть.

Я бросила на герцога взгляд исподлобья, и он снова рассмеялся. Затем стал вновь серьезным и вернулся к своим бумагам, которые ему как раз доставили. Мы с Хэрбом вернулись к своим занятиям, на данный момент с делами было уже закончено. Най бросил на нас один взгляд, второй, что-то пробурчал, явно не насыщенное человеколюбием, попробовал углубиться в работу, но плюнул, собрал все документы и обозвав нас с Хэрбом вредителями и врагами таргарского благополучия покинул карету.

— Скорей бы уж «Зеленая лощина», — проворчал он, пересаживаясь на коня.

Я проводила его сиятельство насмешливым взглядом и пересела на его место, дав возможность Хэрбету расположиться с большими удобствами.

— Продолжаем, — произнесла я, и парень деловито кивнул.

Кэбр мы миновали еще рано утром. Он приятно удивил чистотой улиц и отсутствием свиней. Новый градоправитель встретил наш отряд, выжидающе глядя на герцога. Тот милостиво кивнул, скупо похвалил и проехал мимо.

— Самый приятный город на пути нашего следования, — польстила я градоправителю, и он просиял, от души мне улыбнувшись.

— Буду всегда рад видеть вас в Кэбре, тарганна Сафиллина, — сказал он и поспешно добавил, — как и его сиятельство.

— Запустишь опять город, повешу, — пообещал ему его добродушное сиятельство.

Благородный тарг побледнел и горячо заверил в том, что оказанное ему доверие — настоящая честь, и он оправдает возложенное на него доверие.

— Мы открыли лазарет, — сообщил мне градоправитель. — Мест пока мало, потому что всего один лекарь с двумя помощниками, по деревням сообщили. Люди начали подъезжать.

— Отлично, вы просто золото, тарг Рэнл, — улыбнулась я, и мужчина снова просиял.

Так что Кэбр я покидала в хорошем настроении. О случившемся в замке Баллард ни я, ни Найяр больше не разговаривали. Я еще несколько раз заводила разговор об изгнании Ру, герцог ласково целовал меня и переводил разговор в другое русло, чем сводил меня с ума, но я этого не показывала. Не хотелось новых вспышек его гнева, менее всего я была склонна рисковать своим малышом даже ради Руэри. Сам же Найяр старался быть милым и покладистым во всем, что не касалось моего мужа, и мое молчание, в конце концов, его совершенно устроило. Мне оставалось надеяться, что Ру будет благоразумен и исчезнет из Таргара, как можно скорей.

«Зеленая лощина» встретила нас распахнутыми воротами, горячей водой и не менее горячим поздним ужином. О нашем возвращении в поместье сообщил один из таргарцев, посланный вперед. Он и встретил нас в воротах докладом о том, что все готово. Я велела остановить карету и выбралась на свежий воздух. Хэрб тут же раздобыл факел у одного из наемников, и мы побрели по ночному поместью. Хотелось пройтись, размяться и… не хотелось оставаться наедине с Найяром. После его срыва я всеми силами избегала близости, он не настаивал. Воздержание длилось уже дней пятнадцать, и я вполне закономерно ожидала недовольства потому, что уступать по-прежнему не собиралась.

— Гуляем? — его сиятельство неожиданно возник за нашими с Хэрбом спинами. — Иди-ка, Огал, отдыхай, я сам сопровожу госпожу.

Хэрб привычно не подчинился, ожидая моего распоряжения. Я кивнула, и парень с заметной неохотой отдал факел герцогу. Най не взял.

— Луна сегодня яркая, — сказал он, приобнимая меня за талию. — Сокровище мое, если мальчишка и дальше будет продолжать в том же духе, я не буду смотреть на твое расположение к нему. Я ясно выразился?

— Более чем, — сухо отозвалась я, провожая напряженную спину своего помощника пристальным взглядом.

— Куда идем? — спросил Найяр, чуть тесней прижимая меня к себе.

— Прямо, — я пожала плечами, — или налево. Может, направо, хочу еще пройтись. Насиделась я достаточно.

— Значит, гуляем, — улыбнулся герцог. — Покажешь поместье? Я его толком и не видел. Хотя бы здесь, поблизости.

Смирившись с его соседством, я кивнула, и мы свернули на парковые дорожки. Ни о чем не разговаривали, шли молча. Постепенно ночь внесла в душу умиротворение, а Найяр приятно согревал теплом своей руки. Дорога привела нас к той самой беседке, где в начале лета я видела прислугу, сплетавшуюся в жарких объятьях. Усмехнувшись, я рассказала об этом герцогу, и его это местечко живо заинтересовало.

— Вот здесь? — спросил он, указывая на скамеечку. — Они любили друг друга здесь?

— Нет, здесь, — указала я на невысокий бортик беседки. — Она сидела тут, а он ее поддерживал.

— Вот так? — я была тут же усажена на бортик.

— Най, — недовольно отозвалась я, пытаясь слезть.

— Просто покажи, как, — на губах герцога мелькнула едва уловимая в темноте улыбка.

— Вот так, — раздраженно произнесла я, оплетая ногами его бедра, оказавшиеся у меня между ногами.

— Очень удобно, — прокомментировал он, и мужская ладонь легла мне на затылок. — Я безумно соскучился, Сафи, — тихо произнес Най, и тело, не знавшее ласк больше двух недель, предательски отреагировало неожиданной истомой на его проникновенный голос.

Я тут же опустила ноги вниз и попыталась встать.

— Просто поцелуй, любимая, — попросил его сиятельство и, не дожидаясь ответа, завладел моими губами.

— Я хочу помыться и поесть, — произнесла я, как только он оторвался от меня, изо всех сил пытаясь говорить ровно.

— Еще один поцелуй и идем, — покладисто согласился герцог, вновь захватывая мои губы в сладкий плен.

Стон я не смогла удержать, вожделение оказалось настолько острым, что руки сами потянулись к его камзолу, спеша распахнуть его, задрать рубашку и почувствовать сильное упругое мужское тело. Тихий смешок я услышала, но не обратила на него внимания, добираясь до желанной цели. Ладони огладили торс, добрались до груди, и я удовлетворенно вздохнула. Камзол уже валялся на земле, и Най избавился от рубашки, под которой покоились мои ладони.

— Сафи, — выдохнул он, когда мои губы заскользили по мужской мускулистой груди.

Он откинул голову назад, наслаждаясь моими ласками. Руки скользили по его телу, пальцы чуть сжимались, причиняя ногтями легкую боль, и это еще больше распаляло страсть у меня и у него. А когда моя ладонь погладила через ткань штанов напряженное естество Найяра, он, тихо рыкнув, рванул шнуровку на моем платье, спустил с плеч и впился жадными губами в напряженные горошины сосков, вырывая вскрик наслаждения.

— Будь проклят тот, кто придумал эти панталоны, — рычал он, стаскивая с меня нижнее белье. — Казнил бы, не задумываясь.

Пальцы герцога скользнули по лепесткам моего лона, и я выгнулась ему навстречу, задыхаясь и умоляя:

— Возьми меня, сейчас же возьми меня.

Най не стал терзать меня долгой прелюдией и ворвался в разгоряченное лоно, издав протяжный стон.

— Еще, — требовала я, выгибаясь под напором волн наслаждения, подхвативших меня и уносящих все дальше от реальности. — Еще, Най, еще, не останавливайся, милый, только не останавливайся, да-а….

Воздержание сказалось на нас обоих, и пика мы достигли почти одновременно. Моя голова бессильно упала на плечо любовника. Дыхание все еще было тяжелым и прерывистым.

— Люблю тебя, — жарко прошептал он, зарываясь пальцами в мои волосы. — Больше жизни люблю.

Я молчала, медленно приходя в себя. Неожиданно я поняла, что улыбаюсь, кажется, примирение наконец состоялось. Почувствовал это и Найяр уже смело, не боясь услышать моей холодной отповеди, гладил меня по обнажившейся спине, целовал везде, где мог достать и все шептал о том, как ему не хватало меня.

В особняк мы шли, уже держась, за руки. Найяр с упоением нес какую-то чушь, я весело смеялась. Воистину, беременные женщины непредсказуемы, а может, просто напряжение, наконец, отпустило, и я вздохнула полной грудью, давая себе небольшую передышку. Завтра мы вернемся в столицу, а там мне свободно вздохнуть не дадут.

— Най, — он посмотрел на меня с улыбкой, — герцогиня вернется после нас?

— А зачем ей возвращаться? — он насмешливо приподнял бровь. — Мне сообщают, что ее сиятельство великолепно себя чувствует в замке на берегу моря, вполне довольна жизнью, даже зарумянилась и округлилась. Вот пусть там и остается.

Я спотыкнулась и посмотрела на него.

— Округлилась? Она… Най, герцогиня беременна? — тихо спросила я.

Он весело засмеялся.

— Кушают их сиятельства хорошо, никакой беременности, что ты так занервничала? Все-таки ревнуешь? — Герцог стал серьезным. — Правда, любимая, никакой беременности.

— А может, ты просто хочешь, чтобы ее ничего не нервировало, пока она вынашивает твоего наследника? — прохладно спросила я. — Тогда почему бы и мне моего малыша не выносить в тишине и покое?

— Она не беременна, а ты никуда от меня не уедешь, — жестко отчеканил Найяр, уже по-хозяйски прижимая меня к себе. — Мне тебе жизнью поклясться?

— Ты мало ценишь свою жизнь. Мной клянись, — потребовала я и удостоилась гневного взгляда.

— Клянусь всем, что для меня ценно, от герцогини у меня не будет наследников, от этой герцогини. Только ты станешь матерью моих детей. Успокоилась?

Я немного расслабилась и кивнула. Най что-то проворчал себе под нос.

— Будь любезен говорить более отчетливо, — усмехнулась я.

— Не понимаю я тебя, мое сокровище, — тут же отозвался герцог. — Я тебе не дорог, ты хочешь бежать от меня, но стоит тебе заподозрить меня в том, что я близок с другой женщиной, как выпускаешь когти и шипишь, как разъяренная кошка. А то, как после фрейлины чуть глаза не выцарапала, так это стало одним из моих любимых воспоминаний. И после этого ты продолжаешь уверять, что не ревнуешь.

Он насмешливо посмотрел на меня. Я задрала нос и отвернулась под его тихий смех.

— Ты же мой мужчина, не так ли? — наконец, заговорила я.

— Твой, — кивнул герцог, следя за мной с улыбкой.

— Вот и нечего по чужим опочивальням шастать, — голос приобрел угрожающий оттенок, и его сиятельство расплылся в широкой ухмылке. — А то неизвестно, где шляешься, а потом ко мне лезешь, — закончила я.

— Зар-раза, — рыкнул Найяр.

— Какая есть, другой ты не хочешь, — усмехнулась я и вошла в распахнутые прислугой двери.

— Не хочу, — совершенно серьезно подтвердил мой любовник, придерживая меня под локоть, пока мы поднимались по лестнице. — А если бы ты чувствовала ко мне хоть половину того, что чувствую к тебе я, то даже этих интрижек в пьяном угаре бы не было.

Я смерила его скептическим взглядом, герцог не смутился. Мы поднялись наверх, прошли до уже совместных покоев, и Най отправил Габи, сказав, что сам позаботится обо мне. Девушка присела в книксене и покинула нас. Я тут же направилась в умывальню, чтобы привести себя в порядок. Все же после дороги и нашей близости в беседке, ощущения были не из приятных. Герцог вскоре присоединился ко мне.

— Я хочу просто помыться, — запротестовала я, когда он подошел ко мне.

— Не поверишь, я тоже, — заверил меня Найяр. — Я пообещал Габи, что позабочусь о тебе. Как я завтра взгляну ей в глаза, если оставлю тебя без внимания, — совершенно невинный взгляд мне сразу не понравился, и я поспешила сказать:

— Если сейчас будешь держать себя в руках, обещаю побаловать тебя на ложе.

Герцог взглянул на меня исподлобья и проворчал:

— Ла-адно.

Я облегченно вздохнула и выгнала его из умывальни. Когда я вышла, Найяра в покоях не было. Ужин уже стоял на столе, и я села ужинать, не дожидаясь его сиятельство. Он появился, когда я уже заканчивала трапезу. Най был сосредоточен и немного хмур. Он бросил на меня быстрый взгляд, и рука с бокалом с водой дрогнула.

— Что случилось? — спросила я.

— Все хорошо, — ответил герцог, усаживаясь напротив меня.

Я отметила, что волосы его сиятельства влажные, значит, успел уже помыться где-то в соседних покоях. Но вот сосредоточенный взгляд мне совершенно не нравился. Сердце замерло, а потом быстро понеслось, оглушая своим стуком.

— Ру, — выдохнула я.

Найяр поднял на меня взгляд и недовольно поморщился.

— На твоем благоверном свет клином не сошелся. Бегает пока, — ответил он, и я немного расслабилась. — Вспышка оспы в Ледоке. Пока единичные случаи, но ты знаешь, как эта зараза распространяется. Хорошо, что мы туда не поехали.

Ледок — северная провинция, с одной стороны ограничена морем, с другой Вирнейскими скалами, дальше Таргар.

— Уже приняты меры? — спросила я.

— Конечно, — кивнул герцог, отпивая вино из кубка.

— Стой, Най, там же герцогиня! — воскликнула я. — Все-таки ее придется вернуть во дворец.

— Ее уже перевозят в другой замок, подальше. До нее зараза не дойдет. Я распорядился, с ней три лекаря, постоянный надзор. Так что дражайшая в безопасности, — усмехнулся он. — Нечего ей в столице делать. Так и тебе спокойней, и мне не нужно вздрагивать, когда я слышу громкие голоса и быстрые шаги. — Я изумленно вскинула брови. — Да, я боюсь опять услышать это отвратительное: «Тарганна Сафи умирает». — Немного нервно ответил Най.

— Как-то странно ты боишься, — усмехнулась я. — После последней попытки меня отравить будет два года, а ты вдруг разнервничался или… — я внимательно посмотрела на него. — Ты что-то узнал?

— Она тебе угрожала, ты же была недовольна моим бездействием, — герцог ответил мне таким же внимательным взглядом. И все же…

— Найяр, но если твоя жена будет в удалении, ты не сможешь выполнять свои супружеские обязанности, и как будешь требовать развода на основании пяти бездетных лет? — спросила я, немного помолчав.

Он снова отпил вина и откинулся на спинку стула.

— Сокровище мое, может, ты не будешь забивать голову по поводу всякой ерунды и позволишь мне самому решить проблемы с собственной женой? — немного раздраженно спросил герцог.

— Но с моим мужем ты тоже хочешь разобраться без моего участия, — проворчала я.

— Это государственная измена, Сафи, — герцог сурово взглянул на меня. — Я и так пустил тебя во внутренние и внешние дела герцогства, можно я с изменниками буду разбираться сам?

— Проклятье, — зло выдохнула я и встала из-за стола. — Изгнание тоже наказание.

— Хватит! — рявкнул Найяр и ударил по столу сжатым кулаком. После глубоко вздохнул и уже мягче попросил. — Сокровище мое, давай не будем ругаться из-за наших супругов, мы только помирились.

Промолчав, я ушла в опочивальню и легла, ожидая, когда герцог присоединится ко мне. Данное в умывальне обещание выполнять уже не хотелось, но я понимала, что придется. Оголодавший Най не даст мне отвертеться, а заставить меня из гарпии превратиться в ласковую кошку он умеет отлично. Так что смысла шипеть нет, все равно победит Найяр, и это иногда сильно раздражало.

Герцог пришел вскоре после меня, он разделся и лег, не спеша потребовать исполнения обещания.

— Сафи, — позвал он, когда я уже начала проваливаться в сон.

— Что? — отозвалась я.

— Ты ведь всегда будешь со мной? — спросил Най немного напряженно. — Ты не бросишь свои начинания?

— Почему я должна их бросать? — я тут же обернулась к нему и внимательно посмотрела в глаза.

— Мы так часто стали ругаться, — ответил герцог, как-то неуверенно улыбнувшись.

— Как обычно, — я пожала плечами. — Что тебя тревожит?

— Просто хочу, чтобы ты и дальше оставалась рядом со мной, не просто телом на ложе, — ответил он.

— Быть просто телом мне неинтересно, — усмехнулась я.

— Вот и отлично, — улыбнулся Найяр и навис надо мной. — Кто-то мне обещал упоительную ночь.

— Кто-то об этом мог бы и благородно забыть, — вздохнула я.

— Ты здесь видишь кого-то благородного? — изумился его сиятельство. — Таргарский Дракон и Таргарская Ведьма, отличная парочка.

— Очень мило, — фыркнула я.

Най лег на спину и перетащил меня на себя.

— Иди сюда, ведьма, буду катать тебя на драконе, — осклабился герцог.

— Хам, — усмехнулась я и закатила глаза. — Полетели, что ли.

— Держись крепче, ведьмочка, — прошептал он, и увлек меня в головокружительный «полет»…

Выехали мы достаточно рано. Я отчаянно зевала, катание на драконе затянулось. И даже когда сей чешуйчатый хищник угомонился, Найяр еще долго терзал меня поцелуями и признаниями, никак не давая уплыть в сон. Я даже рассердилась на эту вдруг вспыхнувшую нежность, которая захлестнула его с головой, заодно прихватив и меня. Так что утром я была больше похожа на варенный овощ. Хэрб, встретив меня возле покоев, тут же окотил своего герцога ледяным взглядом, получил в ответ не менее холодный взгляд и поплелся за нами.

До столицы я ехала в карете, но незадолго до городских ворот Найяр вдруг вздумал пересадить меня на лошадь.

— Зачем? — удивилась я.

— А почему ты должна прятаться? — в ответ удивился герцог. — Правящая чета возвращается в свою столицу, что такого, что ты примешь почести вместе со мной? Я хочу, чтобы тебе кланялись, пусть привыкают.

— Ох, Най, — вздохнула я, но на лошадь пересела. — А послы?

— А что послы? Разве после нашего путешествия по герцогству для кого-то осталось тайной, что никуда я тебя отвозить не собираюсь? Думаешь, до них не дошли слухи? — он посмотрел на меня так, что я сразу почувствовала себя наивной девчонкой.

В город мы въезжали в окружении охраны. Найяр на жеребце неизменно черной масти, и я на белоснежной кобылице, которая все путешествие скакала налегке из-за моего нежелания ехать в седле. Я не смотрела по сторонам, взгляды горожан я и так прекрасно знала, потому глядела прямо перед собой. Найяр тоже не сильно-то оглядывался по сторонам. Он держал меня за руку, словно подчеркивая, что отпускать никуда не собирается, и я отогнала всякие мысли о разговорах, которые сегодня заполнят столицу, а после и весь Таргар.

О возвращении герцога уже знали, потому на воротах нас встречал сам тарг Грэир. Он скользнул по мне неприязненным взглядом, после хмурым по герцогу и согнулся в поклоне. К дворцу мы подъезжали, окруженные склоненными спинами и реверансами придворных. Встречать нас вышел дядя Найяра. Он кивнул мне и поспешил к его сиятельству, спеша рассказать обо всем, что происходило во дворце.

— Отдыхай, сокровище мое, — улыбнулся Най. — У нас будет тяжелый вечер, наберись сил.

— А что у нас вечером? — спросила я, но герцога отвлекли, и он так и не ответил. — Я сейчас переоденусь и съезжу в приют, соскучилась по моим детям, — сказала я, когда его сиятельство обернулся, дожидаясь меня.

— Ты с дороги, подождут, — он укоризненно покачал головой, но я отмахнулась.

— Я не подожду.

— Ко мне бы так спешила, — проворчал Найяр, поднимаясь вслед за мной по лестнице.

— К тебе я на обратном пути спешить буду, — подмигнула я и поспешила скрыться в покоях.

По малышам я очень соскучилась. С одним из гонцов я отправила им послание, ответ, конечно, не получила. Гонец был герцогский и ждать не стал, отправившись дальше с поручением его сиятельства. И вот теперь мне не терпелось лично услышать их ответ, обнять, перецеловать всех детей. Хэрб укоризненно покачал головой.

— Они уже знают или скоро узнают, что вы прибыли. Отдохните, госпожа. Завтра и навестите, вам о своем дитя надо подумать.

— О нем я думаю каждый день, — улыбнулась я, поглаживая живот. — Я, правда, очень соскучилась, мой мальчик. Если хочешь отдохнуть…

— Одну не отпущу, — сурово ответил мой помощник, и я рассмеялась, потрепав его по плечу.

Вскоре мы уже покинули дворец в привычном составе: я, четверо наемников и Хэрб. Воины тоже ворчали, что с дороги полагается отдыхать. Мне стало немного стыдно, они-то всю дорогу то в седле, то на охране. Спали зачастую тоже в седле. Мужчины были вымотаны, потому я обещала им, что долго я в приюте не задержусь, только поздороваюсь с малышами и назад.

По дороге мы навестили лавку со сластями. Лавочник расплылся в подобострастной улыбке, я обычно покупала много. Хэрб подхватил мешок со сластями, которые отвесил щедрой рукой лавочник, я расплатилась, и мы продолжили путь.

— Где все? — спросила я, входя в здание приюта. — Неужели по мне никто не соскучился?

— Тарганна Сафи? — из дверей выглянула кухарка и всплеснула руками. — Вот детки-то обрадуются!

— Где они? — спросила я, обнимая пожилую женщину.

— Во дворе, — ответила она. — Хэрб, никак отощал? Плохо ел?..

Дальше я уже не слушала, спеша в приютский двор. Один из наемников отнял мешок со сластями у моего помощника, которого так и не отпустила кухарка, и поспешил за мной.

— Скучали? — весело спросила я, почти выбегая во двор.

Дети сейчас просто гуляли. Малыши играли с игрушками, которые им накупила я и пожертвовали сердобольные горожане, а старшие болтали и смеялись. На мой голос головы детей дружно повернулись. Мгновение и воздух взорвался от детского визга. На меня понеслась пестрая лавина, гроза смять и затоптать. Я со смехом раскинула руки, и ребятня влетела в них, обступила со всех сторон, спеша обнять, потрогать. Малыши висли на шее, а я целовала детские мордашки, не разбирая, кто где.

Вскоре малышня переключилась на мешок со сладостями, и мной завладели более старшие дети. Девушки обнимали, парни тоже, но отчаянно смущаясь. Только Тэллис не стал меня обнимать, он встал на колено и поцеловал мне руку, став красным, вплоть до макушки, но сохранил на лице непроницаемое выражение. Я его сама обняла и от души поцеловала в щеку.

— Я уже не маленький, — проворчал паренек, но не отпрянул.

Мы с Тэллисом были практически одного роста, и когда я целовала его, он неожиданно повернул голову, и поцелуй пришелся в губы. Теперь и я засмущалась. Тэл на мгновение сжал руки, но быстро отпустил, отошел с независимым видом и вдруг припустил, скрываясь в дверях приюта. Я вновь почувствовала умиление, поклонник мой. Затем оглядела детей, все жевали конфеты, поблескивая на меня радостными глазенками.

Задержалась я здесь дольше, чем рассчитывала. Так хотелось поболтать с ними, поиграть. Нужно было всех выслушать, узнать их горести и радости. Посоветовать старшим девочкам цвета, которые им бы подошли, похвалить мальчиков за их успехи. Посочувствовать малышам, что им приходится есть на завтрак дурацкую кашу. И что спать их укладывают раньше, чем старших. Потом посмотреть выпавший зуб малышки Ниссы, подуть на разбитый локоть Мартиана, дел было так много, что я опомнилась лишь, когда детей позвали на ужин, который из-за меня и так перенесли на более позднее время.

Моя охрана мирно продрыхла все это время в глубинах приюта. Хэрб, вырвавшись из заботливых когтей кухарки, от меня не отходил. Он с явным удовольствием наблюдал за моей возней с детьми. Чуть позже вернулся Тэл, невозмутимый и гордый. На меня он бросил косой взгляд и ушел к остальным мальчикам, с которыми болтал Хэрб.

— Мне пора, — с сожалением сказала я, поднимаясь с низкого стульчика.

— Не уходите, — я чуть не расплакалась от умиления, глядя в их чистые и добрые глазки.

— Я завтра приду, — пообещала я. — Если я не вернусь, его сиятельство расстроится.

— Он уже большой, — насупилась Нисса.

— А хочет, чтобы я была рядом, как маленький, — усмехнулась я, и дети захихикали.

Найяр им нравился. Когда он приходил сюда со мной, то превращался в беззаботного мальчишку, то носясь с детьми в догонялки, то выдумывая что-то, то рассказывая им всякие небылицы, отчего дети открывали рты и заворожено слушали. Называли его исключительно дядя Най, но только в пределах приюта, это было его условие.

— За этими дверями я очень строгий герцог, — говорил он, грозно сводя брови, и малышня заливалась, не веря ему. Старшие понятливо кивали.

В такие моменты я, наверное, даже любила его. Нежность вдруг затопила все мое существо, и мне действительно захотелось оказаться рядом с ним. Распрощавшись с детьми, вновь перецеловав каждого, я поспешила во дворец. Настроение было приподнятым, и всю дорогу мы с Хэрбом смеялись, вспоминая посещение приюта. Мне говорить о детях нравилось, моему помощнику нравилось видеть мою улыбку, и он с удовольствием помогал мне сохранить подольше легкость в душе.

Во дворец мы входили по-прежнему веселясь. Уже переступив порог, я погрустнела, вспоминая слова Найяра о тяжелом вечере. Что он еще задумал? Притащит аквинтинцев, чтобы поиздеваться над ними и вынудить их принести мне свои извинения? По крайней мере, такие планы у него были. Или будем изображать счастливую пару на официальном приеме тех, кого он столько времени томил ожиданием? В любом случае, мне заранее не нравились его затеи.

Герцога в покоях, конечно, не было. Я позвала Габи, но она почему-то не отозвалась. Нахмурившись, я обернулась к Хэрбу, который все еще был со мной. Он понятливо кивнул и вышел, чтобы найти мою служанку. В дверях юноша столкнулся с герцогом. Тот даже не обратил внимания на Хэрба, прошел мимо него прямо ко мне и остановился, глядя странным взглядом.

— Как дети? — спросил слегка охрипшим голосом.

— Прелесть, — я широко улыбнулась. — Даже не заметила, как время пролетело.

Затем подошла к Найяру и обняла его.

— Неожиданно поняла, что соскучилась и хочу тебя увидеть, — тихо сказала я, зарываясь лицом на его груди. — Почему ты такой напряженный?

— Проклятье, — сипло выдохнул Най, до хруста в ребрах сжимая меня в объятьях. — Будь все проклято…

— Что-то случилось? — я подняла голову и посмотрела на него.

— Сафи… — его голос упал до шепота. — Сафи… — и Таргарский Дракон с неожиданной мукой взглянул на меня. — Прости меня, Сафи, прости меня, но так надо…

— Что надо? — я сделала невольный шаг назад.

— Зачем ты не стала пить настой? Зачем затянула? — простонал он, протягивая ко мне руки.

— Най! — я отшатнулась. — Что ты задумал, Най? Ребенок?! Най, не молчи!

Герцог поймал меня, глаза его лихорадочно блестели.

— Его не будет, Сафи, этого ребенка не будет, — прошептал он, пытаясь прижать меня к себе.

— Но он может быть твоим, Най! — закричала я, выворачиваясь.

— А может и нет. Я не собираюсь терпеть ублюдка Тигана! — ожесточенно воскликнул герцог.

— А если это твое дитя? — я попробовала проскочить мимо него, но попала в железный захват.

— Рано, любимая, слишком рано. Он должен быть зачат и рожден в нашем браке. Еще слишком рано, это может быть опасным для тебя, — горячо говорил мой любовник целуя меня.

Я изворачивалась, вырывалась, кричала, но объятья стали только крепче, уже причиняя боль.

— Сюда! — крикнул он, и двери открылись. — Берите, — глухо велел герцог четырем наемникам.

Меня подхватили и потащили на кровать, распяливая, не давая пошевелиться.

— Най! Най опомнись! — кричала я, заливаясь слезами. — Не поступай так со мной! Ты же любишь меня!

— Беременная ты уязвима, — ответил он, глядя на меня полубезумным взглядом. — Я не могу этого допустить. — Приступайте.

В покои вошел бледный тар Лаггер, следом за ним Габи с тазом с водой и чистым тряпьем. Она плакала и расплескивала воду. Лекарь развернул сверток, который нес в руках, и что-то металлически звякнуло.

— Най, не надо! — завизжала я. — Оставь мне его, оставь! Най, милый, я могу выносить его вдали от двора, мы отдадим ребенка моим родителям, и они вырастят его. Он даже может никогда не узнать, что я его мать, пожалуйста, Най!

— Приступайте! — заорал герцог и отшатнулся к окну.

— Мой господин, я не могу, — выдохнул лекарь. — У меня дрожат руки, я могу навредить.

— Выпей свой настой и успокойся, — зашипел Найяр. — Или я отрублю тебе руки, а дело сделает кто-нибудь другой!

Тар Лаггер, бросив на меня взгляд, полный сожаления, покачиваясь вышел из покоев, а я с новым жаром принялась уговаривать его.

— Най, пожалуйста, подумай о том, что я сказала. Я просто поживу несколько месяцев вдали от двора. Ну, пожалуйста, Най, не делай этого. Я тебя никогда не прощу! — закричала я снова. Потом подняла взгляд на наемников, они отводили глаза, избегая смотреть на меня. — Габи, Габи…

Девушка заголосила, и герцог, стремительно направился к ней, дал наотмашь пощечину.

— Заткнись! — выкрикнул он и вернулся к окну, где замер, скрестив руки на груди. Его желваки бешено ходили на скулах, герцог закусил губу, и тонкая струйка крови покатилась по подбородку.

— Найяр!

Он больше не оборачивался. Дверь покоев открылась, вернулся лекарь. Вместе с ним прорвался в покои и Хэрб. Парень взглянул на меня и кинулся на помощь.

— Отпустите, отпустите ее немедленно! — закричал он, ударив одного из наемников по лицу.

Мужчина поморщился, но не выпустил моей ноги. Лекарь срезал панталоны, тяжко вздохнул и взялся за инструменты.

— Хэрб, помоги! — снова завизжала я, затравленно глядя на него сквозь пелену слез.

— Пошел вон, — рука Найяра оторвала парня от лекаря, в которого тот вцепился, и Хэрб отлетел к стене.

Он вскочил, но герцог ударил Хэрба в лицо, и тот вновь упал.

— Держи, — нервно велел Лаггер Габи, — не тяни сильно, порвешь.

— Най! — в отчаянии закричала я, чувствуя в себе руку лекаря.

А потом пришла боль, острая, мерзкая, изматывая душу больше, чем тело. Я заходилась в крике, проклиная того, кто забирал у меня то единственное, что могло примирить меня с положением шлюхи и ведьмы. Найяр зажал уши и зажмурился, плечи его тяжело вздымались и, кажется, этот суровый зверь плакал. Хэрб подполз ко мне, теперь его уже никто не останавливал, гладил по лицу и все что-то говорил и говорил, так же, как и я, захлебываясь слезами. Я не слышала, ничего не слышала, только смотрела на того, кого буду отныне ненавидеть всем своим существом. Даже уже не кричала, хотя пытка, казалось, продолжалась вечно.

— Все, — глухо произнес лекарь отступая от меня.

Его одежда и руки были в крови.

— Передник забыл, — отстраненно произнес тар Лаггер, собрал свой инструмент и направился к выходу. Уже дверей он покачнулся и взялся за грудь. — Прости меня, девочка, видят боги, я не хотел, — сказал он, не глядя на меня, и вышел.

Наемники все еще держали меня, на них я не смотрела. Герцог вытянул руку и облокотился на стену рядом с окном.

— Ваше сиятельство, — позвал один из воинов.

— Свободны, — выдохнул Найяр.

Меня отпустили, но я так и осталась лежать, продолжая смотреть на герцога. Он бросил на меня косой взгляд и оттолкнулся от стены.

— Все свободны! — повысил он голос, но Хэрб так и не отошел, все еще гладя меня по волосам. — Заберите щенка, — сухо велел герцог, и наемники утащили сопротивляющегося юношу.

Габи обмыла меня, положила между ног большой кусок ткани и завернутый в тряпицу ледяной кусок мяса.

— Так надо, — всхлипнула она.

— Вон, — устало произнес Найяр.

— Постель…

— В других покоях, сюда мы не вернемся, — ответил герцог.

Он опустился на колени перед кроватью, взял меня за руку и прижался щекой к ладони.

— Прости меня, — прошептал герцог, глядя мне в глаза. — Так было нужно.

— Уйди, — хрипло попросила я.

— Сафи…

— Я не хочу тебя видеть, — равнодушно произнесла я и закрыла глаза.

— Сафи! — вскрикнул Найяр и закончил шепотом. — Прости…

Я никак не отреагировала, только отдернула руку.

— Любимая…

— Ты меня потерял, — сказала я и снова посмотрела на него. — Меня у тебя больше нет.

Герцог отшатнулся, вскочил на ноги, несколько мгновений смотрел на меня страшным затравленным взглядом, а после выбежал из покоев. Я вновь закрыла глаза, стараясь не думать, что я потеряла то единственное, что имело в моей жизни настоящую ценность. Отнял. Все отнял… Слезы заструились по щекам, но я не обращала на это внимание. Опустошение было настолько полным, что даже боль внизу живота ускользала от моего сознания. И когда появилась Габи, чтобы напоить меня очередным настоем, я послушно открыла рот и проглотила все, что она мне дала. Так же никак не отреагировала, когда меня перенесли в другие покои, смыли остатки крови с тела, переодели в чистое и уложили на кровать. Мне было все равно.

Так же было безразлично возвращение пьяного в стельку герцога, который еле попал в двери. Он добрел до кровати с моей стороны, тяжело опустился на пол и, сжав мою руку, уснул. Руку я так и не отняла, просто было все равно. И зайди сюда убийца, я бы встретила его все с тем же безразличием. Потому что мне было все и абсолютно все равно.

— Госпожа, госпожа, — я открыла глаза и посмотрела на Габи. — Вам нужно поесть.

— Не хочу, уйди, — отмахнулась я, отворачиваясь от нее.

— Вы уже два дня ничего не едите, — Габи всхлипнула. — Пожалуйста.

Я проигнорировала ее. Открылась дверь в покои и послышались тихие шаги.

— Опять отказалась? — услышала я шепот, чей он, я прекрасно знала. — Уговори.

— Госпожа, — Габи снова позвала меня, но я только плотней закрыла глаза.

— Проклятье, — прошептал герцог. — Зови ее мальчишку, может он уговорит.

Он боялся меня, я это чувствовала, боялся моего взгляда, боялся заговаривать со мной, даже говорить громко опасался, ожидая, что я снова буду гнать его. Спал герцог в той же опочивальне, но на кушетке, которую принесли на следующее утро после кошмара. Проснувшись на следующее утро на полу, все так же вцепившись мне в руку, Найяр посмотрел на меня, встретился с пустым взглядом и, молча, вышел. Вернулся к обеду, принес бульон и попытался накормить. Горячий бульон полетел ему в лицо. Герцог закрыл глаза, протер лицо рукой и снова вышел.

Потом пришел вечером, снова пьяный. Долго сидел напротив и смотрел на меня.

— Сафи, — позвал меня Найяр, я не обернулась. — Сафи, дамы часто делают эту операцию. У нас еще будут дети.

— Замолчи, — глухо попросила я.

— Сокровище мое…

— Заткнись! — заорала я, закрывая уши.

— Мне тоже тяжело! Это мог быть и мой ребенок, наш ребенок! — выкрикнул он в ответ, и я закрыла голову подушкой.

Найяр пересек опочивальню и нагнулся надо мной. Дернул подушку и развернул к себе лицом. Я сморщилась от облака винного перегара, окутавшего меня. Герцог отшатнулся, вернулся на свою кушетку и снова смотрел.

— Я люблю тебя, — тихо произнес он.

Я швырнула в него подушкой и снова заткнула уши. С того момента он замолчал, больше не трогая меня. Появлялась Габи, заходил тар Лаггер, который осмотрел меня, напоил каким-то снадобьем, после которого я провалилась в сон. Но, прежде, чем я уснула, он сидел рядом и смотрел на меня все тем же виноватым взглядом.

— Я не виню вас, — произнесла я.

— Мне от этого не легче, — ответил лекарь и несмело коснулся моего плеча, но тут же убрал руку, а вскоре я уснула.

Хэрба ко мне не пускали, хоть я и слышала его голос у дверей. Он был единственным, с кем я была готова разговаривать, но ничего не требовала. Для этого бы пришлось поговорить с Найяром. И вот, наконец, герцог сам созрел для такого решения.

— Тарганна Сафи, — мой помощник стремительно подошел к постели, — моя госпожа.

Я повернулась к нему и открыла глаза.

— Унеси меня отсюда, — попросила я.

— Нет! — восклицание герцога заставило меня сморщится.

— Мне не позволят, дворец напичкан охраной, — с сожалением ответил юноша, взяв меня за руку и погладив ее. — Вы ничего не едите.

— Я не хочу, Хэрб, — сказала я, сжимая его пальцы.

— Немножечко, пожалуйста, — парень умоляюще посмотрел на меня.

— Зачем? — равнодушие вернулось, и я прикрыла глаза.

— Я не могу вас потерять, — еле слышно произнес Хэрб. — Пожалуйста, не оставляйте меня.

Я испытующе посмотрела на него и выдавила улыбку. Мальчик едва не плакал, по крайней мере, вид у него был потерянный.

— Пожалуйста, — прошептал он.

— Только немножко, для тебя, — прошептала я в ответ.

Тут же послышались шаги к двери, и Найяр крикнул:

— Принести бульон!

Он сразу же вернулся, и Хэрб посмотрел на герцога недобрым взглядом.

— Пусть он уйдет, — попросила я юношу. — Не буду есть, пока он здесь.

— Сафи, — простонал Най.

— Ваше сиятельство, — мой помощник не сводил с него взгляда.

Выругавшись, герцог стремглав покинул опочивальню, а после и покои. Хэрб обнял меня, помогая подняться, после подхватил меня на руки:

— Вы такая легкая, словно перышко, — улыбнулся он. — Так бы и держал на руках.

— Я два дня не умывалась, лучше отпусти поскорей, — усмехнулась я, пряча лицо на его груди.

— Никого не видел чище вас, Сафи, — шепнул Хэрб, допуская вольность в обращении, и усадил за стол. — Если тяжело, я верну на постель.

— Нет, пусть тут, — решила я.

Прибежала Габи и застыла с чашкой горячего бульона в руках. Хэрб забрал чашку и присел рядом.

— Я покормлю?

— Да, в руках слабость, — виновато улыбнулась я.

— Моей силы хватит на двоих, — улыбнулся юноша и подул на ложку с бульоном прежде, чем дать ее мне.

Габи тихо всхлипнула. Хэрб обернулся и смерил ее мрачным взглядом.

— Погуляла бы ты, Габи, — буркнул он, и девушка послушно покинула покои.

Я благодарно взглянула на своего помощника, меньше всего мне хотелось слышать хлюпанье за своим плечом. Сама я не плакала с той минуты, как все закончилось. Была пустота и апатия, словно кто-то невидимые задул свечи, погрузив душу в темноту.

— Открывайте рот, — с мягкой улыбкой произнес Хэрб.

Преодолевая нежелание есть, я послушно приоткрыла рот, и теплый бульон потек в горло. Вторую и третью ложку я проглотила так же неохотно, а потом желудок вдруг свело, и я поняла насколько голодна. Доедала я уже с большим удовольствием. Мой помощник с одобрением смотрел на то, как я уже сама открываю рот, осторожно стирал капли, которые периодически ползли по моему подбородку, а затем, отставив пустую чашку, спросил:

— Вы еще что-нибудь хотите?

— В умывальню. — Ответила я. — Пусть Габи мне поможет, только предупреди, будет ныть, я ее выгоню. Без нее тошно.

— Я быстро, — кивнул юноша и поспешил за служанкой.

Вскоре слуги суетились, заполняя лохань водой, а я сидела, тупо глядя на свои стиснутые руки, и ждала, когда можно будет помыться. Когда Габи доложила, что все готово, Хэрб донес меня до умывальни. Не то, чтобы я совсем сама не могла, но мальчик не желал слушать моих увещеваний. В результате, я махнула рукой, позволяя ему делать, что он хочет.

Вода была негорячей, приятной и теплой. Запах трав, шедший из лохани, успокаивал. Девушка стойко держалась, помогая мне намыться, после обтерла и одела. На этом мой запас желаний иссяк, и я вернулась в постель, которую служанка успела перестелить, пока готовили лохань, а я сидела за столом. Хэрб хотел снова схватиться за меня, но я взяла его под руку.

— Я не калека, — сказала я ему. — Просто жить не хочется.

— Госпожа!

— Но буду, — глухо ответила я, и он немного успокоился.

Юношу я не отпускала от себя до вечера. Он сидел на полу, рядом с постелью, подтянув к груди колени, и все что-то рассказывал из своего детства, про ту девушку, для которой оказался слишком беден, пытался рассмешить. Иногда я даже улыбалась, он, кажется, был и этому рад.

— Расскажи мне, какие обо мне ходят слухи, — попросила я.

— Зачем вам? — Хэрб прервался на полуслове и неодобрительно посмотрел на меня. — Это все ложь и грязь.

— Я хочу знать, — ответила я. — Расскажи.

Юноша нахмурился и упрямо поджал губы, но я не сводила с него взгляда, и он сдался.

— Разное говорят. — Пробурчал он. — Чаще всего говорят, что для того, чтобы удержать возле себя герцога, вы убиваете младенцев и съедаете их печень. Еще говорят, что съедаете сердца девственников, чтобы сохранить красоту. Для этого же пьете кровь юных дев. А матушка с соседкой шептались, что приворожить герцога вам помог сам Черный бог. Для этого вы отдались ему на погосте в ночь без луны, а бесы танцевали вокруг, вырывая сердца у случайных путников.

— И много ли случайных путников поймали бесы в безлунную ночь на погосте? — невесело усмехнулась я. — Может там тракт, и путники обожают блуждать по погосту?

— И, правда, — Хэрб тоже усмехнулся. — Я как-то даже и не задумывался об этом. Соседка говорила, что бесов целые тысячи. Где столько путников набрали?

Я хмыкнула, потом хохотнула и, наконец, истерически расхохоталась. Парень рассмеялся вместе со мной, но вскоре замолчал, глядя на мою истерику, и снова хмурился. А мне было не остановиться. Бедный, бедный герцог, злая Сафи приворожила его. Пожирает человечину, а он мучается, не может от меня избавиться.

— Проклятье! — вдруг выкрикнула я и снова расхохоталась. — Бед… Бедный На… Най, ха-ха, бедный…

Хэрб сорвался с места и выбежал из покоев. Вскоре примчался тар Лаггер, влил в меня свое снадобье, и я постепенно успокоилась, а после и вовсе уснула. Не знаю точно, сколько проспала, но проснулась, когда за окном была ночь. Напротив постели, в кресле, сидел Найяр, глотая вино прямо из горлышка бутыльки. Он не сводил с меня взгляда, даже когда делал глоток.

— Хватит пить, — сказала я, глядя на него с неприязнью.

— Надо же, я удостоился чести услышать обращение самой тарганны Сафиллины, — пьяно усмехнулся он.

Я некоторое время мерила его все тем же неприязненным взглядом.

— Я хочу другие покои, — сказала я.

— Выбирай, — Найяр махнул рукой и усмехнулся. — Куда скажешь, туда и переедем.

— Оставайся здесь, — поморщилась я.

— Значит, никуда не переезжаем, — ухмыльнулся он и откинулся на спинку кресла, закрыв глаза.

— Я хочу отдельные покои, — сухо повторила я.

— А я хочу вернуться на три месяца назад и никогда не прогонять тебя, — устало вздохнул герцог, так и не открыв глаз. — Ты бы выпила свой настой, не спала с Тиганом, и все было бы, как прежде.

— Я не хочу жить с тобой рядом, — игнорируя слова Найяра, произнесла я.

Замутненные вином глаза открылись, мужские пальцы сжали бутылку, и герцог с силой швырнул ее об стену. После этого прошел к кушетке, усмехнулся, глядя на нее, и направился к постели. Я тут же встала, и он завалился на свою половину кровати, даже не снимая сапог.

— Спокойной ночи, Сафи, — ответил герцог и закрыл глаза.

Жгучая ненависть опалила меня, бешенство разожгло кровь, и я метнулась к мечу, лежавшему на столе. Когда вернулась, Найяр все так же лежал, закрыв глаза. Скинув ножны, я перехватила рукоять, направляя клинок ему в открытую грудь. Най открыл глаза и наблюдал за мной без всякого страха. И я не смогла. Острие вонзилось в перину, пролетев мимо его тела, герцог даже не моргнул и не вздрогнул.

— Ты никогда не сможешь убить человека, — тихо сказал Найяр.

— Ты не человек, — ответила я и покинула опочивальню.

— Я люблю тебя, — услышала я и зашипела:

— Ненавижу.

— И это страшней, чем меч в твоих руках, — горько усмехнулся герцог.

Я не ответила. Видеть и слышать его не хотела по-прежнему, потому закрылась в библиотеке и села на кресло, подтянув колени к подбородку. Найяр не пришел, не ломился ко мне, не пытался разговаривать и делать свои лживые признания. Ненависть исторгла из души пустоту, но не боль. И все же к утру, все хорошенько обдумав, я перестала себя жалеть. Малыша это не вернет, а превращаться в размазню не собиралась. У меня отняли мое дитя, отняли жестоко, мерзко, и эту потерю я герцогу никогда не прощу и не забуду. В его любовь я больше не верила. Он ничего не сделал нового, просто опять все решил один и сделал, как было выгодно ему, не считаясь с моими чувствами. Боги будут его судить, свой приговор я вынесла сразу — Найяр меня потерял. Ни жалости, ни нежности, ни даже сочувствия он больше у меня не вызывал.

Но были те, кому я была нужна, кто нуждался во мне. Ради них я буду продолжать влачить свое существование. И, если боги будут ко мне добры, однажды я исчезну из этого проклятого места. Придя к этому решению, я покинула библиотеку.

— Габи! — крикнула я. — Воду, завтрак и одежду.

— Что надумала? — я обернулась и встретилась взглядом с Наем.

Он сидел на полу, откинув голову на стену, поэтому я его сразу не заметила. Одежда была вчерашней, и выглядел он вымотанным. Похоже, его сиятельства не спал всю ночь, как и я. Впрочем, меня это мало касалось.

— Что ты задумала? — напряженно спросил герцог.

— Жить, — коротко ответила я.

Он поднялся с пола и подошел ко мне. Ладони Найяра осторожно легли мне на плечи. Я стряхнула их и порывисто обернулась.

— Никогда больше не прикасайся ко мне, — холодно отчеканила я.

— Сафи…

— Ищи новую любовницу, зажимай по углам фрейлин, влюбляйся в собственную жену, но со мной ты можешь быть только, взяв силой. Я больше не хочу тебя, Найяр Грэим.

Я уже дошла до дверей, когда услышала злое:

— Сафиллина Тиган, ты станешь герцогиней Таргарской и родишь мне законных детей, даже если мне и придется брать тебя силой.

Сжав кулаки, я стиснула зубы и покинула гостиную, в которой он ждал меня, так и не обернувшись. Позже мы встретились на завтраке. Подавив очередную вспышку раздражения, я закончила завтрак, подняла на него взгляд и спросила:

— Я могу продолжать заниматься благотворительностью и училищем?

— Ты можешь заниматься всем, чем хочешь. Не можешь покидать столицу, дворец без сопровождения, пытаться наложить на себя руки и заводить мне назло любовников, — прохладно ответил Найяр. — Тебе не понравится то, чем я могу ответить.

Я откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди, буравя его ледяным взглядом.

— Что ты мне еще можешь сделать? — насмешливо спросила я.

— У тебя остались ценности, которые я могу отнять, — произнес герцог, глядя на меня без всякой улыбки. — Если доведешь, я отниму и это.

Меня бросило в жар, потом в холод. Руки противно задрожали. Дети из приюта, Хэрб, Руэри, родители. Проклятье, сколько всего, что может удержать меня на коротком поводке.

— Я не смогу больше спать с тобой, — хрипло произнесла я. — И улыбаться не смогу, даже на людях.

Найяр оценивающе взглянул на меня и усмехнулся.

— Я умею ждать, Сафи, — сказал он, промокнув рот салфеткой и вставая из-за стола. — Не будем спешить. Занимайся всем, чем хочешь. Чем не можешь, я тебе объяснил. И, да, жить мы будем по-прежнему вместе.

После приблизился ко мне и присел на корточки, положив руки на край стола.

— Любимая, я знаю, ты на меня обижена, ненавидишь сейчас. Поверь, пройдет время, боль притупится. И чем быстрей ты успокоишься, тем быстрей станет легче тебе, в первую очередь. — Снова поднялся на ноги и попробовал взять меня за руку, но я отпрянула. — Скоро многое изменится, сокровище мое. Все будет так, как и должно было быть с самого начала.

Сказав это, герцог покинул покои, оставив меня стонать от бессильной злости.

Первые две недели после того, как Найяр создал пропасть между нами, прошли тягостно. Кушетка исчезла, он вернулся в постель. Спасибо, что не пытался обнимать, и так это соседство казалось невыносимым, и не приставал с желаниями. Не знаю, где, как и с кем он утолял свою страсть, и утолял ли вообще, мне было безразлично. Саму меня страсть не одолевала, да и тар Лаггер заявил, что трогать меня нельзя еще, как минимум, месяц. Я была ему за это благодарна.

Наши совместные трапезы с Наем приходили в тягостном молчании. Он часто стал задумчив, мне опять же до этого не было никакого дела. Разговаривали мы исключительно, когда мне было нужно его разрешение на очередной поход к казначею. Тарг Ньел, замещавший тарга Военора, кривился, читая очередное указание на выдачу мне той или иной суммы, но исправно выполнял. Какими бы сейчас не были наши отношения с герцогом, Найяр по-прежнему следил, чтобы я получала все необходимое по первому требованию. Если раньше я испытывала нечто сродни благодарности за то, что его сиятельство не отказывает мне в моих увлечениях, то сейчас воспринимала, как должное.

Иногда доходило до того, что я входила в его кабинет, где заедали советники, и, молча, клала на стол перечень нужд и потребностей. Герцог так же, молча, подписывал, и я выходила. Шепот о нашей размолвке с герцогом наполнял дворец. Придворные гадали о причинах. Наши покои находились обособленно от остальных помещений, и мои крики слышали лишь те, кто присутствовал в момент вырезания дитя из моей утробы, да охрана. Но это были наемники, потому дальше покоев произошедшее не пошло. Кстати, двое из четырех воинов, державших меня, покинули герцога в тот же вечер. Один напросился в мою постоянную охрану, второй, из оставшихся, продолжал служить герцогу, как и прежде. Этих мужчин я ни в чем не винила, это приказ господина, и они выполнили его. Впрочем, я никого не винила, кроме того, кто не услышал моей мольбы, не пожалел. Мне было плевать, чем он руководствовался, ко всем доводам я оставалась глуха. И сейчас вызывало изумление, отчего я вдруг начала чувствовать нежность и симпатию к этому человеку?

Между тем, жизнь Таргара продолжалась. Я перестала интересоваться делами родного государства. Только однажды спросила, что с Аквинтином, и герцог сунул мне письменные извинения от аквинтинского государя. Бриатарк пока безмолвствовал. О судьбе герцогини я не интересовалась, сам Най о ней не говорил. О ловушке, о которой упоминал Военор, тоже не думала. Я и так была в капкане, что мне за дело до мелочных угроз? И если угроза шла от ее сиятельства, то на данный момент она была слишком далеко, чтобы руководить заговором.

Планы по сближению с сочувствующими мне сановниками я пока оставила, углубившись только в свои дела и плюнув на чужую зависть. Никаких потрясений не было, никаких всплесков. Ничего, что нарушило бы привычное течение жизни во дворце в частности, и в столице в целом. Даже наше молчаливое противостояние с герцогом становилось чем-то само собой разумеющимся.

А в начале осени начались балы. На первом должен был состояться большой выход юных тарганн в свет. Свой выход я не вспоминала, Найяр тогда кружил вокруг меня коршуном, не давая ни глотка свежего воздуха. Остальные девушки были забыты, надежды родителей на внимание герцога попраны, а на меня впервые смотрели с завистью и неприязнью. Мои же родители были довольны, внимание его сиятельства уже тогда начало приносить плоды. После же Первого Осеннего Бала дела отца пошли в гору.

Бал этого года готовился без энтузиазма. Я не готовила нарядов, не чувствовала никакого предвкушения, балы давно стали для меня тягостной обязанностью. И вновь виной тому стал Найяр, когда принуждал меня участвовать в них даже против собственного желания, руководствуясь лишь тем, что хотел видеть меня. На этот же бал я не собиралась идти даже под угрозой смерти.

— Мне сказали, ты отказалась принять моего портного, — сказал Най, вернувшись в один из вечеров в наши с ним покои.

— Мне не нужны новые платья, — я равнодушно пожала плечами и вновь углубилась в книгу, которую читала.

— Для бала нужно новое платье, — с нажимом произнес герцог. — Я хочу, чтобы ты сидела рядом со мной.

— Место герцогини я не собираюсь занимать, — ответила я, не отрываясь от чтения.

— Это твое место, — он сел напротив и пристально посмотрел на меня, я никак не отреагировала.

Найяр встал, шагнул ко мне и выбил из рук книгу.

— Я хочу, чтобы ты была рядом со мной, — отчеканил он.

Я встала с кресла, подняла книгу и вернулась к чтению, продолжая его игнорировать. Герцог снова отнял книгу и сел в кресло напротив, захлопнув ее. Мы некоторое время мерились злыми взглядами.

— Проклятье, Сафи! — взорвался Най. — Тебе нужно отвлечься и расслабиться, ты будешь на этом балу.

— Хороший способ успокоить меня, вынудив делать то, что я не хочу, — усмехнулась я. — Хотя, о чем я, это же твоя любимая политика — диктовать свои желания, навязывая их любыми путями. Шантаж, Най? Чем будешь запугивать меня?

— Катись в Преисподнюю, любимая, — рыкнул герцог и оставил меня одну, не забыв швырнуть в меня книгой.

Она упала на пол, я вновь подняла ее и вернулась к чтению. Герцог еще пару раз возвращался к этому вопросу и, в конце концов, отстал. Я облегченно вздохнула, поздравила себя с маленькой победой, и благополучно забыла, занимаясь своими делами. Осень в Таргаре всегда проходила быстро, и нужно было подготовить моих подопечных к зиме. В приюте появились новые дети, старые воспитанники вытянулись, и нужно было обновить гардероб. Вдобавок вовсю шел ремонт здания, которое я выбрала под училище для лекарей.

Тар Лаггер представил мне всех соискателей на место преподавательского состава. Их было сейчас всего восемь человек, пятерых я одобрила, трое мне не понравились по разным причинам. По провинциям был объявлен набор желающих учиться лекарскому мастерству. Вербовщики, словно набирая рекрутов, уговаривали молодежь, обещая сытую жизнь и обучение, за которое им будут платить деньги. Желающих стать лекарями набралось пока человек пятнадцать, но и это было неплохо. К первому дню зимы они должны были появиться в столице, чтобы начать свое обучение. До этого времени должны были закончить ремонт и перестройку некоторых помещений, составить программу обучения, ну и набрать еще учеников. Жить будущие лекари должны были в здании училища, я специально выбрала огромный дом, который разделили на две части: учебную и жилую.

Я часто и подолгу пропадала в будущем училище, потом шла в приют, периодически навещала столовую для нищих, заглядывала в храмы, проверяя их состояние. Отдавала так же нищим старые вещи из приюта и дворца. С казначеем мы занимались счетами, громко и нудно споря. Я все норовила развернуться, он всеми силами удерживал меня в рамках разумного. В общем, мне было не до бала и не до герцога. И меня, на данный момент, все устраивало.

В день начала балов я точно так же моталась по столице в сопровождении Хэрба, поднаторевшего в ругани с подрядчиками и торговцами, у которых заказывали продукты для приюта и столовой. Мы появлялись у них, когда от моих работников поступали жалобы на качество продуктов и цены. Хэрб достаточно бесцеремонно отодвигал меня в сторону, кланялся и говорил:

— Госпожа, позвольте мне поговорить с этим недостойным вашего внимания на его языке.

Дворцовому этикету мальчик тоже быстро учился и теперь выплетал иногда такие витиеватые фразы, что я только глаза округляла, слушая его. Но с виновниками моего недовольства он разговаривал на языке рынка и улиц. В таких случаях наемник, который попросился в мою постоянную охрану, закрывал мне могучими ручищами уши и укоризненно смотрел на юношу, выдающего не менее витиеватую ругань, чем придворные обороты. Хэрбет уже прославился в столице, как прислужник Таргарской Ведьмы и очень гордился этим званием. А мою охрану называли не иначе, как бесами из армии Черного бога. Наемников это веселило, и они не упускали случая кого-нибудь запугать по ходу нашего движения. На мое недовольство они скромно тупились, тяжко вздыхали, но в следующий раз делали то же самое, развлекая себя и веселя Хэрба. Он с суровыми воинами тоже сдружился.

Возвращаясь к Первому Осеннему Балу… Мы вернулись во дворец в тот момент, когда уже съезжались гости. Моя охрана не слишком вежливо потеснила разряженных и блистающих гостей, чуть свысока взирающих в мою сторону, о размолвке с герцогом уже знали за пределами дворца и столицы. Меня эти взгляды не тронули, как и смешки за спиной и слова, брошенные кем-то, что скоро моему воцарению во дворце и спальне его сиятельства придет конец.

— Вроде уже темнеет, а вороны каркают, — громко произнес Хэрб, поглядывая на небо.

— Наверное, к дождю, — загоготал Дьол, тот самый охранник.

— Говорят, из ворон выходит неплохая похлебка, — подхватил еще один воин.

— Да, ну, жрать нечего, — пренебрежительно фыркнул третий.

— Зато головы им сворачивать приятно, — кровожадно заявил четвертый, кидая взгляд через плечо.

В потоке гостей наступила тишина, под ее аккомпанемент мы и вошли во дворец. Там нас так же встретило преддверие праздника. Миновав парадную лестницу, мы свернули в сторону герцогских покоев. Его сиятельство как раз заканчивал туалет. Он взглянул в мою сторону и снова устремил хмурый взгляд в зеркало.

— Как прошел день? — спросил он.

— Отлично, — ответила я, проходя мимо него.

Найяр поймал меня за руку и развернул к себе, тут же скользнув ладонями на талию.

— Пойдем со мной, — тихо попросил Най. — Я отвык быть без тебя.

— Тебе не дадут скучать, там много красивых дам, — усмехнулась я.

— Ты же знаешь, что я хочу видеть только тебя, — герцог снова нахмурился. — Мне тебя не хватает, Сафи.

— Я у тебя была, Най, — ответила я прохладно. — Я даже начала влюбляться в тебя, но ты сам все разрушил.

— Я же столько раз объяснял, — раздраженно произнес Найяр, все еще удерживая меня. — Это была необходимость, и ты знала заранее о том, что нам еще рано иметь детей.

— Мне плевать на твои необходимости, Най, — я вывернулась из его рук и прошла вглубь покоев.

— Проклятье, Сафи, мне тоже больно! — крикнул он мне вслед. — Мне вдвойне больней. Я потерял сразу двоих!

— Ты знал, что делаешь, — сухо ответила я и взглянула на Габи, которая присела в книксене и поспешила мне за ужином.

Найяр остановился в дверях и посмотрел на меня с непонятным мне выражением.

— Ты делаешь из меня тряпку, сокровище мое, — как-то очень спокойно произнес он. — А потом вытираешь ноги. Я мужчина, я сильный мужчина, Сафи, который не боится ни смерти, ни Черного бога. Это все однажды кончится очень плохо, мое терпение небезгранично. Я сорвусь и сделаю то, что уже невозможно будет исправить.

— Ты это уже сделал, — так же спокойно ответила я.

— Не терзай меня, девочка, прошу, — лицо его на мгновение исказилось.

— Тебя ждут, — я отвернулась, а после и вовсе покинула маленькую столовую.

— Будь проклята ты и моя больная любовь к тебе, — услышала я сдавленный голос герцога.

После этого он стремительно покинул покои. Прислонившись к стене, я закрыла глаза и устало вздохнула. Нет, не выгонит, а жаль. Вскоре вернулась Габи и дегустатор. Она подала мне ужин, мужчина сделал привычную пробу, поклонился и ушел. Не смотря на отсутствие герцогини, Най не желал, чтобы я ела без предварительной проверки. Пока я ела, служанка рассказывала про вкусно пахнувших дам, их родителей и кавалеров. Я рассеянно слушала я.

— Тарганна Сафи, а почему вы не хотите развлечься? — спросила Габи.

— Не хочу, — я пожала плечами и встала из-за стола.

— И зря, — ответила девушка. — Я слышала, как болтали, что вы теряете власть. Вас опять начнут клевать, госпожа.

— Вырву клювы, — усмехнулась я.

Габи поклонилась, забрала остатки еды и ушла. Я же прошла в кабинет, проверила отчеты подрядчиков из училище. Потом немного почитала и хотела уже лечь спать, но любопытство неожиданно разобрало, когда в голову влезли слова, брошенные в толпе. Уж не привели ли кого-то герцогу, чтобы сместить меня? Глупо, конечно, он за столько лет никем не увлекся, чего сейчас ждут? Или хотят на волне охлаждения в наших отношениях? И, не смотря на то, что мне было безразлично, с кем Най закончит эту ночь, стало вдруг любопытно узнать, кто по мнению придворных должен выгнать меня из герцогской спальни. Забавно, я только и мечтаю отсюда исчезнуть, а они заговоры плетут, если я, конечно, не ошиблась.

Выбравшись из покоев, я отрицательно качнула головой двоим из четверки моей охраны, другие двое ушли отдыхать. Дьол упрямо поплелся сзади, он вообще стал мне чуть ли не нянькой. Усмехнувшись, я кивнула ему, второй остался на месте. Мы поднялись выше на этаж, зашли в одну из простеньких мало примечательных дверей и оказались над залом, где проходило представление девушек ко двору. Начали не так давно, потому много я не пропустила. Эта потайная комнатка была хороша тем, что небольшое окошко пряталось среди лепнины на стенах, скрытое фальшивой картиной. Мне это место когда-то показал Найяр, теперь я воспользовалась своим давним знанием.

Представление шло обычно. Взволнованные девушки, прохладно-вежливый герцог. Трон рядом с ним пустовал, и он время от времени бросал взгляды на боковую дверь. Уж не знаю, ждал ли он меня или еще на кого-то смотрел, но я была сверху и появляться внизу не собиралась. Пока никого не было, кто бы мог привлечь внимание герцога настолько, чтобы он потерял голову. Отвлечься мог с любой, хоть юной тарганной, хоть с прожженной придворной дамой, но чтобы вдруг увлекся… Я продолжала с ленивым интересом разглядывать происходящее внизу, когда Дьол, прильнувший ко второму окошку, достаточно громко воскликнул:

— Госпожа, там вы!

Долго искать не пришлось. Девушку в небесно-голубом платье, цвет был копией моего платья на шестнадцатилетние, подвели к Найяру. Она склонилась в глубоком реверансе, сверкнув в нескромном вырезе округлостями грудей. Герцог застыл, даже мне было видно сверху его напряжение. Девушка распрямилась, и я с изумлением увидела… себя. Может, ростом выше, но статью копия. Лицо тоже сильно походило на мое, жаль, отсюда мне не был виден цвет глаз. Волосы, черты, движения, даже походка, словно у меня появилась сестра-близнец, младше на несколько лет. Впрочем, для первого бала девица была перезрелой, она выглядела не меньше, чем лет на девятнадцать-двадцать. Хотя… ее могли найти не так давно, потом обучить моей походке и характерным жестам. Любопытно, кто ее этому обучал? А, неважно, главное, что к этому выходу явно готовились. Уж не об этом ли меня предупреждал Эбер? А что, вполне возможно. Не смогли увлечь другими девушками, держите, ваше сиятельство, другую Сафи, моложе и сговорчивей. Интересно, что в голове этой куклы? Умную бы не взяли, умной сложно управлять. Должна быть пустышкой, но сейчас, когда Найяр страдает, ему даже такое может прийтись по душе. И как вовремя подгадали. Я тихо засмеялась, глядя, как герцог провожает девушку пристальным взглядом. Нет, теперь я просто обязана дождаться самого бала, благо, ее вывели к концу представления девушек.

На других девушек герцог уже практически не смотрел. Я насмешливо наблюдала за ним. Неожиданно, словно почувствовав мой взгляд, он резко обернулся, и я отпрянула, прикрыв рот рукой, чтобы не вскрикнуть. Дьол что-то ворчал себе под нос, но говорил он на родном языке, и я не поняла наемника. Осторожно вернулась к своему маленькому окошку и заглянула в него. Герцог уже не смотрел на меня, его взгляд был снова устремлен в сторону девушки-подделки.

И ожидаемым стало, что бал он открывал именно с ней. Переключившись с сияющей девицы и посветлевшего ликом Ная на придворных, я с интересом наблюдала, кто из них поглядывает на пару в центре зала со злорадством, кто хмурится, явно обманутый в своих ожиданиях. Но нашла и несколько укоризненных взглядов. Один из них принадлежал таргу Лону Когену, тому самому советнику по внешней политике. Я удовлетворенно хмыкнула, Эбер не ошибся, в его отношении ко мне точно не ошибся.

Второй танец герцог снова танцевал с моей копией.

— Я могу свернуть ей шею, и никто не узнает, кто это сделал, — произнес Дьол.

— Что? — я, увлеченная своими наблюдениями и мыслями, немного удивленно взглянула на наемника.

— Вам хотят навредить, я ваш телохранитель, госпожа, должен защищать, — он с намеком посмотрел на меня.

— Нет, Дьол, не надо, — я улыбнулась ему. — Возможно, он действительно увлечется более покладистой мной, и я, наконец, обрету свободу.

— Она не станет вами, госпожа, — воин тряхнул косматой головой. — Герцог ценит не только ваше лицо и тело.

Усмехнувшись, я снова взглянула на Найяра и его неожиданное увлечение. Слабая надежда на скорую свободу не укрепилась и растаяла без следа. Она его соблазняла, откровенно соблазняла, но не очаровывала. Если те, кто воспитал мне «замену» рассчитывали только на опочивальню, то действовали неверно. Прояви она скромность и потупи взгляд, а не выпячивай свою грудь и не гляди ему прямо в глаза, могли бы добиться большего. А так… Нет, больше постели тут ничего не будет. Может, на какое-то время, пока не надоест, если окажется совсем глупенькой, но не больше. Одно хорошо, меня пока точно трогать не будет.

Вдруг появилось желание спуститься вниз и посмотреть, что сделает Най, но я удержалась, лишнее. Однако интересно посмотреть, как будут развиваться события. Увидев все, что хотела, я развернулась и покинула комнатку. Дьол шел рядом со мной и мрачно посматривал на меня. Я погладила его по плечу и вошла в покои. Засыпала я сегодня легко, уверенная, что до утра никто не появится. Даже сон в первый раз за эти две недели мне приснился хороший. Я покидала дворец под злорадные крики и улюлюканье, но я уходила отсюда навсегда!