Искупление (СИ)

Глава 8

Первые три дня моего вдовства были подернуты серой пеленой мрака. Я не могу точно сказать что я делала в эти дни. Как возвращалась во дворец, не помню, помню лишь, как Найяр срывал злость на моей охране и дворцовой страже. Просто он очень громко кричал, и это ненадолго вывело меня из ступора. Я забрала у одного из наемников большой охотничий нож и сунула в руки герцога.

— Ищешь виноватых, режь, — тихо сказала я, подставляя свою грудь. — У них не было и шанса задержать меня.

Герцог отшвырнул нож, выругался и утащил меня во дворец. Кажется, никто не пострадал, а я, оказавшись наедине с Наем, позволила сознанию вновь подернуться дымкой забвения. Как писала письмо в приют и отсылала Хэрба, не помню. И как он вернулся, докладывая о выполненном поручении, тоже. Как дотянула до вечера, не знаю. Кажется, мы гуляли с моим помощником по саду, а потом до темноты сидели в нашей с Руэри беседке и молчали. Я точно молчала. Это стало моим основным занятием.

В покои герцога я не вернулась, свернула в сторону первых попавшихся покоев, там и впала в состояние, которое, наверное, было сном. А утром, когда встала и машинально позвала Габи, ко мне вышел герцог.

— Я хочу умыться и одеться, — бесцветным голосом попросила я. — Скоро выход к завтраку.

— Тебе не обязательно это делать, — ответил он.

— Надо, — я пожала плечами и ушла в холодную умывальню.

Входная дверь хлопнула, Найяр ушел, но вскоре вернулся с двумя ведрами воды: горячей и холодной.

— Если хочешь целиком…

— Не хочу, — я отрицательно помотала головой.

Он помог мне умыться, затем усадил на скамеечку и осторожно расчесывал волосы. Он же заплел мне косу, оплел лентой и уложил вокруг головы. Когда-то герцог развлекался, выучив несколько женских причесок и делал меня их, редко и давно. Сейчас вспомнил. Платье уже ждало меня. Тяжелое, бархатное, красное, как кровь, расшитое золотом и драгоценными камнями. Лента в моих волосах тоже была красной. Найяр помог и одеться.

— Кукла, — хмыкнула я, разглядывая в большое зеркало в золоченной раме, как его сиятельство расправляет меня складки.

— Любимая женщина, — тихо ответил Най, распрямляясь.

Сам он был все еще одет во вчерашний костюм. Его одежда нашлась тут же. Герцог быстро оделся, наскоро причесал волосы и подал мне руку.

— Это не мое платье, — запоздало произнесла я.

— Портной знает твою мерку, — коротко пояснил Най. — У тебя много новых платьев, согласно твоему новому статусы.

— Вдовы? — я взглянула на него.

— Герцогини, — ответил его сиятельство. — Сам обряд — дело времени. Через неделю должны доставить тело моей покойной жены. Как только она упокоится в склепе, герольды объявят о нашей свадьбе.

— Ты потеряешь всех союзников, — безразлично заметила я.

— Никуда они не денутся, — криво усмехнулся герцог, подводя меня к столовой зале.

На этом я вновь вернулась к своему полному равнодушию. Ела механически, в разговорах не участвовала, Найяру отвечала не то и невпопад. Кто-то прошептал, что я тронулась, Най услышала. Кто это сказал, я не заметила, но подозреваю, что неосторожное высказывание стало боком тому, кто его произнес. Слишком многозначительное молчание наступило после этого шепотка. Полагаю, именно этого герцог и опасался. Столько всего наворотить и получить помешанную герцогиню… Какая горькая ирония.

После завтрака Най предложил пройтись до приюта. Взяв его за руку, я попросила разрешения остаться рядом с ним во дворце. Герцог склонился к моим губам, и я ответила. Это было так странно, чувствовать прикосновение его губ, а ощущать себя сторонним наблюдателем. Словно не я только что позволила целовать себя. Та Сафи, которую теперь вели в кабинет, где герцога ждали его советники, послушно шла рядом с Найяром, я же плелась сзади, ожидая, когда, наконец, это все закончится. Наверное, я была на грани сумасшествия, на самом деле, раз смогла так разделить свое тело и душу.

До обеда я просидела в кабинете герцога, обед он велел подать нам сюда же. Потом снова предложил съездить в приют. Я отговорилась тем, что не хочу показывать себя детям в таком виде. Он и сам видел, что мне с трудом удается удерживать себя в рамках этой реальности.

— Может, в парк хочешь? — спросил его сиятельство.

С этим я согласилась. И вновь дорога привела все в ту же беседку, и снова я сидела здесь до темноты. Найяр сидел радом. К нему прибегали с докладами, он уходил, возвращался, а я все сидела и смотрела на увядающую природу, еще зеленую, как глаза Ру…

— Госпожа, — я еле вытянула себя из омута и взглянула на Хэрба. — Я принес вам теплый плед и ужин.

— Спасибо, Хэрб, — блекло улыбнулась я.

Он присел рядом, вручил мне глиняную миску, в которой, будто насмешка над простотой, лежала изящная серебряная ложка. Юноша укрыл мне колени теплым пледом и замер рядом, ожидая, когда я начну есть.

— Совсем остынет, — напомнил он, и я вздрогнула, пролив немного мясной подливы на себя.

— Ну, вот, испортили такое красивое платье, — ворчал Хэрб, оттирая платком пятна. — Горе вы мое. Честное слово, Сафи, вы как маленькое дитя. Может, вам слюнявчик повязать?

Я удивленно взглянула на него, так себе этот юноша еще не позволял со мной разговаривать. А Хэрб все ворчал, отчитывал меня, грозил пальцем.

— Хэрб, я твоя хозяйка, — возмутилась я.

— Не вижу я тут никакой хозяйки. — Нагловато заявил он. — Дите беспомощное вижу, моей тарганны Сафи, нет. Так что терпи, маленькая грязнуля. Поросенок, настоящий поросенок, — парень не желал останавливаться, и я обиделась.

Вот просто взяла и надулась, показывая всем своим видом, что он ведет себя неправильно, фамильярно и нагло. А через минуту поняла, что Хэрб заставил меня почувствовать первую эмоцию со вчерашнего дня.

— Давай, давай, хрюшка, ешь, а то сам кормить буду, — грозно велел юноша.

Я послушно сунула в рот маленький кусочек уже остывшего мяса и почувствовала его вкус. И уже вскоре стучала ложечкой об дно миски под одобрительное хмыканье своего помощника.

— Так-то лучше, — важно кивнул парень. — Домой?

— Не пойду, — я мотнула головой.

— Может, позанимаетесь со мной? — вкрадчиво спросил Хэрб. — Третий день плюете на мое воспитание.

— Хорошо, что ты на мое питание не плюешь, — невольно улыбнулась я.

— Кто вам сказал? — и на лице парня расцвела такая нахальная ухмылка, что я вскочила, роняя плед.

— Что? Хэрб, фу, это мерзко! А ну иди сюда, паршивец!

Он еще некоторое время подначивал меня и, наконец, сорвался на бег, весело хохоча и уворачиваясь от прута, который мне спешно срезал один из наемников.

— Я пошутил, Сафи, пошутил! — кричал парень, петляя по парку, как заяц — Я бы никогда… Ай!

Моя охрана была опытней в деле погони. Дьол перехватил Хэрба, согнул его легким движением руки и сдавил голову коленями.

— Бейте, — кивнул наемник.

Замахнувшись, я сразу опустила руку.

— Не могу бить паршивца, — изумленно произнесла я.

— И не надо, — подал голос парень с задней стороны наемника.

— Я могу, — Дьол отнял у меня прут и пару раз с оттяжкой ударил Хэрбета.

— Оуо, — взвыл мой помощник.

Я обошла его со стороны головы, присела на корточки и заглянула в глаза. Затем обняла лицо ладонями и прошептала:

— Ты самый лучший друг, который у меня когда-либо был, Хэрб, — после поцеловала его в щеку, и мальчишка потребовал:

— Бей еще, Дьол. Если наша тарганна Сафи так будет меня жалеть, я вытерплю еще сотню твоих ласковых шлепков.

— Ласковых?! — взревел наемник.

— Отпусти! — крикнула я раньше, чем зад моего помощника не превратился в кровавое мясо.

Дьол выпустил голову Хэрба из плена, и он тут же попал под пару оплеух и один пинок от оставшихся охранников. Юноша жалобно посмотрел на меня, и я не удержалась от смешка.

— Ну, иди, пожалею.

— А меня? — появившуюся легкость и даже веселье, как ветром сдуло при звуках этого голоса.

Хэрб поклонился мне, я отпустила его. Наемники разошлись от меня подальше. Улыбка, мелькнувшая была на герцогских губах, померкла.

— Идем спать, — велел он, мрачно глядя на меня.

— Я буду спать…

— Со мной, — отчеканил Найяр, и я уныло побрела следом.

В покоях он первым ушел в умывальню, а, когда вышел, ненадолго приник губами к моим волосам и ласково шепнул:

— Спокойной ночи, мое сокровище.

Лег и, кажется, уснул. Я подошла к дверям, дернула их и поплелась к постели. Двери оказались закрыты. Зайдя в умывальню, я обнаружила вторую лохань с теплой водой. Отлично, обо всем позаботился. Усмешка на мгновение искривила мои губы. Нашла я и приготовленную ночную рубашку. Неожиданно мне на талию легли мужские ладони.

— Совсем забыл, прости, — сказал он, целуя меня в висок, и шнуровка на платье ослабла — Дальше сама?

— Да, — ответила я, делая шаг в сторону. — Най, — герцог остановился в дверях и выжидающе посмотрел. — Если снова запрешь двери, я выйду в окно.

— Третий этаж, — напомнил Найяр.

— Вот об этом я и говорю, — кивнула я и потеряла к нему интерес.

Он что-то пробурчал себе под нос, а вскоре я услышала, как скрипнула кровать под телом герцога. Закончив с омовением, я переоделась и тоже легла, максимально отодвинувшись к краю. Двери в наши покои на следующую ночь были открыты…

Следующий день был похож на предыдущий. Найяр сам разбудил меня перед проклятым завтраком, снова хотел ухаживать за мной лично, но мы были в общих покоях, потому я его выгнала, предпочтя Габи. Сегодня держать себя в руках было сложней. Растормошивший меня вчера Хэрб, разбудил и острую неприязнь к герцогу. Я даже отказалась идти на большой завтрак, лишь бы не видеть его. И в кабинет с ним не пошла.

Отнекивалась всеми силами, чтобы только не остаться наедине. Герцог перемены заметил. Он злился, но держал себя в руках. Вдобавок, сегодня опять притащили свадебное платье. Мне смотреть на него было тошно, не то, что примерять. Оно было красивым, еще красивей, чем мое первое платье, сшитое для свадьбы с Ру, но я возненавидела его роскошь с первого взгляда.

— Прочь! — закричала я, выталкивая портного за дверь. — И эту тряпку забирай! Не надену, никогда не надену! Проводите тара до выхода из дворца, — уже спокойней велела я своим охранникам, сдувая со лба выбившуюся прядь.

Но вскоре вернулся герцог, подталкивая впереди себя оскорбленного портного. Платье полетело в меня.

— Одевай, — отрывисто велел Найяр.

— Не хочу, — я упрямо поджала губы и теперь мерилась с ним яростными взглядами.

— Плевать, одевай! — рявкнул герцог.

Я всхлипнула и бессильно опустилась на кресло.

— Тебе всегда на меня плевать. На меня и мои желания, — тихо сказала я.

— Вон, — теперь велел он портному. — Потом придешь.

Затем подошел ко мне и опустился на колени, приподнимая мою голову.

— Может, позвать Лаггера? — спросил он.

— Мне больше некого вырезать, — холодно усмехнулась я.

— Ну, хватит! — неожиданно заорал Найяр. — Хватит! Ты его даже не видела, на руках не держала, не чувствовала его шевеления. Ты даже привыкнуть к нему не успела! У нас еще будут дети, много! Хочешь десять? Будет десять. Если тебе от этого будет хорошо, можешь рожать каждый год, только хватит меня казнить за того, о ком ты всего лишь догадывалась!

— А Ру ты казнил, хотя тоже только догадывался, что он предал. В том письме не было ни слова о том, что мой муж передал какие-то сведения. Он просто просил убежища для нас с ним и присягал на верность. Каждый имеет право на приобретение нового дома. Ру хотел его в Гаэлдаре, — с вызовом воскликнула я.

— Он мне присягал! Клятвоотступничество — уже предательство, но он передавал сведения, — все еще на повышенных тонах продолжал герцог.

— Покажи доказательства! — выкрикнула я ему в лицо. — Ты просто убил моего мужа!

— Я твой муж! Я твоему отцу давал клятву, что хочу жениться, а не взять постельной игрушкой! — прокричал Найяр, а я отпрянула.

— Какую клятву? — потрясенно спросила я.

— Такую, — рявкнул его сиятельство. — На второй год моих ухаживаний, когда поползли первые слухи, твой отец явился ко мне. Краснел, бледнел, но потребовал, чтобы я оставил тебя в покое, потому что страдает твоя репутация, репутация семьи и семьи твоего жениха. Тогда я поклялся ему на Священной Книге, что не желаю рушить твою репутацию, надругаться или обмануть. Уже тогда я был от тебя без ума, и подтвердил таргу Линнару, что готов взять тебя в законные супруги. Только после этого он успокоился. — Тогда-то родители и начали прохладно относиться к Руэри и его семье… — Мне надо было сразу отвести тебя в храм, тогда бы ты быстрей смирилась и уже родила мне детей. Но мне вдруг взбрела в голову блажь, что ты должна сначала полюбить меня, привыкнуть. Чтобы перед алтарем твои глаза сияли. Но тебе всегда было плевать на мои подарки, на мои ухаживания, на то, что я только что на голове перед тобой не ходил. Только и слышал: «Ру скоро вернется, Ру мне верит, я люблю Ру, Ру любит меня». Только Ру, Ру, Ру, проклятый Ру! Никогда, ни одной женщине я не позволял управлять собой. А с тобой боялся лишний раз посмотреть неправильно. И что? Что, любимая? Опять Ру, Ру, Ру! Когда была последняя война, бесы меня задери, я так соскучился, что решил — все, хватит! Вернусь и заберу. Но тут мне навязали эту унылую рыбину с душой гадюки. Ты не представляешь, как я бесился, что не могу ничего сделать. Тогда я был бессилен. Единственное, что мне удалось, это выторговать условие, что приданое бриатаркской вороны останется у меня в любом случае, даже после развода. Донесения моих шпионов о руде, которую за столько лет не обнаружили бриты стали единственным, что хоть как-то порадовало. И тогда я стал думать, как мне увернуться от нежеланного брака. И пока я маялся, явилась ты с напоминанием о моем неосмотрительном обещании. А я ведь так ждал тогда, что увижу в этих глаза хоть толику радости от встречи. Я бы горы свернул, но услышал опять: «Ру, свадьба, вы обещали». Если бы ты не вывела меня тогда, я бы, наверное, просто вывез невесту на охоту, а обратно привез ее труп. Но нет, взорвался, как сопливый мальчишка и поперся с ней в храм вместо охоты.

— Хватит, — я закрылась от него рукой. — Остальное я отлично знаю.

— Что ты знаешь, сокровище мое? Знаешь, что творилось у меня в душе? — усмехнулся герцог и, поймав мою ладонь, резко потянул на себя, тут же поймав в объятья. — Что ты знаешь, Сафи? — хрипло произнес он, водя губами по моей щеке. — Ты не знаешь, что я тогда чувствовал. Это была такая страшная смесь. Чувство вины за свадьбу с другой, ревность, что ты будешь принадлежать другому, ярость, что уже ничего не изменить, ненависть ко всему миру, что заставили потерять единственное, что было ценно мне в этой жизни. И страх, Сафи, дикий страх от осознания, что возможно сломаю тебя, потому что не смогу отпустить, не смогу отказаться, — заканчивал он уже шепотом. Дыхание мужчины щекотало висок, шевелило волоски и вызывало чувство острого неприятия.

— Я тоже чувствовала, Най, — ответила я. — Я столько всего чувствовала. Тягость от твоей страсти, страх, что ты навредишь Руэри, надежду, что однажды ты остынешь и потеряешь интерес. Только однажды я испытала к тебе чувство нежности, но ты вырезал из меня эту нежность вместе с моим ребенком. Я уже никогда не смогу забыть всего произошедшего, никогда не смогу простить. Отпусти, прошу…

— Никогда — вечность. Ни ты, ни я не имеем к ней никакого отношения. Так что, будь любезна, не бери на себя лишнего, — со злой насмешкой проговорил герцог. — Не захочешь мерить платье, натяну сам, силой. Мне уже терять нечего. И я слишком долго ждал этого события. — Сказав это, он оттолкнул меня и направился к дверям.

— Я займу другие покои, — крикнула я ему вслед.

— Занимай. Через месяц все равно спать будешь со мной рядом, — бросил он через плечо.

Следом за герцогом из покоев выбежала и я. Оставаться здесь, хоть на минуту, я не собиралась. И первым делом выбрала самые удаленные от него покои, которые находились в другом крыле, противоположном тому, где последнее время жила покойная герцогиня. Габи уже металась, готовя их для меня. Хэрб пригнал еще слуг ей в помощь. Я усмехнулась, представив какие сплетни пойдут по дворцу. Сначала заметное охлаждение, теперь и вовсе переселили. Если честно, мне было глубоко и от души наплевать. Мне нужно было продержаться еще четыре дня. Что я буду делать после, я не знала, но там придумаю, потому что поводок ослабнет.

Оставив слуг, я спустилась вниз, задумалась и попросила Хэрба принести мой плащ. Пока мы с наемниками ждали возвращения юноши, открылась парадная дверь, и я обернулась, чтобы посмотреть, кто вошел.

— Моя госпожа, — услышала я радостное восклицание и охнула.

— Эбер! Вы? Я не ожидала, что вы так быстро вернетесь, — говорила я, глядя, как главный казначей целует мою руку.

— Меня призвал его сиятельство. Что-то мой приемник намудрил, я еще толком не знаю, — ответил он, жадно разглядывая меня.

— Военор! — окрик герцога сверху заставил нас обоих вздрогнуть. — Хватит слюнявить руку моей жены, я не для этого вас вызывал.

— Жены? — глаза казначея стали заметно больше. — Но как?…

— Ох, Эбер, — прошептала я, отступая. — Вас ждут. Думаю, все новости вы узнаете достаточно быстро.

Тарг Военор поклонился и уже отходил от меня, когда я подумала, что вот же он, вот тот самый казначей, которому я смогу доверять! Или он посоветует мне надежного человека, который будет переводить мои деньги приюту так, чтобы это оставалось тайной.

— Эбер, мне нужно будет с вами поговорить, — негромко произнесла я, глядя, как Найяр отходит от перил лестницы.

— Вы знаете, где меня найти, — так же тихо ответил мужчина и поспешил к своему повелителю.

На лестнице казначей столкнулся с Хэрбом. Юноша поклонился, Военор кивнул.

— Куда пойдем? — спросил мой помощник, сбегая со ступенек.

— В парк, — ответила я. — Больше некуда.

— А приют? Дети вас быстро от всех хворей вылечат, — улыбнулся парень.

— Нет, — я отрицательно покачала головой.

— Почему? — Хэрб внимательно посмотрел на меня.

— Потом скажу, — пообещала я, опираясь на предложенную руку.

Хэрбет некоторое время смотрел на меня, а после кивнул, соглашаясь подождать моего рассказа. Мы прошли вглубь парка, но на этот раз я не свернула к беседке, боялась вновь уйти в себя. Я направилась к фонтанчику, который был установлен Найяром специально для меня. Мы уже почти вышли к нему, когда я услышала голоса, женские голоса. Хотела уже было уйти, но заметила, как нахмурился мой помощник, а после расслышала:

— Герцог подарил…

Чуть вздернув бровь, я подкралась к ветвям, закрывавшим от меня беседующих девушек, и осторожно раздвинула их. Почему-то меня совсем не удивила та, что сейчас хвасталась небольшим перстеньком. Это была я, точней, фальшивая я. Выводит девушку на откровенность или пытается забыться с моим подобием?

— Он от меня без ума, — продолжала хвастаться копия. — Совсем потерял голову. Скоро этой Сафи придет конец.

— Жаль, ее сиятельство не дожила до этого дня, — вздохнула вторая девушка, и я узнала дочь одной из фрейлин герцогини.

— Мне не жаль, — фыркнула копия. — Зачем мне нужны всякие, кто будет командовать мной? Вон, это Сафи сколько прожила с ним, хлопот не знала. Сама приручу, будет с моей руки есть…

Дурочка, он ее тебе по самую шею откусит. Дальше слушать я не стала. Прав Най, фальшивка слишком грубая, ни в чем на меня не похожа. Даже, когда я была еще наивная дитя, никогда не вела подобных разговоров, даже помыслов не было. И потом, когда герцог перекрыл мне воздух своим напором, у меня не возникло ни одной корыстной мысли. Только было стойкое желание, чтобы он оставил меня в покое. Глупая, глупая девочка. И все-таки я почувствовала укол, нет не ревности. Я бы только пожелала им с герцогом счастья, если вслед за этим распахнутся ворота. Но вот ее самоуверенность и фамильярное — эта Сафи…

— Пожалуй, я завтра посещу большой придворный завтрак, — усмехнулась я. — Не развлекусь, так хоть кое-кому аппетит испорчу.

— Не дразните дракона, — один из наемников тронул меня за плечо.

— Лучше мы ее по-тихому… — второй многозначительно замолчал.

— Могу ей в еду одну травку подмешать, — сказал Хэрб, рассматривая облака, — день на горшке просидит, не вставая. Или крысу ей подкину в комнаты.

— Зачем? — я перевела взгляд с одного мужчины на другого. — Подобная возня не достойна чести благородной тарганны, это во-первых. А во-вторых, я не собираюсь бороться за герцога. Для этого мне достаточно вернуться в его покои и мило улыбнуться. Просто… хочу полюбоваться на рожу Ная, — я усмехнулась, уже готовая позлить «дракона». Главное, не перегнуть.

Хэрб понятливо рассмеялся, наемники, кажется, улыбнулись, в их бородах было сложно разглядеть. После сада я вернулась в свои новые покои и шумно потянула носом.

— Чувствуешь? — спросила я.

— Что? — Хэрб вопросительно приподнял бровь.

— Герцогом не пахнет! — воскликнула я и, подхватив юношу, закружилась по небольшой гостиной.

Мой помощник уверенно повел меня.

— Ого, мой мальчик, мы танцы не разучивали, — воскликнула я.

— Ну, дворец наполнен учителями, — усмехнулся он. — Главное, правильно попросить. Вам нравится? — я различила в веселом голосе нотку волнения.

— Очень, — улыбнулась я.

— А мне совсем не нравится, — холодно произнес от дверей герцог. — Все не нравится. И покои, и удаленность от меня, и то, что тебя за несколько часов облапили уже двое. Мне все это не нравится.

— Проклятье, Найяр, — проворчала я, отступая от Хэрбета. — Ты мне вздохнуть не даешь.

— Дыши, — он развел руки в стороны и язвительно закончил. — Здесь же герцогом не пахнет.

После этого развернулся и, чеканя шаг, удалился. Я задумчиво посмотрела на дверь, за которой скрылся его взбешенное сиятельство.

— Хэрб, а останься-ка ты пока здесь. Позже проводишь меня к таргу Военору… Хотя, нет. Мне его позовет Габи и совсем не сюда. — Затем посмотрела на парня и усмехнулась. — Скоро беседка станет кабинетом для переговоров. Жаль, что ее нашел герцог.

— Беседок много, я смотрел, — с намеком произнес Хэрб.

— Сокровище ты мое рыжее, — улыбнулась я и потрепала его по голове.

До вечера мы так и просидели в покоях. И лишь, когда Габи сделала вылазку и доложила, что его сиятельство «в подземелье лютует», мы выбрались в переходы дворца. Габи пошла искать казначея, а Хэрб повел меня через черный ход к новой заброшенной беседке. После того, как он завернул меня в плед, усадил на скамейку и потряс кулаком перед носами моей охраны, чем вызвал их презрительное фырканье, юноша отправился встречать казначея.

Я гадала, надет, не найдет его Габи. И захочет ли рисковать Эбер после всех новостей во дворце. Но мои сомнения прекратились, когда я услышала приглушенные голоса. Наемники удалились с глаз, Хэрб, проведя ко мне тарга Военора, тоже отошел после секундной задержки.

Эбер поклонился мне и замер в выжидательной позе.

— Доброго вам вечера, Эбер, — приветствовала я. — Присаживайтесь.

Он устроился рядом со мной, все еще не нарушая молчания. Вытащив руку из-под пледа, потому что Хэрб меня практически спеленал, я нащупала руку казначея и сжала ее, и сразу же почувствовала ответное пожатие.

— Я рада, что вы вернулись, Эбер, — искренне произнесла я и потянула руку обратно, но Военор пожатия не ослабил, так и не выпустив моей ладони.

И мне вдруг стало так уютно и тепло от этого прикосновения. От прикосновения мужчины, который не давил на меня, не требовал, ни диктовал во имя эфемерного будущего блага.

— Мне очень жаль, Сафи, — наконец, заговорил тарг Военор. — Руэри был неплохим человеком. Жаль, что все закончилось так. И сочувствую, что ваши проблемы от этого только умножились. Его сиятельство вручил мне сегодня список всего, что он желал бы видеть на вашей свадьбе. Наверное, так императоры не женятся. Трехнедельные празднества, фейерверки, вино рекой, одного только скота будет велено забить на несколько тысяч гольдеров. Очень жаль, что его сиятельство все так же не желает услышать вас и понять, что вам чужда вся эта шумиха.

— Мне чужд сам его сиятельство, — глухо произнесла я.

— Мне устроить вам побег? — он спрашивал совершенно серьезно. Должно быть, уже ни один раз успел подумать об этом.

— Нет, Эбер, нет. Если я и решусь бежать, то не воспользуюсь вашей помощью. — Я отрицательно покачала головой. — Еще один удар топора я не вынесу. На алтарь этой любви уже положено слишком много человеческих жизней. Я захлебываюсь в их крови, тарг Военор, — мою ладонь снова сжали. — Я хотела просить об ином.

— О чем же? — в голосе казначея мелькнул интерес.

— Мне нужен человек, который будет вести дела от моего имени, но без его упоминания, ежемесячно перечислять деньги по определенному адресу, определенную суму. Полный список своих пожеланий оглашу в свое время. Такой человек, которому я могу доверить управлять всеми моими средствами, которые не подведомственны герцогу. То есть мои личные деньги, — пояснила я.

— Чем же вас не устраиваю я? — в его голосе мелькнула малая толика обиды.

— Вы главный казначей его сиятельства, на вас государственная казна, проверки и многое другое…

— Не вижу повода не позволить себе маленькое побочное дело, — отозвался мужчина.

— Если Найяр узнает…

— Сафи, милая, я же казначей, мне знакомо много тонкостей и хитростей, — усмехнулся Эбер. — Никто не подкопается. Нужно лишь чуть больше информации. Вы обдумайте еще раз все, как следует, а потом мы с вами это обсудим.

— Да, это разумно, — согласно кивнула я. — Обдумаю еще раз и встречусь с вами.

— Встрече с вами я рад всегда, — очень тихо произнес мужчина. — И даже без всяких дел.

Я резко развернулась, и плед пополз с моих плеч вниз. Попыталась вглядеться в лицо Эбера, но смогла различить лишь силуэт. Зато остро чувствовала тепло его прикосновения. Сейчас Эбер поглаживал мне запястье.

— И вам не страшно было бы связаться со мной? — поинтересовалась я.

— Мне страшно за вас, Сафи, — ответил он, и я поняла, что казначей говорит искренне. — То, что я сегодня видел… Страшен сильный зверь в бессильной ярости. Я не могу знать точно, что между вами происходит, но из всех сплетен понял, что вы совсем охладели к герцогу. Вы избегаете его, а он не может справиться с этим. Я сегодня видел стены пыточной камеры… меня вывернуло прямо там. Это было ужасно. Нечто подобное он вытворял во время своей ранней молодости, доказывая отцу свою силу. Сейчас выплескивает гнев. Вы знаете, как он получил свое прозвище?

— Что-то связанное с битвой при Адерде вроде, — ответила я.

— Бойня, Сафи, просто бойня, — Эбер снова погладил мою руку. — Его сиятельство, на тот момент не наследный герцог, был отправлен отцом на разбирательство с таргом Адердом. Сей благородный тарг, чьи земли находятся на самой границе с Бриатарком, пытался перейти в подданство к бритам. С отцом нынешнего герцога у них вышли разногласия, скандал был огромный. Я был еще подростком, но помню разговоры в нашем доме. Так вот, спасая свою жизнь и имущество, тарг Адерд решил просто сбежать, прихватив и свои земли. И пока бриты решали вопрос по мирному отсоединению куска Таргара, герцог отправил младшего сына «убедить» Адерда отказаться от своих намерений. Юный Найяр пронесся по тем землям, вырезав всех, кто рискнул встать на его пути. Замок Адердар взял с нахрапа. Тарг Адерд был вздернут на стенах замка, его двое сыновей так же. Вдову и наследницу выдал замуж за своего приятеля, а тот, как новый хозяин земель своей супруги, написал, что отсоединять Адерд от Таргара не намерен. Так как спорные земли на тот момент еще входили в состав Таргара, то и вся бойня сошла за внутренний конфликт, решение которого касается только герцогства. Из замка Адердар юный герцог привез казну, значительно обогатив государственную. Его тогда и сравнили с драконом. Хищный, жестокий, решительный. Золото нашел без особых усилий, словно почуял его сквозь каменную кладку. В результате, бриты убрались ни с чем, Найяр заслужил похвалу отца, а вскоре и титул наследного герцога, когда в море погиб старший сын. Юному герцогу льстило такое прозвище, и, когда старый герцог скончался, Найяр первым делом сменил герб Таргара с морского змея на огнедышащего дракона.

— И сапоги, — усмехнулась я. — Он единственный, у кого есть орнамент на сапогах. Два золотых дракона. Только слепой его не узнает.

— Первую пару ему подарил отец, после Адерда, — Эбер негромко рассмеялся. — Маленький подарок любимому сыну. Старший был мягче, более походил на мать. А вот младший, настоящий Грэим.

В беседке ненадолго воцарилось молчание. Кое в чем Военор прав, Най последствия наших ссор всегда вымещал на других. И чем больше я его буду злить, тем больше народа пострадает. Проклятье! Но не могу я ему улыбаться и лгать, что все хорошо, когда меня воротит уже от его прикосновений. Как стиснуть зубы и стать жертвенной овцой, когда внутри все кипит от ненависти? Повлиять словесно? Вряд ли это получится. Ему нужны не слова, а действия. Без этого выйдет только новый скандал.

— Я боюсь за вас, Сафи, — снова заговорил тарг Военор. — Даже страшно подумать, в какую пропасть он тащит вас обоих от невозможности что-то изменить. Чем больше преград, тем его сиятельство настойчивей, это всегда было его основной чертой характера. Ломать преграды. Только вы для него святы, но однажды он перейдет и эту грань. Вам нужно исчезнуть… или покориться.

— Скоро я подумаю об этом, Эбер, — невесело улыбнулась я. — Скоро привязь совсем ослабнет. — Еще немного помолчав, я спросила больше из желания просто продлить нашу встречу. — Значит, во дворце шепчутся, что я охладела к герцогу?

— Нет, — мужчина усмехнулся. — Что он охладел к вам. Но я видел ваше лицо, когда он появился на лестнице, видел его, когда входил к нему в кабинет, видел пыточные камеры, а потом узнал про Тигана. Вывод напрашивался сам собой. Вы же уже знаете, из сплетен я извлекаю информацию, равняясь на факты, которые вижу сам. Кстати, вы сошлись с теми людьми, которых я указал вам?

— Нет, я пока держусь в стороне от всех. Не хочу никого втягивать в наше с герцогом противостояние. И так все слишком печально.

— Он ищет Грэира, — вдруг сказал Эбер. — Начальник тюрьмы все выложил ему вечером после казни Руэри. Начальник дворцовой стражи, как сквозь землю провалился. Как вы смогли его уговорить помочь? Мне казалось, Фрэн Грэир — это каменный истукан без сердца. Всегда один, всегда нелюдимый. Молчун, не улыбчивый. Каюсь, я тоже как-то участвовал в споре таргов — разговори Грэира. «Да, нет», — вот и все его ответы. Как вы подобрали к нему ключик?

Я пожала плечами, в душе радуясь, что Фрэн смог исчезнуть, что успел это сделать. Жаль только, что я испортила его отлаженную жизнь. Скоро мы с Наем сравняемся в счете по искалеченным нами жизням. Горький смешок я подавила.

— Он спрашивал, я отвечала. Только и всего, — ответила я.

— Фрэн не из тех, кто что-то делает, хорошенько не обдумав. Если вы корите себя за то, что его разыскивают, не стоит. Уверяю вас, Сафи. — Словно подслушав мои мысли, сказал Эбер. — Я, конечно, мало его знаю, но могу вас уверить, горячим и порывистым он никогда не был. Если решил помочь вам, значит, все взвесил.

Вздохнув, я поднялась со скамейки. Хотелось еще тут задержаться, но нужно было идти во дворец. Пока его обиженное сиятельство не решило нагрянуть ко мне с визитом и не поставило на уши весь дворец. И так мы слишком задержались. Эбер поднялся следом за мной. Он поднес к губам мою руку.

— Я скучал, Сафи, — прошептал мужчина, согрел мою кожу своим дыханием, даря учтивый поцелуй, и отпустил. — Спокойной ночи. Буду верить в то, что все это закончится для вас благополучно.

— Доброй ночи, Эбер, — ответила я, и мы покинули беседку.

К моему облегчению Найяр не появился за время моего отсутствия. Чем бы он ни был занят, но меня, слава богам, в списке его занятий не было. Хэрба мы с охраной проводили до комнат, где жили наемники. Юноша возмущался и обвинял нас в унижении его достоинства, но мои бородачи втолкнули парня к своим собратьям и велели тем не выпускать паренька одного и не давать шастать по дворцу. Тем, кто бывал в моей охране, все было понятно без долгих объяснений, потому они приняли Хэрба из рук в руки и утащили к остальным. Воины были заняты возлияниями, так что мой рыжий нахаленок не сильно-то и сопротивлялся, когда понял, что вечер будет веселым.

Пристроив своего помощника под охрану громил, я направилась в новые покои. Не скажу, что я была уверена в том, что герцог решит что-то сотворить с Хэрбом, но боги берегут тех, кто и сам не прочь сберечься. Так что предосторожность была не лишней, тем более, Найяр давно на парня зол и единственное, что сдерживает его от выплеска ярости, моя защита. Но и я моя защита имеет огромные бреши… как показали последние события. Он так легко забирает тех, кто мне дорог, что мне уже страшно привязываться к кому-то.

— Моя госпожа, — Габи встретила меня книксеном и улыбкой.

По девушке тоже было заметно, что она испытывает облегчение от переезда. Давящая атмосфера герцогских покоев уже сказывалась на всех, кто там бывал. Улыбнувшись ей, я велела подготовить опочивальню, сама же пока взяла книгу, которой разжилась в течение дня, и расположилась перед разожженным камином. Наемники заняли свои места у дверей покоев. Тишина была настолько умиротворяющей, что я задремала в кресле, даже не заметив этого. Очнулась от того, что книга поползла из пальцев и с глухим стуком упала на пол.

— Не успел, — с сожалением произнес, склонившийся у моих ног герцог.

Он поднял на меня взгляд, и я поняла, что он опять пьян. Что-либо говорить я не спешила, напряженно наблюдая за ним. Най подал мне книгу, затем опустился на пол и положил мне голову на колени. Захотелось треснуть по этой голове книгой, но делать я этого, конечно, не стала, как и зарываться пальцами в его волосы. Вот такой беззащитный герцог меня больше не умилял.

— Ты жестокая, — сказал он, водя ладонью по моему колену. Я промолчала, но желание треснуть книгой стало сильней. — Сколько ты еще будешь мучить меня? Запах ей мой не нравится, — произнес герцог тоном обиженного ребенка. — Вот, — он протянул руку, и я ощутила мягкий цветочный аромат его любимого мыла, — специально помылся, чтобы с тобой встретиться. Или мне теперь еще и аудиенции нужно просить?

— А пил для храбрости? — не удержалась я от насмешки.

Найяр поднял голову и посмотрел на меня:

— Смешно, да? Смейся, мое сокровище, все лучше, чем слушать твои проклятья.

— Най, ты что-то хотел? — устало вздохнув, спросила я.

— Идем домой, мне без тебя не спится, — и улыбка такая заискивающая…

Пальцы крепче сжали книгу, и герцог отодвинулся подальше, разгадав мои намерения. Встав с кресла, я обошла его.

— Добрых снов, Найяр, — сказала я, направляясь в опочивальню. — Если тебе одиноко, можешь пригласить свою новую игрушку. Лицо то же, тело то же. Если будет молчать, да темноте, вообще не отличишь.

Я тут же пожалела о своей издевке, потому что герцог метнулся в мою сторону, болезненно сжал плечо и рывком развернул к себе лицом. Лиричное настроение заметно поменялось на воинственное.

— Издеваешься? Язвишь? Жалишь? Хоть в чем-то не меняешься, — прошипел он, приближая свое лицо к моему. — Не пойдешь?

— Нет, — я мотнула головой и с вызовом взглянула ему в глаза.

— Отнесу насильно, — холодно пообещал его сиятельство.

— Да, ты можешь дать мне хоть немного отдохнуть от тебя? — воскликнула я, отбивая его руку со своего плеча. — Тебя много, Най, ты на меня давишь. Все время давишь, почти девять лет давишь. Не захотела на бал, сам притащил. Заболела, заполонил лекарями дом. Упала с лошади, запорол бедное животное. Попала под дождь, дрожат слуги, боясь твоего гнева. Кто-то смотрит дольше, чем того требует этикет, ты хватаешься за меч. Если мне кто-то становится дорог, ты начинаешь меня им шантажировать, стоит мне лишь на толику проявить неповиновение. Ты душишь меня, Найяр, твоя любовь душит!

Пальцы герцога сомкнулись на моем горле. Я вцепилась в его запястье, пытаясь скинуть, потому что вдруг отчаянно перестало хватать воздуха. Я царапала его, хрипела, но рука продолжала сжиматься.

— Вот так душат, мое сокровище, запомнила? Все остальное, что ты перечислила — это забота о своей женщине.

И когда глаза мои стали закатываться, он отшвырнул меня, словно котенка, и направился к двери, но, так и не дойдя, остановился и порывисто обернулся. Посмотрел на собственную руку, на меня.

— Сафи…

— Уйди, — просипела я, пытаясь отдышаться. — Просто уйди.

— Сафи, я не хотел, — простонал он, делая ко мне шаг.

— Убирайся! — хрипло воскликнула я.

Издав невнятное восклицание, герцог стремительно выскочил за двери. Габи выбежала ко мне.

— Госпожа! — вскрикнула она, бросаясь мне на помощь.

— Только без причитаний, — велела я, поднимаясь с пола с ее помощью. — Спать. Дверь на ключ.

Она кивнула и поспешила выполнить мое распоряжение. Я добрела до опочивальни, упала на кровать и уставилась в потолок. Четыре дня, всего четыре дня… Выдержу.

Габи разбудила меня незадолго до начала большого завтрака. Герцог за мной не явился, и это было замечательно, меньше всего мне хотелось идти в его сопровождении. Вообще, в принципе, идти не хотелось, но я решила себе не отказывать в удовольствии. Платье выбрала с достаточно открытым верхом, а на шею одела бархотку. Найяр знает, что под ней, ему будет «приятно». А прическу мне сделала Габи такую, чтобы часть волос мягко струилась по плечам. И я впервые воспользовалась теми ухищрениями, которыми пользуются дамы, подрумянила немного щеки, потому что за последнее время выглядеть стала неважно. Затем взглянула на себя в зеркало, удовлетворительно хмыкнула и направилась вниз.

Охрана уже сменилась, Хэрб явился вместе со сменой. Они проводили меня до столовой залы. Завтрак уже начался, потому моего появления никто не ждал. Внутренне пожелав себе не подавиться, я вошла в залу. Ни на кого не глядя, прошла к свободному месту на другом краю длинного стола, где должна сидеть герцогиня, и взглянула на прислугу. Нерешительно, но мне отодвинули стул и поспешили накрыть.

— Доброго утра, благородные тарги и тарганны, — поздоровалась я, величественно кивнув и обозначив улыбку одними уголками губ. — Доброго утра, ваше сиятельство, — не менее величественный кивок герцогу.

Он сидел, комкая в руке салфетку и не спуская с меня взгляда. Я, глядя ему в глаза, пробежалась пальцами по бархотке, и Найяр скривился, словно ему на язык попало что-то кислое. Лишь после этого я перевела взгляд на копию, сидевшую по левую руку от него, и чуть склонила голову в насмешливом приветствии. Девушка вдруг покраснела и опустила глаза.

Найяр уже справился с оторопью. На его губах мелькнула такая же учтивая полуулыбка.

— И вам дорого утра, тарганна Тиган, — ответил он. — Рад, что вы, наконец, почтили нас своим вниманием. Без вас эти завтраки были слишком… унылы.

Краем глаза я заметила, как вспыхнула копия после его слов.

— А что так, ваше сиятельство? Кусок в горло не лез? — участливо поинтересовалась я, приступая к завтраку.

— Скорей, поперек горла становился, — усмехнулся герцог, откидываясь на спинку стула и скрещивая на груди руки.

— Сочувствую вам всей душой, ваше сиятельство, — вздохнула я. — Что за свита у вас, ни воды не поднесут, ни по спине не стукнут.

— Руки нынче дороги, — усмехнулся один из таргов, и тут же замолчал под испепеляющим взглядом Найяра, недовольного вмешательством в нашу пикировку.

— Может, вам стоит перебраться ко мне поближе, Сафи, позаботитесь о вашем герцоге? — осведомился его сиятельство.

Я тоже откинулась на спинку стула, демонстративно оглядывая его окружение.

— Мне и здесь удобно, ваше сиятельство, на своем месте, — с намеком ответила я. — А возле моего герцога уже все места заняты. К тому же, — мой взгляд снова сместился на копию, — не люблю теряться в толпе.

— Пересадите тарганну Тэсгол, — тут же распорядился Найяр, копия подавилась.

Посуду девушки передвинули, первый советник герцога, не скрывая усмешки, тут же пересел по левую руку, освобождая мне место по правую руку от правителя. Прислуга шагнула ко мне, но я остановила их жестом.

— У меня чудесное место, ваше сиятельство, — отметила я. — Это ведь мое место?

— Все так, ваше будущее сиятельство, — теперь закашлялась где-то половина присутствующих придворных, — но со вчерашнего дня я изменил правила этикета. Вы не присутствовали, потому могли не знать, — нагло врал герцог. — Отныне моя супруга должна сидеть рядом, а не напротив.

— По какую руку, ваше сиятельство, — с невинным видом поинтересовалась я.

— По правую, — уверенно заявил Найяр, косясь на освободившееся место.

Я тут же поджала губы и сокрушенно покачала головой.

— Что еще? — уже более нервно спросил герцог, и я указала взглядом на первого советника.

— Но по правую руку от вас сидел тарг Россен, — задумчиво произнесла я. — Могу ли я сделать выводы по поводу его нового статуса?

Первый советник отчаянно закашлялся, возмущенно глядя на меня, за столом послышалось фырканье, придворные давились собственным смехом. Щеки Найяра запылали.

— Это уже хамство, сокровище мое! — воскликнул герцог.

— Отнюдь, — возразила я. — Всего лишь справедливые выводы из ранее сказанного вами, мой герцог. Изменения произошли еще вчера, тарг Россен сидел по правую руку, где место вашей супруги, так что…

— Проклятье, Сафи! — вскинулся Найяр и закончил ворчливо. — Россен не в моем вкусе, не люблю бородатых женщин.

Первый советник снова закашлялся и сипло выдавил:

— Как хотите, ваше сиятельство, но бриться не буду.

По залу пронесся новый порыв фырканья и похрюкивания. Герцог швырнул на стол салфетку, которую все еще сжимал в кулаке.

— Катитесь в Преисподнюю, Россен, меня ваша борода интересует в последнюю очередь, — рявкнул он.

— Ну, вот, значит, борода не является поводом к разводу, — глубокомысленно изрекла я. — Не печальтесь, тарг Россен, его сиятельство вас и с бородой любит.

Рык с той стороны стола был красноречивым и таким приятным, словно бальзам на мою измученную душу. Герцог махнул рукой, подзывая стражу, замершую у стенки. Он что-то шепнул им, и в мою сторону направилось сразу трое. Я с интересом ждала развития событий. Меня вместе со стулом подняли и бережно отнесли на сторону герцога под горящими взглядами придворных. Похоже, сегодняшний завтрак им нравился.

Водрузив мой стул по правую руку от его сиятельства, стражники поклонились и отошли, следом уже спешила прислуга с моими приборами.

— Тарг Россен, — я посмотрела на первого советника, — надеюсь, вы не обижены на меня. Вы сами видели, я не хотела занимать ваше место.

— Нет, что вы, тарганна Тиган, сидите на здоровье, — жарко заверил меня мужчина.

— Вечно я занимаю места законных жен, — тяжело вздохнула я.

— Ты меня с ума решила свести? — взорвался Найяр. — Чудовище!

— Милый, я бы поняла твое восклицание, если бы перед тобой стояло зеркало, — невинно заметила я.

В столовой зале повисла такая тишина, что я услышала жужжание мухи. На скулах герцога ожесточенно ходили желваки, я же продолжила трапезу, одна из всех. Остальные ждали взрыва. И он не замедлил грянуть. Столовые приборы из моих рук были вырваны и полетели в неизвестном направлении, сама же я взлетела на герцогское плечо, и в таком положении покинула столовую залу.

— Стерва, — шипел его сиятельство.

— Не без этого, — ответила я, любуясь на герцогский зад и жалея, что в моей руке нет вилки.

— Ты меня доведешь до грани, — рычал он, взбегая вверх по лестнице.

— А ты еще не за ней, — поинтересовалась я. — Тогда мы на верном пути.

— Зачем тебе все это нужно? — спросил Найяр, ставя меня на ноги.

— Нравится твоя перекошенная рожа, — усмехнулась я и сорвала бархотку. — Можешь додушить.

— Долго издеваться будешь? — хмуро спросил герцог.

— Всегда, пока живу с тобой. Прогони меня, Найяр, — я подмигнула и обошла его.

Он тут же поймал меня и развернул к себе лицом, сильно прижав к себе.

— Мне без тебя будет скучно, — усмехнулся его сиятельство. — Где я еще такую ядовитую заразу найду?

— Тарганну Тэсгол обучи, она способная, — предложила я.

— Обожаю тебя такую. Колючая, неприступная, язвительная, — произнес он, блуждая взглядом по моему лицу. — А еще обожаю брать крепости. Один раз почти взял, возьму окончательно второй. Кстати, ты сегодня просто великолепна.

И, не давая мне избежать поцелуя, впился в губы. Но быстро отпустил.

— Зайди сегодня ко мне днем, по лекарскому училищу нужно все до конца обсудить. Придут отобранные преподаватели, Лаггер, подрядчик, казначей. Ты нужна, все-таки твое детище.

— Хорошо, — кивнула я. — Во сколько?

— После полудня, — ответил Найяр, отошел еще на несколько шагов и обернулся. — Мне плохо без тебя, любимая.

Он ушел, не ожидая моего ответа. В общем-то, ответа и не было. Я прислонилась к стене и прикрыла глаза. Я всегда буду для тебя крепостью, которая достанется тебе только, потеряв последнего защитника. Белый флаг я порвала и выкинула, только бой, ваше сиятельство, только бой и победа одного из нас. Не прощу, никогда не прощу тебе тех, кого ты отнял у меня. Рука легла на пустое ныне чрево. «Он не будет один, он будет со своим отцом», — пронеслось в голове. Я улыбнулась.

— Семья должна быть полной, Ру. У малыша мама, у мужа жена. Всего три дня, Ру, всего три дня, — прошептала я и оттолкнулась от стены.

Дел было много и расслабляться не стоило. Нужно было подготовить документы для Эбера Военора, нужно было позаботиться о моих начинаниях, нужно отослать Хэрба, куда, я уже знала. Габи… Габи никуда не отправишь, она живет при дворце, и ее исчезновение будет подозрительным. Попрошу Эбера пристроить девушку. Дел много, но так мало времени, слишком поздно я очнулась и приняла важное решение.

— Хэрб! — крикнула я, подходя к перилам.

— Я здесь, — тут же отозвался мой помощник.

И колесо завертелось. Этот день я потратила на сближение с теми, кто был в списке Военора. Я выбрала всего четырех человек. Поболтала с одним, сделала комплимент другому, помогла разрешить спор с герцогом третьему, четвертый сам поймал меня, чтобы сообщить, что восхищен, как я указала, кто во дворце хозяин и «избавила от иллюзий слишком зарвавшихся тарганн». Комплимент я восприняла ровно, но улыбкой показала, что мне приятно. Мне нужны были эти люди. И каждого из них я пригласила к себе на вечер вместе с их супругами и детьми. Они были удивлены, но согласились.

Понимаю, после того, как я восприняла казнь моего мужа, было странно получить приглашение, но они мне были НУЖНЫ! Званый вечер я назначила на следующий день, в очередной раз посетовав, как же мало у меня времени.

— Най, у меня завтра званый вечер, — сообщила я, вваливаясь к нему в кабинет.

— Хорошо, мое сокровище, если ты хочешь, устроим вечер, — ответил он, отрываясь от бумаг.

— Ты не понял, у меня званый вечер, — с нажимом произнесла я. — Никаких балов и прочего размаха. Мило и по-домашнему. Против музыкантов не возражаю. Мне нужна золотая гостиная.

— Хорошо, — кивнул герцог. — Меня туда зовут?

— Ты же хозяин дома, было бы странно, если бы ты даже не заглянул поздороваться, — я пожала плечами. — Всех, кого я хочу видеть, я уже пригласила. Их имена в списке, — я протянула ему лист бумаги. — Насчет угощения, я распоряжусь. Все, как раньше, только с теми людьми, кто мне нужен.

— Конечно, любимая, — Найяр внимательно посмотрел на меня. — Сафи… это можно расценивать, как твою мировую? — осторожно спросил он.

— Ты волен расценивать, как тебе угодно, — ответила я, присела в реверансе и развернулась, чтобы уйти.

— Сафи, — окликнул меня.

Я обернулась и выжидающе посмотрела на его сиятельство.

— Зачем тебе этот сбор моих сановников с семьями? — спросил он.

— Хочу создать благотворительный комитет. Супруги твоих сановников, которые настроены ко мне лояльно, вполне могут войти в него, — ответила я. — Пора женщинам Таргара отрываться от вышивок и романов. Пусть займутся полезным делом. Надеюсь, ты меня поддержишь.

— Несомненно, — кивнул Найяр. — Ты восхищаешь меня, любимая.

— Все восхищение потом, — усмехнулась я и стремительно покинула кабинет.

Итак, мне нужно найти ту или того, кто поддержит мои начинания. Кто будет этим заниматься с неменьшим энтузиазмом. Раньше я не искала единомышленников, потому что мало кто согласился бы поддержать меня, хотя бы из страха перед гневом герцогини, теперь же дамам ничего не должно мешать. Только вот, что я знаю о женах сановников? Ничего.

— Эбер, — тихо произнесла я. — Вот, кто мне даст оценку по дамам нашего двора.

Развернувшись, я направилась в сторону кабинета главного казначея. Хэрб и наемники еле успевали за мной.

— Госпожа, — позвал меня мой помощник.

— После, мой мальчик, все после, — сказала я, сворачивая туда, где находились рабочие кабинеты.

Эбера я нашла на месте. Все расшаркивания я оставила на потом, засыпав мужчину целым роем вопросов. Он охотно дал мне характеристики, подсказав, кто, по его мнению, будет мне наиболее полезен. После разговора с Военором, я вернулась к Найяру и вписала еще несколько имен в список. После этого пригласила и их, мне не отказали.

Несколько неприятной неожиданностью стало покушение на меня днем следующего дня. Стрела прилетела, когда я гуляла в парке, и ранила одного из наемников. Меня тут же окружили, доложили герцогу, и до вечера дворец содрогался от его гнева. Было прочесано все, что только можно и нельзя. Я же отнеслась к покушению спокойно.

— А что ты хотел? — спросила белого от ярости герцога. — Сплетни о нашей свадьбе уже разлетелись. Кому нужна герцогиня — шлюха? Возможно, на освободившееся место иные претендентки. Ты сам назвал Таргар пирожным. Наверное, кто-то хочет урвать свой кусок. Я, как герцогиня Таргарская, должна многих не устраивать.

— Меня устраиваешь, еще вопросы есть? — холодно спросил меня герцог. — Если нет, то иди и готовься к своему вечеру, по глазам вижу — не передумала. А найду того, кто недоволен, удавлю своими руками.

На этом разговор был окончен, и я ушла готовиться к вечеру. Сказать к слову, прошел он весьма неплохо. Сценарий таких вечеров был отлажен за почти два года, только очаровывала я не послов и нужных Найяру людей, а тех, кто был нужен мне, впервые в жизни. Герцог, сменив амплуа грозного правителя, был, как всегда, душой компании, веселя гостей. Таким его видела я, дети в приюте и те, кто ему был нужен, потому изумление еще долго витало в воздухе. Но к концу вечера список дам и благородных таргов, входивших в благотворительный комитет, был составлен. Причем, я умудрилась остаться в стороне. Боевая тарганна Коген сразу все взяла в свои руки. Так мне ее и описывал Эбер, так что за столовую, училище и школы с больницами я была теперь более-менее спокойна. Дама оказалась настолько бойкой, что уже на следующее утро она явилась в мою столовую, поставила на уши управляющего. В будущее училище тоже съездила, прихватив с собой других дам.

Когда гости разошлись, Найяр подошел ко мне и долго рассматривал изучающим взглядом.

— Что ты задумала, сокровище мое? — наконец, спросил он.

— Всего лишь скинула с себя некоторые взятые ранее обязанности, чтобы взвалить другие, — улыбнулась я.

— Сафи, — герцог остановил меня, — я прощен?

— Доброй ночи, ваше сиятельство, — ответила я и снова попыталась уйти.

— Нет, — он ухватил меня за руку. — Без тебя добрых ночей нет. Вернись в наши покои.

— После свадьбы, — пообещала я.

— Сейчас, — не согласился Найяр.

— Пусти, ты делаешь мне больно, — попросила я, стараясь сохранить на лице маску безразличия.

— А ты делаешь больно мне, — ответил он, приподнимая мое лицо за подбородок. — Вернись. Я не буду тебя трогать, просто хочу слышать твое дыхание, чувствовать тебя рядом. Могу даже молчать, пожалуйста.

— Ты понимаешь, что мне даже смотреть на тебя тяжело, не то, что спать в одной постели? — тихо спросила я.

Герцог вскинул голову и выдохнул. Освободившись из его объятий, я покинула гостиную и направилась к лестнице. Вскоре послышались шаги, Най догнал меня и пристроился рядом. Мы, молча, поднимались наверх.

— Побудь хотя бы еще немного рядом, — попросил он, когда мы шли в сторону моих покоев. — Просто выпей со мной вина, расскажи, как прошел твой день.

Я стиснула зубы и резко развернулась в его сторону, смеривая тяжелым взглядом. Глухое раздражение все более разрасталось, грозя накрыть меня истерикой. Тяготило его присутствие, его мольбы, его ярость, его нежность, его голос, его вид, сознание того, что все это мне хотят навязать до конца моих дней.

— Как прошел мой день? — спросила я. — Отлично, не плакала. О будущем не думала, о прошлом тоже, просто прожила этот день, так же собираюсь прожить завтрашний, как выйдет.

— Не заводись, — поморщился его сиятельство. — Я не хочу ругаться.

— Тогда оставь меня в покое и иди спать, — отмахнулась я, стремясь скорей покинуть его.

— Да есть ли у тебя душа, бесчувственная дрянь?! — закричал герцог. — Мне проползти за тобой на коленях по всему дворцу? По всей столице? Скажи, я проползу, уже дошел и до этого. Сколько ты еще будешь издеваться надо мной?

— Душа? Откуда, Най? Она отлетела после удара топора несколько дней назад, — усмехнулась я.

— Да ты его видела и знала меньше, чем меня!

— А свое дитя даже не успела почувствовать, — ответ вырвался яростным шипением. — Но их я любила, мой герцог, не видя любила, а тебя, нет, даже отдаваясь тебе.

Обжигающая пощечина ослепила меня.

— Тварь, — выдохнул мне в лицо герцог. — Ненавижу!

Молча, обошла его и так же, молча, удалилась, не оглядываясь. Догонять меня, слава богам, никто не стал.