Искуси меня

Глава 15: прогулка для двоих

– Давай я поведу, – настоял Ник, когда я собралась сесть за руль своей машины.

Заботливо с его стороны, учитывая мою неспособность стоять на ногах после нашего соития в уборной. У меня была мысль переодеть обувь на более удобную, когда я зашла на пару минут в квартиру, чтобы надеть новый комплект нижнего белья взамен порванного в порыве страсти (лифчик тоже пострадал, как оказалось), но затем отложила эту затею в долгий ящик. Всегда без труда ходила на каблуках, и этот день не исключение.

Я не знала, куда поведет меня Ник. Не догадывалась. И не хотела гадать. Я всецело доверяла ему и приняла бы любое его решение. Пошла бы за ним туда, куда бы привел. Даже если это и была ловушка. Хотя нет. Он и так заманил меня в собственные сети страсти, откуда мне не выбраться. По крайней мере сейчас, когда я окружена его чарами.

Ник вел машину покойно, не превышая скорость. Расслабленно. Одной рукой держался за руль, а другой нащупал мою руку, слегка сжимая ее в своей широкой ладони. Так приятно. Этот жест приятен. Нов. Вроде бы невинно, но в то же время интимно. Странно, что я вообще обращаю на это внимание. Беру в расчет. Желаю ощущать тепло его кожи. Слегка шершавой, грубоватой. Эти руки творили со мной что-то невообразимое, что во время страстного секса, что сейчас, простыми движениями большого пальца поглаживая мою ладонь. И мне это очень нравилось.

– Приехали.

Я не сразу заметила, как мы остановились возле дальних ворот парка, окруженных лишь сотнями деревьев и парочкой припаркованных машин. Местонахождение показалось мне смутно знакомым, однако напрягаться и вспоминать данную локацию я не стала. Это все стало неважным, второстепенным, когда Ник взял меня за руку, заставляя вновь почувствовать его тепло и крепкость ладони.

– Надеюсь, ты не против обычной прогулки, – он притянул меня за руку ближе к себе, а затем опустил ее на талию. Вновь на меня нахлынули странные ощущения, будто я пришла на первое в жизни свидание с популярным мальчиком из параллельного класса и, будучи еще наивной маленькой девочкой, старалась запомнить каждое мгновение этого дня. Каждый его взгляд в мою сторону, каждое невесомое прикосновение к моей ладони. К моей талии. К моему телу. Сейчас возникло то же чувство. Новизна. Однако вида немого восторга не подала, не выпуская чувства на свободу и никак не проявляя их.

– Не боишься, что нас могут увидеть?

– Все на работе. Вряд ли кто-то в такое время выйдет на улицу, тем более в парк, – точно так же я думала, сидя в кафе, однако нашелся один человек, сломавший стереотипы.

– Почему ты не на работе?

– Ты тоже там не появилась.

– Я не так часто захожу в офис, – об этом знали практически все мои знакомые, зная, что я уделяю время не только своей компании, но и себе любимой, позволяя пройтись по магазинам или же посетить спа-процедуры.

– Просто не хочу, – только и всего. Просто не хочу. По той же причине я не появляюсь на своем рабочем месте, однако слышать эти слова от генерального директора крупной судоходной компании, поднявшего данную сферу деятельности практически с нуля, немного странно и необычно. В обществе много говорили о трудоспособности Никиты Александровича Красницкого. Слишком много. Но затем вспомнила тот потухший взгляд, который завидела в кафе, когда мужчина подсел ко мне за столик. У него тоже нашлись причины сломать стереотипы.

На секунду я вновь посмотрела на него, пытаясь рассмотреть внимательнее его лицо. Взгляд зелено-карих глаз обрел неизведанную ранее глубину, чуть пухлые губы, которые не так давно ласкали мое тело, стали тоньше от сжатия, а складка на лбу подтвердила мои догадки. Он о чем-то думал. Размышлял. Умозаключал. Можно подобрать множество синонимов, но факт остается фактом. А главное – посвящать меня в свои мысли он не станет, да я и не особо этого хотела.

В какой-то момент на меня навалилось странное ощущение. Непонятное чувство, когда ты видишь чужого мужчину рядом с собой. Такого размеренного и спокойного. Ощущаешь его цепкий взгляд на себе, его прикосновения, можешь вот так запросто потянуться и оставить легкий след на его щеке. На губах. Это ощущение вседосягаемости радовало меня куда больше, чем мысли о последующем уходе. Знаю, наша прогулка продлится недолго, все пару часов, но я так хотела побыть с ним еще. Желала находиться не одна, а в компании прекрасного мужчины, который не будет задавать лишних вопросов. Хоть и женатого. Плевать. Этот факт, казалось, меня волновал сейчас меньше всего.

– Будешь мороженое? – он задал столь простой вопрос, но мне показалось, что я не слышала его уже много лет.

Богатые мужчины имели привычку разбрасываться подарками, которые я ценила, водить в дорогие места, преподносить горы к моим ногам, не забывая прикоснуться губами к стопам, однако забывали о простом. О людском. И я об этом забыла, пока Ник, не дождавшись моего ответа, не протянул мне обычный рожок мороженного, политого шоколадной глазурью. Мое любимое. Наверное, если бы этот жест был от кого-то другого, то я бы вряд ли покорно приняла его. Но не от Ника. Его легкая улыбка, внезапно появившаяся на задумчивом лице, чуть посветлевший взгляд, схожий с зелеными листьями на деревьях, не оставляя за собой и намека на тьму, и неповторимый аромат «Дольче» вряд ли бы склонили меня к отрицательному ответу.

В какой-то момент я почувствовала себя маленькой девочкой. Совсем юной и беззаботной. Мысленно вернулась в те времена, когда отец единственный раз в жизни устроил нам с мамой семейный поход в парк. Под охраной. В будний день. Когда все в это время работали, чтобы никто не увидел, что у знаменитого Юрия Державина есть еще одна семья. Как сейчас с Ником, только без посторонних глаз. Но меня, пятилетнюю девочку, ни капли это не волновало. Мы катались на аттракционах, ели мороженное и так же беззаботно разговаривали, создав иллюзию семейного счастья. Для меня. И она вышла весьма правдоподобной. Я громко смеялась, когда отец подкинул меня в воздух, словно пушинку. Единственный и последний раз он проявил радостную эмоцию по отношению ко мне. Больше их не было. Зато внимание мамы оказалось чрезмерно огромным в течение всей моей сознательной жизни. Это оказалась не одна-единственная эмоция, после которой наступил холод. Тысячи. Миллионы чувств. Их нельзя описать словами, нельзя подобрать синонимы любви к единственной дочери.

Их нужно прочувствовать самому…

И вновь воспоминания накатили на меня волной боли, сжимающей внутренности и перекрывающей доступ к кислороду. Кое-как удерживаю эмоции в узде, дабы не привлечь внимание Ника, но, видимо, получилось у меня очень плохо.

– Ты можешь довериться мне, Лика, – тихо произнес он, заставив меня повернуться к нему. Я хотела лишь взглянуть в немом вопросе, выгнуть бровь, делая вид, что совсем ничего не понимаю, но его глаза, проникающие куда-то глубже, чем в красивую оболочку моей внешности, заставили забыть об игре в дурочку.

Я не знала, сколько он взирал на меня так пристально, но его слова заставили посмотреть на ситуацию по-другому. Нет, не на саму проблему, а на открытость Нику. Не скажу, что я не доверяю ему. Это не так. Но порой личное должно оставаться лишь в моей голове, не выходя за ее пределы. И если раньше я не желала делиться с кем-то своими проблемами и беспокойствами из-за чрезмерной самостоятельности, то сейчас просто не хотела загружать Ника. Наверняка, у него тоже есть заботы, о которых мне не следовало знать. Но он не просто так сказал эти слова. Слова о доверии. Все говорят это неспроста, если не полные идиоты, конечно. Но Ник таковым не являлся. Никогда.

– Что делать, если самый близкий на свете человек умирает, а ты ничего не можешь с этим поделать? – это не прямая констатация трудностей. Обычный вопрос, который не покажет всю бурю эмоций, вертевшуюся внутри, но откроет самое главное. Суть.

– Ты не права, – спокойным тоном, без какого-либо намека на возражения, произнес Ник, смотря вперед на пустующую аллею. – Если не можешь повернуть время вспять, тебе никто не помешает проявить заботу. Каждое сказанное слово может пройти мимо ушей, или, наоборот, дать мотивацию, – сейчас он почему-то напомнил мне какого-то философа. Точнее не так. Человека, знающего все и обо всем. Это видно в глубоком взгляде, в мимолетных жестах, в том, как он почесывал легкую щетину на подбородке. Возможно, сказывается возраст и прожитая жизнь, только в его тридцать четыре года я не встречала никого столь рассудительного. Или же я просто-напросто не обращала на это внимание. Не вдавалась в подробности личных взглядов своих ухажеров. Мне были важны подарки и вечера, наполненные роскошью. Мелочная. – Рано или поздно мы теряем кого-то родного. Так распоряжается судьба. Остается только смириться с неизбежным.

– Почему судьба так несправедлива? – вопрос риторический, ибо ответа на него никто не знал. Никто, кроме него.

– Думаю, стоит задать этот вопрос лично ей.

– А ты задавал? – я вновь взглянула на него не как на мужчину, который доставил мне удовольствие в уборной, а как на человека, знающего больше, чем я могла предположить.

– Нет, – решительный и жесткий ответ вылетел из его уст тут же, стоило мне сомкнуть губы после заданного вопроса.

– Почему?

– Потому что знаю ответ, – в его глазах просела глубина. Они стали чуть темнее, но не потеряли свою пронзительность, а темные брови, которые я любила приглаживать, лежа с ним в одной постели, слегка нахмурились, будто напоминали мне о его собственных жизненных сложностях. Но, видимо, рецепт выживания у нас схож.

Больше мы не разговаривали. Не проронили ни слова, вышагивая шаг за шагом по пустой аллее, несмотря на легкую боль в ногах. Однако наша тишина не казалась мне напряженной или чересчур натянутой. Мне нравилось молчать вместе с ним. Почему? Потому что действия сейчас говорили больше, чем какие-то слова. Мы становились все ближе. Нет, не в физическом плане. В духовном. Мы изучали друг друга взглядом, выходя за рамки светских правил, подмечали для себя что-то новое, не стесняясь этого. Я чувствовала, что с ним можно быть самой собой, стать тем, кем я не являлась по сей день.

Стать собой в глазах других…

Меня всегда было сложно раскусить, даже побывавшие в моей жизни мужчины не особо пытались узнать меня, мой характер и испытываемые в тот или иной момент чувства. Ник совершал более широкие, но осторожные шаги. То невесомо касался кожи на моей руке, легко поглаживая ее, то прижимал меня чуть крепче, чем раньше, заставляя мое тело трепетать. То легко прикасаться губами к моим. Не так страстно, как во время секса, скорее нежно. Почти невесомо. Интимно. С каждой минутой мне и правда казалось, что наша прогулка превратилась в свидание. Почему? Потому что впервые за долгое время я не задумывалась о будущем, не предугадывала действительность и не старалась продумать каждый свой шаг по укреплению отношений или, наоборот, отторжению. Нам это не нужно.

Телефонный звонок заставил нас выйти из выдуманного свидания и вернуться в реальность. В мир, ожидающий нас с распростертыми объятьями. В мир, полный боли и страданий. Но рано или поздно мы должны встретиться с ним лицом к лицу и перебороть возникшую слабость.

Когда Ник взял трубку, произнося только два слова «Да» и «Еду», его лицо перестало напоминать мне мудрого старца. Оно казалось далеким от этого понятия, как и от слегка улыбающегося мужчины, угостившего меня мороженым. Ник показался мне слегка раздраженным непредвиденной ситуацией, а в его взгляде появилась знакомая тоска.

Та самая, когда речь шла о его жене…

– Прости, мне нужно уехать, – я не могла не заметить сожаление в его голосе, однако мне ничего не оставалось сделать, как с достоинством принять его выбор в пользу любимой женщины, наверняка ожидающего в шикарной квартире с видом на Москву-реку. – Я позвоню тебе, – напоследок он приблизился ко мне, вновь показывая порцию досады, а затем, слегка погладив большим пальцем левую скулу, резко впился в мои губы, требовательно проводя по ним языком. Он проник в рот ненадолго, буквально на пару секунд, встретившись с моим, и вернулся обратно. – Обязательно позвоню.

Его слова внушали надежу. Большую. Размером с доброе человеческое сердце. Но разница в том, что у меня его не было. Не было столь большого сердца, которое могло бы с огромной наивностью поверить в эти слова. Но я хотела ему верить, ибо поводов для недоверия за все время нашего общения не возникало. Он никогда ничего мне не обещал, не давал ложных надежд. Никогда. За исключением сегодняшнего дня. Он обещал позвонить, значит, позвонит.

Мужская фигура уверенной походкой отдалялась от меня в сторону выхода, а я все продолжала смотреть ей вслед, не отрываясь. Он ни разу не обернулся, не помахал на прощание. Не сделал ни одного жеста вплоть до выхода из парка, пока вместо обычного темного костюма я могла разглядеть лишь черную точку. Но это не важно.

Ник оставил за собой след, который еще долго не сотрется. Нет, не на губах. Внутри меня. Все это время я боялась, что с уходом Ника мне станет одиноко. Тоскливо. Как и ему, когда прозвучал звонок на его «Айфон». Я чувствовала одиночество, но не в полной мере, как могло бы оказаться, не будь его все это время рядом и не получи я моральную поддержку. Вряд ли он об этом догадался, но меня радовало, что сейчас не чувствовала себя морально одинокой и подавленной.

Со мной был Ник, хоть он об этом и не знал…