Искуси меня

Глава 39: отчаянная

Когда я была маленькой и только-только пошла в первый класс, порой задумывалась о том, каково это, быть взрослой и высокой, каково это красиво одеваться и встречаться с мальчиками, а главное, что ждет впереди, за школьными стенами. Какие преграды уготовлены выпускникам? Будучи той самой первоклассницей я так мечтала поскорее вырасти и стать взрослой, чтобы ни один человек не тыкал пальцем и не говорил, что я совсем маленькая и ничего не понимаю. Я хотела вникать в проблемы взрослых, хотела находиться на их месте. Мечтала стать такой же независимой и самодостаточной.

Помнится, в те далекие времена, когда на меня начали обращать внимание парни, я получала не только комплименты о своей прекрасной внешности, но и презенты в виде цветов, сорванных на школьном дворе. Все старались завоевать мое внимание, удивить чем-то необычным, но это удавалось только единицам из всей толпы симпатичных парней. Одного из них звали Петя (странно, что я запомнила его имя). Мы встретились с ним впервые, когда он только перевелся в нашу школу. Красивый, брутальный, очередной заводила параллельного класса, который всеми силами пытался привлечь внимание девчонок, в том числе и мое. Одно время он играл со мной взглядом, рассматривал, будто я никто, пустое место, однако я прекрасно знала, насколько эти взгляды наиграны и фальшивы. Для него я в тот же час стала трофеем. В тот момент, когда он заприметил меня как красивую девушку, а я не обратила на него никакого внимания.

Все эти детские мысли и подростковые проблемы кажутся какой-то ерундой по сравнению с настоящим. Да, когда-то мы все мечтаем повзрослеть, но, достигнув определенного возраста, понимаем, что лучше оставаться маленькими и наивными детьми, не знающими взрослых забот. Потому что в эти моменты ни один ребенок не задумается о своем будущем, которое в один прекрасный момент подорвали, не поразмыслит о материальной составляющей, о работе, которой недавно лишился. Им это ни к чему. Главное – расти и быть здоровым, а остальное решат родители.

Но я об этом больше не задумывалась…

Уже который день я лежала в своей кровати, то и дело бегая каждые полчаса в туалет из-за рвотных позывов, уже которую неделю я не желала выходить из дома, боясь встретить кого-то из своих знакомых. Уже который час мне не дают покоя постоянные звонки из компании (мне пришлось включить телефон), чтобы лишний раз эти правоохранительные идиоты удостоверились в моем присутствии. А все почему? Я и сама не знаю.

Проблемы в фирме начались через неделю после того скандала в кофейне. Как сказала Юля, мою контору прикрыли за неуплату налогов, а все заработанные деньги пошли на погашение долга. Даже с моих счетов сняли часть средств. Все важные клиенты разбежались, заказы отменили, а работники медленно спрыгивали с тонущего в море корабля. Это мало меня беспокоило, все доверенности, бумаги и решение проблемы я наглым образом свалила на бедную секретаршу, хотя мне почему-то казалось, что она давно мечтала об этом. Но мне было плевать. Абсолютно. Особенно в такой непростой период времени.

Наш роман с Ником стал достоянием светской общественности. Теперь каждый кому не лень чувствовал себя обязанным оставить какое-нибудь гневное сообщение на моей странице в социальной сети, не ленился посылать оскорбительную посылку на почту, а что говорить о знакомых, с которыми раньше вполне неплохо общалась. Когда-то я говорила, что общество имеет стадную болезнь, вот одно из его проявлений. Если в кругу людей обнаружили шлюху – кинь в нее камень. И так будет всегда, вопреки тому, что сами они имели собственные скелеты в шкафу, вопрос в том, знали ли о них другие.

Я бы могла сказать, что мне все равно на мнение общественности, только это самое мнение делало из меня уважаемого человека, открывало дорогу на многие мероприятия. Сейчас этого нет. Ни мероприятий, ни влиятельных личностей, которые смогли бы протянуть руку помощи. Даже Алексей Григорьевич более не признавал наше знакомство на радость жене, дабы не разрушить репутацию собственной фирмы. В какой-то степени я его понимала, однако то уважение, проявляемое по отношению к нему с самого начала знакомства, исчезло. Появится ли оно вновь? Вряд ли. Подорванное доверие не вернуть, как и восхищение тем или иным человеком.

Однажды мне все-таки пришлось выйти из дома, чтобы сходить на прием к гинекологу, несмотря на свои «не хочу». Чем скорее я узнаю больше подробностей о своей беременности, тем больше времени останется для принятия решения. Врач сказала, что сейчас малышу около шести недель. Он развивается нормально, отклонений от норм нет, хоть судить об этом рано. Да, эти новости порадовали бы любую женщину, ожидающую ребенка, но не меня.

Потому что я не знала, как мне поступить…

Учитывая навалившиеся проблемы, я не представляла, как можно жить одной с ребенком на руках, как его воспитывать, будучи убитой горем от разрыва, как объяснить, что отца у него нет и никогда не будет. Почему не будет? Потому что Ника вряд ли будет интересовать ребенок на стороне, в то время как жена сама находилась в подобном положении. Готова ли я к пеленкам, распашонкам и прочей детской ерунде? Не знаю. Наверное, мне просто страшно заглянуть в эту неизвестность, за которой прячется материнство. Раньше я никогда не думала о детях и не рассчитывала стать мамой, но зная, что под сердцем развивается наш с Ником малыш, мысли об аборте уходили на второй план, в то время как разум подкидывал мне картинки маленького мальчика или девочки с темными, как у отца, волосами и красивыми зелено-карими глазами. Он будет похож на него. На Ника. Я в этом уверена. Только что мне делать дальше и как растить ребенка? Получится ли? Мне сказали, что есть время подумать и принять окончательное решение. На это я и рассчитывала. На время, которое расставит все по своим местам. Но мне почему-то казалось, что оно к этому совсем не стремится…

Но все это пустяки. Я продолжала жить дальше, вдыхая легкими воздух, существовала практически спокойной жизнью, несмотря на боль в груди и постоянное унижение, а моя квартира превратилась в некое подобие крепости, защищающей от нападков врагов. Вплоть до сегодняшнего дня, когда обнаружила в почтовом ящике письмо о продаже и скоропостижном выселении из квартиры. Только я ничего не собиралась выставлять на продажу и никаких бумаг не подписывала, а квартира… была оформлена на отца.

Эта новость вновь заставила меня насторожиться, как и в предыдущие дни. Я понимала, что просто так подобные письма не приходят, тем более по ошибке. Как чертов камень в мой огород. Но ничего, отец поможет мне во всем разобраться. Вернувшись домой и внимательно прочитав бумагу, которая оповещала меня о выселении в течение трех дней, я тут же принялась звонить отцу. Скорее всего, действительно могли что-то напутать – вряд ли он мог поступить так подло по отношению ко мне. В последнее время мы редко с ним созванивались, но после смерти мамы порой находили друг в друге опору. Хоть наши отношения не наладились так, как я предполагала, но и в прежние не превратились. Или я ошибалась?

– Пап, привет. Почему моя квартира выставлена на продажу? – тут же задала я вопрос, не желая отвлекаться от темы.

– Ты еще спрашиваешь? – в трубке я заслышала возмущенный стальной голос родителя, когда он пребывал не в самом лучшем расположении духа. – Девочка моя, чем ты думала, когда ты лезла в постель к Красницкому? – и он туда же? Не верю. Отец никогда не прогибался под слухами, только его жена заботилась о репутации семьи.

– Причем тут это?

– При том! У нас с Красницким многомиллионный контракт, а твои шашни чуть не стоили мне крупных денег! – рявкнул отец в трубку так громко, что в динамиках начало кряхтеть.

– Из-за этого ты отнимаешь у меня дом? Из-за какого-то контракта? – я не верила в то, что говорила, не верила в происходящее. В эту чертову реальность. Невозможно. Не может весь мир в один миг обернуться против меня.

– Ты не понимаешь, что натворила? Я из-за тебя чуть не потерял имя и репутацию! Так что с этого момента я тебе не помощник. Разбирайся со своей жизнью сама!

– Но где я буду жить? – с подступающими слезами спросила я, кое-как сдерживая себя, дабы не выдать отчаяние. Он наверняка знал, как мне сейчас нелегко, однако, наравне с толпой вставлял мне палки в колеса, усложняя жизнь. Зачем? Понять мне это, видимо, не дано.

– Где хочешь, хоть под мостом! Это уже не мои проблемы! Раз это все, что ты от меня хотела, то вынужден с тобой попрощаться!

– Папа, почему… – спросить, за что он так со мной поступил, я не успела, слыша в ответ лишь короткие гудки. Отключился. Отрекся, как это сделали все остальные.

Теперь я окончательно осталась одна…

В последнее время я часто плачу, свернувшись калачиком на большой кровати, замыкаюсь в себе, не в силах кому-то открыться. Почему? Потому что некому. Все довольно банально. Я осталась одна в буквальном смысле этого слова. Если раньше я страдала от одиночества только из-за ухода Ника, то сейчас переживала из-за отрешения, из-за лишения статуса, потери квартиры.

Любимого…

Интересно, он счастлив с ней? Счастлив после нашего разрыва? Наверное, да, раз все вокруг кидались в меня камнями. Странно, что мое сердце никак не хотело забывать его, а, наоборот, билось чаще при мысли о Нике. Если бы он знал, как мне плохо без его тепла и любви, как мои слова, брошенные вскользь, изменили мою жизнь. Нашу жизнь. Но ее нужно как-то продолжить. Без него. Без его присутствия. Нужно встать на ноги и идти с высоко поднятой головой, как я всегда это делала. Если не ради себя, то хотя бы ради ребенка. За его существование нужно бороться. Но получится ли? Время покажет…

***

Вопреки всем трудностям, моя жизнь продолжалась, текла своим чередом. Порой слишком быстро или слишком медленно, но постепенно я адаптировалась к подобному ритму, перепаду температур и настроению. Да, настроение зависело от моих гормонов. Иногда будущий малыш не совсем радовал меня, ставя меня в неловкое положение, но за пару недель я привыкла к этому. Привыкла к новой квартире недалеко от центра города, которую мне удалось снять на оставшиеся на счету деньги, привыкла к любопытным взглядам толпы.

Привыкла быть одной…

Хотя нет, это ложь. Не привыкла и не привыкну. Я никогда не была одна, меня всегда окружали социально значимые люди и богатые мужчины, всегда я находилась в центре внимания. Я и сейчас в нем нахожусь, только вместо восхищенных взглядов встречаю лишь презрение и желание стоять от меня на расстоянии пары шагов. Брезгливо. Даже Лола и Альбина, с которыми я пересеклась недавно на улице, сделали вид, что совсем меня не знали, состроив не самые приятные гримасы на идеальных личиках. Но если на них мне было наплевать, как и на других светских шавок, раскрывающих свой отреставрированный под лезвием пластического хирурга рот, то одна из подобных встреч заставила меня посмотреть на прошлую жизнь иначе.

В этот день я прогуливалась по ЦУМу, желая купить себе немного обновок. Надо сказать, он стал для меня роковым. Мало того, что покупатели, которые были в курсе последних сплетен, косились на меня, так еще и работники известных брендов относились так, будто я самый ужасный человек на свете. Они больше не старались облизывать меня, желая показать последние новинки, не предлагали кофе. Я словно осталась на дне морском, пока недостойные людишки выбирали себе одежду и любезничали друг с другом. И одним из таких людишек оказался Даниил Захаров, который, в отличие от других, не сделал вид, что меня не существует, а прошел довольно большое расстояние и сказал:

– Ну, привет, Лика, – он не казался мне веселым, как обычно, но и презрения в его глазах я не видела, за что была очень благодарна. – Наслышан о твоих подвигах.

– Много хорошего услышал из этого?

– Честно? Не совсем, – на странность, он слегка улыбнулся, несмотря на слова, которые не вызывали смеха в принципе, но мне почему-то стало чуть легче на душе. – Как ты вообще связалась с Красницким? – а вот теперь это облегчение кануло в лету, уступив место неприятному чувству, колющему где-то в районе груди. Упоминание Ника не прошло бесследно, как я рассчитывала. Оно резало тонким ножом по сердцу, а разум подкидывал приятные воспоминания нашего времяпрепровождения. Те сладкие минуты, когда нам было хорошо вместе, когда мы наслаждались телами друг друга, а губы шептали о любви. О первой любви, которую я испытывала когда-либо.

– Разве это имеет значение?

– Ты права, уже никакого. Мне просто не верится, что ты повелась на него, – его слова звучали как приговор для наивной дурочки, которая запуталась в сетях любви. Даня прав, раньше бы я ни за что не связалась с женатым мужчиной, не стала бы разлучницей или, того хуже, не влюбилась бы. Однако Ник стал моим исключением из правил. Моим жизненным ориентиром. Моей первой настоящей любовью. Той самой, которая разбивает сердца молодых девушек. Однако они переживают ее в подростковом возрасте, пройдя море испытаний, тут же вступают во взрослую жизнь, минуя подводные камни.

На мгновение я вспомнила себя прежнюю, ту самую Анжелику Королеву, которая разбивала мужские сердца, к чьим ногам преклонялись представители сильного пола. Я перебирала этот образ, созданный мною еще в школе, и понимала, что никогда больше не стану такой. Не верну себя прежнюю. Не слеплю ту девушку со стойким характером и высокомерным взглядом, потому что все эти чувства исчезли. Я никогда не смогу стать прежней, потому что Ник однажды показал мне другую сторону жизни, открыл во мне другие чувства.

Заставил узнать, что такое любовь…

– Эй, ты чего, – я не сразу почувствовала чужие объятья, не сразу увидела в глазах беспросветную темноту, когда меня прижали к теплой груди. Не сразу поняла, что из глаз потекли слезы.

Да, я никогда больше не стану прежней хотя бы потому, что раньше умело скрывала свои эмоции, а сейчас готова расплакаться на плече бывшего парня, совершенно не стесняясь собственных чувств. Все это время отрешения и своеобразного изгнания из высшего общества я замыкалась в себе, сдерживая потоки слез, а сейчас, в объятьях Дани, ощущала некую опору, на которую можно положиться, которому можно выдать все и сразу, поделиться своей болью и своими чувствами. Но стоит ли? Стоит доверять ему? Не предаст ли он так же, как предали другие?

– Я беременна, – с этих двух слов начался словесный поток. С этой новости я чувствовала, как скрытая от посторонних ушей информация готова вот-вот выйти наружу. Даня на мгновение отошел от меня на небольшое расстояние и попытался взглянуть в глаза. Но что он пытался найти там, в море отчаяния и боли? – Отец лишил меня денег. Моя фирма разорилась, – хмыкнула я, чувствуя, как бывший парень морально отдаляется от каждого сказанного мною слова, только я вряд ли смогла бы остановиться. Не сейчас. – Я в полной жопе и не знаю, что мне делать.

– Отец – Красницкий? – серьезно спросил он, все так же смотря мне в глаза, словно сейчас он подрабатывал детектором лжи.

– Да.

– Тебе лучше избавиться от него, – вот что я на самом деле не ожидала от него услышать, так это слова об аборте. Я не приняла еще окончательное решение, учитывая мое финансовое положение, однако больше склонялась к родам, чем к избавлению от бремени. – Красницкий не признает ребенка и алиментов не даст. Ты сама понимаешь, что воевать против этой семьи бесполезно. Кристина задушит тебя, а Никита только поможет.

– Не задушат. В моей жизни будут другие состоятельные мужчины. Красницкий не единственный на этой планете, – мой плаксивый голос, на странность, звучал уверенно, только вот в голове четко сформировалась ясность этих мыслей. Ложь. Наглая ложь. Никто не сможет заменить моего Ника. Никогда я не полюблю кого-то так же, как его. А в этой жизни вряд ли кому-то приглянется беременная блондинка.

– В этом я сомневаюсь, – он заставил меня недоуменно посмотреть в его глаза. – Ты и раньше была для всех шлюхой, которая отдавалась каждому мужчине с хорошим кошельком, а сейчас тебя вряд ли кто-то возьмет в свой дом уборщицей, – я ожидала услышать что-то подобное, ожидала услышать слова о второсортных женщинах с ребенком на руках, да что угодно, но не это.

Каждое слово казалось мне чем-то из области фантастики, каждое восклицание и акцент на слове «шлюха» разрушали во мне что-то живое, те чувства, которые еще не пострадали после расставания с Ником и разочарования в любви как таковой. Я не верила его словам. В высшем обществе меня ценили и уважали как леди, никто не смел даже взглянуть на меня двояко. Или же я просто неправильно расценивала чужие взгляды?

– Все знали, кто ты такая, как к тебе нужно обращаться, чтобы дала хорошенько себя трахнуть, а ты велась, как наивная девчонка, увидев блестящую побрякушку. Никита единственный, кто продержал тебя в своей постели дольше необходимого.

Этого не может быть. Зачем? Зачем ты мне это рассказываешь, Даня? Зачем причиняешь еще больше боли, чем есть сейчас? Зачем окончательно забиваешь гвозди в мой гроб, где я мысленно похоронила себя? Это месть за то, что отказалась быть с тобой вновь? Из-за того, что выбрала Ника? Мне так хотелось выкрикнуть ему в лицо эти вопросы, только почему-то произнесла совсем другое:

– Это неправда, – я пыталась отогнать чужеродные мысли, выкинуть из сказанных им слов всю грязь и гниль, откопать хотя бы кусочек светлой правды, который развеет все мои сомнения, все сказанные Даней слова о моей ничтожности. Только каждая секунда и каждое воспоминание из прошлого лишь подтверждали его слова. Слова о том, что я казалась мужчинам лишь хорошей игрушкой.

Шлюхой…

– Ты уже сама в этом сомневаешься, – кивнул он утвердительно. – Прости, мне нужно идти, – он отстранился еще чуть дальше, лишая меня хоть какой-то поддержки и опоры, которую недавно чувствовала рядом с собой. – Я бы на твоем месте сделал аборт. Не обрекай себя на унизительную и бедную жизнь.

Слегка улыбнувшись, Даня покинул меня, как это сделали все остальные. Отвернулся. Унизил. Возможно, он не хотел этого делать, однако результат получился совсем другим. Более отверженной и растоптанной я себя не чувствовала. Теперь меня не просто втоптали в грязь или сравняли с землей. Складывалось ощущение, что мою душу уже сожгли на костре в адском пламени, потешаясь над горем. Вокруг меня водили хороводы и произносили заклинания, желая избавить мир от такой гадкой и грязной твари, как я. Черт! Сейчас именно таковой я себя и ощущала. Тварью. Конченой шлюхой, позволяющей мужчинам думать о себе так. Моя жизнь в одно мгновение перевернулась с ног на голову, когда я познакомилась с Ником, развернулась на сто восемьдесят градусов, когда влюбилась, а затем дала хороший пинок под зад, когда мои отношения с любимым мужчиной завершились, подгоняя к пропасти. И сейчас я стояла на самом краю, готовая вот-вот рухнуть в нее с головой. В неизвестность. В беспросветную жизнь, которая ожидала меня на самом дне.

Может, Даня прав? Мне действительно стоит сделать аборт? Ведь я не смогу воспитать ребенка в нищенских условиях, не смогу дать ему нормальную жизнь, зная, что на него будут показывать пальцем. Отпрыск гулящей женщины, изгнанной из светского общества. Даже сейчас, вместо того чтобы заботиться о его благополучии, думаю лишь о себе, трачу последние деньги на наряды, дабы потешить собственное самолюбие и создать иллюзию прежней жизни. Только ее нет и не будет. Она исчезла. Испарилась. И назад ее не вернуть. А мне просто не хотелось существовать с ребенком в ином мире. В том, где я буду жить от зарплаты до зарплаты, как рабочий класс, покупать вещи не в ЦУМе, а в каком-нибудь нищебродском торговом центре, где все по пятьдесят рублей. Не хочу, чтобы мой малыш в чем-то нуждался…

Он не будет счастлив в этой жизни…

Ноги меня сами привели к гинекологу, у которой я сдавала анализы. Помнится, она давала мне время подумать, и сейчас время пришло. Я никому не нужна, и ребенок никому не нужен. Мы остались с ним одни. Я осталась одна.

– Ну, что, мамочка, на узи? – весело спросила женщина, повернувшись ко мне лицом.

– Нет. На аборт, – улыбка с нежного лица престарелой мадам тут же спала. На мгновение мне показалось, что она внимательно рассматривала меня в поисках хоть какого-то желания пойти на этот шаг, но, видимо, не найдя его, спросила:

– Не пожалеешь?

– Нет. Мне больше нечего терять, – вряд ли в моем голосе звучала уверенность, скорее, отчаяние. Хотела ли я убивать собственного ребенка? Вряд ли. Просто не желала ему мучений и страданий в этом мире, которому будем подвержены мы вместе.

– Тогда пей, – через несколько секунд она вытащила из шкафчика какие-то таблетки и протянула их мне вместе со стаканом воды.

Вот и пришло время. Пришел конец. Мечтала ли я о подобном, впуская Ника в свою квартиру в тот самый роковой вечер? Надеялась ли на такой исход, лежа с ним в объятьях и занимаясь любовью? Нет. Все влюбленные дурочки мечтают о счастливом конце, наивно полагая, что впереди не возникнет никаких преград, но в итоге получают нежеланно зачатого ребенка, разбитое сердце и лишение достоинства. В жизни всегда так. К сожалению.

В отражении стакана я видела свое угрюмое лицо, прекрасное прошлое, не самое радужное настоящее и неизвестное будущее. Я смотрела на себя и понимала, что выхода нет. Меня морально уничтожили. Убили. И смогу ли я наконец-то встать с колен, чтобы начать жизнь заново, неизвестно. Впереди одна сплошная неизвестность, и, что случиться дальше, подскажет лишь судьба, направляющая наши души по нужному пути. Однажды я намеренно свернула с него, чтобы увидеть нечто большее, чем окружающее меня раньше, но теперь я не отступлю.

Никогда…