Испытание

Глава 36

— …и с пятой эпохи межгалактических военных конфликтов нашей империи уже не требовалось принимать участие в боевых столкновениях, — вещает один из торосов.

На мой взгляд, одинаковые лица их лысых голов ничем друг от друга не отличаются. У тех же еуовотов различий меж собой больше. Хотя, другие расы легко отличают лысых коротышек. Например, к говорившему сейчас торосу, Унк обращался — Уава.

— У нас также, уважаемый Уава, — берет слово Счрез. — Но элитные касты военных остаются, и даже получают финансирование и льготы от государства.

— И у нас имеется своя элита боевых классов, — подключается дюн, — небольшая, относительно всего нашего населения, группа старых родов, что передают боевые навыки по наследству.

— А в нашей федерации, — влазит Унк, — имеется целая сфера военного спорта. Часто они соревнуются с киберспортсменами на различных симуляторах. И…

Эх! Хорошо сидим!

Закат. Ласкающий ветерок. Безмятежный межрасовый треп. Щебетание местных птиц, которые представляют собой помесь ласточки и летучей мыши размером с первую.

У всех отходняк от пережитого. Большинство разумных на последнем этапе Испытания успели попрощаться с жизнью. Совершенно не рассчитывали выжить. Во, блин, пессимисты. А я им все обломал.

Люди, в своей массе, выглядят бодрее. Процент, решивших отправиться к праотцам, ниже, чем у других рас. А те, кто собрался посетить тот свет, не сильно то переживали из-за этого. Походу, уже привыкли к подобным эмоциям.

Еще бы!

Каждый из них на родной планете проходил подготовку через треш-фитнес. Это, когда сначала убегаешь от мутанта, который вот-вот вцепится тебе в задницу, затем сражаешься с группой каких-нибудь агрессивных белок, хомяков-убийц, или ежей партизан. Последние, кстати, самые опасные. Я вот точно не хочу встречаться с такой бандой. Минута — и ты сам дикобраз, утыканный иголками.

И весь этот экстрим марафон — первый подход из десятка в течение суток. А ведь еще нужно найти время поспать и добыть еды.

В общем, каждый из людей привык по несколько раз на дню прощаться с жизнью. А вот разумные других рас явно к такому не привыкли. Также часть из них омрачены гибелью сородичей. Но не сильно. И уже отходят от такого состояния. Причина последнего — Смурфик.

Этот гад, посмотрев на некоторых посмурневших разумных, походил вокруг, распыляя споры грибов из своих запасов. Те самые, что должны немного умиротворять и, что вывели из строя Психа.

Меня же Смурфик обошел по широкому радиусу, боясь, что и я вдохну его гостинцев. Ну и я подстраховался, на некоторое время оформив вокруг своей головы небольшой воздушный купол. После того как споры рассеялись, магическую структуру развеял.

Я, в отличие от большинства, пустой треп не веду. Вообще ничего не говорю. Больше слушаю других. Ну, и работаю челюстями, уничтожая одну порцию вкусной пищи за другой. И я не один такой.

Вообще, все сходили к своим постройкам для отдыха и заказали себе еды. Затем, принесли сюда. Устроили своеобразный пикник на побережье.

Я же, просто принес сюда кресло из постройки, с которого можно заказывать еду. Ну и пользуюсь такой полезной функцией. Безостановочно.

Моей выходке и аппетиту никто уже не удивляется. Ну, творит этот человек очередную дичь — подумаешь.

Прикольно было наблюдать за выражением физиономий во время моих водных процедур. Особенно порадовали происходившие изменения с рожами эльфов. Поначалу радостные и ехидные морды превращались в недоумевающие, затем в удивленные, а после в расстроенные.

Ну, да. Водица оказалась с сюрпризом. Ядреный раствор щелочи. Повелся я на внешний вид и на довольных оомо. Стал получать легкие ожоги, что моментально заживали. Даже кожа не покраснела. Так, почти незаметный розовый оттенок.

Вида, что вода причиняет дискомфорт не подал. Хотя, какой дискомфорт? Щекотка и покалывания на коже.

В общем, лицо кирпичом и, ай да, дальше плавать. Проплывая на спинке, набрал в рот жидкости и выпустил тонкой струйкой вверх. Синий кит, блин. Наградой за трюк послужили охреневшие лица людей и эльфов обоих оттенков, а так же аплодисменты от оомо.

После купания вышел с невозмутимым видом и поинтересовался, не пора ли нам пожрать.

Был и бонус. Сопротивление щелочам прокачалось до девятнадцати процентов. Двадцатки не дождался. Процесс сильно замедлился. Нужно будет найти более концентрированный раствор и там поплавать.

Прожевываю очередной кусок и выхожу из задумчивости, обращая внимание на внезапную тишину. А образовалась она после вопроса Донто, адресованного к людям. Концентрируюсь, пытаясь воспроизвести в уме последнюю услышанную фразу. Звучала она как-то так: «А как дела на вашей планете с войнами и развитием воинских дисциплин?»

— Ээ, — чешет затылок Сэм.

Он очень старается, пытаясь отыгрывать роль лидера всего человечества. Не пойму, нафига это нужно? Но, да, ладно. У каждого свои тараканы. Сэм, тем временем, продолжает.

— Черт его знает. Никто из нас ничего не помнит и не ведает, что было до пробуждения Системы.

— В смысле? — надбровные дуги тирталла выгибаются.

— Каждый из людей на нашей планете, в один прекрасный момент, очнулся с сильной головной болью, ничего не помня, даже себя, — берется за разъяснение Дуум. — Тут же на нас стали нападать странные существа. Отбились немногие. Затем, пробудилась Система. Отчего стало еще непонятней, что происходит вокруг. А еще, Система сообщила, что популяция людей сократилась в двенадцать раз. Так и стали выживать. Ничего не понимаем и не знаем что нам делать и как быть.

— К тому же, — решает дополнить Сэм, — Из памяти людей вырезаны знания о письменности. Потому, мы и понятия не имеем, что было раньше. Хотя, некоторые вещи мы помним. Но это не помогает восстановить картину прошлой жизни.

— А что там помнить? — сплевывает Скорпион. — Я и без памяти со сто процентной уверенностью могу заявить — резали мы друг друга и постоянно воевали.

— Такое описание характеризует людей как дикую и совершенно неразвитую расу, — сообщает Донто. — Человек даже не взял первую ступень разумности. Его можно определить как полуразумный. А это странно. Особенно учитывая ваши успехи в Испытании и возможность работать с высокоразвитыми технологиями. Обычно, расы, не переступившие первую ступень разумности, изолируются от контактов с другими цивилизациями. С ними запрещено обмениваются технологиями или помогать. Раса должна сама эволюционировать и достичь необходимого уровня просветления, пока ее представители не осознают, что разумный должен созидать, а не вести деструктивный образ жизни. Жаль. Я уж хотел ходатайствовать на установление дипломатических связей к вашей цивилизацией. Уж очень вы, люди, странны и интересны.

— Я тоже это планировал по прибытию домой после Испытания, — подает голос Боло. — Похоже ничего не выйдет.

— Да. Не выйдет, — соглашается Счрез. — Как только вашу звездную систему обнаружат, то ее пометят специальным маркером. Ее будут облетать по широкому радиусу. Жаль. С другой стороны, этого стоило ожидать, судя по вашим боевым качествам. Война у вас в генетической памяти. Ни одно тысячелетие понадобиться для перестройки вашего сознания на полностью созидательный лад.

— Скорп, братишка, ты чего? — возмущается Смурфик. — Какой война? Люди помогают друг другу. И созидают всякое.

— Я своими руками, из бревен домик себе сложил, — хвалится Михалыч. — Это созидание! Я точно не полуразумный.

— У нас тоже многие ремеслами занимаются, — присоединяется Джан По. — А к востоку от нас есть поселения, где все помешаны на скульптурах. Один человек, живущий там, пообещал достичь небывалых высот в этом ремесле и высечь своим клинком скульптуру из лунного света.

— Хм… Если будет подходящая плотность воздушных масс, влажность, насыщение светом… — задумчиво бормочет тирталл Леонто. — Да, при высокой скорости, мастерстве и концентрации скульптора… Может и получиться.

Задумчивость существа, напоминающего прямоходящую черепаху, нарушает Скорпион. Он резко обращается к Смурфику:

— Что?! Люди помогают друг другу?! Я как только пришел в себя, не понимающий и не знающий ничего, меня чуть прибили и обокрали первые же встреченные люди. Уж очень им понравились мои вещички. Да, и дальнейшие мои встречи приводили либо к убийствам, либо к тому, что убийцы и мрази присоединялись к моей группе, признавая меня лидером. А те, кто пытался выглядеть поначалу «хорошим» быстро оскотинивались, получив в руки силу и возможность управлять другими. Или становились рабами, что готовы выполнить любой приказ. Например, предать вчерашнего друга, за лишнюю порцию хавки, или за то, чтобы его ближайшее время не трогали. Я сам стал моральным уродом, возглавил беспредел. Глушил в себе любые проявления человеколюбия. По другому не выжить. Свои сгрызут, если показать слабину.

— Первые люди, которые встретились мне, помогали друг другу выжить, — заявляю я, пытаясь выбелить человеческую расу. — Да и последующие встреченные разумные были хорошими людьми. Все они в моей общине.

— Вот, я и говорю, — усмехается Скорпион, — уж очень хочу посмотреть на твое поселение, где все такие хорошие. И даже уживаются в мире и согласии с другими расами. Прямо сказка. Как так? Мне на пути попадаются одни ублюдки и мрази, а тебе ангелы? Странно, не находишь?

На этот спич мне остается пожать плечами. Как это так происходит мне не известно.

— Все дело в глубоком слое алгоритмов Системы, — решает нас посвятить Донто. — Нам известны только некоторые поверхностные данные на этот счет, что достались от расы, помогавшей на заре нашего развития. Все события, что происходят с разумным связаны с его жизнедеятельностью и поступками как в этой жизни, так и в прошлой, до реинкарнации. Система всегда воздает по заслугам. Система всесуща.

— Система всесуща! — хором восклицают разумные, не относящиеся к человеческой расе.

Люди лишь хлопают глазами, не понимая, что это было. Все замолкают.

Я вот одного не пойму, — нарушает молчание Унк. — А чего вам Хранители не помогли разобраться в ситуации? И почему допустили всеобщую потерю памяти?

— Так нет их у нас, — разводит руки Дуум.

— Как это нет? Такого быть не может! — реагирует Счрез. — Хранители — неотъемлемая часть расы. Их ни может не быть!

— А вот у нас их нет, — сообщает Сэм. — А Система постоянно отсылает за подсказками к ним. А где они, никто не знает.

— Думаю, причина отсутствие Хранителей — стороннее вмешательство про которое писала Система, — говорит Дерик.

— Вмешательство организовала раса, что напала на нашу планету, — включаюсь в разговор я. — Из-за всего этого у людей нет памяти, нет Хранителей и нас стало меньше в двенадцать раз. Может еще есть какие-то факторы о которых мы еще не знаем.

— Рас, что могут себе позволить обойти правила Системы и вмешаться в ее процессы не много, сообщает Донто. — Кто-то из старших. И зачем им понадобилась ваша планета — ума не приложу. Уровень развития подобных цивилизаций слишком высок, что бы устраивать войны. Кто они? И что забыли на вашей планете?

— Название расы — циасши, — делюсь информацией я.

Надеюсь сейчас инопланетяне поделятся знаниями о наших противниках. Может расскажут про их слабые места.

— Мне не известна такая раса, — удивленно сообщает Донто.

Остальные инопланетяне тоже качают головами.

— И это при том, что у нас имеется полный список рас этого рукава вселенной, включая Старших, — проговаривает Леонто.

— Странно это… — задумчиво бормочет Счрез.

Прямо мои мысли озвучивает. Еще как странно. Очень удивительно, что, напавшую на нас расу, никто не знает. Откуда эти циасши вообще взялись?

Взгляд случайно зацепляется за хитро бегающие глаза Драндридрилла. Складывается впечатление, что этот ушастый что-то знает, но не хочет выдавать информацию. Или мне это кажется? Может, я просто предвзято к нему отношусь?

Откуда эльфам что-то известно, если более развитые расы не имеют данных? Хотя, возможно стоит поспрашивать в жесткой форме этого хитрожопого ушастика?

Мои размышления нарушает Донто.

— Возможно, в наш список входят не все расы, — ошеломляет он своим признанием не только представителей других цивилизаций, но и самих тирталлов.

Это отчетливо видно по изменившимся выражением лиц.

На молчаливый вопрос Донто отвечает:

— Во время учебы мне приходилось несколько недель отрабатывать наказание, убираясь в старом архиве прародителя. Да-да. Хех! Меня тоже наказывали. Случайно наткнулся на запись, где говорится про еще несколько рас, не попавших в общий список. Причиной служило отсутствие достаточного количества улик для признания о существования оных. Просто имелись некие признаки присутствия этих рас в исследованном пространстве нашего рукава вселенной. Причем, как сообщается в записи, неизвестные цивилизации очень развиты, не хуже, а возможно лучше Старших, и могут позволить не проявляться на политической арене галактических союзов, управляя и манипулируя из тени. И возможно, циасши — одни из тех влиятельных теневых цивилизаций.

— Кислотой мне захлебнуться! — эмоционально произносит Боло. — Да, как вы, люди, выживаете тогда?! Памяти нет. А все знают, что не знание прошлого и истории уничтожает цивилизацию. Хранителей нет. Значит, ни помощи, ни своевременных мудрых советов и инструкций по развитию не будет. Ваша популяция резко сокращена. Бороться против вторжения некому. Сражаться необходимо со сверхразвитой державой. А она могла вам подкрутить не только память… Соболезную, парни! Вы классные! Жаль, не выживите, и мы больше не встретимся и не посидим в дружеской атмосфере уютных щелочных терм.

По виду большинства разумных становится ясно, что все они солидарны с оомо. Нас уже списали со счетов.

— Ты чего хоронишь нас раньше времени?! — возмущается Бригадир. — Мы этим теневым и неизвестным расам сами дадим в их сврехразвитое грызло. Они еще умоются кровью!

— Особенно после того, как выиграем Испытание и заберем себе Купель Перерождения! — добавляю я.

— Для этого, сначала наваляем вам, — замечает Скорпион, обращаясь к инопланетянам.

Возбужденный Дерик подскакивает и начинает вещать:

— Да! Заберем себе Купель Перерождения. Установим на планете. Если я правильно понимаю ее функцию, люди смогут каждый раз возрождаться после смерти. Враг нас убивает, а мы снова появляемся и бежим на него. Да, мы…

— Ага, — усмехается лидер Фаталити. — Похороним противника под нашими трупами.

— Вы не совсем правильно понимаете механизм работы Купели Перерождения, — сообщает Донто. — реликвия очень и очень редкая. В хрониках старших рас имеются упоминания о ее появлении у некоторых цивилизаций. На непродолжительный срок. Порядка пары десятков тысяч лет. Затем, Купель Перерождения развоплощалась, уничтожалась или исчезала сама. Куда она пропадала только Система ведает. Механика ее работы проста. Сознание каждого разумного при смерти должно попадать в пространство буфера выбора перерождения. Там происходит выбор будущей оболочки разумного. Ей может стать любая раса. Хотя, при наличии свободных оболочек родной расы, для выбора предлагают ее. Само возрождение возможно только при положительном балансе попыток перерождения. Это своеобразные очки, что набираются сознанием разумного в его жизненном пути за определенные заслуги, поступки или деятельность угодную Системе. Конкретные причины их получения не выявлены. Либо, Старшие не горят желанием делиться этой информацией. То, что я сейчас рассказываю, мы узнали от них. Если у разумного не остается попыток перерождения, например, он мог их уже все истратить, пройдя длинной цепочкой возрождений, то его сознание растворяется и помещается в некое хранилище Системы под названием Забвение. Если же на материнской планете присутствует Купель Перерождения, то разумный, после смерти, не появляется в буфере выбора. Он воскрешается, а попытка автоматически сгорает. И так до тех пор, пока не истратятся все очки. А они у каждого имеются в разных количествах. У кого-то и сотня, а у кого всего лишь десяток, а то и одно — последнее. И пока не появишься в буфере выбора, количество своих попыток не сможешь узнать.

Мда… Не все так сахарно. Вдруг, действительно, у нас осталось по паре попыток? А мы такие храбрые будем смело бросаться в неравный бой, в надежде на перерождение, и будем дохнуть как мухи. При таких обстоятельствах не получится завалить противника своими трупами.

— Купель Перерождения является также тормозом развития цивилизации, — сообщает Счрез. — Для этого одних социальных факторов за глаза хватит, а есть и другие. А самое главное в другом. Сознание, проживая один жизненный путь за другим, может накопить достаточное количество очков для перехода на иной уровень бытия. Как бы вознестись. Это цель каждого разумного…

— Эээ! Стоп! Стоп! Стоп! — машет руками Сэм. — У меня уже мозги дымятся. Хорош нести в наши неокрепшие и утомление умы всякую философию!

— Согласен, — во время длинного зевка произносит Михалыч. — Еле себя поборол, чтобы не уснуть. Ты вот что скажи, мил че… разумный. Я слышал фразу про то, что перерождаться можно в любую расу. Если такое представить, то получается следующее. Я погибаю, сражаясь, например, против эльфов. У меня есть очки перерождения. Выбираю переродиться эльфом. И у меня появляется возможность совершать диверсии в стане противника.

— Не получится, — качает головой Донто. — После выбора кем переродиться ты появляешься новорождённым дитем без памяти прошлых реинкарнаций. Ты будешь себя осознавать именно эльфом.

— Без памяти плохо, — скучнеет Михлыч.

— Получается, — высказывает Дерик, — я, возможно, был когда-то тирталлом или эльфом?

— Да, — соглашается Донто. — Такое может быть. Но вероятность мала. В первую очередь, Система дает выбор на расу, к которой сознание принадлежало до смерти. Редкий случай, когда ситуация складывается так, что на данный момент отсутствует возможность для перерождения в представителя своей цивилизации. Но все же такие прецеденты случаются. Был случай, когда один из наших фантастов написал сказку, довольно детально описывающую события за пятьдесят тысяч лет до его рождения, на самом деле случившиеся в колонии одной из рас Старших. А придуманные, как автору казалось, его сказочные существа оказались очередным видом полуразумной жизни, существующих до сих пор. Вот так иногда проявляется память прошлых перерождений.

Слушать такие истории интересно. Но в сон действительно клонит. Замечаю как многие зевают. Даю команду Психу запомнить все разговоры на случай, если я вдруг усну.

Заснуть не выходит. Разговоры плавно перетекают в подбадривание и поддержку людей в их отстаивании родной планеты. То тут, то там слышится смех. Вообще, с каждой минутой инопланетяне начинают себя вести более панибратски. А Смурфик ходит хитро улыбаясь. При этом старается не попадаться мне на глаза. Межрасовые барьеры стираются. Мне даже светлая эльфийка периодически подмигивает. Та самая, которой я показывал язык. Местное светило давно уже скрылось. Наступает ночь.