Исторические этюды

Иван Иванович Соллертинский прожил недолгую жизнь, но она была наполнена огромным и напряженным творческим трудом, кипучей энергией, неустанной борьбой за расцвет советского музыкального искусства, которое он любил горячей и бескомпромиссной любовью. Талант И. И. Соллертинского с одинаковым блеском проявил себя во всех сферах его многообразной деятельности: в литературоведении, театроведении, журналистике, педагогической работе, но музыке он отдавал предпочтение перед всем остальным. Ей он посвятил жар своего сердца, всю силу своей пытливой исследовательской мысли, зажигательное слово публициста и оратора. Вот почему лучшие музыковедческие труды И. И. Соллертинского выдержали испытание временем и до сих пор читаются с захватывающим интересом.

* * *

Биография Ивана Ивановича Соллертинского небогата внешними эпизодами и фактами. В 1940 году он по деловому поводу написал краткую автобиографию. Вот она:

«Я родился 20 ноября (ст. стиля) 1902 года в городе Витебске. Отец мой был чиновником по министерству юстиции и позже дослужился до звания сенатора (умер в 1907 г.). Мать моя Екатерина Иосифовна (урожд. Бобашинская) была учительницей, позже пенсионеркой, в настоящее время находится на моем иждивении.

С 1906 года моя семья проживала в Петербурге. В 1911 году я поступил в 3-ю мужскую гимназию, которую окончил в 1919 году. С осени 1919 года вместе с матерью проживал снова в Витебске. Служил в губернском статистическом бюро в подотделе искусств Витебского наробраза.

В 1921 году я возвратился в Петроград и поступил в университет, который окончил в 1924 году по романогерманской секции факультета общественных наук. В 1923 году окончил Государственный институт истории искусств, а позже, в 1926–1929 годах, окончил там же аспирантуру по специальности театроведения.

С 1921 года преподавал в средней школе, с 1923 года — в вузах. Читал лекции в Хореографическом училище, Институте сценических искусств (ныне — Театральный институт), Институте истории искусств, Педагогическом институте имени Покровского, Ленинградской консерватории и других вузах — по истории литературы, театра, музыки, психологии, эстетики.

С 1924 года участвую в советской прессе в качестве журналиста. Сотрудничаю в газетах «Известия», «Ленинградская правда», «Смена», «Советское искусство», журналах «Советская музыка», «Театр», «Искусство и жизнь» и др. Пишу по вопросам музыки и театра. Имею около пятидесяти научных трудов по литературоведению, театроведению и музыковедению, а также свыше 200 газетных и журнальных статей, рецензий и заметок.

С 1929 года работал в Ленинградской филармонии, а позже в Театре оперы и балета имени С. М. Кирова в качестве консультанта и заведующего репертуарной частью. Был консультантом Реперткома, Комитета по делам искусств, Радиокомитета и массового отдела Ленсовета.

В настоящее время занимаю должности: 1) художественного руководителя Ленинградской филармонии, 2) профессора Ленинградской консерватории, 3) профессора — заведующего сектором музыкального театра Государственного института театра и музыки».

Из этой скупой автобиографической справки видно, чго трудовая и интенсивная интеллектуальная деятельность И. И. Соллертинского началась очень рано. К середине 20-х годов молодой Соллертинский обратил на себя внимание остротой и силой ума, громадной начитанностью, блестящим знанием многих иностранных языков (к концу жизни он владел 20 языками), недюжинным ораторским даром. Его имя стало известно в литературно-театральных и музыкальных кругах Ленинграда.

В 1927 году И. И. Соллертинский напечатал талантливое исследование о реформаторе и теоретике хореографического искусства Ж.-Ж. Новерре, затем он опубликовал очень ценную, по отзывам специалистов, работу о французской драматургии эпохи Просвещения («Французский театр XVIII века в переоценке моралистов третьего сословия»), вслед за этим он перевел «Мемуары» выдающегося французского актера-трагика Франсуа-Жозефа Тальма, снабдив эту книгу обстоятельной статьей, анализирующей историю французского театра на рубеже XVIII и XIX веков. Интерес к литературе и театру не угасает и в последующий период. В 30-х годах И. И. Соллертинский написал целый ряд интересных работ о творчестве Шекспира, Лопе де Вега, Мольера, Стендаля, Бальзака, Гюго, Ромена Роллана.

Однако уже с юношеских лет музыка стала всепоглощающей страстью И. И. Соллертинского, мечтавшего о карьере музыканта-профессионала: он берет уроки дирижирования, с феноменальным упорством изучает музыкальную литературу, не пропускает ни одного концерта. В 1929 году он соединяет свою судьбу с Ленинградской филармонией, занимая в ней должности лектора, заведующего репертуарной частью, консультанта, главного редактора издательства и, наконец, художественного руководителя.

Ленинградские слушатели хорошо помнят вступительные слова И. И. Соллертинского перед симфоническими концертами. Его умная, темпераментная, образная речь никого не оставляла равнодушным, она увлекала, волновала, внушала любовь к музыке десяткам тысяч слушателей. За 10–12 лет Иван Иванович 250 раз выступал на эстраде филармонии, и каждое выступление имело большое просветительское и воспитательное значение, ибо И. И. Соллертинский был не только музыкантом-ученым, но и блестящим пропагандистом, истолкователем и популяризатором, умевшим донести до масс глубокие и сложные проблемы искусства.

В 1936 году И. И. Соллертинский был приглашен в Ленинградскую консерваторию, где стал одним из самых уважаемых и любимых педагогов. Его лекции захватывали глубиной и оригинальностью мысли, яркостью художественной формы. Через три года Иван Иванович был утвержден в ученом звании профессора.

Музыкальные театры Ленинграда имели в лице И. И. Соллертинского постоянного консультанта и взыскательного критика, к голосу которого очень внимательно прислушивались и дирижеры, и режиссеры, и певцы, и оркестранты. Его суждения о репертуарной политике театров, о принципах музыкально-сценического истолкования оперных и балетных произведений отличались удивительной проницательностью, широтой взглядов, безупречностью вкуса.

Будучи председателем критической секции Ленинградского отделения Союза советских композиторов, И. И. Соллертинский ставил на обсуждение серьезные теоретические проблемы, вносил живой дух товарищеской полемики о путях и судьбах советской музыки.

Осенью 1941 года И. И. Соллертинский переехал в Новосибирск вместе с филармонией. Здесь, несмотря на тяжелую болезнь сердца, он работал с удвоенной энергией: руководил концертной деятельностью филармонии, заведовал репертуарной частью Ленинградского академического театра драмы имени А. С. Пушкина, эвакуированного в Новосибирск, читал лекции в клубах, госпиталях и библиотеках города, сотрудничал в газетах, заведовал кафедрой искусствознания Ленинградского театрального института, который в то время также находился в Новосибирске.

При этой гигантской занятости Иван Иванович исподволь готовил материал для научных исследований в области музыки и литературы, оставшихся незавершенными. К нему неожиданно подкралась смерть. В ночь с 10 на 11-е февраля 1944 года И. И. Соллертинский скоропостижно скончался, в расцвете творческих сил, на 42-м году жизни.

* * *

Музыковедческое наследие И. И. Соллертинского составляют книги, брошюры, статьи, рецензии, посвященные западноевропейской и русской классике, а также советской музыке (в издающейся книге собраны некоторые работы о зарубежной музыке). Они были созданы на протяжении примерно десяти лет: с конца 20-х до начала 40-х годов и не свободны от известного рода ошибок или заблуждений, свойственных не только И. И. Соллертинскому, но и всей музыкальной науке того времени, путь развития которой в борьбе за утверждение марксистско-ленинской эстетики был не всегда прямым и ровным.

И. И. Соллертинскому были чужды и равнодушная фактография, и академическое бесстрастие. Он обладал темпераментом бойца, врывающегося в гущу споров, вносящего в научный труд горячность полемики, и это иногда приводило к излишним преувеличениям или заострениям той или иной проблемы.

Будучи страстным почитателем классики, он снимал с неё «хрестоматейный глянец» и рассматривал музыку прошлого как живое, полнокровное искусство, неразрывно связанное с современностью. В творчестве великих мастеров музыкальной классики И. И. Соллертинского прежде всего привлекали героический пафос, гуманность, искренность, художественно-философские обобщения, в которых воплощены наиболее жгучие проблемы жизни. Большой любовью И. И. Соллертинского пользовались художники-новаторы, смело вступавшие в борьбу с рутиной и косностью, открывавшие новые страницы в истории мировой музыки. Он особенно восхищался творческими подвигами Глюка, Моцарта, Бетховена, Берлиоза, Глинки, Мусоргского.

В превосходной книжке о Глюке И. И. Соллертинский показал великое значение оперной реформы, утвердившей на европейской сцене новую музыкальную драму, свободную от внешнего украшательства, сильную своей «прекрасной простотой и правдивостью». Исследователю очень импонируют смелость Глюка, его духовная независимость, страстность и убежденность, проявленные им в борьбе за новую оперу. Тонко анализируя такие произведения, как «Орфей», «Альцеста», «Ифигения в Авлиде», исследователь выявляет этический и героический пафос Глюка, созвучный творчеству энциклопедистов в канун французской буржуазной революции; исследователь показывает, каким образом античная мифология, возрожденная в операх Глюка, приобрела острую политическую актуальность в общественной жизни Франции тех лет.

В своих работах о Моцарте И. И. Соллертинский мастерски воссоздает подлинный, неприкрашенный облик гениального композитора. Портрет Моцарта очищается от завитушек в духе рококо, и перед читателем предстает глубокий и вдумчивый художник, гражданин и просветитель, живущий всеми интересами своей эпохи, утверждающий в своих симфониях и операх принципы человечества, добра, разума и красоты.

И. И. Соллертинский настойчиво отвергает старую легенду о Моцарте, который якобы был «божественным дитятей», «райской птицей», беззаботно распевающей свои песни; он рисует Моцарта как крупную личность, как борца, смело отстаивающего свои идеалы перед лицом австрийского императора и спесивой и тупой феодальной знати. Исследователь с большой симпатией говорит о горделивом чувстве собственного достоинства Моцарта, сознающего силу своей музыки, в которой люди черпали душевную энергию и радость

Рассказывая о трагической судьбе Моцарта. И. И. Соллертинский справедливо отмечает, что источником жизнерадостности его искусства был философский, социальный оптимизм демократа-гуманиста, жившего в канун французской революции и глубоко верившего в грядущее царство свободы, равенства и братства.

И. И. Соллертинский широко ставит и интересно разрешает проблему шекспиризма Моцарта. Развивая мысли, в свое время высказанные Серовым и Чайковским, он на многочисленных примерах показывает, что Моцарт в драматургии своих лучших опер и в построении характеров придерживался метода Шекспира. В этом сказался особый интерес Моцарта к человеку, к раскрытию внутреннего мира во всем его богатстве, контрастах и противоречиях.

Одним из любимейших композиторов И. И. Соллертинского был Бетховен. Он писал о нем с исключительным увлечением и восторженностью. В творчестве великого симфониста исследователя больше всего привлекали глубина мысли, морально-этический пафос, героика и гуманность. Величие бетховенской музыки, по его мнению, состоит и в том, что в ней с огромным трагедийным размахом повествуется о судьбах человечества, о его страданиях, радостях, надеждах, непреклонном мужестве. Эта музыка всегда очень значительна, сурова, пламенна и как бы написана кровью сердца; в этом тайна её бессмертия, её могущественного воздействия на целые поколения.

Раздумывая о путях советского симфонизма, И. И. Соллертинский неизменно обращался к Бетховену, хорошо понимал значение преемственности в культуре и искусстве. Он горячо полемизировал с теми музыковедами, которые утверждали, что бетховенское творчество было кульминационным пунктом и концом мирового симфонизма, он показал великую силу бетховенских традиций, заживших новой жизнью в музыке Берлиоза, Глинки, Мусоргского, Чайковского, Брамса, Малера, Бородина, Танеева.

И. И. Соллертинский много сделал для определения того исторического места, которое занял Гектор Берлиоз в мировой музыке. В книге, написанной с какой-то романтической взволнованностью и сердечностью, исследователь талантливо проанализировал главнейшие произведения композитора-романтика, определил новаторский характер его программных симфоний, небывалую оригинальность и свежесть его оркестрового мышления. И. И. Соллертинский в начале своего исследования пишет: «…историческое место, занимаемое Берлиозом в развитии европейской музыки, действительно огромно. Он явился мостом, соединившим музыкальные традиции французской буржуазной революции с музыкой XIX века. Он дал первое воплощение в звуках романтического образа «молодого человека XIX столетия». Он первый перевел на симфонический язык Шекспира, Гёте, Байрона».

Со страниц книги встает как живой образ Берлиоза — фанатика искусства, вечного искателя, бунтаря, «барабанщика революции». Читатель невольно проникается глубокой симпатией к этому замечательному музыканту и человеку, у которого, по словам И. И. Соллертинского, «есть ещё одна драгоценная особенность… это абсолютная, доходящая до фанатизма музыкальная честность. За всю жизнь Берлиоз не написал ни одной ноты, в необходимость которой он не верил, и ни на шаг не уклонился от того, что он считал своим художественным исповеданием веры… «для успеха» он не сочинил ни одного такта».

Много тонких наблюдений, ярких, отточенных формулировок, свежих метафор разбросано в работах И. И. Соллертинского, посвященных Верди. Исследователь видит в оперной драматургии Верди счастливое сочетание необыкновенной простоты и ясности с углубленным психологизмом, достойным Шекспира. Неоднократные сопоставления Верди с Шекспиром обогащают наше представление о творческом методе великого итальянского композитора. И. И. Соллертинский не без основания причисляет Верди, наряду с Берлиозом и Чайковским, к величайшим «шекспирологам» в европейской музыке XIX века.

Исследователь очень убедительно говорит о художественной смелости Верди, об исключительной широте его идейно-творческого диапазона. Верди умел создавать и великолепные в своем роде оперы-плакаты, звавшие к борьбе за национальную свободу, и любовно-психологические драмы, проникнутые тончайшим лиризмом, и грандиозные музыкальные трагедии, и сияющую вечной молодостью комедию «Фальстаф», о которой очень хорошо сказано: «В „Фальстафе” Верди становится «смеющимся мудрецом»; таким, вероятно, древние греки изображали “смеющегося философа Демокрита”».

Проблемы оперной драматургии были всегда в центре научных интересов И. И. Соллертинского. Вполне естественно, что он писал и об операх Вагнера, Мейербера, Глинки, Мусоргского, Бизе. Хотелось бы отметить, что И. И. Соллертинский был горячим поклонником и пропагандистом творчества Сметаны. Он первый в Советском Союзе (в 1937 г.) написал очерк о Сметане, и по его совету на сцене ленинградского Малого оперного театра впервые появилась «Проданная невеста», в постановке которой он принимал деятельное участие.

И. И. Соллертинский был большим знатоком и тонким ценителем Оффенбаха. Брошюра об авторе «Прекрасной Елены» радует не только блеском изложения, но и оригинальностью постановки самой проблемы комического жанра, замечательным мастером которого был Оффенбах.

Всякому, кто читал работы И. И. Соллертинского, бросается в глаза своеобразие, красочность и богатство его стиля. Он умел находить особый склад, интонации и тембр речи, как бы созвучные музыке того композитора, о котором он писал. Так, например, стиль книги о Берлиозе выдержан в приподнято-романтическом тоне; работа о Густаве Малере написана в подчеркнуто экспрессивном стиле; статьи о Брамсе отличаются широкой плавностью языка; в брошюре об Оффенбахе слышатся задорные и острые ритмы речи. Это придает работам И. И. Соллертинского подлинную художественность и увлекательность, а это не столь часто встречается в музыковедческих книгах.

Лучшие работы И. И. Соллертинского проникнуты благородной тревогой за судьбы советской музыки. Изучая классиков, он был озабочен вопросом: что из их наследия должно быть с максимальной пользой освоено советской музыкальной культурой?

За два десятилетия до постановки «Фиделио» Бетховена в Большом театре Союза ССР он горячо призывал наши театры к сценическому воплощению этой гениальной оперы. Он настаивал на постановке «Альцесты» Глюка, «Дон-Жуана» Моцарта, «Бенвенуто Челлини» Берлиоза и многих других несправедливо забытых шедевров мировой оперной классики.

И. И. Соллертинский с чувством гордости говорил о той исторической миссии, которая возложена на плечи советских музыкантов. Свою статью «Исторические типы симфонической драматургии» он заканчивает такими взволнованными словами: «Именно универсальный охват, многообразие тем, типов, жанров, интонаций, выразительных средств вообще должны быть присущи советскому симфонизму. Он принимает на себя симфоническое представительство во всемирно-историческом масштабе. К его голосу взволнованно прислушиваются все честные, жаждущие выхода из мучительных, далеко не всегда до конца преодоленных противоречий, ищущие новых творческих путей, передовые, лучшие музыканты всех стран мира. На наших советских симфонистов возложена великая историческая ответственность». Эта мысль, как и многие другие мысли, высказанные И. И. Соллертинским много лет тому назад, сохраняет и в наши дни свою свежесть, остроту и актуальность.

Д. Шостакович