Исторические записки. Т. VII. Жизнеописания

ГЛАВА СЕМЬДЕСЯТ ЧЕТВЕРТАЯ Мэн-цзы, Сюнь Цин ле чжуань — Жизнеописание Мэн-цзы и Сюнь Цина[618]

[Я], тайшигун, скажу так.

Я читал книгу Мэн-цзы[619]. Когда доходил до того места, где лянский (вэйский) Хуэй-ван спрашивал [Мэн-цзы]: «Как добиться выгод для нашего княжества?»[620] — я откладывал книгу и, [с грустью] вздохнув, говорил: «Увы! Выгода — это поистине начало смуты!» Учитель (Конфуций) редко рассуждал о выгоде, всегда противился стремлению к ней. Поэтому говорил: «[Когда] действуют, исходя из выгоды, то множат злобу»[621]. Этому подвержен любой — и Сын Неба, и простолюдин. Разве для них беды от любви к выгоде в чем-либо отличаются?

Мэн Кэ, родом из Цзоу[622], был последователем Цзы Сы[623]. Овладев основами учения, он отправился служить к цискому Сюань-вану, но Сюань-ван не смог найти ему применения. [Тогда Мэн-цзы] отправился в Лян (Большое Вэй). Лянский Хуэй-ван не внял его словам, поскольку счел его поучения слишком отвлеченными и оторванными от реальных дел.

В это время в Цинь применяли [советы] Шан-цзюня, [и] царство стало богатым, а армия — сильной. В Чу и Вэй применялись [советы] У Ци, [и] были одержаны победы, а противник ослаблен. Циские Вэй-ван и Сюань-ван применяли [советы] последователей Сунь-цзы и Тянь Цзи[624], и чжухоу стали ездить на восток, чтобы лично представиться правителю Ци. В это время в Поднебесной присоединялись [то к союзу] хэцзун, [то] — ляньхэн, считая наивысшей мудростью войну и захваты. А Мэн Кэ рассказывал о [добродетелях] Тана, Юя и правителей трех династий[625]. Потому он и не нашел общего языка [с правителями]. И он отошел от дел и начал совместно с Вань Чжаном и другими учениками приводить в порядок Шицзин и Шуцзин, толковать идеи Конфуция. [Он] составил книгу Мэн-цзы в семи главах. А после него были такие, как философ Цзоу [Янь][626].

В княжестве Ци жили три мужа Цзоу: из них старшим был Цзоу Цзи, который игрой на цитре понравился Вэй-вану и был [169] допущен к делам управления княжеством и пожалован титулом Чэн-хоу, получив печать циского сяна. Он был старше Мэн-цзы.

Следующий — Цзоу Янь, который был моложе Мэн-цзы. Цзоу Янь видел, что правители государств все больше роскошествуют и становятся распущенными, не в силах превыше всего поставить добродетель. Ведь если правитель сам следует высоким принципам, то это воздействует и на простой народ. Тогда [Цзоу Янь] глубоко задумался о подъеме и упадке сил ян и инь, вник в превратности всех перемен, составил главы Дашэн, Чжун ши и другие, содержащие более 100 тысяч знаков[627].

Его речи были широкими и неканоническими, он исследовал [что-нибудь] малое, а затем распространял [наблюдения] на крупные явления, доходя до бескрайне далекого. [Цзоу Янь] начинал изложение с настоящего времени и шел в глубь веков вплоть до Хуан-ди, говоря об известных — для ученых — вещах. [Цзоу Янь] в общем и целом связал века в чередовании их расцветов и падений, исходя из этого поместил в книге описание благовещих знамений и недобрых предвестий, принятые правила и установления. Шаг за шагом удаляясь [во времени, он] в конечном счете доходил до самых истоков [жизни], когда Небо и Земля еще не появились и царил глубокий мрак, которому нельзя было найти исток.

Сначала [Цзоу Янь] перечислил знаменитые горы и великие реки Срединных княжеств, горные долины и проходы, зверей и птиц, все, что порождали вода и земля, все чудесное и редкостное в мире вещей. Затем, идя вширь, он дошел до заморских земель, которые люди не могли видеть. Он говорил, что с того времени, как Небо и Земля раскрылись и разделились, пять добродетелей — стихийных сил меняются в вечном круговороте, каждое управление [в Поднебесной] имеет свое соответствие, и таким образом все взаимно соотнесено.

Он считал, что [место], называемое конфуцианцами Срединными княжествами, занимает лишь 1/81 всей Поднебесной[628]. Срединные княжества называются [также] Чисянь шэньчжоу[629]. В самих Золотых уездах и священных округах насчитывалось девять областей. Это те девять областей, которые учредил Великий Юй, но их не следует принимать за [полное] число областей [на земле]. Так же как существует девять частей в Золотых уездах и священных округах, так и вне Срединных княжеств тоже имеются девять областей. И их окружают небольшие моря, так что люди, птицы и дикие животные [каждой из них] не могут сообщаться друг с другом. Каждая такая [обособленная] область и есть чжоу. Все эти девять чжоу окружены огромным Морем — океаном, [а за ним] [170] Небо сходится с Землей. Вот какого рода было его учение[630].

Однако если обратиться к сути его учения, то непременно утвердишься в человеколюбии, справедливости, нравственном долге и скромности, в осуществлении надлежащих отношений между правителем и подданными, высшими и низшими, между всеми родственниками[631], хотя [сказанное] вначале как бы не связано со всем этим. Когда ваны, гуны и крупные сановники, впервые познакомились с учением Цзоу Яня, [они] были поражены и задумались об изменении [своего подхода] к жизни. Но потом они оказались не в состоянии это осуществить.

В связи с этим Цзоу-цзы очень ценили в Ци. Когда [философ] прибыл в Лян, то лянский Хуэй-ван встретил его в окрестностях столицы с соблюдением этикета, установленного для приема гостя хозяином. Когда [он] прибыл в Чжао, то Пинъюань-цзюнь сопровождал его, идя сбоку дорожки, [а на приеме] поправлял его циновку. Когда [он] прибыл в Янь, то яньский Чжао-ван, взяв в руки метелку, расчистил перед ним дорогу и просил дозволения занять место среди его учеников, чтобы принять учение. [Ван] построил для Цзоу Яня дворец Цзешигун и лично ходил к нему туда за наставлениями. Там Цзоу Янь составил [книгу] Чжу юнь. И разве можно сопоставить почет, которым пользовался [Цзоу Янь] при дворах чжухоу, тот церемониал, который они соблюдали во время его поездок, с лишениями, которые претерпел Чжун-ни (Конфуций) в княжествах Чэнь и Цай, и теми трудностями, с которыми столкнулся Мэн Кэ в Ци и Лян!

Опираясь на человеколюбие и справедливость, [чжоуский] У-ван покарал Чжоу [Синя] и стал править Поднебесной; Бо И умер от голода, но не стал есть чжоуский хлеб. Когда вэйский Лин-гун спросил Конфуция о боевых действиях, Конфуций ушел от ответа[632]. Когда лянский Хуэй-ван вознамерился напасть на Чжао, Мэн Кэ призвал Великого вана покинуть Фэнь[633]. [Эти люди] не поддакивали окружающим, чтобы как-нибудь поладить с ними. Разве можно загнать квадратный штырь в круглое отверстие?!

Рассказывают, что И Инь таскал на себе сосуды дин, чтобы [затем] побудить [иньского Чэн] Тана стать валом. Байли Си кормил буйволов у [господской] повозки, и [потом] благодаря [ему] циньский Му-гун стал гегемоном[634]. Эти люди сначала налаживали отношения, а уже потом выводили на Великий Путь. Суждения Цзоу Яня были неординарны, и нет ли [в его истории] сходства с [кормлением] буйволов [и переноской] сосудов дин?

Начиная с Цзоу Яня и до таких учителей школы цзися[635] в княжестве Ци, как Чуньюй Кунь, Шэнь Дао, Хуань Юань, [171] Цзе-цзы, Тянь Пянь, Цзоу Ши[636], все с целью воздействия на правителей писали сочинения, в которых толковались вопросы наведения порядка. Разве о них расскажешь все!

Цисец Чуньюй Кунь обладал обширными познаниями и прекрасной памятью, но в его учении не было цельности. В наставлениях [правителям] он тщился превзойти Янь Ина, но, наблюдая многообразие явлений, старался вникнуть и в [скрытый] смысл происходящего. Как-то один приезжий гость представил Куня лянскому Хуэй-вану. Хуэй-ван дважды удалял приближенных и оставался с ним наедине, но Кунь так ничего и не сказал. Хуэй-ван удивился этому и [позднее] тактично заметил гостю: «Вы говорили, что учитель Чуньюй превосходит [и] Гуань [Чжуна, и] Янь [Ина]. Когда же я его принял, [то] ничего [в результате] не получил. В чем дело? Неужели я недостоин того, чтобы со мной беседовать?» [Пришлый] гость сообщил [об этом разговоре] Куню. Кунь сказал: «Все правильно. Когда я был принят ваном в первый раз, все его помыслы были о скачках и охоте; когда потом я был принят еще раз, помыслы вана были сосредоточены на музыке, потому я и промолчал». Обо всем этом гость доложил Хуэй-вану. Ван сильно удивился и сказал: «О, учитель Чуньюй поистине мудр! Когда он приходил в первый раз, мне [как раз] поднесли прекрасного коня. Я не успел его посмотреть, а пришел учитель. Когда учитель пришел в следующий раз, мне представляли певцов. Я не успел их послушать, как появился учитель. Хотя я и удалил всех [придворных], но сознание мое было отвлечено. [Действительно] было так!» После этого ван встретился с Чуньюй Кунем и они беседовали подряд три дня и три ночи, не чувствуя усталости. Хуэй-ван хотел, чтобы Кунь занял пост цина или сяна, но Кунь поблагодарил и попросил разрешения удалиться. Тогда ван подарил ему дорогую повозку и четверку скакунов, связку шелка с ритуальными яшмовыми предметами и 100 слитков золота. До конца своих дней Кунь так и не служил.

Шэнь Дао был чжаосцем, Тянь Пянь, Цзе-цзы были цисцами, Хуань Юань был родом из Чу, все они изучали принципы Дао и дэ согласно [школе] Хуана и Лао, развили и упорядочили ее основные идеи. Шэнь Дао написал труд в 12 главах, Хуань Юань составил труд из двух частей, Тянь Пянь, Цзе-цзы и другие — все имели свои сочинения.

Цзоу Ши относился к циским представителям рода Цзоу, он часто пользовался идеями Цзоу Яня в своих сочинениях.

Тогдашнему цискому вану [все] это нравилось. Он всем, начиная с Чуньюй Куня, дал почетные титулы, построил им в самом [172] центре столицы роскошные палаты и проявлял к ним глубокое уважение. Так он давал понять чжухоу и путешествующим мужам, что в Ци умеют ценить мудрецов со всей Поднебесной.

Сюнь Цин[637] был родом из княжества Чжао. В возрасте 50 лет он начал проповедовать свои идеи в Ци. Учение Цзоу Яня было отвлеченным и теоретичным; тексты [Цзоу] Ши были совершенны, но [предлагаемое в них] трудно осуществимо; общение с Чуньюй Кунем давало возможность услышать добрые речи. Поэтому цисцы, восхваляя [всех их], говорили: «Рассуждения о Небе — [это Цзоу] Янь, изысканность стиля — [это Цзоу] Ши, бальзам для души — [это] Чуньюй Кунь».

Ученые из группы Тянь Пяня [к тому времени] уже умерли. Во времена циского Сян-вана самым почитаемым наставником был Сюнь Цин. В это время в Ци [как раз] восполняли недостаток среди высокочтимых дафу, и Сюнь Цин благодаря этому трижды совершал обряд подношения вина [духам предков][638]. Затем кто-то из цисцев оклеветал Сюнь Цина, и тот уехал в Чу, где Чуньшэнь-цзюнь[639] назначил его начальником уезда Ланьлин[640]. После смерти Чуньшэнь-цзюня Сюнь Цин был уволен в отставку и поселился с семьей в Ланьлине.

Ли Сы[641] был его учеником, а после стал циньским сяном. Сюнь Цин болезненно относился к политике смутного времени, когда непрерывно появлялись правители-смутьяны и гибли государства; [когда] не следовали Великому Пути, но занимались лишь знахарством и молениями, верили в дурные и добрые предзнаменования, [когда] недостойные ученые погрязли в мелочах, а люди, вроде Чжуан Чжоу занимались словоблудием и порчей нравов[642]. [Сюнь Цин] умел выделить лучшее и [указать на] промахи у конфуцианцев, моистов и даодэ. Он умер[643], оставив труды в несколько десятков тысяч иероглифов. Похоронен в Ланьлине.

В Чжао был также Гунсунь Лун[644], [который] рассуждал о твердости и белизне, об общем и особенном. Остались также суждения Цзюй-цзы[645]. В Вэй жил Ли Куй, который учил тому, как использовать все силы земли[646]. В Чу жили Ши-цзы и Чан Лу[647]. В [циском] Э[648], жил Сюй-цзы[649]. Книги [философов] от Мэн-цзы до Сюй-цзы сейчас есть у многих, поэтому писать о них не буду.

Что касается Мо[650], то он был сановником в Сун, превосходно знал, как оборонять города и защищаться от врагов, ратовал за экономию. Некоторые говорят, что [он] жил в одно время с Конфуцием, другие считают, что после него.