Измена. Ты предал дважды!

Глава 7

Пошатнувшись, едва ли не валюсь с ног. Облокачиваюсь на стену и с трудом сохраняю равновесие.

Внутри меня всё мгновенно обрывается. Я ему поверила… И, видимо, зря. Дура! И как я только могла поверить в его пустые слова?

Обжигающие болью слёзы начинают течь по моим щекам.

— Мерзавец… — произношу едва различимо.

Ольга, поняв, что я стою в дверях и не в силах пошевелиться смотрю на них, вытягивается и, не думая останавливаться, продолжает скакать на моём мужчине.

Сердце пронзает острая боль… И как только я могла поверить этому человеку? Какая же я всё-таки дура. Закрыв глаза на очевидное, я заставила поверить себя в верность Цареградцева. А он… Навешал мне лапши на уши и словно ни в чём не бывало поехал развлекаться к любовнице… К моей сестре!

Тошно, как же тошно на душе.

Ещё сегодня утром Григорий бил себя в грудь, рассказывал, какой он верный, обвинял Ольгу в клевете. Врал, глядя мне прямо в глаза…

Мерзавец… И как только я могла верить ему?

Придя в чувства, делаю шаг назад, выхожу из спальни, что есть сил захлопываю дверь в спальню и сбегаю по лестнице.

Устраивать разборки и выслушивать объяснения от мерзавца нет никаких сил, а главное, нет никакого желания.

Он наверняка снова скажет, что он тут совершенно ни при чём, и всё это Ольга… Мол, это она его, бедного несчастного, совратила и сама на него залезла…

Трус и мерзавец! Как изменять, так это он первый, а как признаться, когда ловят за руку, так сразу в кусты!

Низ живота предательски кольнуло. Задержав дыхание, медленно прихожу в чувства.

Больно, безумно больно, но из-за мерзавца я не должна позволять себе плакать, а тем более биться в истериках.

Под моим сердцем живёт ни в чём не виноватый, беззащитный ребёнок, и я должна беречь его из последних сил. Ведь малыш не виноват, что его мама оказалась не нужна отцу. Не виноват, что его отец оказался последним мерзавцем и лицемерным лжецом.

Покидаю территорию особняка и заказываю такси до дома.

К счастью, Григорий не побежал за мной следом. Наверное, он так был увлечён своей подружкой и не понял, что жена стояла в дверях и смотрела на голую задницу его любовницы…

Выслушивать оправдания предателя, а тем более прощать его и в мыслях нет. Пока Григорий развлекается, я вернусь на городскую квартиру, соберу свои вещи и навсегда покину дом Цареградцева.

Отныне нас не существует. Своим предательством Григорий уничтожил все светлые моменты, которые были между нами.

О моей беременности мерзавец тоже, разумеется, ничего не узнает. Я не скажу ему ни слова о малыше.

Впрочем, думаю, он не очень и расстроится, ведь, если верить словам Ольги, она ждёт от него ребёнка… Наследника своих миллионов, которого так хотел Цареградцев…

«А кто больше соврал, я или Цареградцев, тебе ещё предстоит узнать…» — слова мерзавки начинают крутиться у меня в голове словно на перемотке.

В том, что Григорий не сказал мне ни единого правдивого слова, я убедилась собственными глазами. А разбираться, врала Ольга или нет, мне совершенно ни к чему.

Нашим отношениям с Цареградцевым конец, и наш брак, который я когда-то считала идеальным, увы, уже не спасти.

Пять лет счастливого, как мне казалось, брака превратились в пепел у меня на глазах.

Через час я уже стою перед дверями нашей городской квартиры и, содрогаясь от нахлынувшего на меня страха, не решаюсь зайти.

Сейчас мне страшно, как никогда до этого. И боюсь я отнюдь не неопределённости, которая ждёт меня впереди.

Как я уже сказала ранее, я ни при каких условиях не останусь с предателем. Уйду и начну учиться жить без Цареградцева, чего бы мне это ни стоило.

Но что меня ждёт дальше? Какая жизнь ждёт меня? Ведь через девять месяцев всё круто изменится…

Возвращаться в родительский дом я не собираюсь. Моя мать без зазрения совести обвинит меня во всех изменах мужа, а когда узнает, что Цареградцев пренебрег мною в пользу любимой младшенькой, безумно обрадуется.

Честно признаться, я нисколько не удивлюсь, если после того, как Григорий официально сойдётся с Ольгой, мама вычеркнет меня из своей жизни и будет всем говорить, что у неё всегда была только одна дочь.

Ехать к дедушке и бабушке? Да, я могу пожить у них какое-то время, но оставаться у них надолго как минимум некрасиво. Я их безумно люблю и поэтому ни за что на свете не позволю, чтобы мои проблемы перекладывались на них.

Мне больше всего на свете не хочется, чтобы самые дорогие мне люди расстраивались из-за меня. У них и без меня забот предостаточно.

Наконец, собравшись с мыслями, открываю замок и, сходя, иду на второй этаж в спальню, где располагается моя скромная гардеробная.

С верхней полки достаю большой туристический чемодан и приступаю к сбору вещей.

Удивительно, но практически весь мой повседневный гардероб без особых проблем уместился в один чемодан. Ну ещё бы, я никогда не питала особой любви к шопоголизму, и за многие годы вещей у меня накопилось немного.

Да, за пять лет брака Григорий часто дарил мне различные брендовые вещи, ими забиты все верхние полки, но большинство из них я не надевала ни разу.

У Цареградцева присутствует мания ко всему дорогому. Платье за сто тысяч, туфли за сто пятьдесят…

Да, они безумно красивые и качественные, но надеть такое богатство мне не позволяла совесть. И лишь по одной причине: мне не хотелось ловить на себе чужие завистливые взгляды. Да и ни к чему это всё. Если разобраться, качество материала у платья за четыре тысячи и за сорок четыре приблизительно одно. Что там хлопок, что там.

Закончив с вещами, открываю сейф и выгребаю свои документы.

К наличным деньгам, стоящим ровной стопочкой в дальнем углу сейфа, не прикасаюсь. Хоть Цареградцев и давал их мне, своими я их назвать не могу.

Моё — это только то, что я заработала сама, а остальное — подачки, которых от предателя мне не надо. Пусть Ольге передарит, уверена, что она за пару хрустящих купюр или за дорогое платье именитого бренда согласится на любое непотребство.

Выкатываю чемодан к выходу и в последний раз пробегаю глазами по уютной прихожей.

Одинокая слеза скатывается с моей щеки.

Год назад мы с Григорием делали ремонт. Он предлагал нанять дизайнеров, но я была против. Дизайн нашего семейного гнёздышка я разрабатывала сама, буквально с нуля. В ремонт я вложила всю душу.

Совсем скоро моё место займёт другая, и у этого дома появится новая хозяйка. Та, в чью пользу Григорий пренебрег мною…

С тяжёлым сердцем закрываю замок и навсегда покидаю квартиру, которую много лет называла своим домом. Квартиру, в которой когда-то считала себя счастливой рядом с любимым мужчиной