Как приручить злодея

Глава 23. Палка о двух концах

Лунный свет был до того ярким, что заменял масляные лампы. В отличие от прошлой ночи, когда меня успокаивало присутствие Аксель, сегодня заснуть не выходило. Никак.

Сначала ветка растущего за окном дерева долго била по стеклу, заставляя вздрагивать от пробегающих по спине мурашек. Затем филин заухал, так громко, что у меня сердце в пятки ушло. Ну и вишенкой на торте стало шуршание и два горящих алым светом глаза, затаившейся в темной углу крысы. От страха в горле пересохло и перехватило дыхание. А кувшин с водой остался на столе.

Чтобы добраться до него, нужно было встать и пройти в другой конец комнаты. Потом еще вернуться обратно. Не мучь меня сильнейшая жажда, я бы на этот подвиг ни за что не решилась. Но выбирать не приходилось.

Закутавшись с головой в тонкое одеяло, под которым на мне была лишь тонкая, позаимствованная у Клариссы сорочка – по заверениям змеи, ни разу не ношенная – я коснулась холодного пола. Поджав пальцы, сидела, привыкая к температуре и одновременно набиралась сил для маневра.

Когда посчитала, что набралась достаточно, на цыпочках рванула к столу. Залезла на него с ногами, схватила кувшин и начала пить прямо с горла.

Тяжелые капли заскользили по подбородку и шее, холодя кожу. В углу снова зашелестело.

Завтра же настою на вызове борца с грызунами. Пусть вытравит из замка всю незаконно проживающую здесь живность. Один – два дня, еще куда ни шло. Но провести около двух недель в их обществе я не подписывалась.

Стоило устроить повторный забег до кровати, как крыса решила сменить местоположение. Выпрыгнув из темного угла, она бросилась мне наперерез.

Одеяло слетело с плеч. Жизнь, в одно мгновение, пронеслась перед глазами. Земля резко ушла из-под ног.

Я даже вскрикнуть не успела, как полетела вниз. И обязательно приземлилась бы на лицо, не распахнись с грохотом входная дверь и не подхвати меня под мышки сильные руки.

– Н-Нокс?.. – просипела я, не поднимая головы.

Жар от мужских ладоней проникал в тело сквозь тонкую ткань сорочки. Будто она была тоньше паутины, либо ее вовсе не было.

– Угадала, – раздался в ухе знакомый, полный раздражения голос. – Какого смрада ты еще не в постели? Сердце стучит, как у гребаного кролика. Спать мешаешь.

Я выпрямилась и задрала подбородок, уставившись в его породистое лицо. Все лучше, чем откровенно пялиться на обнаженный торс, чей мышечный рельеф выгодно подчеркивал лунный свет.

Спасибо хоть штаны надел. А вот об обуви позабыл, стоял босиком.

– Значит, это правда? Ты можешь чувствовать, когда мне больно или страшно?

– Ага, вот так я крут, – огрызнулся темный. – А сейчас ложись в постель. Мне завтра рано вставать. Если я из-за тебя не высплюсь, ты очень пожалеешь.

Да как он смеет мне угрожать? Будто я виновата, что у него не замок, а филиал Мертвого мира на земле.

Я уперлась кулаками в бока. Глаза Нокса сузились. Взгляд из хмурого сделался вдруг тяжелым, потемнел и сместился с моего лица ниже. Намного ниже того, чем позволяли приличия.

«Неужели сорочка просвечивает?» – я резко обхватила себя руками и встала вполоборота. – «Боги, надеюсь нет».

– Я не могу контролировать свои чувства. Здесь странные звуки, крысы бегают. Мне, орк бы тебя задрал, очень страшно!

Кто это кричит, используя грязные словечки? Неужели я? Какой стыд и позор. Услышь меня сейчас госпожа Лукреция, заперла бы в приютском чулане. И не выпустила, до рассвета.

– Страшно? – угрожающе навис надо мной Нокс. – Тогда почему вчера ты спокойно спала и меня не тревожила?

– Потому что вчера здесь была Аксель, а сегодня я одна.

Он запрокинул голову и разразился цветистой тирадой.

– … провались все в сточную яму! Я двести лет провел во льду, в вечном холоде, голоде и муках, ожидая освобождения. Думал, хоть в замке отдохну, расслаблюсь. И чем все закончилось? Забытые боги даровали мне в истинные деревенщину, которая даже собственной тени боится.

– Ничего подобного. Просто крысы, это антисанитария, а следовательно – угроза здоровью…

Договорить я не успела. Издав утробный рык, темный легко, не прилагая усилий, подхватил меня на руки и, уверенным шагом, направился к выходу.

Первое, что я сделала, это вцепилась в крепкие плечи Кайнокса и зажмурилась, спрятав лицо на его груди. Обнаженная кожа пылала жаром. От нее исходил запах мыла и едва уловимая горчинка хвойного леса.

Маг был так напряжен, что я тоже невольно сжалась. Приготовилась к тому, что как только мы пересечем порог комнаты, меня выкинут в коридор со словами, убираться куда подальше из замка. Но этого не случилось. Закрыв пинком дверь, он пошел дальше. В том самом направлении, где находилась его спальня.

Какого орка он задумал? За окном ночь. Мы одни. А если начнет распускать руки? Да я… я…

Понятия не имела что буду делать.

Достаточно вспомнить те чувства, что испытала, стоило Ноксу прижать меня к стене в своей тайной комнате. Или сегодня, когда я, испугавшись его внезапного появления, инстинктивно искала защиты у него же.

Я совершенно не могла сопротивляться его напору. И дураку понятно, что все это проделки брачной метки. Стоило ей появиться, как мое здравомыслие ушло в отпуск, помахав на прощание ручкой. А взамен остались сплошные эмоции.

– Отпусти! – дернулась я в стальной хватке. – Ты не имеешь права…

– Не прекратишь вырываться, – рыкнул он мне в ухо. – Я скормлю тебя местным крысам.

Моя хватка на его плечах усилилась. Сердце в груди забилось, словно пойманная в силки птица. Однако, желания противостоять не убавилось. Угроза Нокса возымела обратный эффект.

– Похоже, за двести лет во льду, ты растерял все мозги, если думаешь, что я позволю тебе себя коснуться!

Маг не сдержал хрипловатого смешка, прежде чем театрально закатить глаза.

– Может и растерял, – нагло заявил он, пронзив меня насмешливым взглядом. – Зато сохранил красоту и свой непревзойденный шарм.

– Приятно осознавать, что твое странное чувство юмора тоже при тебе.

– У меня нет и никогда не было чувства юмора, Несса, – нисколько, казалось, не обидевшись, заявил Нокс. – Спроси кого угодно…

– Да и красота, лишь фантик. А под ним давно сгнившая конфета, – до его комнаты оставалась пара шагов. Если ничего не сделать, дверь закроется и мне уже не выбраться. – Кайнокс Стирр, я требую, чтобы ты немедленно остановился и поставил меня на пол. Ты обязан выполнить мое желание. Я знаю, что из-за метки ты не можешь мне сопротивляться.

Он и вправду остановился. У самой двери. Да так резко, что я вскрикнула, испугавшись, что меня впечатает в дерево.

– Ты права, я не могу тебе сопротивляться, – прошептал он мне в ухо уже не резким, а тихим, вкрадчивым голосом, походившим на воркование влюбленного. – Главное, не забывай, что это палка о двух концах. Я тоже могу от тебя кое-что получить… женушка. И если услышу из твоих уст еще один приказ, обязательно этим воспользуюсь.

Выпитая чуть ранее вода испарилась из моего тела со скоростью падающей звезды. В горле мигом пересохло. Я вздрогнула.

– Ты мне угрожаешь?

Нокс пожал плечами.

– Обрисовываю перспективы, – дернув на себя ручку, он вошел в уже знакомое мне помещение и закрыл за нами дверь.

Взгляд метнулся к измятой постели. Свет луны отражался от черного, шелкового белья. Я судорожно сглотнула.

– Только посмей коснуться меня и я… я заставлю тебя всю оставшуюся жизнь целовать Боргера в задницу!

Темный громко присвистнул.

– А ты молодец, детка, понемногу отращиваешь коготки. Нет никого более жалкого, чем тот, кто не способен за себя постоять. Но лучше прибереги пыл на будущее... Еще пригодится.

С этими словами, мерзавец бросил меня кровать. Матрас оказался достаточно мягким, чтобы меня немного отпружинило.

– Будешь спать здесь, раз не можешь контролировать свои эмоции.

– Здесь? – задохнулась я, вцепившись пальцами в изголовье. – С тобой?

– Могу предложить альтернативу, – улыбнулся он такой сладкой улыбкой, что сразу стало ясно – ничего хорошего она не предвещала. – Щелкну пальцами, и ты превратишься в пепел. Проблема исчезнет сама собой. Ах, постой. К сожалению, пока мы с тобой связаны – это невозможно. Так что да, ты остаешься здесь. Со мной.

– А где, в таком случае, будешь спать ты?

Кайнокс, в притворном удивлении, приподнял правую бровь.

– Ты видишь здесь вторую кровать?

Я огляделась. Ни второй кровати, ни софы, ни даже кресла в спальне не наблюдалось.

– Тогда принеси из моей комнаты подушку и одеяло, я постелю себе на полу.

– Как быстро ты забыла о крысах, – смахнул маг со лба светлую прядь прежде, чем повернуться ко мне спиной. Прямой. Гладкой. Загорелой… – Я собираюсь раздеться. Если хочешь, можешь отвернуться.

Раздеться? Сейчас? Да он издевается!

– Ты же и так почти… – я прочистила горло. – Почти голый. Что еще собрался с себя снять? Кожу?

Он снова повернулся ко мне лицом, излучавшим самодовольство, как у лоснящегося от сытой жизни кота.

– Ладно, я не против, – подмигнул мне и взялся за первую пуговицу на штанах. – Можешь смотреть.

Не то, чтобы мне не доводилось видеть обнаженных мужчин. Доводилось. Даже в разрезе. В книгах по анатомии, коих в библиотеке пансиона было немало, так как он находился под патронажем главной сельской лечебницы.

Но к тому, что предстало моим глазам сейчас, жизнь меня не готовила.

Мало этому гаду прекрасного лица и идеального телосложения, которое даже магические черные знаки, светящиеся в темноте, не могли испортить.

Забытые боги, вдобавок ко всему, наделили его таким внушительным… кхм… достоинством, что, увидев его, я на мгновение лишилась дара речи.

Резко зажмурившись, я схватила одеяло и натянула его по самую макушку. Только убедившись, что нахожусь в кромешной темноте, смогла подать голос.

– Ты… ты… ты извращенец!

Послышался сдавленый смешок.

– Не буду с тобой спорить, детка. Но еще в древних медицинских трактатах написано, что тело должно дышать.

Послышался скрип, шелест, за ними хлопок. Любопытство пересилило стыд, и я высунула из-под одеяла нос. На Ноксе, к моей великой радости, красовалась новенькая шелковая пижама. В руках он держал выуженное из недр старого шкафа, второе одеяло. Кровать прогнулась. Удобно устроившись на своей половине, он повернулся ко мне спиной.

Расстояние, вроде, приличное. Никакими поползновениями даже не пахнет. Можно успокоиться… Но я все равно ощущала исходящий от него жар. И метка на запястье покалывала.

Думала, с таким соседством, не то, что уснуть, глаз сомкнуть не смогу. Но провалилась в сон, едва голова коснулась подушки.