Калгари 88. Том 13

Глава 31. Сильные впечатления

Ожидание распечатки стартовых листов длилось недолго, минут пять, в течение которых фигуристки тихо переговаривались с тренерами. Между представителями других стран общения не было: сейчас все друг другу соперники, не до сантиментов. Разговоры только с тренерами, да и то по крайней нужде. Телеоператоры снимали всех находящихся в пресс-центре, но особо снимать было нечего, разве что отрешённые лица. Радость и поздравления ушли. Осталась только унылая неопределённость. Все понимали, что остался последний раунд.

Наконец в пресс-центр зашёл мужчина и положил пачку бумаги на стол президиума. Фигуристы начали вставать со своих мест, подходить к столу, брать стартовые списки и сразу же выходить. Делать тут больше было нечего. Арина с Соколовской тоже встали с места, подошли к столу и взяли по листку. Напечатано там было много чего, и всё интересное.

Starting order. Women. Free Program. Duration 12:30-16:30

Starting number/Name/ Country/Required Shapes/Shorts Program/ Start Time

Group 1

1. Karola Wolff, FRG RS 3.9 SP T 4.0 A 4.1 12:30

2. Patricia Neske, FRG RS 3.8 SP T 4.0 A 4.3 12:37

3. Junko Yaganuma, JPN RS 4.0 SP T 5.3 A 5.3 12:44

4. Claudia Villiger, SUI RS 5.0 SP T 4.8 A 4.9 12:51

Group 2

5. Cornelia Renner, FRG RS 5.1 SP T 5.0 A 5.1 13:04

6. Joan Conway, UK RS 5.2 SP T 5.0 A 5.1 13:11

7. Karin Telsier, ITA RS 5.4 SP T 5.0 A 5.1 13:18

8. Shannon Ellison, CAN RS 5.6 SP T 5.1 A 5.1 13:25

9. Debbie Thomas, USA RS 5.5 SP T 5.5 A 5.1 13:32

Group 3

10. Midori Ito, JPN RS 5.7 SP T 5.4 A 5.3 13:55

11. Holly Cook, USA RS 5.6 SP T 5.5 A 5.6 14:02

12. Linda Florkiewicz, CAN RS 5.6 SP T 5.8 A 5.8 14:09

13. Marina Sokolovskaya, URS RS 5.8 SP T 5.8 A 5.8 14:16

14. Lyudmila Khmelnitskaya, RS URS 5.9 SP T 6.0 A 5.9 14:23

Безусловно, мегасенсацией было то, что действующая чемпионка мира Дебби Томас после двух раундов идёт всего лишь на шестом месте, и шансы на медаль убывают в геометрической прогрессии. Хотя откатала она неплохо для себя, все оценки попали в диапазон «отлично», но этого для борьбы с сильными соперницами не хватило.

Юные фигуристки из Советского Союза и Канады наглядно показали, что сейчас неприемлем низкий технический уровень, на котором катались более старшие спортсменки, их просто вынесли в одну калитку. Сейчас ещё какие-то шансы на медаль оставались у второго номера американской сборной Холли Кук, которую от Линды Флоркевич отделяло 0.4 балла. Только в том случае, если Холли откатает абсолютно чисто, а Флоркевич допустит ошибки. Хотя, лёд скользкий, возможно всё...

Чемпионка Японии и медалистка многих турниров Мидори Ито, которой сейчас было 17 лет, кажется, на тренировках пробовала многие тройные прыжки. Однако почему-то не стала включать их в короткую программу, что сильно откинуло её от конкуренток, после двух раундов находившихся на более высоких местах. Сейчас японке в произвольной программе нужно будет идти ва-банк и прыгнуть нечто такое, от чего все ахнут. Вот только получится ли это при наличии таких сильных соперниц, которые просто рвут коньками лед и сердца зрителей? Во всяком случае, всё должно решиться завтра.

Арина, перед тем как выйти из пресс-центра, опять потёрла бронзовый колпак гнома. Определённо, он принёс ей удачу. Глядя на неё, другие фигуристки опять дружно рассмеялись и тоже полезли взывать к удаче. Это уже вошло в привычку. И ведь эта методика явно работала: Хмельницкая первая подходила тереть гнома и после этого заняла первое место!

— Вы сейчас куда? — спросил Левковцев у фигуристок, когда все вышли из пресс-центра.

— Мы сейчас в гостиницу. Отъедаться и отдыхать, — решительно заявила Арина. — Нужно расслабиться, в первую очередь эмоционально и приготовиться к завтрашнему дню.

Соколовская согласно кивнула головой. Марина вообще в последнее время была очень немногословной и молча принимала любые решения, которые предлагали окружающие люди. Однако только в том случае, если они совпадают с её мнением. Если Соколовская была против чего-то, то возражала решительно и бесстрашно. Сейчас она была согласна с Ариной в том, что нужно отпустить эмоции, которые владели ими в течение последних часов. Необходимо покушать, принять душ и хорошо выспаться перед завтрашним днем.

— Хорошо, — согласно кивнул головой подошедший Жук и слышавший разговор. — Завтра то же самое, что и сегодня. Я сегодня буду здесь до самого вечера, с танцорами и парниками, а завтра с самого утра поеду с Сашей на каток. Марина, встретишься с Людой и Владиславом Сергеевичем завтра в полдень, в вестибюле гостиницы, и точно так же все вместе приедете сюда. По приезду сразу же иди разминаться в тренажёрный зал, я тебя там найду.

Соколовская с Ариной уже собрались уже идти к автобусу, как неожиданно к ним подошёл Эрих Райфшнайзер.

— Девушки, не уходите, заберите подарки на первом этаже, в офисе охраны.

Фигуристки улыбнулись и направились искать офис охраны. Приятное дело: подарки! Вот как только их тащить до гостиницы? Придётся опять просить дядю Сашу...

...Соревнования в женском одиночном катании в Оберстдорфе, которые смотрела европейская часть Советского Союза и Урал, на многих зрителей произвели сильное впечатление. Конечно, о Хмельницкой, Малининой и Соколовской по весне много писали газеты, что, дескать, есть у нас, в Советском Союзе, такие девчонки-уникумы, которые буквально гении нового формата в фигурном катании и катаются даже лучше многих взрослых фигуристок, чемпионок мира и олимпийских чемпионок. Однако это было давно и неправда, и уже подзабылось. Сейчас же многие люди просто вспомнили, что есть такие спортсменки в СССР, и увидели, как они катаются и как они борются. По разговорам среди советских людей эта тема на время стала темой номер один...

...В семье Хмельницких царила радость и ощущение какой-то новизны. В первую очередь, потому что смотрели выступления фигуристов по новому импортному телевизору, и, естественно, впечатления получили незабываемые. Во вторую очередь, записали некоторые особо понравившиеся программы на видеомагнитофон! И даже прокат Люськи!

Подсуетился Александр Тимофеевич, с работы заехавший на барахолку и купивший чистую видеокассету за бешеные деньги: 50 рублей стоила 3-часовая TDK-шка! Продавались на барахолке и советские кассеты ВК-60, но, во-первых, они в три раза меньше по длительности, во-вторых, по цене не сильно дешевле: 25–30 рублей. А так как Александр Тимофеевич, обладая прагматичным умом инженера, понимал, что там, где дёшево, там гнило, и на высокотехнологичных вещах лучше не экономить, то купил японскую видеокассету. Потом, по приезде домой, сразу же попрактиковался в записи, и когда начались соревнования, сразу же начал записывать самые интересные моменты, в основном предпоследние и последние разминки. Самым последним, естественно, было выступление Людмилы, которое произвело на чету Хмельницких сильнейшее впечатление. А как ещё может быть, если ты видишь, как катается твоя дочь, твоя кровиночка, и при этом выкладывается так, что хочется плакать?

Когда увидели, что Люда заняла первое место, Дарья Леонидовна не смогла сдержать слёз, хоть волноваться ей было совершенно запрещено. Однако это были слёзы радости! Никакого волнения не было!

— Как она катается, как она смотрит прямо в камеру, на нас, на людей, как она всё делает, — не нашлась что сказать Дарья Леонидовна и прислонилась к плечу мужа, сидевшему рядом. — Я не могу поверить, что это наша дочь!

— А ты верь, — заявил Александр Тимофеевич и обнял жену. — Всё у неё будет хорошо. И у нас, Дашка, всё будет хорошо. Я тоже столько эмоций давно уже не получал... Ну, теперь главное — дожить до завтра...

...После проката Марины плакала Елизавета Константиновна, которая до сих пор не могла поверить, что где-то там, в телевизоре, катается её дочь, и катается на таком уровне, о котором другим можно только мечтать. Как здорово она выражает глубокие чувства, которые охватывают всех людей вокруг, которые видят это совершенство!

Наконец-то исполнила свою сокровенную мечту: на экране телевизора увидела, как выглядят платья, которые она обдумывала, а потом, вместе с девчонками шила по несколько часов кряду. Впечатления превосходные: что Марина, что Люда выглядели как принцессы и, безусловно, обладали самыми лучшими нарядами из всех, которые Елизавета Константиновна видела на этом турнире.

Она-то думала, грешным делом, посмотреть на других иностранных фигуристок, чтобы подсмотреть у них некие свежие мысли или идеи. Однако, странное дело, оказалось смотреть-то и нечего: она шила платья намного лучше, чем её безвестные зарубежные коллеги.

Владимир Степанович сначала угрюмо наблюдал за выступавшими фигуристками, в каждой подразумевая и видя соперницу своей дочери. А подспудно даже желал, чтобы они свалились или ещё где-нибудь наошибались. Немного нервов, и дошёл бы до того, чтобы открыто начал кричать: «Падай, падай!», как иногда на соревнованиях кричали отмороженные фанаты определённых фигуристов.

Чем ближе к концу короткой программы, тем пасмурнее становился отец Соколовской. А когда каталась Маринка, так вообще закрыл лицо руками, не решаясь смотреть в экран и опасаясь ошибки или падения. В этом плане жена, которая не раз говорила, что она очень переживает за дочь, и только из-за этого не желает смотреть старты, показала себя намного твёрже, досмотрела прокат Маринки до конца.

Соколовский же, когда начали объявлять оценки, открыл лицо, взглянул на экран и только тогда, убедившись, что Марина на данное время первая, сказал, что она молодец. И тут же разрыдался. И уже почти не видел, как следом за его дочерью выступала её прямая конкурентка. Ему это уже было неинтересно... Маринка справилась...

... Борис Николаевич Ельцин тоже смотрел фигурное катание и, естественно, не рыдал и досмотрел всё от корки до корки. Но и смотрел и болел он активно, по-хоккейному, в основном, громко комментируя, по его мнению, предвзятое судейство. Жене, Наине Иосифовне, сидевшей рядом, иногда это было смешно. Ельцин временами поворачивался к ней и словно оправдывался за свою резкую реакцию:

— Судьи, понимашь, какие-то странные: катала девка нормально, а бросают в подвал, а эта кое-как ковыляет по льду, и выше ставят. Ничего не понимаю.

Однако, когда увидел, что советские фигуристки Соколовская и Хмельницкая откатали прекрасно, очень сильно обрадовался и даже зааплодировал, всполошив задремавшего за дверью охранника, лейтенанта 9-го отдела КГБ СССР.

— Вот! Говорил же я — ну как такую красоту не показывать! Все же будут довольны! Хмельницкая... Она так может стать символом нации...

Пожалуй что, с этим трудно было не согласиться...

...Когда Арина с Соколовской, со спортивными сумками наперевес, в сопровождении дяди Саши Федотова, следовавшего за ними с накинутыми на плечи чёрными матерчатыми мешками, вышли из спортивного центра, поймали их вездесущие журналистки Ирина Тен и Габриэла Рубио. Вид у акул пера был как всегда элегантный, но в тоже время немного смущённый.

— Люда, Марина, можно вас на небольшое интервью? — просящим тоном спросила Ирина.

— Нет, сегодня мы ничего говорить не будем! — подала голос Соколовская. — Все интервью завтра! Сегодня мы устали, и говорить, по сути дела, не о чем. Завтра наверняка будет пресс-конференция, на ней всё расскажем.

Арина посмотрела на журналисток и пожала плечами, показывая, что спорить с Соколовской она не намеревается и её мнение точно такое же: все интервью, хоть краткие, хоть долговременные, только завтра. Сегодня говорить пока ещё не о чем. Нужно прийти в себя и подготовиться к завтрашнему старту...

... Левковцев остался в ледовом дворце: сейчас должны выступать с произвольными программами спортивные пары и танцоры. Должность тренера сборной подразумевает присутствие в составе делегации.

В автобусе Арина расположилась рядом с Линдой Флоркевич, тоже ехавшей с большим чёрным мешком, который ей помогла нести тренер. Канадская команда не была такой представительной, как советская, главного тренера здесь не было, так же как и врача, тем более безопасника. Вся надежда только на себя. Арина мельком увидела, что у Линды мешок довольно увесистый.

— Вы прекрасно катаетесь, я восхищена, — призналась Линда. — Такое ощущение, словно смотришь спектакль. Мне очень нравятся такие тематические программы. Я как будто проживаю их, полностью погружаясь в фантастический мир.

— Ну, ты сама великая артистка, — рассмеялась Арина. — Извиняюсь, не видела твоей программы, но уверена, что когда-нибудь её посмотрю. Может кто-нибудь догадался записать эти соревнования на видеомагнитофон.

— По крайней мере, завтра тебе представится возможность увидеть, как я катаюсь, — улыбнулась Линда. — Сейчас мы будем выступать совсем рядышком друг от друга.

Арина улыбнулась в ответ. Как ей сейчас было хорошо! Приятный разговор с фигуристкой, которая нравится ей, волшебные виды Оберстдорфа за окном автобуса, ощущение радости и чувство от хорошо сделанной работы. Эти прекрасные моменты как будто наслаивались друг на друга, образовывая чудесную картину безмятежности и счастья...

Когда приехали в гостиницу, Федотов помог занести игрушки в номер, потом на минуту остановился.

— Вас, наверное, все уже сегодня поздравляли, — смущенно улыбнулся Федотов. — Теперь настала очередь поздравить и мне. Я уже, наверное, считаюсь человеком, глубоко погружённым в тему фигурного катания, так как хорошо помню, что вы катали раньше и что сейчас. Большая разница! Сейчас это просто сплошное великолепие! И раньше было хорошо, а сейчас просто прекрасно. Желаю завтра выступить на самом высоком уровне и завоевать медали. И чтобы бросили ещё больше игрушек, я хоть сколько унесу!

Федотов улыбнулся, машинально хотел поднять руку, приложив её к правому виску, чтобы отдать честь, однако вовремя отсёкся. Сделал вид, как будто помахал на прощание, и ушёл обратно к автобусу: предстояло ему дежурить до самого позднего вечера: советским парникам и танцорам, шедшим после короткой программы и короткого танца на первом месте, предстояло закрепить свой успех на пути к золоту.

...Федотов ехал на автобусе к ледовому центру, смотрел в окно и размышлял о превратностях своей судьбы. Слова, сказанные начальником по поводу некой фантастической исключительности Хмельницкой, он не забыл, однако сейчас в деле появилось ещё одно действующее лицо: Марина Соколовская. Она тоже производила громадное впечатление на зрителей, при этом концентрировала на себе его пристальное внимание. В ней ощущалась скрытая сила и уверенность, которые становились всё заметнее с каждой новой встречей. Если сравнить Соколовскую образца чемпионата мира среди юниоров и сейчас, это были, как говорится, две большие разницы.

Федотов имел возможность сравнить двух фигуристок — память у него была хорошая. Кажется, Люда нисколько не изменилась за прошедшие месяцы, даже не повзрослела на вид. А вот Марина... Если бы его спросили, кто на самом деле в этом тандеме сейчас занимает главное место, он бы с полной уверенностью сказал, что Соколовская... При этом, как ни странно, Соколовская как бы оставалась в тени, слишком большое внимание к себе не привлекая.

В остальном наблюдать было не за чем: Оберстдорф был тихим городком с очень высоким уровнем жизни. Теоретически сюда могли приехать какие-нибудь экстремисты или представители деструктивных сект, которые могли считаться потенциальной угрозой для спортивной делегации, но на деле этого не было. Слишком сложно было совершить тут какие-либо диверсии или террористические акты. Похоже, эта командировка действительно будет лёгким отдыхом. Однако расслабляться не стоило. Впрочем, Александр Юрьевич никогда этого и не делал даже на отдыхе...

...Если Федотову расслабиться не позволяла служба, то фигуристкам сейчас настало самое время для этого. После успешной короткой программы можно было полностью посвятить себя еде и отдыху. Как только пришли в номер, подружки сразу же по очереди отправились в душ, привели себя в порядок, потом пообедали в ресторане, и вернулись в номер. Навалилась усталость, моральное опустошение и даже чувство какого-то выгорания. А всё это ликвидировать мог только крепкий здоровый сон...