Калгари 88. Том 13

Глава 8. Шум в прессе

Здание АТС выглядело мрачно. Не видно ни одного окна, только какие-то узкие проёмы, похожие на бойницы. Полноразмерные окна были сделаны только на первом этаже, да и то лишь в одном месте, рядом с входной дверью. Здание производило впечатление безлюдного.

— А там вообще кто-нибудь работает? — с интересом спросила Арина.

— Может, какой сторож сидит, — пожал плечами Макс. — Если честно, я не знаю. Сейчас все станции автоматические, нет никаких телефонисток, алло, Смольный на проводе.

— Смотрите, там в подвальном этаже, кажется, какое-то окно открыто, — Стас показал рукой на окно, похоже, ведущее в полуподвал.

Возможно, по нему спускали вниз какое-то привозимое оборудование и забыли закрыть. Ясно одно: сейчас по нему можно забраться внутрь. И время-то хорошее! Сейчас же выходной!

— Ну что, полезем? — неожиданно спросил Стас.

— А зачем вам это? — с любопытством спросил Женька. — Зачем туда лезть?

— Потом расскажем! — сказала Анька, лукаво посмотрев на новенького. — В чистой одежде всё равно не полезешь, нужно в другой день попробовать.

— В другой день может быть закрыто! — напомнил Стас и решительно перелез в дыру забора. — Вы как хотите, а я посмотрю, что там.

Во времена Арины подобное безрассудство называлось бы «незаконное проникновение на частную территорию»! Каралось законом! Сейчас же, в СССР, такое опасное приключение было обычным развлечением рядовых подростков.

— Стас, пожалуйста, не надо! — неожиданно просительным тоном сказала Арина.

Она вдруг поняла, что если сейчас с будущим отцом что-нибудь случится, она ведь может и не появиться на свет, временная петля окажется разрушена. Неизвестно, в первоначальной версии этой реальности спускались подростки в этот подвал или нет?

Хотя... Если подумать... Ведь приключение с золотом началось с того, что Арина сунула в карман бумагу, когда они забрались в секретный архив горкома КПСС. Очевидно, что если бы Арина не попала в 1986 год, то эту бумагу навряд ли бы кто-то подобрал: у ребят не хватило бы роста дотянуться до той полки. А если нет бумаги, нет и поиска золота! Такими простыми логическими догадками она моментально догадалась, что вылазка за золотом сейчас происходит первый раз в истории этой вселенной.

Однако упрямый Стас на её слова не обратил никакого внимания и спрыгнул в неглубокий бетонированный карман, распахнул окно и посмотрел вниз. Странно, но решётки на окне не было, возможно, действительно, по нему что-то передавали. Стас осторожно спустился вниз, в окно, а потом выглянул наружу. Судя по тому, что он стоял на полу, там было не слишком высоко, максимум по пояс.

— Тут какая-то большая комната, заставленная всякими гудящими шкафами, пахнет пластиковой изоляцией, но ничего не видно, без фонаря делать нечего, — заявил Стас. — Нужно идти с фонарями.

Будущий папаня, стараясь не запачкаться, вылез из бетонного кармашка и отряхнул колени. На слова Арины о недопустимости такого поведения он только ухмыльнулся. Для него слова Люськи не имели никакой ценности. Он и сам сейчас спортсмен! Анька, судя по одобряющему выражению лица, полностью поддерживала своего несносного бойфренда. От таких кадров поддержки не жди!

Будущие Стольниковы только ухмылялись и совсем игнорировали замечания Арины! Ужас! Сейчас придётся ещё и за этим наблюдать! Впрочем, Сашка с Максом тоже с большим удивлением смотрели, когда она отчитывала своих будущих родителей. Ведь в их понимании, Люська сама была организатором поиска золота. А сейчас, на последнем, решающем этапе, решила слиться, продемонстрировала праведницу!

Впрочем, без фонарей, по-видимому, в подвале АТС, действительно, делать было нечего, поэтому друзья просто вышли с территории и отправились дальше гулять по району, наслаждаясь последней тёплой погодой. То, что наступает осень, холода и ненастье, уже не казалось им настолько значительным. Самое главное: дружба!

...В этот же знаменательный день, 1 сентября, во всех киосках «Союзпечати» на территории Советского Союза появился номер «Советского спорта» с большой передовицей под названием «Уральские кудесники на льду». С разворота газеты смотрела Людмила Хмельницкая с медалью на шее! Вся главная страница была посвящена только ей. Материал был написан специальным корреспондентом газеты Ириной Тен, которая приезжала в Екатинск без фотокорреспондента и использовала для передовицы прошлый снимок Людмилы Хмельницкой, с чемпионата мира среди юниоров. На снимке она стояла на пьедестале, с медалью на шее.

Естественно, Ирина в Екатинск приезжала не просто так, по своей воле. Основной причиной был её высочайший профессионализм и вовлечённость в фигурное катание.

До этого она провела лето очень плодотворно, работая в Москве, на Играх доброй воли, которые подробно освещала. Много где присутствовала, брала интервью у спортсменов и тренеров, писала много статей в газету о разных видах спорта, и фигурное катание, так любимое ей в конце зимы, отошло на второй план. Поэтому звонок в редакцию из комитета по физкультуре и спорту СССР застал журналистку врасплох и одновременно мог свидетельствовать о том, что её не забыли.

Звонил председатель комитета по физкультуре и спорту, который курировал взаимодействие со средствами массовой информации, товарищ Иванов, которого коллеги по перу в шутку называли «пресс-атташе». Он сообщил, что нужно написать большую статью о фигурном катании, особенно о Людмиле Хмельницкой, чемпионке СССР и чемпионке мира среди юниоров, о которой сейчас слегка подзабыли.

Товарищ Иванов заявил, что в зимних видах спорта начинается новый сезон и нужно подтолкнуть популярность Хмельницкой как перспективной юной спортсменки, надежды СССР на золото соревнований самого высокого уровня. Необходимо напомнить болельщикам, следящим за советским спортом, что в СССР есть свои замечательные и уникальные молодые фигуристки.

Для этого пришлось ехать в командировку в Екатинск и посмотреть, как проходит совершенно рядовая тренировка чемпионки мира. И ладно бы ей одной, но в напарники Ирине дали известную зарубежную журналистку Габриэлу Рубио, которая славилась своей любовью к Советскому Союзу и советским спортсменам. Когда проходили Игры доброй воли, она уже работала в Москве и снискала большую популярность как среди спортсменов, так и тренеров, а также ответственных лиц из Комитета физкультуры и спорта СССР.

В конце августа она опять приехала в Москву по приглашению председателя комитета по физкультуре и спорту с чётко определённой целью: должна донести до зарубежных читателей факты о том, что советский спорт не стоит на месте, советские фигуристы готовятся к мировым чемпионатам и, в перспективе, к Олимпиаде 1988 года, где рассчитывают на самые хорошие места.

Очевидно, советское руководство хотело поднять популярность своих спортсменов как внутри страны, так и за рубежом. Это был очень мощный пропагандистский фактор. А вот кто был инициатором этой подвижки, определить сейчас было невозможно... Возможно, распоряжение шло с самого-самого верха, из Кремля.

Ирина Тен с большим интересом с летних видов спорта переключилась на зимние виды, и такая командировка на Урал, честно говоря, ей самой была очень приятна. А то, что она там увидела, было приятнее вдвойне: никогда так плодотворно и с интересом она не проводила своё рабочее время. Эта Хмельницкая действительно уникум! Какая-то фантастическая, сказочная личность! Ну как может девчонка в 15 лет ставить такие великолепные показательные номера? Номер парников, Данила и Натальи, на всех зрителей произвёл очень сильное впечатление, да и в целом, выступления всех фигуристов вызывали полный восторг, несмотря на то, что почти всё время они были на льду одновременно, и зритель просто не знал, на кого именно смотреть — все катались прекрасно.

Чтобы ничего не забыть, не выпустить из виду, она сама потом всю ночь не спала в гостиничном номере, сначала в общей тетради, а потом и в блокноте строча обычной авторучкой свои свежие впечатления, так как боялась, что за давностью эти воспоминания могут пропасть. Никогда такого не было, и вот опять!

Ну и, естественно, статья получилась на загляденье. Написанная по свежим воспоминаниям, когда она, капая слезами на бумагу, от нахлынувших на неё чувств, выводила эти строчки. Статья была написана непривычными для неё восхищёнными словами, в одухотворённом романтическом стиле, крайне непохожем на её обычный сухой и лаконичный новостной стиль, и произвела очень большое впечатление на людей, сначала на любителей спорта, на болельщиков, а потом и на простых граждан. На всех, кто купил газету, польстившись на красивую фотографию на первой странице.

Люди вспомнили, что есть такая авторитетная талантливая фигуристка Людмила Хмельницкая, которая раньше выступала по юниорам, а сейчас будет выступать по взрослым, им стало интересно, что же делает Хмельницкая в данное время. В редакцию «Советского спорта» полетели письма с вопросами о талантливой бывшей юниорке. Похоже, стратегия сработала: сейчас спортивные чиновники катнули первый пробный шар, стараясь попасть в аудиторию, и он в молоко не попал...

...Габриэла Рубио, после того как съездила в командировку в Екатинск, домой, во Францию, не отправилась, ей ещё предстояло посещение тренировочного катка ЦСКА, однако главный тренер Станислав Алексеевич Жук непреклонно сказал, что никаких посторонних людей на территории ледовой арены он у себя не потерпит, и всё общение с фигуристами и фигуристками пусть протекает в актовом зале или вестибюле. И никаких интервью он давать не намерен!

Ну что ж, Габриэле не первый раз было натыкаться на отказ. На прославленного тренера не подействовала даже преференция журналистке от комитета по физкультуре и спорту. Она подождала, пока группа Жука закончила тренировку, и встретила её членов в фойе. Однако по-настоящему её интересовал лишь один человек.

— Марина, можно у тебя взять небольшое интервью? — Габриэла Рубио поднялась с места, увидев Соколовскую, которая, подпрыгивая и напевая что-то, со спортивной сумкой наперевес шла к двери.

Соколовская сразу же узнала журналистку, которая примелькалась ещё на чемпионате СССР. Узнала и обрадовалась, что, оказывается, не только Люську помнят в мире! А ведь Марина на чемпионате мира заняла только пятое место! А к ней приходят зарубежные журналисты!

— Конечно можно, — слегка улыбнулась Соколовская. — Давайте пройдём и присядем. Тут недалеко диванчик удобный есть.

Когда расположились на диване, Габриэла Рубио спросила у Соколовской, жалеет ли она о переходе из Екатинской спортивной школы в московскую.

— Ничуть не жалею, — помолчав, ответила Соколовская. — Если бы я осталась там, я всегда была бы под тенью Люды Хмельницкой. Нам пришлось бы конкурировать друг с другом на одной площадке, и я думаю, перевес был бы не в мою пользу.

— Что ты испытывала, когда приехала сюда? — с любопытством спросила Габриэла Рубио.

— Если сказать честно, я очень боялась, — призналась Соколовская. — Мне было очень страшно уезжать из родного дома, где за мной всю жизнь ухаживали родители, было страшно даже подумать, что мне придётся жить одной, самостоятельно вести какой-то быт, готовить себе есть, это очень сильно расстраивало. Я буквально половину лета не могла настроиться и привыкнуть, что я теперь живу в Москве. Это был очень серьёзный стресс.

— Но ты его всё-таки преодолела? Каким образом?

— Да, я его преодолела, — согласно кивнула головой Соколовская, блеснув синими глазами. — В первую очередь мне в этом помогли мои тренеры, Станислав Алексеевич Жук и Елена Германовна Недорезова. Они понимали, что я испытываю стресс и от этого мои тренировки становятся неэффективными. Помогали всяким. В основном, организовывали с группой культурные вылазки по театрам, музеям, в кино. Много разговаривали. Давали задания, чтобы я дома что-то сделала: прочитала книгу или нарисовала рисунок. Так я стала более ответственной и укрепила психологию. Да мы даже на природу выезжали или на дачу к кому-нибудь, и шашлыки жарили! Это как-то всё сплачивало, и к июлю месяцу я уже ощутила, как будто всю жизнь занимаюсь в этой группе. Наладилась и бытовая жизнь. Сейчас меня абсолютно ничего не тревожит.

— Это поразительно! — удивилась Габриэла Рубио. — Сейчас я хочу задать тебе вопрос, на который ты можешь отвечать, а можешь нет. Однако помни, что материал, который я напишу, будет читать очень большая аудитория, в том числе и твои соперницы с их тренерами. Итак, вопрос такой: ты собираешься как-то усложняться к зарубежным соревнованиям? Собираешься учить какие-либо новые элементы, те же самые прыжки?

— Ну, если меня услышат мои соперники... — рассмеялась Соколовская. — Пусть тогда знают и боятся, да, я разучиваю много новых прыжков, и некоторые из них будут очень удивительными для моих соперниц. А больше пока ничего говорить не буду. Всё увидите на соревнованиях. А сейчас извините, я вроде бы сказала всё, больше мне добавить нечего.

Соколовская уверенно распрощалась с Габриэлой Рубио, показывая, что инициатива в интервью всё-таки у неё, а не у прославленной журналистки, и отправилась к выходу из ледового центра. Габриэла сидела с лёгкой улыбкой ещё некоторое время и в очередной раз удивлялась, какие в СССР сильные духом и такие разные по характеру спортсменки. Надвигающийся сезон в фигурном катании обещал быть очень и очень интересным...

... Во вторник Арина отпросилась с тренировки на среду и утром, вместе с отцом, отправилась в Свердловск, в магазин «Берёзка». В планах стояло купить наконец-то импортный телевизор и видеомагнитофон. Мама не поехала, сославшись на то, что много работы, да и вообще, пусть что хотят, то и берут, она полностью доверяет своим домочадцам.

— Интересно, если они сломаются, где же мы их ремонтировать будем? — как бы невзначай спросил папа, глядя на дорогу.

Ехали неспешно, постоянно переговаривались, и Арина сначала не нашлась, что ответить на этот вопрос.

— Надо верить, что не сломаются, — помолчав, ответила Арина. — Я думаю, вскоре ремонт импортной техники не будет большой проблемой.

— Вот как... — удивился Александр Тимофеевич. — С чего бы это такое умозаключение?

— Потому что, я думаю, каждая система стремится к своему органическому совершенству, — брякнула первое пришедшее на ум Арина. — В данном случае, если есть такая техника, значит, кто-то её ремонтирует.

Отец рассмеялся, не найдя что возразить в ответ. У Арина была непробивная логика...

Приехав в Свердловск, сразу же направились на улицу Малышева, 31В, где находилась Главная сберегательная касса. Процедура выдачи чеков протекала так же, как и в прошлый раз. Арину проводили к директору, мужчине в очках, средних лет, одетому в костюм с галстуком. Он осмотрел документы Арины: свидетельство о рождении, справку о зачислении денег, подписанную председателем Совета министров СССР Николаем Рыжковым, и свидетельство мастера спорта международного класса СССР на имя Хмельницкой Л.А.

— Никаких препятствий отоварить чеки нет, — пожал плечами мужчина и пододвинул ей ведомость и чековую книжку, в которой лежали 50 чеков номиналом по 100 рублей каждый. На главной странице чековой книжки было написано её имя, отчество и фамилия, а также надписи «Внешпосылторг» и «Бесполосный».

Арина положила книжку в сумочку, поблагодарила за оказанную услугу и вышла из здания сберкассы.

— Теперь поехали на Азина, 46, — заявила Арина, когда села в машину. — Лишь бы только там было то, что нам надо...

А вот так ли это... Никто не знал...