Клер

Глава 24

Эрнест Ланин, несмотря на вынужденный брак с кузиной, шел по жизни достаточно легко. Его всегда все любили. Красивый молодой человек, обладающий вполне уживчивым нравом, казалось, был создан самой природой для любви. У него была большая семья, все члены которой души не чаяли в наследнике, и которые приняли его категорический отказ жениться на Марии, как очередной каприз. Избалованный жизнью и родными, он и после женитьбы не был отвергнут семьей, и, несмотря на то, что с Марикой он не жил, и даже не встречался ни разу после свадьбы, отринуть семья его не смогла, а счета его пополнились круглыми суммами дедова наследства. Смирив гордыню и не желая устраивать скандал, он деньги принял, поделив их с женой пополам. Теперь он был богат и достаточно независим, многочисленные мамушки и тетушки встречали его не хуже, чем раньше, он же мог делать все, что пожелает.

Все, кроме того, чего ему на самом деле хотелось.

Эрнест Ланин не мог жениться на Клер.

Эта женщина сводила его с ума с первой же встречи, и по большому счету ему было все равно, что с ней произошло, лишь бы она была рядом. Единственное, с чем он не мог справиться, это с собственной ревностью. Впервые испытав сильные и болезненные эмоции во время их с Эллой охоты на Патова, он трусливо сбежал. Оставил Клер одну в темном городе. Сцена, где Клер лежала в постели в объятьях майора так и стояла у него перед глазами, хотя он отлично понимал, что сама Клер в этом никак не виновата. Но тем не менее, она спала с Патовым. Она ласкала его, спала с ним в постели и занималась любовью. Эрнест тоже однажды познал блаженство ее любви, и долгое время после своего позорного бегства, не мог прийти в себя, целыми днями бродя по Выборгу, и надеясь, что с ним что-нибудь случится. Ночами он лежал без сна, боясь, что сойдет с ума, потому что закрывая глаза он снова видел ту сцену. Обнаженная Клер на белой простыне с разметавшимися по простыням черными волосами, и рука Патова, покоящаяся на ее обнаженной груди.

Как он не убил Патова в тот момент, он не знал. Он был свидетелем на его свадьбе с Эллой, сам не понимая, как сдержался и не надел венец ему на шею, не повалил на землю и не забил ногами до смерти.

Шло время, но ему не легчало. Наоборот, казалось, безумие, в котором он недавно подозревал Клер, перекинулось на него самого. Одновременно безумно скучая по ней и не желая ее видеть, Эрнест чувствовал, что рассудок его уже не способен контролировать бурлящие внутри эмоции.

Вспомнив, что Элла предлагала помочь ему справиться с памятью, он, измотанный ревностью, бессонницей и бесконечным бегством от себя самого, отправился в Петербург. В дом майора Патова заходить ему было совершенно мучительно, но Элла обещала избавление, и он, смирив на время ревность и гордость, опасаясь за свой рассудок, решил просить ее о помощи во что бы то ни стало.

Элла ждала его, сидя за столиком и перебирая утреннюю почту. Ее светлое платье ярко вспыхивало в солнечных лучах, а волосы казались языками пламени.

— Эрнест Михайлович, на вас же лица нету, — сказала она, поднимаясь и делая несколько шагов ему на встречу.

Эрнест поклонился ей, не зная, что сказать. Впрочем, этого и не потребовалось.

— Я знаю, зачем вы здесь, — заявила Элла, указывая ему на диванчик, — я предлагала вам свою помощь, но вы отказались. Надеюсь, что вы сейчас готовы ее принять.

— Да, готов, — произнес он тихо, — и умоляю вас помочь мне.

Элла села в соседнее кресло и внимательно посмотрела на него.

— Мне кажется ,что вы просто боитесь прибегнуть к помощи гипноза, — сказала она, — и я могу понять ваш страх. Вы посдстрадали от него весьма серьезно. Но поверьте, гипноз как острый нож. Вы можете резать им хлеб, а можете вонзить кому-то в сердце.

— В моем сердце уже достаточно ножей, Элла, — усмехнулся он горько, — поэтому я и пришел просить вас вынуть хотя бы половину.

— Вынуть нож я не в силах, — сказала она очень серьезно, — но я могу помочь вам перестать их чувствовать.

Они помолчали, потом Элла попросила его сесть удобно, и представить несколько сцен, которые больше всего тревожили его. Она долго выспрашивала подробности, пока по лицу его не потекли слезы, и он хотел уйти, но обнаружил, что не в силах этого сделать. Руки и ноги его будто налились свинцом и не желали слушаться. А голос Эллы звучал и звучал, она говорила что-то ласковое, пока Эрнест вдруг не вздрогнул, и не открыл глаза.

Солнце переместилось и теперь не лило в комнату свои яркие лучи. Элла же сидела у камина, читая книгу, и платье на ней было совсем другое, не белое утреннее, а светло-коричневое, предназначенное для выхода. Услышав его шевеление, она обернулась, заулыбалась, встала и подошла к нему.

— Как ваше самочувствие, Эрнест Михайлович? — она взяла его руку, измеряя пульс.

Эрнест улыбнулся. Он, видимо, спал и проспал достаточно долго. Впервые за все время с того момента, как он бросил Клер ночью одну в городе, он, казалось, выспался.

— Отличная работа, Элла, — он встал, и прошелся по комнате, — вы помогли мне немного прийти в себя.

Действительно, настроение его было прекрасным. Давно он не радовался простым вещам. Солнечному деньку, пению птиц за окном, серебрящимуся снегу на ветвях деревьев. Эрнест смотрел на улицу и на губах его сияла улыбка.

Тут дверь отворилась и в комнату вбежал майор Патов. Еще вчера Эрнест ненавидел бы его, но сегодня Андрей Сергеевич не вызывал у него никаких отрицательных эмоций. Они как будто исчезли без следа, и он смотрел на молодого человека весьма дружелюбно.

— Элла, — майор бросился к жене, не заметив гостя, — они окончательно сошли с ума! Теперь готовы на преступление, только бы..., — тут он обернулся и увидев Эрнеста, замолчал.

Элла встала, и подошла к супругу.

— Думаю, что мы можем говорить при Эрнесте Михайловиче, он тоже должен знать абсолютно все.

Патов тут вспомнил о вежливости и протянул Эрнесту руку, которую тот пожал, не задумываясь и не испытав при этом желания его убить.

— Хорошо, как считаешь нужным, душа моя. Эрнест Михайлович, я только что узнал, что Иван Велецкий написал новое завещание. По нему он все оставляет своей жене, игнорируя дочерей, и что по его следу в Тверь будут пущены наемные убийцы.

— Что вы сказали? — Эрнест не мог поверить в то, что услышал.

— Иван Семенович будет убит во время поездки. Убийцы уже выехали по его следу.

Дальше воспоминания Эрнеста были весьма смутны. Он взял коня и бросился следом за Иваном Семеновичем и его дочерью, боясь, что Клер тоже может грозить опасность. Ему удалось настичь убийц. Он ехал следом за ними до того самого момента, когда они остановили экипаж Клер, и тогда только выдал себя, бросившись в самую гущу врага и заставив их отступить. Разобравшись, что нападавший был один, убийцы венулись, и Эрнест попытался их остановить, пользуясь темнотой и бурей в качестве прикрытия. Он затеял перестрелку, был ранен и упал в снег. Убийцы пустились по следам жертв, но Эрнест верил, что те успели скрыться. Иван Семенович был явно напуган и гнал коня галопом. Раненый, Эрнест долго пролежал на дороге, пока не осознал, что если не пошевелится, то замерзнет насмерть. Он был ранен в плечо, и лоб его пересекала длинная резанная рана. С огромным трудом поднявшись, он побрел в ближайшую деревню, где стучал в окна домов, пока какая-то женщина не сжалилась над ним и не открыла ему дверь. В этом доме он долго болел, кроме ранения подхватив воспаление легких, но местная знахарка сумела выходить его, отпоить настоями и травами.

Вернувшись в Петербург, он узнал, что Иван Семенович погиб, и что Клер лишена наследства и остановилась у Эллы. Размышляя, как лучше явиться к ней, и просить прощения за то, что бросил ее в самое тяжелое для нее время, и примет ли она его, Эрнест неожиданно увидел Клер в дверях своей квартиры. Невероятно красивая, она бросилась к нему, и он наконец-то сжал ее в объятьях, одновременно радуясь ее приходу и боясь, что она снова исчезнет. Он никуда больше ее не отпустит. Как жаль, что он не может жениться на ней! Тогда бы он был спокоен, что она навсегда привязана к нему, и никогда больше никуда не сбежит.

— Я мечтаю показать тебе Неаполь, — прошептал он, когда они лежали в кровати в объятьях друг друга. Клер была настолько восхитительна, что Эрнест боялся разжать руки, будто она тут же встанет и уйдет, — тетушка оставила мне там небольшую виллу.

Клер улыбнулась.

— Да, я тоже очень хочу увидеть Италию. Я хочу путешествовать. С тобой.

Перед отъездом Клер решила, что должна попрощаться с матерью. Она долго размышляла об этом, в глубине души надеясь, что мадам Элен простит ее. В конце концов Елена Рудольфовна была ей не чужой, и было бы невежливо не поставить ее в известность о намерениях дочери. Эрнест сопровождал ее в дом на Фонтанке, где Клер, пришедшая, как гостья, долго ждала, пока мать освободится, и была принята ею без особой радости.

Елера Рудольфовна, несмотря на возраст, прекрасная в черном платье, которое только подчеркивало свежесть ее кожи, сидела в удобном кресле у камина. Она была не одна. Вместе с нею в комнате находился красивый пожилой мужчина, которого Клер тут же узнала. Это был один из гостей майора Патова на злополучном сеансе. Тогда он был в полумаске, но Клер не сомневалась, что видела его. Он поднялся с дивана, когда Клер и Эрнест вошли в комнату, и галантно поклонился им, будто был на приеме в Зимнем дворце.

— Разреши представить тебе герцога дю Лея, — мадам Элен усмехнулась, вставая, и медленно подходя к герцогу.

Герцог внимательно изучал лицо Клер. Темные глаза его казалось, искали что-то, и, найдя, довольно вспыхнули. И тут у Клер мелькнула страшная догадка. Смотря на герцога, она будто смотрела в зеркало, только лицо в зеркале было старше на тридцать лет. Клер быстро обернулась к матери. Та рассмеялась.

— Да-да, ты догадлива, Клара, — она подошла к ней и встала рядом, — герцог дю Лей и есть твой настоящий отец. Думаю, тебе можно это знать.

— И я рад, что дочь моя так хороша собой, — проговорил герцог, снова садясь на диван и откидываясь на спинку.

Клер оперлась на руку Эрнеста, не желая признавать, что этот томный, красивый мужчина может на самом деле быть ей не чужим человеком, а настоящим отцом, который всегда казался ей не более, чем легендой.

— Я пришла сообщить вам, маман, что уезжаю с господином Ланиным, — Клер переводила глаза с герцога на мать.

Те уставились на нее, будто видели впервые.

— В качестве кого? — спросила мадам Элен, скривив губы.

Клер пожала плечами.

— В качестве моей невесты, — ответил за нее Эрнест.

— Вроде бы законом запрещено иметь одновременно жену и невесту, — мадам Элен рассмеялась.

— Другого объяснения у меня нет, мадам.

Герцог теперь смотрел на Эрнеста.

— А вы не промах, — наконец сказал он, — знаете толк в женщинах. Жаль, что дочь моя не может поехать с вами. Я думаю взять ее с собой в Париж, представить ко двору, и уже там решить, за кого она выйдет замуж. Жаль, что майор Патов оказался таким дураком.

— Я никуда не поеду, — быстро сказала Клер, — я уезжаю в Италию с Эрнестом Михайловичем!

— А я предлагаю ехать тебе в Париж. Я удочерю тебя, как только мы с Элен поженимся.

— Поженитесь?

Герцог встал, прошелся по комнате. Казалось, он размышлял над своими словами, но тут на помощь ему пришла мадам Элен.

— Я хочу, чтобы ты осознала, что натворила, Клер, — сказала она, — считай, что из-за своей строптивости ты убила человека. Иван погиб исключительно потому, что ты отказалась выйти замуж за Патова. Патов же женился на бесприданнице Элле. Я хочу, чтобы ты знала. Выйди ты замуж за Андрея, Иван сейчас был бы жив!

Клер стояла, как громом пораженная.

— Я ничего не понимаю, мама, — беспомощно проговорила она.

— Да что тут понимать? — мадам Элен усмехнулась, — последняя революция разорила твоего отца. Он отправился в Петербург, чтобы выгодно женить своего приемного сына и наследника, Андрея Патова. Герцог привык жить на широкую ногу, он не из тех людей, кто будет прозябать в бедности. Но ты, его дочь, отказалась выполнять мой приказ! Ты сбежала к женатому мужчине, погубив свою репутацию, и не позволив Андрею жениться на тебе! Твое приданое оказалось никому не нужным! Когда же я узнала, что Андрей женился на Элле... В этот момент и было принято решение переписать все имущество на меня. И нам, поверь, стоило больших усилий уговорить Андрея помочь нам! Ты, Клер, виновата в смерти Ивана! Ты заставила меня послать к нему убийц!

— Но причем тут я? — закричала Клер в отчаянии. Из глаз ее хлынули непрошенные слезы.

— При том, — герцог дю Лей смотрел ей в глаза, и его спокойный взгляд вдруг показался ей взглядом убийцы, — при том, что через год мы с твоей матерью поженимся. Сейчас она богатая вдова, а через год станет герцогиней. Тебе же мы предлагаем ехать с нами, несмотря на твою глупость. Оставь любовника, и стань честной женщиной. Я сумею хорошо выдать тебя замуж.

Клер прижалась к Эрнесту, вцепившись ему в руку. От одного взгляда на герцога дю Лей у нее от ужаса замирало сердце.

— Вы..., — она задыхалась, — вы... вы не человек! — воскликнула она, — ради денег... все ради денег!

Эрнест сжал ее руку, не позволяя окончательно расклеиться.

— Будьте вы прокляты со своими деньгами! — прошептала Клер, — я вас обоих ненавижу! А вы..., — она повернулась к дю Лею, — вы не отец мне! Вы — убийца моего отца!

Герцог вскочил, и лицо его побледнело.

— Это твоя глупость убила его! — процедил он сквозь зубы.

Эрнест мягко потянул ее к двери.

— Давай уйдем, Клара, — сказал он тихо, — здесь нам больше нечего делать. Неаполь ждет нас. Идем.

Клер отвернулась и не прощаясь бросилась вон из комнаты, боясь, что не сдержится, схватит что-нибудь тяжелое и кинет в бесстрастное красивое лицо новоявленного отца или ухмыляющееся лицо матери. Ей хотелось вцепиться им в глаза, царапаться, кусаться.

— Даже не думай об этом, Клер, — сказал Эрнест, помогая ей сесть в коляску, — ты же воспитанная девушка.

— Гони! — Крикнула Клер вознице. Тот хлестнул лошадей, и они покатили по весеннему городу, обливая прохожих из луж водой, на встречу своей судьбе.

— Как приятно узнать, что твои родители воры и убийцы, — сказала она Эрнесту, прижимаясь к нему, ища у него защиты и забвения.

Он притянул к себе ее голову, потом взял руку и поднес к своей щеке.

— Давай оставим их в Петербурге, — сказал он, — а завтра отправимся на встречу совсем новым странам.

Клер посмотрела на него, вытирая слезы, непроизвольно катящиеся из глаз.

— Душой я уже в Неаполе, — проговорила она тихо.

— Только душой? — улыбнулся он, прижимая ее к себе, — скоро мы и телом будем в Неаполе. И ты увидишь, как прекрасна Италия. Она создана для тебя.