Клер

Глава 5

Где же Ланин? Она обернулась, готовая уже подать знак Валюше, но тут заметила его недалеко у себя за спиной. Заметила, и, вместо того, чтобы гордо отвернуться и сделать вид, что они незнакомы, улыбнулась и поманила его рукой. Ланин явно не знал, что ему следует дальше делать. Он стоял на дорожке среди опадающих листьев и смотрел на Клер. Но, увидев ее знак, приободрился, шагнул вперед.

Клер совершенно отчетливо вдруг поняла, что сделала что-то не так. Она еще не знала, что именно, но острое чувство опасности защемило ей сердце.

«Надеюсь, он не собирается стреляться прямо здесь и сейчас», — промелькнула у нее мысль.

— Как хорошо, что мы так вот случайно встретились! — проговорила она, вставая ему на встречу и протягивая руку.

Она видела, как вспыхнули его щеки. Слишком уж радостно. Поэтому Клер решила, что просто необходимо добавить в бочку меда кувшин дегтя. Такой большой кувшинчик.

— Вы и представить не можете, как я счастлив видеть вас! – Ланин сжал ее руку, — я так редко вижу вас, а наедине, так вообще впервые!

— Я хочу попросить прощения за то, что так невежливо обошлась с вами вчера, — она немного смущенно взглянула на него.

— О, нет никакой необходимости просить прощения, Клара Ивановна!

— Но все же я была не права, — она усмехнулась, — маменька во что бы то ни стало решила познакомить меня с великосветским львом, так что пришлось удирать. Правда, это все равно не помогло.

— Да, я видел, как вы беседовали с этим майором, за которым охотятся мои кузины.

— И ваши тоже? – засмеялась Клер, — представляю, как они злы на меня! Уж не меньше моей сестрицы Ольги!

— Что верно, то верно!

— Маменька всегда умеет воспользоваться отсутствием Кузьмы Антоновича! – ввернула Клер свой кувшинчик дегтя. По ее опыту, имя ее жениха действовало на воздыхателей, как холодный душ. Но на этот раз эффект был гораздо слабее, поэтому она решила добавить: — я как раз иду проведать его, да вот моя горничная куда-то запропастилась!

— Если пожелаете, я могу немного проводить вас, а Валя потом нагонит.

Клер вскинула брови, но не стала спрашивать, откуда он знает, как зовут ее горничную. Во-первых, она и так знала ответ, во-вторых, это был некорректный вопрос. Хотя со стороны Ланина тоже было некорректно иметь такие знания.

— Было бы совсем неплохо, — вместо этого проговорила она, — здесь рядом, но мне не хотелось бы затруднять вас.

— Что вы, Клара Ивановна! Для меня это такая честь!

Она прекрасно знала, что он ответит именно так, но не могла отказать себе в удовольствии.

Некоторое время они шли молча. Клер опиралась на его руку, и тайком рассматривала своего поклонника. Ему было лет двадцать, не больше. Светлые, почти белые волосы мягко спускались ему на плечи, а огромным голубым глазам, обрамленным длинными темными ресницами, позавидовала бы любая девушка. Клер мельком видела двух его кузин. Обе были так же светловолосы, но, видимо, вся красота в их семье досталась именно ему. Девушки не были некрасивы, но и только.

Прекрасно понимая, что теперь ей никуда не деться от Ланина, Клер прикидывала, как бы перевести его бурное чувство в подобие дружбы. Эта проблема занимала ее до самого дома Кузьмы Антоновича, и на обратном пути, когда она возвращалась домой в сопровождении Валюши.

— Теперь вам так просто не отделаться от него, — мудро заметила та.

Клер и сама это знала, но надеялась, что сумеет выкрутиться.

— Думаю, что если встречаться редко, но очень дружелюбно относиться к нему, то через месяц-другой он остынет, хотя бы немножко.

— И вы, Клара Ивановна, в это верите?

— Не очень, — честно призналась Клер. Но пока другого плана у меня нет. Возможно, такой метод, да еще и постоянные разговоры о Кузьме Антоновиче и сделают свое дело.

— Ага, если он не вызовет его на дуэль.

— Дуэли караются законом.

— И кому это мешало?

В вопросе Валюши был резон. Клер вздохнула, и поняла, что снова запутывается. А ведь еще был майор Патов. Чутье подсказывало Клер, что майор не намерен так просто от нее отступиться.

...

Клер, как всегда, была права. Вечером того же дня она услышала торжествующий крик матери, которой принесли приглашение на субботний обед, устраиваемый майором для узкого круга друзей. В приглашении стояли имена Ивана Семеновича и его дочери Клары Ивановны. Ни мадам Элен, ни Ольга там не значились, но победа от этого не становилась меньшей. И хотя до приема оставалось еще пять дней, Елена Витальевна с самого момента получения приглашения начала обрабатывать Ивана Семеновича, чтобы тот ради дочери согласился один вечер провести в приличной компании. Клер была очень благодарна Патову за то, что тот не додумался пригласить ее мать, так как в таком случае, жизни бы ей не было на этом вечере.

Вечера майора Патова славились тем, что приглашались туда самые разные люди, без соблюдения условностей. Приглашение приходило лично и не распространялось на семью. И если раньше он давал свои обеды в Москве, то теперь надолго перебрался в серый особняк на берегу Невы, но привычкам не изменил.

Клер, конечно же, была немного польщена приглашением. Она сама пошла к отцу и сообщила, что ее любопытство не позволит ей отказаться, и просила сопровождать ее. Только просьба Клер могла предотвратить назревающий скандал, и Ивану Семеновичу ничего больше не оставалось, как согласиться.

Подготовка к выезду Клер началась с самого того момента, как Иван Семенович дал слово Елене Витальевне. За два дня для Клер было сшито новое платье из голубого кружева, корсаж которого был расшит серебряным бисером. Нельзя было не признать, что платье было великолепно. К нему полагался легкий прозрачный шарф, голубой, как небо, и легкий, как облако, по выражению мадам Элен. В общем, Клер была экипирована по всем правилам искусства.

Ольга и Ирина, которых к Патову не пригласили, не упускали возможности уколоть Клер, называя ее между собой мадам майоршей, но делали это так, чтобы Клер непременно слышала. Клер готова была забиться в самый дальний угол, только чтобы ее оставили в покое. И, как на зло, оказалось, что Кузьма Антонович серьезно болен, и ей не разрешали навещать его, чтобы она тоже не заболела.

В доме непрерывно звучало имя майора Патова, ни на минуту не прекращались разговоры о предстоящем обеде. А утром субботы мать ворвалась в комнату Клер с рассветом, крича, что если она будет весь день спать, то не успеет собраться.

— Мне туда к вечеру, маменька, — сказала Клер, натягивая одеяло на голову.

— Ну и что? Нужно хорошо выглядеть! Для этого тебе непременно нужно прогуляться, принять ванну, хорошо пообедать и собраться! Уйма времени!

Клер посмотрела в окно.

— Там дождь, маман!

— Все равно, у тебя должен быть свежий цвет лица, какой бывает только после загородной прогулки!

— Загородной?! – Клер даже села в постели, — ни за что! Вы хотите, чтобы я пришла к Патову больная? Чихала весь обед?

Довод заставил Елену Витальевну задуматься.

— И правда, — сказала она, — но, если выйдет солнце, ты обещай мне погулять в Летнем саду. Там почти что лес.

— Обещаю, — Клер знала, что солнце точно не выйдет, и ей ничего не угрожает, — а теперь можно мне немного поспать? Вчера кузины до ночи приставали ко мне с вопросами. Я хотела бы выспаться, чтобы не зевать на обеде.

Этот довод так же показался мадам Элен весьма веским. Она покинула комнату дочери, но Клер уже не могла заснуть. Она немного почитала, потом встала и отправилась завтракать.

В семье Велецких не было приято устраивать совместных утренних трапез. Поэтому, когда Клер открыла дверь маленькой столовой (была еще большая, где мадам Элен давала обеды), то была очень недовольна, обнаружив там задумчиво уставившуюся в книгу Эллу.

— Доброе утро, кузина, — сказала Клер, поняв, что Элла ее заметила, и скрыться не удастся.

— Доброе утро, — Элла отложила книгу. Клер подумала, что она так же не против, чтобы ее оставили в покое, но правила хорошего тона заставляют их обеих терпеть присутствие друг друга.

Перед Клер появилась тарелка с легким салатом и тосты. Элла молча доедала свой завтрак, видимо, надеясь сбежать как можно скорее. Клер тоже надеялась, что та побыстрее исчезнет. Большой любви между кузинами никогда не было.

Но Элла, видимо, никуда уходить не собиралась. Она медленно потягивала кофе, закусывая шоколадом.

— Как тебе спалось перед таким событием? – вдруг спросила она.

Клер, не ожидавшая атаки с ее стороны, так как обе они, сколько она себя помнила, соблюдали пакт о ненападении, чуть не подавилась салатом.

— Прекрасно, — ответила она.

Элла немного помолчала. Потом проговорила:

— Ты знаешь, что Маша Ланина помолвлена со своим кузеном?

Клер уронила вилку.

— Ну и что? — спросила она.

— Тебя видели, прогуливающейся с ним в садике. Да и вообще не секрет, что он в тебя влюблен.

— В чем я виновна?

— Это все правда?

— Ты же знаешь, что да. Почему я должна тебе отчитываться?

Элла внимательно посмотрела на нее.

— Не должна, — примирительным тоном сказала она, — просто Маша сильно любит его.

Перед глазами Клер встал образ Ланина, такого, каким она видела его несколько дней назад. С тех пор он один раз появлялся, но не застал ее дома. Может, не поверил, и обиделся, думала она. Да, в него можно влюбиться, особенно, если тебе семнадцать лет, и ты постоянно видишься с ним с детства. Вдруг Клер пришла в голову озорная мысль:

— Как его отчество, Элла? – спросила она, довольная тем, как вытянулось от удивления лицо ее сестрицы, — я никак не могу вспомнить его.

— Алексеевич, кажется. У него мать – шведка, а отец из-под Вологды. Вот и получился такой красавчик.

— Согласна. Только везет же мне на этих красавчиков! Что, об этом говорят?

Элла недоверчиво стрельнула глазами в ее сторону:

— Да, после того, как Аликс заметила тебя с ним. Видимо, она думала, что ты наконец-то влюбилась. Вот Машка Ланина и устроила скандал. Сказала, что если он не прекратит к тебе таскаться, она утопится в Неве. И вообще, скоро свадьба.

— Когда? – спросила Клер, удивляясь, что это известие ее не обрадовало. Хорошо, что она избавится от очередного Пашеньки, но Ланин нравился ей. И она желала ему счастья. Было трудно предположить, что он будет счастлив с этой своей Машей, которая всю жизнь будет следить за ним и постоянно устраивать красавчику-мужу сцены ревности.

— Через неделю, в узком кругу. Дата назначена давно, но Ланин пытался увильнуть. Но после его встреч с тобой, них была бурная сцена, после чего Ланин сдался и принес себя в жертву миру. Может быть, он и хорошо к ней относится, но, на мой взгляд, Машка истинная стерва.

— Я про нее ничего не знаю, — сказала Клер, — кроме того, что она всю жизнь жила где-то в захолустье, а сюда приехала вместе с сестрой.

— Она за ним приехала, — усмехнулась Элла, — после свадьбы они отправятся в свою Финляндию, подальше от тебя и от соблазнов столицы.

— Не только в столице бывают соблазны, — пожала плечами Клер.

Повисло молчание. Потом Элла встала, готовая уйти, и оставить Клер наедине с нахлынувшими мыслями.

— Ты поосторожнее с Патовым, — вдруг сказала она.

Клер вскинула на кузину глаза.

— Почему?

— Ну, просто поосторожнее. Опасный он человек, — сказала Элла. Потом добавила, после недолгой паузы, — не нравится он мне, а интуиция меня редко обманывает.

Клер пожала плечами. А когда дверь за Эллой закрылась, повертела в руках кофейную кружечку, и вдруг, сама не зная, что на нее нашло, швырнула ее в стену. На стене осталось темное пятно от недопитого кофе, а белые осколки с печальным звоном посыпались на пол. Как только Кузьма Антонович поправится, они тут же поженятся и уедут как можно дальше от Питера, от мадам Элен и от Эллы, которых она в этот момент ненавидела всей душой. И от майора Патова, конечно. И от всех навязчивых поклонников, от которых одни проблемы. А самое главное, от Ланина.

В таком настроении вечером Клер облачилась в голубое кружевное платье, накинула на плечи голубой «облачно-небесный» шарф. Выслушав восхищенные возгласы своей матери, и дозу шипения Ольги и Ирины, она спустилась к ожидающей ее карете, где не в меру хмурый Иван Семенович ожидал ее уже в течении двадцати минут.

— Тебе очень нужен этот Патов? – первым делом спросил у нее отец.

— Совсем не нужен.

Тогда, может быть, нам сбежать пораньше?

Если получится. Я бы вообще туда не ехала, если бы ни маменька.

— А я, если бы ни ты.