IV ТАНК ДРЕВНОСТИ

Противник стерт в порошок.

К сожалению, население Центральной Африки, живущее среди богатейшей фауны, на протяжении всей своей истории не сумело приручить ни одно четвероногое. На слонов только охотились и убивали их. В противоположность африканцам индийцы уже несколько тысячелетий назад увидели в слоне не только поставщика слоновой кости и мяса: они взяли его в плен и научили выполнять самые различные обязанности.

Классическая роль слона в древней Индии — служить раджам военной машиной, внушая противнику страх и подвергая его испытанию у него. И очень часто именно слон решал, какое племя в самом буквальном смысле слова будет стерто в порошок.

Во время своих походов в долину Инда Александр Македонский впервые узнал, что индийские государи используют слона в качестве тяжелого орудия. Именно тогда Запад познакомился с боевыми слонами и в дальнейшем основательно использовал эти познания.

После смерти Александра Македонского для западного мира началась многовековая эпоха, во время которой боевые слоны играли немалую роль.

Как выглядел этот танк древности?

Благодаря всевозможным украшениям он приобретал весьма воинственный вид. На спине его укрепляли башню, в которой сидели три-четыре (а по некоторым источникам даже 32) лучника, готовые пустить стрелы во вражеские полчища. Лоб его был защищен металлическим щитом. На шее животного, прислонившись спиной к башне, сидел погонщик-«индиец», как его независимо от настоящей национальности называли в память о служивших Александру Македонскому индийских погонщиках слонов. Слон был хорошо выдрессирован (или по крайней мере должен был быть таким). От него ожидали, что на поле брани он пойдет вперед, вторгнется в боевые порядки противника и растопчет врагов и тем скорее оправдает эти ожидания, чем более дико будет вести себя. Чтобы привести слона в ярость, его искусственно возбуждали спиртными напитками.

Слоны нередко выступали как подавляющая боевая сила, которой воины были обязаны своим триумфом. Однако нередко они не оправдывали возлагавшихся на них надежд и иногда не только не приносили победы, но и сами способствовали поражению.


«Луканский бык».

Сирийский царь Антиох I Сотер в 275 году до новой эры вел войну против галатов. Его триумф обеспечили шестнадцать слонов, которых он пустил в бой не в начале сражения, а (в целях устрашения) лишь на его более поздней стадии. Когда они внезапно появились, враги, и особенно их лошади, были так напуганы неожиданным зрелищем, что самым разумным выходом из положения им показалось паническое бегство. Антиох признал заслуги своих слонов и на сооруженном в честь победы памятнике велел высечь изображение слона.

Римляне впервые и с немалым для себя уроном встретились с боевыми слонами во время битв при Гераклее и Аускуле в войне с Пирром, честолюбивым царем Эпира. Они даже не знали названия этого колоссального животного. Но так как все сущее в этом мире должно иметь название, то получили его и слоны. Римляне прозвали слона по наименованию области, где впервые увидели его, «луканским быком».

Эти «луканские быки» великолепно проявили себя в бою. Они обеспечили своим господам победу над римлянами. Но вскоре Пирру пришлось убедиться, что слоны не всегда гарантируют успех. Спустя четыре года после Гераклеи и Аускула в битве при Беневенте римские стрелки уже не испытывали прежнего ужаса перед этим животным. Наоборот, они сами нагнали на слонов такой страх, что те повернули против собственных боевых порядков и внесли в них полное смятение.[26] А когда Пирру пришлось биться в пелопоннесском городе Аргосе, то слоны произвели настоящую катастрофу. На улицах города животных нельзя было заставить отличать своих от врагов. Они топтали каждого, кто попадался им на пути. Эпирцам пришлось отступить. Но ворота, через которые они должны были отходить, оказались прегражденными. В воротах лежал самый крупный из боевых слонов и, издавая убийственный рев, вовсе не желал выполнять приказаний своих хозяев.

Однако, несмотря на эти неудачи, роль боевых слонов не упала. Наоборот, она еще более возросла во время Пунических войн. Карфаген, богатый и сильный город на средиземноморском побережье Африки, уделял боевым слонам большое внимание. В городе было триста стойл для слонов. Североафриканская торговая держава не вела ни одной войны, в которой хорошо выдрессированный слон не выступал бы в качестве ценной вспомогательной силы.

Во время 1-й Пунической войны, когда Карфаген стремился прежде всего овладеть Сицилией, Ганнон с шестьюдесятью слонами переправился на остров. В дальнейшем ходе войны карфагеняне выставили на африканской земле против римского консула Регула сто слонов, которые обеспечили им победу над небольшим вражеским войском.


Из Индии или из Африки?

Иногда задают вопрос: откуда появились эти боевые слоны — из Индии или из Африки? Есть сторонники и той и другой точки зрения, и обе они имеют свои основания.

В настоящее время в Северной Африке слоны не обитают, однако в древности они там обитали и даже процветали, особенно в тогдашней Гетулии. Можно предположить, что они водились и вблизи Карфагена (то есть на территории нынешнего Туниса). Следовательно, карфагеняне имели возможность приручать этих животных.

Не подлежит сомнению, что дрессированные слоны были известны в Африке еще в древности. Доказательством этому может служить изображение африканского (о чем свидетельствуют огромные уши) слона, на котором сидит погонщик с заостренной палкой, на нумидийской монете достоинством в четыре драхмы времен 130 года до новой эры. Однако сомнительно, чтобы приручение африканского слона получило уже тогда широкое распространение. Ведь до нас даже не дошли сведения о методах ловли этих животных, которые применяли карфагеняне. Обращает на себя внимание и то обстоятельство, что древним египтянам, которые, вероятно, переняли бы карфагенскую практику, ловля и укрощение слонов, по-видимому, не были известны.

Защитники «индийской версии» указывают на то, что карфагеняне были торговцами и мореплавателями, и поэтому вполне можно предположить, что они покупали слонов вместе с погонщиками в Азии, где их приручали с незапамятных времен. Доставка могла происходить без особых затруднений, а именно морским путем в тогдашний Вавилон, а оттуда по суше через Ливию и Киренаику.


Сурус в анналах истории.

Во время 2-й Пунической войны Ганнибал, который, как известно каждому школьнику, с девяностотысячным войском выступил из Испании в Италию, вел с собой, по одной версии, тридцать семь, а по другой — пятьдесят слонов. Но известно также, что при переходе через Пиренеи все они, кроме одного, погибли.[27] Сведения о причинах этой катастрофы до нас не дошли. От сурового климата слоны не погибают, об этом мы уже говорили. Возможно, что Ганнибал переходил через горы во время чрезвычайно неблагоприятных климатических явлений (а это было осенью), возможно также, что у карфагенян не хватило корма.

Однако шестнадцать лет спустя Ганнибал снова пополнил поголовье слонов. Восемьдесят слонов — больше, чем когда-либо раньше, — он ввел в битву при Заме. Битва была проиграна карфагенянами, и факт этот имел всемирно-историческое значение. Но нас интересует в данном случае другое — она была проиграна главным образом по вине слонов.

Римские солдаты не были новичками в битвах с этими колоссальными животными. На аренах своих родных городов они убедились, что слоны — совсем не те свирепые звери, какими они сначала казались. Во время игр каждый мог видеть, что слоны не только не бросаются на людей, но позволяют им гонять себя взад и вперед тупыми копьями. В дополнение к таким общим познаниям о повадках слонов солдат методически обучали применению новой техники против этого вражеского оружия. Римлянам наказывали не пугаться гигантских животных, а, рассыпавшись против них в цепь, резко и громко трубить, пускать стрелы и метать копья в самые уязвимые их места и в погонщиков.

При Заме эта теория была применена на практике, и притом с огромным успехом. Боевые порядки карфагенян пострадали от ударов хоботов и тяжелых ног напуганных до потери сознания слонов значительно больше, чем римские. После битвы потерпевшие поражение карфагеняне должны были вместе со всем остальным оружием передать победителям-римлянам и уцелевших слонов. Римский полководец Катон сообщает, что, передавая животных, карфагеняне со скорбью называли их имена. И Катон, который не особенно охотно приводит имена военачальников и упоминает лишь немногих из них, выделяет имя одного слона, который сыграл в этой битве особенно выдающуюся роль. Звали его Сурус, и о его отваге свидетельствовал сломанный в пылу сражения бивень.


Боевое животное на аренах.

Несмотря на некоторую утрату боевых достоинств слонов, римляне не отказывались от их применения. Они добывали слонов у побежденных врагов или же получали их в виде подарков от дружественных африканских государей. Но в их войнах эти животные никогда не играли решающей роли. Слонов часто использовали в цирках и на арене. Древнеримские устроители празднеств не могли устоять против сенсации, которую таит в себе появление на арене серого гиганта! И хотя римская публика не отличалась тонкостью чувств, она, видимо, не желала, чтобы арена несла слону смерть. Когда Помпей во время игр по случаю освящения храма Венеры выпустил на арену для единоборства с пленными гетулами, вооруженными копьями, двадцать слонов, зрители не только не порадовались этому зрелищу, но, наоборот, сочувствовали обреченным на смерть животным и осуждали Помпея.

В начале нашего века, когда на индийских аренах устраивались бои слонов, для них находили если и не достойную одобрения, то все же гуманную форму.

Обычно слоны относятся друг к другу прекрасно. Они и не помышляют о том, чтобы причинять боль своим собратьям или набрасываться друг на друга. Совсем иное дело, если самец находится в состоянии муста — близком, но не вполне аналогичном яру, когда он едва ест, становится ненадежным и злобным, легко возбуждается. Внешне это выражается в том, что железа, находящаяся у самцов между глазом и ухом, набухает и выделяет жидкость. Вот таких-то животных и выпускают друг против друга, хотя и не с той целью, чтобы они изувечили или даже прикончили один другого. Индиец не настолько кровожаден, да и никому не интересно ради сенсации бессмысленно жертвовать драгоценными слонами. Устроители подобных зрелищ находят удовольствие в том, чтобы просто заставить животных померяться силами.

Как же вели себя на арене слоны, каждого из которых сопровождал десяток служителей с длинными копьями? Нагнув голову и дико трубя, они мчались друг на друга, сталкивались лбами и стремились оттеснить противника. Когда же более слабое животное начинало сдавать, оно, как правило, отскакивало в сторону и несколько раз как бы в смущении обходило арену. В конце концов оно вновь вступало в бой, и при каждом удобном случае противник стремился повалить его на землю.

Как удавалось разнять животных? Очень просто: между ними бросали ракеты фейерверка, дым и треск которых приходились им в высшей степени не по вкусу. После этого к ним быстро подбегал сторож, стреноживал их, и они, не сопротивляясь, позволяли увести себя прочь.


Слоновый тореадор.

Надо сказать, что индийская арена знает и бой слона с человеком. В круг вступает огромный самец. Он явно не ищет ссоры, но ему быстро портят его добродушное или по крайней мере нейтральное настроение люди, которые неустанно колют его копьями. Как бы терпелив ни был слон, но это причиняющее боль поддразнивание в конце концов становится несносным. Издавая горловые звуки и хлопая ушами, он хоботом начинает искать возмутителя своего спокойствия. Но его продолжают дразнить, и слон раздражается все сильнее и сильнее. Наконец он бросается на одного из своих мучителей. Если слон дотянется до него хоботом, то дело кончится плохо. Хотя у пикадора достаточно быстрые ноги, долго выдерживать темп, чтобы сохранять дистанцию между собой и своим преследователем, он не в состоянии. Расстояние постепенно сокращается. В этот момент ему на помощь приходят товарищи. Несколько уколов в заднюю часть тела побуждает гиганта оставить врага и обратиться против другого противника. Новое преследование, которое прерывается новыми уколами. Игра продолжается еще некоторое время. К концу ее слон приходит в такую ярость, что его уже нельзя сбить с избранного им направления. Положение осложняется. Рассвирепевшее животное вот-вот настигнет своего мучителя. Уже осталось каких-нибудь несколько метров. И тогда в последний момент преследуемый проскакивает в небольшие ворота, ведущие с арены. За ним захлопывается на запор обитая железом дверь. Слон явно удивлен исчезновением двуногого существа. Он изо всех сил толкает дверь лбом, но тщетно. Вся его сила не может сломать прочную дверь. Если его не начинают снова мучить, он постепенно успокаивается и без сопротивления позволяет увести себя в стойло.

Следует упомянуть еще об одном, правда давно отошедшем в прошлое, противоестественном использовании слона в роли палача. Когда-то при дворах некоторых индийских князей был обычай умерщвлять осужденных преступников с помощью слона. Так, в старинных, относящихся к XVII веку путевых заметках нюрнбержца Иоганна Якоба Саара сообщается, что тогдашний царь государства Канди, расположенного в глубине Цейлона, держал двух слонов специально для совершения экзекуций. Во время войны голландцев против этого царства один пленный голландский прапорщик за незначительный проступок был приговорен к умерщвлению слоном. Саар описывает, как происходила эта казнь, совершенная в присутствии остальных голландских военнопленных. Прапорщик был привязан к столбу. Затем на осужденного начали натравливать слона, на спине которого сидел погонщик. Не воинственное и не злое от природы животное не выказывало ни малейшей склонности стать палачом. Его никак не удавалось натравить на привязанного к столбу смертника. Но человек все же сильнее (не в физическом смысле), чем слон, и ему удается навязать животному свою, иногда столь гнусную волю. Всевозможными истязаниями слон был приведен в такую ярость, что в конце концов, как говорится в этом описании, «лишь по принуждению устремился на несчастного, пронзил его обоими бивнями, подбросил вверх и, когда тот упал на землю, бросился топтать его, так что он недолго и мучился».


Невежественное средневековье.

Насколько слон был известен в древности (в литературе упоминания о нем восходят к Гомеру), настолько в средние века память о нем все более и более стирается. Объясняется это прежде всего тем, что эти гиганты лишь крайне редко попадали в Европу.

Разумеется, нельзя точно сказать, когда именно на протяжении столетий отдельные слоны появлялись в Европе. Ведь до последующих поколений дошли сведения не обо всех слонах, в тот или иной период прибывших в нашу часть света. Но вот с собора Парижской богоматери подмигивает нам добродушный слон. Животное изображено очень верно. Можно определенно сказать, что неизвестный художник, живший в XIII веке, видел живого слона. Никто, однако, не может сказать, где находился в то время этот живой объект, послуживший ему моделью. И кто мог бы сообщить нам, какой именно слон вдохновил Рембрандта сделать два наброска, на которых так точно изображены морщинистая кожа колосса и его тяжеловесное тело (эти наброски хранятся в «Альбертине» в Вене и в Британском музее в Лондоне).

Некоторые подробные описания случаев прибытия слонов в Европу позволяют предположить, что они рассматривались современниками как важные события, и большинство из них все же нашло отражение в литературе.

Самое раннее упоминание о слонах в средние века относится ко времени Карла Великого, который получил индийского слона в подарок от багдадского халифа Гаруна-аль-Рашида. Животное прибыло в Ахен в 802 году.

К середине XIII века относится известие о том, что французский король Людовик IX преподнес слона английскому королю Генриху III.


«В Германии неизвестен».

Слон, которого показывали в середине XV века на Франкфуртской ярмарке, вошел в городскую хронику. А другой слон, которого сто лет спустя демонстрировали в Бриксене — тогдашнем Тироле, был воспет в стихах:

То было в году 1551,

В день второй января,

И слон, животное это,

В Германии был неизвестен.

И был он сюда приведен

В честь всемогущего князя

И государя нашего

Максимилиана, богемского

Короля и эрцгерцога Австрии…

Даже профессионалы-зоологи не имели в то время ясного представления о слоне. Так, например, на иллюстрациях к книге «Зоология в 1603 году» у него слишком маленькие бивни и деформированный, заканчивающийся широким отверстием хобот.

Сохранилась нюрнбергская афиша начала XVII века с изображением весьма злобно глядящего слона, на шее которого восседает размахивающий бичом негр. Надпись на афише гласит:

«Да будет известно всякому, что прибыл восточный слон, десяти лет от роду и десяти пядей ростом, коего природа умом необычайным наградила. Кто сего слона видеть желает, в любой день, в любой час пусть к нам поспешает. Плата за вход — по два батцена со взрослого, с детей малых — по одному».

Только в XVIII веке в литературе появляются отдельные описания слонов, сделанные на основе личных наблюдений и более или менее отчетливо проводящие различие между индийскими и африканскими слонами.


Загрузка...