Кодекс Молчания

Глава 11

Хейвен

Я несусь через большой дом к кухне. Включая свет, вскрикиваю, когда натыкаюсь на маленькое тельце.

— Мне так жаль, — говорит Миа. — Я не хотела тебя напугать.

— Ты в порядке? — я глубоко вздыхаю. — Что ты делаешь так поздно?

Замечаю, что она сменила купальник на фиолетовую шелковую ночную рубашку. У неё кружевные бретельки, одна сползла с плеча. Её подол достает до пола, но сбоку у него длинный разрез, открывающий бедро. На её лице нет косметики, но она по-прежнему выглядит как модель.

— Не могу уснуть. А ты?

— То же самое, — бормочу я.

Думаю, что всё из-за того, что я выспалась в самолете. Затем добавляем смену времени и всю новую информацию, которую я узнала. Причиной может быть любая из этих вещей.

— Хочешь, я тебе что-нибудь приготовлю?

— О, нет. Ты не обязана этого делать.

— Ерунда, — она отмахивается от меня. — Тебе нравятся бисквиты с кремом?

Я улыбаюсь.

— Они мои любимые.

— Тогда я приготовлю именно это.

— Ты много готовишь? — я выдвигаю барный стул и усаживаюсь за кухонный островок.

Она кивает, доставая продукты из холодильника из нержавеющей стали.

— Мне это нравится. У меня много свободного времени, так что за эти годы я научилась готовить самые разные блюда.

— Ты учишься в колледже? — спрашиваю я, проявляя любопытство.

Она фыркает.

— Я бы хотела. Мне не разрешают ходить туда.

— Что значит не разрешают? — Я мало что знаю об итальянском образовании.

— У женщин в моей семье не должно быть мозгов, — она закатывает глаза. — Я никогда даже не ходила в старшую школу.

Мои глаза расширяются.

— У меня были гувернантки, которые научили меня всему, что я знаю, хотя, боюсь, это не так уж много, — Миа улыбается мне. — Я бы с удовольствием поступила в колледж. Не только учиться, но и ходить на вечеринки.

Поставив локти на столик, она подпирает подбородок руками, и улыбка озаряет её лицо. Из-за этого она выглядит моложе, чем есть на самом деле.

— У тебя есть какие-нибудь дикие истории, которые ты можешь мне рассказать?

Я смеюсь, вспоминая, как мы с Эмили были с Боунсом и Лукой в игровой комнате.

— Не то, чтобы тебе хотелось это слышать.

Она хмурится.

— В них замешан твой брат, — сообщаю я ей.

Её лицо морщится.

— Да, я не хочу это слышать, — она выпрямляется.

— Так ты здесь совсем одна? — я меняю тему.

— Нет. Всегда есть охранники и уборщицы. Близнецы где-то здесь, разрывают Италию на части. Они приходят и уходят.

Я думала, что мой отец поступил плохо, продав меня, но он не бросил меня одну и не забыл обо мне. Эта девушка была полностью заброшена. Она осталась в своем собственном мире и закрылась ото всех.

— А как же твоя мать?

Она качает головой.

— Мой отец не разрешает ей покидать Нью-Йорк. Она редко бывает в Вегасе.

Ублюдок!

— Мальчики?

Её щеки заливает румянец.

— О, нет.

Эта женщина такая невинная.

— Ты когда-нибудь была на свидании?

Она качает головой и смеется.

— Нет.

— О, но тебе кто-то нравится, — замечаю я.

Я знаю, какой взгляд бывает у девушки, когда она влюблена.

— Кто это?

Знаю, что это не тот, кого я могла бы знать, но, опять же, это просто моё любопытство. И, к тому же, мне кажется, что прошла целая вечность с тех пор, как я в последний раз общалась с кем-то из девчонок.

— Расскажи мне о нём.

— Ну… — Миа прикусывает нижнюю губу. — Я никогда никому этого не говорила, но мне всегда нравился Оливер.

Мои глаза расширяются.

— Ты влюблен в Найта?

Она тихо смеется, обводя взглядом просторную кухню, но мы совершенно одни.

— Хотя я бы ему никогда не понравилась.

Что?

— Миа. Ты просто великолепна. Не то чтобы внешность имела к этому какое-то отношение, но ему повезло бы быть с тобой.

Она отводит взгляд от кухонного стола.

— Тебе повезло, понимаешь? С Лукой. Что он выбрал тебя.

— Что ты имеешь в виду?

— В нашем мире наши отцы выбирают, на ком женятся их дети и какие семьи будут связаны. Лука любил тебя долгое время, и пока он был здесь, он все это время искал способ сделать тебя своей женой.

— Здесь? — мои глаза расширяются, и я испускаю долгий вздох. — Так вот почему он приехал в Италию? Чтобы быть с тобой… — я отвечаю на свой собственный вопрос.

Она грустно улыбается мне.

— Он все время был таким ворчуном. Я звала его кислым пирогом.

Я смеюсь, пытаясь представить, как Лука позволяет кому-то называть его так.

— Кислый пирог?

Она кивает.

— Ты знаешь эти кислые конфеты, от которых у тебя кривится лицо? Он все время так ходил. Он ненавидел расставаться с тобой, но еще больше он ненавидел лгать тебе.

У меня сжимается сердце.

— Он был на задании.

— Для чего?

— Чтобы выяснить, какой рычаг давления ему нужен, чтобы заполучить тебя, — мое сердце бьется быстрее. — Отец выбрал ему женщину, но Лука не согласился, — она поджимает губы. — Слава Богу. Мария ему не подходила.

Я полностью игнорирую тот факт, что она только что сказала, что их отец хотел, чтобы он женился на ком-то другом, потому что это не имеет значения. Очевидно, Лука получил то, что хотел — меня.

— Знаешь, что он нашел?

Миа качает головой.

— Нет. Но я сразу поняла, что он нашел то, что искал, потому что у него больше не было этого кислого выражения лица. Он не улыбался и не прыгал по дому, но был полон решимости. Он собрал свои вещи и уехал несколько недель спустя.

Я откидываюсь на спинку стула, чувствуя тяжесть в груди.

— Эй, прости, что расстроила тебя.

— Нет, — качаю головой. — Прости, что забрала его у тебя.

Миа мягко улыбается мне.

— Лука всегда должен быть там, где ты.

Лука

Я чувствую, как прогибается кровать под чьим-то весом.

— Хейвен… — мой голос затихает, когда она садится верхом на меня. — Что ты делаешь? — грубо спрашиваю я, начиная полностью просыпаться.

В комнате кромешная тьма, так что я знаю, что ещё не утро. После того, как она выбежала из комнаты, я не потрудился пойти за ней. Я лег в постель и отключился.

Её маленькие ручки скользят по моей груди. Затем она проводит ногтями по моей коже. Я резко втягиваю воздух.

— Хейвен… что ты…

— Шшш, — перебивает она меня, и я чувствую её грудь на своей.

Я поднимаю руки, и они запутываются в её волосах, прежде чем её губы мягко касаются моих.

— Не разрушай это, — шепчет она.

— Что не разрушать? — отвечаю, гадая, к чему это приведет.

— Ты… я… мы, — отвечает она, проводя губами по моему подбородку и шее.

Хейвен целует мою кожу, а я наклоняю её голову, всё ещё держа в руках её волосы. Мой член тверд. С тех пор, как я почувствовал её на себе.

Она понимает намек и опускается ниже. Её рука сжимает основание моего члена, и я чувствую, как её язык обводит мою головку, но я передумываю.

Я отталкиваю её от себя и переворачиваю на спину. Хейвен не протестует. Она знает, что я не в настроении для предварительных ласк.

Схватив её за бедра, я прижимаю их к её груди и животу. Я беру свой член в руку и трусь им о её киску. Она мокрая, как я и предполагал. Я вхожу в нее, и она хнычет. Я хватаю её руки и завожу ей за голову.

Я слышу, как Хейвен тяжело дышит. Под этим углом комната наполняется тихими звуками её борьбы. Я поймал её. Слегка наклонив её зад, я начинаю трахать её.