Кодекс Молчания

Глава 4

Лука

Я замечаю, что часы на приборной панели показывают начало четырёх утра. Мы подъезжаем к задней части «Kingdom»⁴ — самого престижного отеля и казино Лас-Вегаса. Он затмевает все остальные.

Выйдя из машины, мы поднимаемся по пятнадцати ступенькам к черным двойным дверям. За мной катится чемодан. Я открываю одну из дверей, в то время как мой брат проходит через вращающуюся дверь. Войдя в отель, я слышу, как мои туфли стучат по белому мраморному полу. Большая золотая буква «К» расположена в центре черного круга. Интерьер выглядит так же изысканно, как и снаружи. С высокого зеркального потолка свисает золотая люстра. Стены украшены черными и золотыми вставками, и в воздухе витает запах мечты. Деньги. Мгновенное удовлетворение. Большинство приезжают в отели на Стрипе ради крупного выигрыша. Поймать тот кайф, который может подарить только казино. Здесь дни превращаются в часы, а надежда пахнет сигаретами. Но это частный вход. Сюда никого не пускают без разрешения. Здесь нет ни игровых автоматов, ни столов для игры в блэкджек.

— Лука.

Мужчина по имени Найджел приветствует меня, кивая, когда замечает меня из-за черного мраморного стола.

— Как ваше утро, сэр?

Его карие глаза осматривают мои джинсы, испачканные кровью. У меня в машине была запасная рубашка, но не было возможности переодеть брюки. Но он не удивлен. Он видит здесь всякое дерьмо. Его боссы тоже не прочь испачкать руки.

— Неплохо. Твоё?

Мой брат фыркает, услышав мои слова.

— Отлично, сэр. Как всегда.

Он подходит к частному лифту, на котором такая же черная гравировка с золотой буквой «К» посередине. Он сканирует карточку-ключ, чтобы открыть доступ. Дверь растворяется, и мы втроем входим в кабину. Пол здесь выложен из черного мрамора с золотыми вставками, похожими на конфетти.

Он ещё раз сканирует свою карточку-ключ, и двери закрываются.

Этот лифт останавливается только на нескольких избранных этажах. Один из них — тринадцатый. Большинство зданий предпочитают не использовать этот этаж из-за суеверий, но Короли не верят в такую чушь. На этом этаже они выполняют свои самые эксклюзивные работы.

Дверь открывается, и Найджел жестом приглашает нас войти.

— После вас, сэр.

Мы выходим из лифта, проходим через ещё одну двойную дверь и сразу попадаем в конференц-зал. Четверо мужчин сидят за изготовленным на заказ столом из черного камня, за которым легко могли бы разместиться двадцать человек. В центре стола вырезан большой череп, а на каждом конце золотыми буквами написано «Kingdom». Плотные черные шторы задернуты, закрывая окна на противоположной стене, чтобы скрыть нас от мира, даже несмотря на то, что сейчас середина ночи. Осторожность никогда не бывает лишней.

Мой брат плюхается в одно из черных кожаных кресел и откидывается на спинку, покусывая зубочистку. Я бросаю чемодан на столешницу и сажусь.

— Спасибо, Найджел, — говорит Боунс с места во главе стола, отпуская его.

— С удовольствием, сэр, — он складывает руки за спиной и кивает, прежде чем выйти из комнаты, закрыв за собой черные двойные двери.

Я достаю свой сотовый из переднего кармана и кладу его на стол перед собой, чтобы он был на виду. Хотя я знаю, что в тот момент, когда мы вышли из лифта, глушилки включаются и связи нет. Эти парни не дураки. Вот почему мы ведем с ними дела.

Темные Короли известны многими качествами, и терпимость к ним не относится. Вы их предаете, и они убивают вас. Вопросов не задают. Как и мы.

Я помню, как однажды, будучи ребенком, я сидел в церкви, и проповедник обсуждал сатанинскую библию и четырех сатанинских наследных принцев ада: Люцифера, Левиафана, Сатану и Велиала.

Насколько я могу судить, Велиал ближе всего к Боунсу. В сатанинской библии Велиал ассоциировался с независимостью, землей и севером, направлением тьмы. Он также часто ассоциировался с сексом, похотью, смятением и тьмой. Все то, ради чего живет Боунс.

Левиафан, которого я ассоциирую с Титаном, — это огромное морское чудовище, вызывающее сексуальное желание из неизвестных и внушающий страх глубин. Он — непреодолимая сила, исходящая изнутри человека. И ассоциируется с водой и западом.

Люцифер был бы Грейв — несущий свет и просвещение. Он внутренний источник света человека, которого общество пытается затянуть во тьму конформизма.

Есть ещё Сатана. Он же Кросс. Противник обыденности, посредственности, правильного пути, глупости. Он ассоциируется со стихией огня и юга. И его отец тоже был проповедником.

Наше соглашение было заключено задолго до того, как мы шестеро родились. Не Темные Короли создавали альянс. Нет, это сделали их отцы — Трое Мудрецов заключили сделку с моим отцом в конце восьмидесятых. Тогда же Трое Мудрецов основали Королевство. Теперь, в двадцать шесть лет, их сыновья управляют компанией, как хорошо отлаженной машиной. Все они выросли такими же, как я и мои братья. Мы начали марать руки, прежде чем поняли, что это. Итак, мы продолжили этот союз и заключили новую сделку. Мы покрываем улицы, а они покрывают нас. У них повсюду есть глаза и уши. Они процветают за счет зависимостей других людей. Наркотики, азартные игры и алкоголь — вот лишь некоторые из них. И секс, при правильном использовании, может быть очень действенным средством.

Титан сидит рядом со мной, скрестив на груди руки, покрытые татуировками. Парень считает себя Божьим даром для женщин. Отсюда и прозвище Титан. Он правит королевами — повелительницами ночи, и также является главой службы безопасности в «Kingdom».

Грейв сидит напротив меня. Этот парень мечтает о смерти. Он был таким с детства. Я никогда не забуду, как на первом курсе средней школы он прогулял занятия, украл мотоцикл из автосалона и сбросился на нем в озеро. Ходили слухи, что именно его отец погрузил его в недельную кому, а не сам несчастный случай.

Кросс сидит слева от меня, держа в руке зажигалку Zippo. Он то и дело открывает и закрывает крышку. Это не нервный тик, просто он так делает со времен начальной школы. Парень помешан на огне. Он поджигает предметы, просто чтобы посмотреть, как они горят, и получает от этого нездоровое удовольствие. Я вспоминаю наш выпускной год. Всё изменилось, когда…

— Я думаю, всё прошло хорошо, — прерывает мои мысли Боунс.

Я смотрю на него, сидящего во главе стола. Его предплечья, покрытые татуировками, прикрывают часть текста «Kingdom», написанную золотом. Боунс получил свое имя в средней школе. Какой-то ребенок дразнил его младшего брата Грейва. Боунс избил его до полусмерти прямо там, в коридоре. Сломал двадцать костей своими руками. С тех пор он мне нравится.

— Да, — отвечаю я, протягивая руку вперед и расстегивая молнию на чемодане. Открыв крышку, он ударяется о стол для совещаний. Я беру пачку стодолларовых купюр.

Титан выгибает бровь.

— Надеюсь, это половина.

Я хватаю ещё одну и бросаю её рядом с другой.

— Две пачки, — сообщаю я им.

В пачке по стодолларовым купюрам находятся сто тысяч долларов, и я только что отдал им две. Оставив им по пятьдесят штук на каждого.

— Спасибо за совет.

Затем я достаю из чемодана два пакетика с таблетками и бросаю их Грейву. Он ловит их в воздухе.

— Ещё немного.

Он улыбается мне, прежде чем положить угощение в карман своих дырявых джинсов. Я забочусь о Грейве, а он заботится обо мне.

Боунс прочищает горло, давая мне понять, что он не одобряет того, что я только что дал его младшему брату наркотики, но мне плевать. Мы все здесь взрослые люди, и у каждого из нас есть свои пороки.

Он кладет ладони на гладкую поверхность и встает.

— Мы закончили.

Я киваю и застегиваю чемодан.

— Как всегда, было приятно иметь дело с вами, Короли.

Грейв улыбается, а мой брат смеется.

Я киваю и поворачиваюсь к Титану.

— Передай своей королеве, что я поблагодарил её за информацию.

Он кивает.

— В любое время.

Я беру чемодан, когда Грейв говорит.

— Когда свадьба?

Я улыбаюсь ему. Они знают о моем плане. Знают уже несколько месяцев. Я ввел их в курс дела, потому что они тоже могут извлечь из этого пользу.

— Как и предсказывалось.

— Да ладно, чувак, не может же она так сильно тебя ненавидеть, — шутит он, но я не смеюсь, потому что правда в том, что моя будущая жена страстно ненавидит меня, и, если бы мне было не всё равно, я бы всё отменил.

Просто чтобы прояснить ситуацию, мне всё равно, и подготовка к свадьбе в самом разгаре.

— Разве не все свадьбы такие? — спрашивает Кросс.

Титан фыркает.

— На хуй это дерьмо

— Не то чтобы у нее был выбор, — вмешивается мой брат, все ещё жуя эту чертову зубочистку.

Короли знают нашу жизнь и то, как всё устроено. Их жизнь не сильно отличается от нашей. Но там, где брак дает нам власть, все они видят в этом недостаток. Быть привязанным к одной женщине на всю жизнь было бы ужасно. Для меня это означает миллионы в моем кармане. И я не отказываюсь от денег. Никогда.

— Я с нетерпением жду вечеринки по случаю помолвки, — Грейв смеется.

_______________

Я загоняю машину в гараж и выключаю двигатель, затем достаю цветы с пассажирского сиденья, которые купил по дороге домой. К счастью, моё любимое заведение было открыто.

Я выхожу из машины и захожу в дом. Здесь тихо, и я знаю, что её здесь нет. Она на утренней пробежке. Солнце только начинает всходить. Она любит начинать свой выходной пораньше с пробежки, чтобы отвлечься. По крайней мере, раньше она так делала. Она не спрашивала у меня разрешения, ведь этот дом не тюрьма. Она может приходить и уходить, когда захочет. У меня повсюду охрана. Камеры на каждом углу. Если она решит уйти от меня, то далеко она не уйдет. Я не думаю, что она стала бы рисковать своей свободой. Если бы она это сделала, ей бы не понравились последствия, которые за этим последуют.

Зайдя в одну из многочисленных кухонь, я достаю из-под раковины вазу и наполняю её водой, прежде чем поставить в неё цветы. Прошло много времени с тех пор, как я ею пользовался. Последний раз это было перед тем, как я ушел от неё. Когда она жила здесь, то всегда создавала ощущение домашнего уюта. С тех пор здесь было тихо и пусто.

Поднимаясь в нашу спальню, я закрываю за собой дверь. Постель застелена, и до меня доносится запах её духов. Я несколько дней чувствовал её запах на себе. Когда она прижималась ко мне, её шампунь впитывался в мою рубашку. Или то, как моя толстовка с капюшоном пахнет её гелем для душа. Это всегда возбуждало меня. Отчаянно.

Она не знает об этом, но я заставил её отца передать её мне. Я не из тех, кто проявляет слабость. Мой отец научил меня и моих братьев, что нет ничего важнее денег. И хотя я согласен с этим, но я также считаю, что наличие женщины рядом с тобой может быть полезным для мужчины. Мужчины уважают мужчину, который знает, как управлять стервой. Она была нужна мне, и мне нужна была причина, чтобы это произошло. Мой отец не был согласен, но он смирится. В конце концов, он увидит то, что вижу я. А если нет, что ж, тогда это его проблема.

Как только я сел в самолет, чтобы улететь в Италию, и оставляя её одну… я начал составлять план. Это было первое, что я сделал три месяца назад, когда вернулся в Штаты. Её отец владеет сетью банков здесь, в Лас-Вегасе, и я мог бы воспользоваться его услугами для отмывания денег. Всё, что мне нужно было сделать, это сделать ему предложение, от которого он не смог бы отказаться.

Он сидит за столом в своем домашнем кабинете, сжав руки в кулаки, и сверлит меня взглядом.

— То, о чем ты меня просишь, незаконно.

— И то, что ты делаешь, незаконно.

Его лицо бледнеет, а на лбу выступают капельки пота.

— Я не знаю…

— Ты проводишь фальшивые деньги через свой банк. Помечая их серийными номерами настоящих денег. Создавая впечатление, что они в хранилище, но вместо этого ты используешь их, чтобы выживать.

Его челюсть сжимается.

— Ты даже не представляешь…

— Да, — перебиваю я его и улыбаюсь, — у вас везде крысы. Особенно, когда им хорошо платят.

Я лгу. Я получил эту информацию бесплатно. Но я обещал не доносить на свой источник. А Бьянки — не крысы.

Он хлопает ладонью по столу и встает.

Я продолжаю сидеть, потому что собираюсь поставить его на колени.

— Я сделаю тебе одно предложение. И оно будет действовать только двадцать четыре часа.

Он сжимает челюсти, но и не прогоняет меня.

— Правление никогда этого не допустит

— Предоставь мне беспокоиться о правлении, — вставая, я застегиваю пиджак. — Ты даёшь мне полную свободу действий во всех пятнадцати местах в обмен на двадцать процентов моих поступающих финансов. А пока я не собираюсь сдавать тебя федералам.

Он падает в кресло и вздыхает. Он думает об этом. Хорошо. Это справедливое предложение. Я не собираюсь давить на него, потому что хочу получить от него кое-что ещё.

Он соглашается, глубоко вздыхая.

— Я посмотрю, что можно сделать.

— И я хочу Хейвен.

— Что? — огрызается он, вскакивая на ноги. — Ни в коем случае!

Я щелкаю пальцами.

— Найт.

Он подходит и кладет черную сумку на стол.

— Открой её, — приказываю я Джимми.

Он выгибает бровь, глядя на нее сверху вниз, но в конце концов любопытство берет верх, и он расстегивает молнию. Он достает пачки сотен.

— Что…?

— В обмен на её руку и сердце я дам тебе пять миллионов долларов.

— Брак? — тихо шепчет он эти слова, как будто не может произнести вслух, но по тому, как загораются его глаза при виде денег, которые он сжимает в руках, я понимаю, что я уже выиграл. Он по уши в долгах. А что, если он продаст своего единственного ребенка? Своего приемного ребенка? Она для него ничего не значит. Не так, как для меня.

— Я дам тебе подумать об этом.

Я отворачиваюсь, позволяя ему оставить те небольшие деньги, что сейчас на столе. Пусть думает. Когда я кладу руку на дверную ручку, он говорит.

— Подожди.

Я сдерживаю улыбку, поворачиваясь к нему лицом.

Он стоит там, сжимая обеими руками пачку денег, и его грудь вздымается в обтягивающей рубашке. Но его глаза говорят мне все, что мне нужно знать. Она моя.

Это было три месяца назад. Мне нужно было всё расставить по местам, потому что я не мог просто забрать её. Нужно было подписать документы, и мне нужен был доступ ко всем местам, прежде чем я вмешаюсь и заберу её. Мне нужно было расставить все точки над ё. Она была последней, потому что я знал, что она будет единственной, кто будет бороться со мной.

Но, в конце концов, она проиграет.

И прошло не больше нескольких дней, прежде чем он пришел в себя. Он буквально пускал слюни, когда я протянул ему деньги.

Я выключаю душ и выхожу из ванной комнаты. Обернув полотенце вокруг бедер, я возвращаюсь в спальню как раз в тот момент, когда слышу шум внизу.

Спустившись на первый этаж, я захожу в свободную спальню, прислушиваясь к тому, как в соседней ванной комнате включается душ. Я вхожу и вижу, как она снимает спортивный лифчик, а затем пропотевшие штаны для йоги со своих стройных ног. И мне приходится бороться с желанием поставить её на колени и заставить сделать минет. Эта женщина знала, как пользоваться своим ртом. Хотя временами мне хотелось заклеить его скотчем.

Я не совсем понимаю, почему она сейчас такая стерва. Я заплатил за неё и её отец был тем, кто вышвырнул её. Я хочу сделать её своей королевой и дать всё, что она захочет. Всё, что ей нужно сделать, это попросить, но я начинаю терять терпение. И это не к добру для неё. Она доведет меня до того, что мне станет на всё наплевать, и тогда она возненавидит меня ещё больше.

Она застывает, когда её глаза встречаются с моими в большом зеркале ванной.

Я отталкиваюсь от стены и подхожу к ней сзади. Положив руки на её бедра, я наклоняюсь и целую её обнаженное плечо. Она пристально смотрит на меня в зеркало.

— Доброе утро, Хейвен, — шепчу я и чувствую, как по её телу пробегает дрожь.

Она хочет меня. Так было всегда. С тех пор, как я увидел её в начальной школе, я хотел её. Она не была похожа на других девушек, которые хотели, чтобы их видели со мной. Ей было все равно.

— Я купил тебе цветы, — собираю в кулак её спутанные волосы и провожу губами к другому плечу, нежно целуя влажную кожу.

— Цветы умирают, — рычит она.

Я улыбаюсь, касаясь губами её кожи.

— Ты бы предпочла бриллианты?

— Когда-то бриллианты были просто углем, — выпаливает она.

— А как насчет оргазмов? — спрашиваю я, сжимая в кулаке её волосы ещё сильнее и запрокидывая ей голову. Моя свободная рука скользит по её тонкой талии и опускается между ног.

Она отталкивает меня и поворачивается ко мне лицом.

— Лука…

Я прижимаюсь губами к её губам, прерывая её, а затем притягиваю к себе. От этого движения узел, удерживающий моё полотенце, ослабевает и падает на пол к нашим ногам.

Она раскрывается для меня, и стон срывается с её губ, прежде чем я успеваю его проглотить. Я поднимаю свободную руку и беру её за подбородок, выгибая её шею назад. Я углубляю поцелуй, и в этот момент её ладони касаются моей груди.

Она отстраняется от меня, тяжело дыша, и кричит:

— Я сказала нет.

Мне нравится этот огонь. Но в данный момент в этом нет необходимости. Я не тот, на кого она должна злиться.

— Я никогда не слышал этих слов.

Она дает мне пощечину.

— Я не продаюсь, Лука. Я не собираюсь отдавать тебе свое тело, потому что ты выписал чек.

— На самом деле это были наличные…

Она снова дает мне пощечину.

На этот раз я хватаю её за лицо, разворачиваю и впечатываю спиной в стену. Её глаза расширяются, и она ахает. Она поднимает руки и хватает меня за запястья.

— Лука…

— Давай проясним одну вещь, Хейвен, — рычу я ей в лицо. — Мы можем сделать это одним из двух способов. Либо ты сотрудничаешь, и я буду хорошо к тебе относиться. Или ты ведешь себя как грёбаная сука, и я отношусь к тебе соответственно. Ты меня понимаешь?

Её красивые темные глаза наполняются слезами. Я вижу, как одна капля стекает по её раскрасневшейся от бега щеке. Она такая красивая. Она всегда была такой. В то время как другие девушки тратили часы на макияж, она наносила тушь и блеск для губ и говорила, что это хорошо. У нее маленькая веснушка на правой стороне верхней губы, и мне нравилось водить по ней большим пальцем. Её янтарные глаза и каштановые волосы делают её сногсшибательной. Она — то, о чем мечтает любой мужчина. Я знаю, как никто другой. Вот почему я никогда не отпускал её слишком далеко. Много раз она пыталась порвать со мной, но я ей не позволял. Я Лука Бьянки, и я всегда получаю то, что хочу. Даже если для этого мне приходится лгать, мошенничать или красть. Она будет моей женой и матерью моих детей.

— Лука, — хнычет она.

— Ты понимаешь? — кричу я, теряя терпение.

Я не понимаю, почему она спорит со мной по этому поводу. Она должна быть благодарна мне. Я спас её отца. Её будущее. При таких темпах, как у него, она бы оказалась с ними на улице в течение года. Он по уши в долгах и был готов потерять всё, пока я не вмешался. Они были в нескольких днях от того, чтобы лишиться права выкупа их викторианского особняка. Ради всего святого, её отец спрятал несколько своих машин. Что бы она сделала? Куда бы она поехала?

— Да, — шепчет она, и слёзы текут по её лицу.

Я отпускаю её и делаю шаг назад. Даже не потрудившись взять полотенце, я выхожу из ванной и захлопываю за собой дверь. Я прохожу мимо кухни, хватаю цветы и выбрасываю их в мусорное ведро, зная, что мне нужно показать Хейвен, каким парнем я могу быть.

Хейвен

Я стою в ванной комнате и тихо плачу, пытаясь взять свои эмоции под контроль. Моя пробежка ничуть не помогла. Как и прошлая ночь. Я не могла уснуть. Он вышел и больше не возвращался.

Куда, чёрт возьми, он подевался? С кем он встречался? Это была женщина? Я ненавижу себя за то, что так сильно хочу узнать ответ на этот вопрос. И он недавно принимал душ. Его волосы были мокрыми, а полотенце лежало у моих ног. Я наклоняюсь, чтобы поднять его. Принимал ли он душ, чтобы избавиться от запаха женщины? Предохранялся ли он?

Мы оба знаем, что женимся не по любви, поэтому я бы не удивилась, узнав, что он провел ночь с другой.

Я открываю дверцу душа и включаю воду. Я захожу и позволяю обжигающе горячей воде обжечь мою кожу. Чтобы скрыть слёзы. Какой теперь будет моя жизнь? Как скоро я ему надоем? Прежде чем он меня бросит? Я не успела прочитать контракт. Был ли в нем пункт, согласно которому мы должны оставаться супругами определенное количество лет? И если да, то сколько? Я не очень много знаю о мафии, но я уверена, что единственный способ освободиться — это если они умрут. И даже после этого моя жизнь по-прежнему будет посвящена мафии.

Я не спеша принимаю душ, тщательно очищая каждый сантиметр своего тела. В какой-то момент я начинаю раскачиваться взад-вперед, пытаясь придумать план. Но у меня ничего не получается.

Я подписалась. Сделка заключена.

Выйдя из душа, я оборачиваюсь полотенцем и иду в спальню для гостей. Я вскрикиваю, когда вижу мужчину, стоящего у двери.

Я плотнее заворачиваюсь в полотенце.

— Что ты делаешь? Убирайся! — кричу я.

Он не двигается, даже не смотрит на меня. Это Найт и он стоит там, как грёбаная статуя.

— УБИРАЙСЯ, БЛЯДЬ!

Он игнорирует меня, как и всегда. Пыхтя, я бросаюсь к двери и распахиваю её. Я взбегаю по лестнице в спальню Луки. Я слышу, как в его ванной комнате льется вода, и распахиваю её. Он стоит у одной из раковин, согнувшись, ополаскивая лицо водой.

Он выпрямляется, хватает полотенце и, сорвав его с вешалки рядом с собой, вытирает лицо. Его глаза встречаются с моими в зеркале.

— Чего ты хочешь, Хейвен? — Спрашивает он с рычанием.

Я сжимаю челюсти.

— Я хочу, чтобы ты убрал Найта из моей грёбаной комнаты.

— Нет.

— Нет? — выдыхаю я. — Это шутка?

Он поворачивается ко мне лицом, и его глаза впиваются в мои.

— Это очень реально, Хейвен. Отныне Найт всегда будет сопровождать тебя.

— Лука…

— И больше никаких утренних пробежек.

— Ты же несерьёзно? — рычу я.

Он собирается сделать меня своей пленницей. Своей игрушкой, которая будет удовлетворять его только в спальне. В остальных девяноста пяти процентах случаев он будет флиртовать с кем ему заблагорассудится и когда он захочет. Мы будем такими же, как его родители.

Он проходит мимо меня в свою спальню, но не отвечает мне.

— Лука? — огрызаюсь я, когда он заходит в свою гардеробную.

Он стоит спиной ко мне, одетый только в черные боксеры. Он снимает с вешалки черную рубашку на пуговицах и натягивает её на плечи.

— Я с тобой разговариваю, — киплю я.

Он снимает пару черных брюк с другой вешалки и идет, чтобы надеть их.

Я вырываю их у него из рук.

— Послушай меня.

— Я не слушаю всякую хрень, — спокойно говорит он и забирает брюки, прежде чем надеть их.

Я стою перед ним ошеломленная. Мое сердце бешено колотится, а челюсть сжата. Я наблюдаю, как он заправляет рубашку и застегивает её вместе с молнией. И мне интересно, зачем он это делает. Куда он собирается. Я вышла всего на тридцатиминутную пробежку, и его здесь не было, когда я уходила. Я проверила, как жалкий кусок дерьма, которым я и являюсь. В моей голове пронеслись миллионы разных сценариев. Во всех них он и женщина были вместе в постели.

— Уже уходишь? — спрашиваю я, скрещивая руки на груди.

Он хочет, чтобы я стала его женой? Я могу быть самой надоедливой, навязчивой и требовательной женой из всех возможных. Он захочет заплатить кому-нибудь, чтобы избавиться от меня.

Он поднимает на меня взгляд. Его брови приподнимаются в ответ на мой вопрос. После долгой паузы он отвечает.

— У меня работа…

Загадочно. В этом нет ничего удивительного.

— Работа или кто-то еще?

Уголки его губ приподнимаются, и у меня перехватывает дыхание. Почему я спросила об этом?

Он делает пять шагов, сокращая небольшое расстояние между нами. Протягивая руку, он убирает мои мокрые волосы с лица и заправляет их за ухо.

— Ты ревнуешь, Хейвен?

Я фыркаю на этот вопрос, но моё сердце бешено колотится, потому что это правда. Мысль о нем с другими женщинами преследовала меня с тех пор, как он уехал от меня в Италию. Теперь он собирается открыто сделать это у меня на глазах.

— Нет.

— Лгунья, — он обхватывает одной рукой моё полотенце, притягивая меня к себе. Другой он запутывается в моих мокрых волосах. — Вот что я тебе скажу, — он прижимается губами к моему уху, и я задерживаю дыхание. — Как насчет того, чтобы ты опустилась на колени и отсосала у меня, чтобы попытаться сохранить мне верность?

Я пытаюсь отстраниться, но он держит меня в плену.

— Ты сукин…

— Помнишь, как мне это нравится?

Лука прерывает меня, его рука запрокидывает мою голову назад и заставляет меня посмотреть на него со слезами на глазах. Я отказываюсь позволить им пролиться. Отпустив мою талию, он проводит подушечкой большого пальца по моей нижней губе. Его глаза сверлят мои. Я вижу в них веселье. Он наслаждается происходящим, и это разбивает мне сердце.

— У тебя всегда так хорошо получалось открывать для меня рот, когда я этого хотел.

Мои руки сжимают его свежеотглаженную рубашку, надеясь, что я её на хрен помну.

— Ты не единственный, ради кого я стояла на коленях, — говорю я, надеясь, чёрт возьми, развеять все его мысли обо мне. Я хочу, чтобы этот ублюдок ненавидел меня так же сильно, как я ненавижу его. Даже если мне придется солгать.

Его лицо становится каменным, а глаза прищуриваются. Я чувствую, как напрягается его тело, когда он прижимает меня крепче. Ближе. Я не смею пошевелиться. Или вздохнуть. Мы пристально смотрим друг на друга. Я жду, что он сделает дальше, потому что знаю, что он подумывает о том, чтобы свернуть мне шею.

К счастью, дверь открывается, и он отталкивает меня. Я поднимаю глаза и вижу, как Найт входит в огромную гардеробную. Он протягивает Луке правую руку.

Мои глаза расширяются.

— Это мой телефон?

Этот ублюдок рылся в моей сумочке, чтобы достать его? Ему пришлось. Сумка же лежала на кровати внизу…

— Спасибо, Найт, — натянуто произносит Лука и кладет телефон в карман своих брюк.

— Эй, это мой.

Найт кивает и выходит из комнаты, закрывая за собой дверь.

Лука поворачивается ко мне.

— Здесь нет ничего твоего. Все принадлежит мне. Даже ты, — затем он тоже поворачивается и выходит из комнаты, захлопывая за собой дверь.