Кодекс Молчания

Глава 16

Хейвен

— Я тебе не верю, — говорю я, пытаясь сдержать слёзы, но это бессмысленно.

Он одаривает меня лукавой улыбкой, которая просто поворачивает нож, уже пронзающий моё сердце.

— Спроси свою мать. Есть анализы ДНК.

Я качаю головой.

— Нет…

— Как насчет того, чтобы ты сделала это?

Он открывает верхний ящик и достает маленький пакетик. Подняв правую руку, он выдергивает прядь волос из своей головы и кладет её в пакет, прежде чем застегнуть его.

— Можешь проверить сама, — он протягивает его через стол. — Только не говори, что я тебе ничего не дарил.

Мой желудок сжимается, а волоски на руках встают дыбом. Такое чувство, что по моей коже ползают миллионы маленьких насекомых.

— Мне от тебя ничего не нужно, — шепчу я.

Росси хрипло смеется.

— Все чего-то хотят от меня, Хейвен. Будь то защита или деньги. И ты не исключение.

— Почему именно сейчас?

Слышу свой вопрос, но не могу найти в себе смелости поднять на него взгляд.

— Потому что у тебя есть то, чего я хочу.

Закрываю глаза, и по моей щеке стекает слеза.

— Хейвен, — его голос мягок, но тверд и требует моего внимания.

Открываю глаза и смотрю на него сквозь влажные ресницы.

— Ни один Росси не выйдет замуж за Бьянки.

Его слова являются окончательными. Как гвоздь в крышку гроба. Последний вздох. Я умру, и это произойдет скоро. Я знаю, что он за человек. Может, я и не знаю его лично, но он такой же, как Лука и его семья. Они уберут того, кого захотят, и им всё равно, кто встанет у них на пути.

— Я знаю, ты не хочешь быть с этим ублюдком, — выплевывает он, демонстрируя свою ненависть к Луке. — Папочка позаботится о твоей проблеме. Тебе не о чем беспокоиться.

Я сижу на балконе нашего дома и курю сигарету. Мои волосы всё ещё влажные после душа и собраны в пучок. На мне его спортивные штаны и футболка. Я не знаю, куда делся Лука, но мне тоже было не до того, чтобы позвонить или написать ему.

С сегодняшнего утра так много изменилось. Кто я? Откуда я родом?

Моего отца зовут Альберто Росси. Босс мафии, который управляет южной частью Лас-Вегаса. И я помолвлена со своим бывшим, который, так уж получилось, является его врагом.

Моя жизнь — дерьмо.

Я делаю ещё одну затяжку и медленно выдыхаю дым. Откинув голову назад, я слышу, как открывается раздвижная стеклянная дверь.

Лука выходит на улицу вместе с Найтом и моей матерью. Моя челюсть сжимается при виде выражения её лица. Её заплаканное лицо. Доказательство того, что она была расстроена.

Да пошла она к чёрту.

Ей не лгали всю жизнь. Приговорена к смертной казни за любовь не к тому мужчине. В конце концов, нам всем придется ответить перед Богом за свои грехи, но мне придется отвечать за то, что я влюбилась. С каких это пор я должна отправляться в ад за это?

— Почему она здесь? — спрашиваю я его.

— Твоей маме нужно поговорить с тобой, — его ответ отрывист.

Я не уверена, на кого он злится больше: на неё или на меня, но в данный момент мне всё равно.

Я смотрю на Найта.

— Почему он здесь?

Он должен был защищать Миа.

— Пока мы тут разговариваем, двух твоих новых телохранителей сжигают, так что его вернули к тебе.

Моя мать ахает. Я делаю ещё одну затяжку сигаретой. Интересно, они были живы или мертвы, когда их тела подожгли?

— Хейвен? — она делает глубокий вдох. — С каких это пор ты начала курить?

Ничего не могу с собой поделать. Я откидываю голову назад, смеясь. Из всего, что произошло за последние двадцать четыре часа, именно на этом она хочет сосредоточиться.

— Тебе нужно поговорить со своей матерью, — говорит Лука.

Я поднимаю на него взгляд. Теперь он хочет, чтобы я была общительной?

— Она лгала мне всю мою жизнь. Почему я должна слушать её сейчас?

Она садится рядом со мной и протягивает мне руку, но я отдергиваю её.

— Я должна была защитить тебя, — шепчет она.

Я фыркаю и затягиваюсь сигаретой.

— Хейвен…?

— Хоть что-нибудь было правдой? — огрызаюсь я, не в силах сдержаться.

Я выбросила эту дурацкую прядь волос, но какая-то часть меня знала, что он был прав. Я просто не могу понять, почему она мне не сказала. Я думала, мы были близки.

Она склоняет голову.

— Нет.

Я наклоняюсь вперед на своем стуле.

— Начни с самого начала, — требую я, желая знать. Когда она молчит, я помогаю ей. — Выкидыши?

— Ложь, — шепчет она.

Невероятно.

— Кто, блядь, лжёт об этом?

— Ты не поймешь, — шепчет она.

— Попробую, — огрызаюсь я.

Она делает глубокий вдох, и её плечи опускаются.

— Твой дедушка… он хотел внуков. Он хотел, чтобы у твоего отца был наследник.

Снова это слово. Наследник.

— Это хрень собачья.

Я встаю.

— Хейвен, — она протягивает руку и хватает меня за запястье. — Я… пожалуйста, сядь, — её глаза умоляют меня дать ей шанс, простить ее, но я не уверена, что смогу. Что бы она мне ни говорила, я не уверена, что смогу дать ей то, что она хочет прямо сейчас. — Я умоляю тебя. Пожалуйста. Просто послушай правду. Потом я уйду, — заверяет она меня.

Я смотрю на Луку в поисках поддержки или заверения, что он выгонит её, как только она, наконец, скажет мне то, что я должна был знать с самого начала. Но я не получаю желаемого ответа. Он чувствует жалость к ней. Я вижу это в его темных глазах. И жалость ко мне. Я ненавижу это. Глубоко вздохнув, я плюхаюсь обратно на стул рядом с ней.

— У нас с твоим отцом был брак по расчету. Он не любил меня. Я не любила его. Свадьба должна была объединить два бизнеса в один. Я чувствовала себя одинокой. Он никогда не прикасался ко мне, никогда не смотрел на меня. У него все время были разные женщины. Его отец настаивал на том, чтобы мы создали семью. — Она сглатывает. — Однажды вечером я пошла в бар и напилась. Я встретила владельца, который оказался парнем, которого я видела в окружении твоего отца. Он уже бывал у нас раньше.

Я знаю, о ком она говорит. Альберто Росси.

— Они были друзьями?

Она хрипло смеется и выхватывает у меня из рук зажженную сигарету, затягиваясь. Мои глаза расширяются.

— Я бы не назвала это так. Они вместе занимались бизнесом. Он использовал банк твоего отца для отмывания денег.

Я смотрю на Луку, и он агрессивно проводит рукой по волосам.

— Что случилось потом?

Она задумчиво улыбается.

— Он относился ко мне так, как должен был относиться мой муж, и я влюбилась.

На балконе воцаряется тишина. Я снова смотрю на Луку, он поворачивается к нам спиной и смотрит на Лас-Вегас, но то, как побелели костяшки его пальцев, вцепившихся в перила, говорит о том, что он зол. Найт стоит в углу, скрестив руки на груди, и молча слушает нас.

Я ерзаю на стуле и оглядываюсь на маму.

— Я не понимаю.

— Я открылась ему, и он позволил мне выплакаться у него на плече. Я обнаружила, что возвращаюсь в тот бар вечер за вечером, просто чтобы увидеть его. Я просто хотела поговорить с ним, но потом одно потянуло за собой другое. Он сказал мне всё, что нужно. Три месяца спустя я узнала, что беременна. Я пошла в его бар и рассказала ему эту новость. Я собиралась родить от него ребенка и хотела уйти от своего никчемного мужа, — она качает головой. — Это всё было ложью.

— Как? — Ложь?

— Это была подстава. Росси сообщил мне, что Джимми знал, что я с ним сплю. Он попросил его обрюхатить меня, чтобы ему не пришлось этого делать.

Я вскакиваю на ноги.

— Что? — кричу я. — Он велел Росси трахнуть тебя? Свою жену?

Я киплю от непонимания. Да, у моих родителей были свои разногласия, но я никогда не видела, чтобы они не любили друг друга. Всё это тоже было ложью? Для меня? Для моего дедушки? Он скончался много лет назад. Зачем продолжать эту уловку, если им больше не нужно было притворяться?

Она поднимает на меня глаза, полные слез.

— Ты должна понять. Твой дедушка давил на него, чтобы он произвел на свет ребенка. Он нуждался во мне…

— Он играл с тобой, — рычу я.

Она склоняет голову и качает ею.

— Я не могу… Я не могу ненавидеть его за то, что он сделал.

— Почему, чёрт возьми, нет? — я срываюсь.

Она поднимает на меня глаза и встает, сжимая ладони, и они дрожат в моих.

— Потому что у меня есть ты, Хейвен. Ты была всем, чего я когда-либо хотела.

Мое сердце бешено колотится от её слов.

— Мы с твоим отцом решили сообщить тебе, что тебя удочерили.

— Документы? У тебя есть документы об удочерении, которые ты хранишь в сейфе. Я их видела.

Она грустно улыбается мне.

— Подделка.

Я отступаю от нее на шаг, и мои руки опускаются по бокам.

— Зачем?

— Твой отец и Росси заключили сделку…

— Джимми мне не отец! — кричу я.

Она обхватывает себя руками.

— Они с Росси разорвали все отношения. Росси заплатил ему наличными, чтобы он притворился, что тебя удочерили, и мы придумали эту историю. Но, пожалуйста, Хейвен… пожалуйста, поверь, что ты всегда была желанной. Мы хотели тебя с того самого момента, как узнали, что я беременна.

Я фыркаю.

— Конечно, он хотел. Он попросил своего друга обрюхатить тебя. Намеренно. Чтобы осчастливить отца, — огрызаюсь я с отвращением, но почему-то не удивляюсь.

— Но Росси не мог остаться в стороне, — наконец говорит Лука.

Моя мать поворачивается к нему и нервно сглатывает.

— Какое-то время так и было. Но… он…

— Он что? — требовательно спрашивает Лука, делая шаг к ней. — Почему он вернулся в её жизнь двадцать четыре года спустя? Я не могу перестать задавать себе этот вопрос. Мы встречались за много лет до нашей помолвки, и это ни для кого не было секретом. Я часто фигурировал в СМИ. И в прошлом появлялись фотографии, на которых я обнимаю Хейвен. Почему его это волнует сейчас?

— Росси позвонил мне пару лет назад. Сказал, что слышал, что она встречается с Бьянки, и попросил меня запретить это. Я солгала, сказав ему, что это безобидно и со временем пройдет. Просто чтобы дать ему время. Но… — она замолкает и смотрит на Найта, который все ещё стоит, как статуя, в углу. — Он хотел увести Луку подальше от тебя.

По её щекам текут слёзы.

— Что он сделал? — требую я ответа и смотрю на Луку. — Я не понимаю… — но один взгляд на него дает мне понять, что он понимает. Идеально.

Лука делает шаг к моей матери, руки сжаты в кулаки, а глаза чернее ночи.

— Он и меня подставил, — рычит он.

Она фыркает.

— Ты должен понять. Я ничего не могла поделать. Они с мужем согласились. У меня не было права голоса.

— Чушь собачья! — огрызается он.

Почему я одна такая потерянная?

— Лука…

— Я должна была обеспечить её безопасность, — причитает моя мать, прерывая меня.

— Я мог бы обеспечить её безопасность! — кричит он. — Ты должна была прийти ко мне. Быть честной.

— Ты в мафии! — кричит она ему в ответ. — Я знаю, на что ты способен. И как сильно ваш отец ненавидел вас обоих вместе.

Она толкает его в грудь, но он не двигается. Новые слёзы текут по её лицу, и она смотрит на Найта.

— В тот момент я чувствовала себя беспомощной. Мои руки были связаны, и я не могла потерять её. Лука не мог убегать вечно. Если бы его не нашел отец, это сделал бы Росси.

Я в замешательстве оглядываюсь на Луку. Почему она разговаривает с Найтом?

— Я не могла остановить то, что уже было сделано, — продолжает она.

— Что было сделано? — спрашиваю я.

Все поворачиваются ко мне, но Лука говорит первым.

— Росси наебал меня. Он похитил Найта и пытал его, чтобы заставить рассказать о Миа. Он знал о её существовании, потому что они с моим отцом были друзьями, когда она родилась. Он угрожал её жизни. Но…

— Но что? — спрашиваю я, затаив дыхание. У меня уже сжимается сердце.

— Росси знал, что я побегу к ней, чтобы защитить. Но он никогда бы не прикоснулся к ней, — он качает головой, пока его челюсть сжимается. — Нет. Он сделал это, чтобы отдалить меня от тебя.

Я перевожу взгляд на Найта.

— Нет, — шепчу я.

Это не вина Миа. Она не делала этого с ним. Это была я.

— О Боже, — я падаю в кресло, но никто не обращает на меня внимания.

— Ты хоть представляешь, как я старалась найти что-нибудь, что ты мог бы использовать против него? — спрашивает моя мать Луку. — Как я каждый день подвергала свою жизнь опасности, вынюхивая что-нибудь для тебя?

— И почему это было так, Мисти? — огрызается он.

— Потому что твой уход разорвал мою дочь на части! — кричит она ему в лицо. — Она любила тебя. Ты был ей нужен. И я знаю, что ты тоже любил её.

Лука проводит рукой по волосам.

— Это, блядь, невероятно. Ты хоть представляешь, какой опасности ты подвергла её жизнь? — рычит он. — То, что я ушел, оставило её совершенно беззащитной? Мишенью? Я думал… я думал, что поступаю правильно, уходя от нее, — продолжает он.

— Если бы ты знал правду, ты бы действовал. Думал иррационально. Мне просто нужно было немного времени. Я знала, куда ты ушел. Ты не сбежал с другой женщиной. Ты просто пытался защитить свою сестру. И я знала, что как только получу нужную информацию, ты примчишься обратно к ней.

Откуда моя мама знает о Миа? Я думала, что она держится в секрете. Как… у меня сжимает грудь. Я причинила боль Найту. Я никогда не дружила с этим парнем, но из-за меня его использовали как приманку. Их всех обманули из-за меня.

— Мне жаль, — я стою и смотрю на Найта, по моему лицу текут слёзы. — Мне так жаль, Найт. Я не жду, что ты простишь меня. Но я ненавижу себя за то, что причинила тебе боль. Я ненавижу, что Росси использовал тебя, — мой голос срывается. — Мне очень, очень жаль.

Он переводит взгляд на Луку и кивает.

— Мы оставим вас наедине на пару минут.

Мама, похоже, собирается возразить, но Лука хватает её за руку и тащит обратно в нашу спальню, закрывая за ними раздвижную стеклянную дверь.

— Мне так жаль. Жаль, что я не знала. Я бы…

— Я прощаю тебя.

Мои глаза расширяются, а губы приоткрываются в удивлении. Я потрясенно смотрю на него, когда он опускается передо мной на колени. Положив ладони на мои дрожащие колени, он повторяет.

— Я прощаю тебя, Хейвен. Ты понимаешь? Это была не твоя вина, — его голос глубокий и грубый, но в то же время успокаивающий.

Мои широко раскрытые глаза мечутся от одного его глаза к другому.

— Ты говоришь, — выдыхаю я.

Он кивает.

— Скажи что-нибудь, — требую я, кладу руки на его широкие плечи и крепко сжимаю их, желая услышать это снова. Мне это не показалось.

— Я сказал, что прощаю тебя.

— Но… но они отрезали тебе язык, — я не могу удержаться и выпаливаю это. — Из-за меня. Потому что… — моя нижняя губа дрожит.

Он одаривает меня дерзкой улыбкой, которая озаряет его лицо. Оливер Найт никогда не улыбается. Даже раньше…

Он высовывает язык, и мои глаза расширяются ещё больше, если это возможно.

— Есть разница в том, что ты не можешь говорить, и в том, что ты предпочитаешь этого не делать.

— Но… что… как?

Мой мозг не может осмыслить то, что я слышу. Всё это время? Почему он притворяется немым? И что он от этого выигрывает?

— В другой раз, — говорит он, вставая, схватив меня за руки, и поднимая на ноги. — Просто знай, что я никогда не винил Миа. И я не собираюсь винить тебя тоже. Мы все делаем свой собственный выбор, Хейвен. И я прекрасно живу со своим, — затем он поворачивается и тоже уходит обратно в спальню.

Я врываюсь в комнату и застаю их всех троих стоящими посреди нашей спальни. Моя мама и Лука все ещё спорят. Найт стоит, скрестив руки на груди, и выглядит так, будто только что не разговаривал со мной. Ему не нужно было говорить мне, чтобы я сохраняла то, что только что произошло между нами. Часть меня знает, что Лука точно знал, что должно было произойти, и именно поэтому он увел мою маму с балкона. Но что бы ни было между мной и Найтом, теперь всё кончено. Он вернулся к молчаливому Найту. И я сохраню его тайну.

— Мой… — я прочищаю горло. — Джимми? Откуда нам знать, что он не обманет нас снова?

Я получила так много информации за такое короткое время. Мне нужно расставить приоритеты и понять, что представляет для меня наибольшую угрозу. Он в самом начале списка.

Их перепалка прекращается, и они все поворачиваются, чтобы посмотреть на меня.

— Тебе не нужно беспокоиться об этом, — уверяет меня Лука.

— Он убил его, — отвечает моя мать.

— Что? — я перевожу взгляд с широко раскрытых глаз на Луку.

Его челюсть сжимается, когда он смотрит на мою маму.

— Я больше не буду ей врать, — она смотрит на него в ответ. — Или скрывать что-либо от неё. Он мертв. Конец.

— Я… он сделал тебе больно? — Спрашиваю я Луку.

Он подходит ко мне и берет мои руки в свои.

— Нет. Он собирался сидеть сложа руки и позволить разрушить твою жизнь из-за грёбаных денег в его кармане. Он заслуживал смерти.

— Так что… — нервно сглатываю и вынимаю заколку из мокрых волос. Они рассыпаются по моим плечам, мгновенно пропитывая рубашку, которая на мне надета. — Что нам делать? — спрашиваю, пытаясь сообразить, как я собираюсь использовать всю эту информацию.

Человек, которого я всю жизнь называла своим отцом, мёртв. Моего биологического отца невозможно победить, иначе он был бы тоже мёртв. Я не уверена, что это может хорошо закончиться для любого из нас.

— Мы едем в «Kingdom». Собирай вещи, — приказывает Лука.

— Уже почти два часа ночи, — говорю я, удивляясь, какого чёрта мы туда едем.

Лука

Сняв пиджак, я вешаю его на спинку стула в нашем номере на тридцатом этаже отеля «Kingdom». Её мама подходит к раздвижной стеклянной двери, открывает её и выходит на улицу подышать свежим воздухом. Хейвен следует за ней.

Я поворачиваюсь к Боунсу и Титану.

— Спасибо.

Боунс кивает.

— Ты знаешь, что тебе здесь рады в любое время.

Титан скрещивает руки на груди и меняет позу, расставляя ноги шире.

— У входа в твой номер стоят два охранника, а на крыше — снайперы…

— Зачем нам нужны снайперы? — спрашивает Хейвен, возвращаясь в номер.

— Безопасность, — отвечаю я.

— Лука. Что ты мне не договариваешь? — она оглядывает комнату. — Почему мы здесь, а не дома?

Я хочу порадоваться, что она назвала мой дом нашим домом, но у меня нет времени. Я провожу рукой по волосам.

— Он не собирается оставлять тебя в живых.

Её глаза расширяются.

— Росси планирует избавиться на церемонии не только от меня и Королей.

— Что? Нет. Он сказал мне…

— Он солгал, — перебиваю я её. — Ты думаешь, он защитил бы тебя? Ты никогда не была ему нужна. Он ненавидит нас, — я тычу пальцем себе в грудь. — Ты выходишь замуж за врага. Ты либо умрешь как побочный ущерб, либо будешь убита намеренно. Я не собираюсь рисковать. Здесь защита лучше. Численность больше. К тому же Росси и близко не подойдет к Королевству. Возможно, он и хочет смерти Темных Королей, но он не стал бы делать этого на их территории. Он слишком труслив. Он знает, что здесь он в меньшинстве. Мы только что уничтожили больше его людей, так что ему придется перегруппироваться и придумать новый план. А мы уже приступаем к выполнению своего.

Хейвен склоняет голову, проводя рукой по волосам.

— Что, если…? — она задумчиво прикусывает губу. — Что, если мы поженимся сейчас? Пойти в здание суда и покончить с этим, как только оно откроется? Это что-нибудь изменит? Разве не существует какого-то неписаного правила, запрещающего преследовать жену мафиози?

На это она закатывает сонные глаза.

Её мать заходит в комнату, и пять пар глаз уставляются на неё.

— Что? — спрашивает Хейвен, оглядывая всех нас.

Я делаю шаг вперед.

— Мы уже расписаны.

— Лука, сейчас не время… — она замолкает, и её глаза расширяются. — Что? — шепчет она. Понимание отражается на её лице, и она кладет руку на голову. — Контракт… это было разрешение на брак? — она прищуривается, глядя на меня. — Я ничего не подписывала.

Я делаю ещё один шаг.

— На нем стоит твое имя. Подписала ли ты его, не имеет значения.

На бумаге она моя жена.

Она склоняет голову набок, в её глазах появляются слёзы.

— Ты обманул меня.

Я молчу.

Она оглядывает комнату.

— И вы все знали.

И снова никто не произносит ни слова, потому что все знали. Даже её мать.

— Мама? — она поворачивается к ней лицом. — Ты знала об этом?

Она тихо кивает.

— Я должна была…

— Как ты могла? — её голос срывается.

— Я говорила тебе в клубе. Тебе нужно было стать Бьянки…

— Нет, — перебивает она её. — Ты могла бы сказать мне. Ты могла бы…

— Я не могла ничего сказать. Это стоило бы тебе жизни! — кричит она, начиная злиться. — Почему ты не можешь осознать это? Ты знаешь, какой груз лежит на моих плечах с тех пор, как я забеременела тобой? — кричит она.

— Хейвен, — она понижает голос и подходит к ней. Взяв её за руки, она продолжает. — Я каждый день молилась, чтобы он не захотел тебя. Даже после того, как он позволил твоему отцу удочерить тебя, я все равно боялась, что он придет за тобой.

Она смотрит на меня, прежде чем вернуться к дочери.

— Мне нужно было, чтобы Лука спас тебя. Он был единственным, кто мог это сделать. Поэтому я поступила так, как было лучше для тебя.

Хейвен вырывает свои руки из маминых и поворачивается ко мне лицом.

— И что? Свадьба должна была быть простой формальностью?

— Да, — обыденно отвечаю я.

Она смотрит на Боунса, потом на Титана, но они молчат. Это не их дело. Возможно, они и знали о моих планах, но они преданы мне. Не ей.

Хейвен хмурит брови в глубокой задумчивости, а затем её карие глаза наполняются слезами, когда она смотрит на меня.

— Ты знал, что он был моим отцом? — Я открываю рот, но она продолжает. — Ты поэтому это сделал? Выбрал меня?

— Хейвен…

— Твоя семья годами враждовала с Росси. Это было бы самым лучшим выходом. Жениться на его дочери и опубликовать это на всеобщее обозрение. Ткнуть ему этим в лицо.

Я делаю три шага, чтобы сократить небольшое расстояние. Кладу обе руки на её заплаканное лицо и обхватываю ладонями её щеки.

— Нет. И ты это знаешь. — Она уже спрашивала меня об этом однажды. — Я всегда любил тебя, Хейвен. Теперь ты Бьянки. И я буду защищать тебя до самой смерти. Если для этого придется лгать тебе, то я так и сделаю.

Она отстраняется от меня, и мои руки опускаются по бокам. Затем, не сказав больше ни слова, она поворачивается и уходит в спальню.

— Хейвен… — зовет её мать, следуя за ней.

Она захлопывает дверь у неё перед носом, и раздается звук закрывающегося замка.