Компромисс

Глава 14. Радость

С того времени многое, что случилось. Серёжа с Лилей уже вернулись из лагеря, мы всё же переехали к Максиму, и органы опеки нас посетили с проверкой. К счастью условия для детей были созданы хорошие — как Максим и обещал, у них было по отдельной комнате. Небольшую, которая непонятно чем служила, мы оставили под гостиную, а ту, соответственно, как самую большую и угловую, разделили перегородкой — в результате получились две комнаты. Сама квартира была светлой, раздельной и с евроремонтом. Особо делать нам с Максимом не пришлось — тренажёры переместили на утеплённую лоджию, чему он был несказанно рад, перевезли кровати Серёжи и Лили, часть другой их мебели и всякую мелочь. Сестра забрала все мягкие игрушки — хоть и не играла в них давно, но как предмет интерьера они оставались на её постели. Я забрала все цветы — у Максима была только одна единственная орхидея, но пока не знаю, какой у неё цвет — она отдыхала. В общем, устроились хорошо. Кроме меня.

Я долго ещё не могла привыкнуть к тому, что замужем, причём за Максимом. Невольно, но мне приходилось смиряться с текущим положением — всё равно уже ничего не исправить.

— Даже не верится, что всё прошло так гладко, — я наконец-то расслабилась в машине мужа, держа в руках документы об опеке. Долгие ожидания и шалящие нервы были позади.

— А ты сомневалась? — Максим вырулил на проспект по пути домой. — Надо бы это дело отметить, — очень двусмысленно подмигнул он мне.

Ну, вот всегда он так! Я наградила его в ответ строгим взглядом.

Знаю, что он знает, что я всегда всеми правдами и неправдами старалась сопротивляться нашей близости и намёков на неё, каждый раз пытаясь увильнуть и сделать безразличный вид, но язык моего тела говорил об обратном, и даже больше, он показывал Максиму, что отнюдь не холодна, а очень чувственна, хоть и не признавалась ему в этом. Неужели он думает, что если пройдёт время, то я сама буду к нему ластиться и вилять хвостом, как сука в период течки? Очень сильно похоже на то. Признаться, мне итак было сложно привыкнуть говорить о нём, как о муже. А тут… проявлять иннициативу?

— Да, мы с Лилей приготовим праздничный ужин, — я ловко увильнула от полупрозрачного намёка, но Максим от своего не отступился.

— Отлично, я постараюсь не задерживаться на работе, — он остановил автомобиль у дома и передал мне сумочку с заднего сиденья. — Про «десерт» не забудь, — супруг демонстративно потянулся губами к моим, однако, впрочем, не удивительно, встретил пустоту.

«Вот же ненасытный», — возмутилась про себя я, выходя из машины и фыркнув в ответ.

Развернувшись на высоких каблуках, я уверенно прошла по направлению к подъезду. Спиной, точнее нижней её частью, чувствовала, что он проследил за моим удалением — ему нравилась моя внешность, и я бы сказала, что он гордился и порой, открыто не говоря, хвастался, что у него такая жена.

В такие моменты я чувствовала себя неудобно. Максим собственнически привлекал меня к себе при друзьях, да и в других местах, где бы мы не появлялись, позволял себе гладить мои бёдра и попу, целовать, заставляя отчаянно краснеть. Кому как, но я стеснялась открыто показывать личные отношения напоказ. Моё личное мнение, что интимная жизнь должна храниться за закрытыми дверями, сокрытая ото всех глаз. А уж при нашей «любви» тем более.

Автомобиль Максима всё ещё не уехал. Дойдя до подъезда, я обернулась — его взгляд был прикован к моим ногам. Я хоть и надела удлинённый приталенный сарафан, но тонкая ткань, что просвечивала при солнечных лучах, не скрывала сокрытое под юбкой. Наверняка он засмотрелся на мою походку, а она у меня всегда была безупречно красивой.

Но работа ждать не будет, я помахала рукой, и Максим поехал в папину фирму, где с момента свадьбы был назначен её главным директором.

Что касается меня, то была несказанно рада, что всё получилось, бесспорно, больше даже самих младших. Да и могут ли дети в полной мере осознать, чего избежали? Так, в общих чертах, по возможным слухам от других.

Сама же я имела небольшое представление о детских домах. Пару раз наш колледж при консерватории выезжал на выступления для обездоленных детишек, да и на музыкальных фестивалях я сталкивалась с такими воспитанниками, ещё будучи школьницей.

Дети — они везде дети, но в ограниченном социуме, без любви, без тепла они отличались от домашних. Это было видно невооружённым взглядом. Они как лакмусовая бумажка общества, когда нервы обнажены. И взгляды. Такие, порой, взрослые; у кого злобные, у кого надеющиеся, у кого равнодушные, но всё же недолюбленные, и оттого несчастные. И ведь не у каждого сложится судьба.

На моих глазах выпорхнула из детского дома одна девушка с хорошим голосом, однако за довольно короткий срок из пышущей жизнерадостью она скатилась на самое дно: стала курить, кутить по ночам с друзьями и прочее, и прочее. Как больно было на сердце, когда я встретила эту девушку на улице: с характерным блеском покрасневших глаз, с перегаром, с опухшими, как у последних алкашей, и воспалёнными руками, в грязной, мятой одежде, с неумытым лицом.

Мне было искренне жалко её, но такой исход конкретно для этой девушки был предопределён ею же самой. А всё потому, что девица была поймана на вранье и не раз, не только мною.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Вообще, в детских домах дети чаще врут, чем те, которые живут в семье. Быть может, и скорее всего потому, что хочется вырваться из порочного круга, пусть даже и в мечтах. Оно, конечно, понятно, что не всех ждёт такая участь, но ведь и психика у всех разная, многие ломаются сами, а кому и «помогают». В любом случае, детский дом — это не сахар, и Серёже с Лилей я не желала такого жизненного опыта.

С особой любовью я посмотрела на сестрёнку, что сосредоточенно лепила пельмени. Вдвоём мы кружились на кухне полдня, кашеваря и накрывая на стол к назначенному времени. Сохранение семьи — такое событие действительно просто необходимо отметить с размахом.

Мысли мои невольно устремились к мужу. Что ни говори, а именно благодаря ему всё получилось. Ну и дед Матвей, конечно, тоже подфартил.

Как-то само по себе получилось, что я с братом и сестрой продолжали быть оберегаемыми, теперь уже не родителями, но всё же. Без помощи Красновых, как ни прискорбно признавать, сама не справилась бы.

От мыслей о муже невольно перенеслась к своим друзьям. Я так заколготилась в последнее время, что даже чуть не забыла им позвонить, и потому, набрав нужный номер и зажав телефон плечом, довольно произнесла:

— Привет, Алл! У нас, наконец-то, всё получилось! Сегодня документы забрали, так что можно вздохнуть спокойно.

Сестрёнка хоть и не слышала её голос, но глядя на мою мимику, и без этого догадывалась о бурных поздравлениях, что лились в моё ухо, и сама не смогла сдержать улыбки.

— Да, будем отмечать. Сейчас с Лилей как раз готовим, — я подмигнула младшенькой, попутно пробуя на соль бульон. — Вот, думаю, давненько мы все вместе не встречались, может, на природу как-нибудь выберемся, тем более каникулы на исходе, — телефон стал немного съезжать, и я поправила его кончиком пальца.

— Отличная идея! — воскликнула подруга. — Я только «за»! Ты же знаешь, что я люблю погулять.

— Знаю, — согласилась, улыбаясь. — Все знают.

— А твой будет? — поинтересовалась Алла. Я никак не могла понять, как она относится к Максиму: нравится он ей, или же, наоборот, ненавидит?

— Да, скорее всего да, куда ж я теперь без него — некрасиво получится. По крайней мере, предложу, а там сам пусть думает, — я некоторое время молчала, слушая в свою очередь подругу.

— А он? Вы куда-нибудь вместе ходили? — выпытывала она меня. — Или, как в клетке дома держит? Если что, ты скажи, я ему устрою тёмную!

— Было такое, ходили, но честно говоря, не горю желанием вливаться в их коллектив. Ладно, давай позже поговорим, дел невпроворот. И позвони мальчикам сама, пожалуйста, тоже порадуй. Люблю, целую. Пока!

— Пока, — вздохнув, попрощалась Алла. Обычно мы часами могли болтать, и столь короткий разговор её явно не удовлетворил.

Знала бы я, что принесёт мне этот пикник.

Только я отложила телефон в сторону, как короткая, постоянно меняющаяся, но узнаваемая мелодия раздалась в коридоре. Мы с сестрой переглянулись в немом вопросе: кто будет открывать? Оно понятно, что Серёжа пришёл с работы — Максим взял его курьером на неполный рабочий день на время каникул — но руки-то все в муке!

— Я открою! — звонко предложила Лиля и неловко вскочила с табурета, чуть не свалив доску с ровными рядами белоснежных пельменей.

— Сиди уже, а то все труды прахом пойдут, — я вытерла руки и поспешила открыть дверь.

— Привет, мои любимые женщины! — с порога громогласно поприветствовал нас брат и потянул носом: — М-м-м, как вкусно пахнет!

— Давай, проходи, — улыбнулась я и быстро скрылась на кухне. Серёжа живо разулся и заглянул к нам на кухню:

— О, а что за повод? — облизнулся он и схватил с тарелки сырно-колбасную нарезку.

— Эй, руки! — возмутилась Лиля и легонько стукнула брата по руке. — Терпение имей.

— Можешь поздравить всех нас — мы с Максимом сегодня забрали документы, — засияла я и закончила выкладывать салат на блюдо. — Иди, мой руки и оближешь кастрюлю.

— Это я мигом, — обрадовался Серёжа.

Что-то, а это дело он любил: как говорится — смак облизывал, тем более мы всегда чуть больше оставляли на стенках, чтобы порадовать брата, что собственно и сделал по возвращении из ванной, захватив кусочек хлеба.

— Я в зал.

— Иди, иди, не мешай, — кивнули мы хором и продолжили готовить, — и стол заодно поставь!

Вскоре была расстелена красивая скатерть, и мы с Лилей поочерёдно то и дело стали носить салатники и прочие блюда с аппетитно выглядевшей едой, ну и, как завершающий шаг, были расставлены и разложены тарелки, бокалы, салфетки и столовые приборы по всем правилам этикета.

Вроде бы всё уже готово, и пора бы привести себя в порядок. Сняв с себя фартук, я отправилась в ванную поправить причёску и макияж, как услышала: «Едут, е-едут!» Я улыбнулась от души, Лиля всегда любила выпендриться и сейчас спародировала голос Фимки, дворовой девушки из фильма «Формула любви». Я бросилась к окну, и в самом деле заметила автомобиль мужа, из которого вышел дед Матвей и он сам с несколькими шуршащими пакетами-маечками.

— Лиль, готова? — уточнила я и пошла открывать дверь.

— Ага, — послышался из комнаты приближающийся голос. — Туточки я!

— Здравствуйте, мои дорогие, — буквально через пару минут дед Матвей обнял всех и расцеловал нас с Лилей.

— Дед, наконец, приехал, — все мы обрадовались ему. — Мог бы и почаще приезжать!

— Ну, раскудахтались. А сами-то часто наведываетесь? — пожурил он нас, тепло ещё раз обнимая. — Вот то-то же.

— Прошу за стол, — я ласково пригласила к яствам, краем глаза поглядывая на мужа.

Максим тоже в долгу не остался, и мы несколько раз переглянулись, зная, чем займёмся ночью. Муж шёл специально последним и незаметно шлёпнул меня по попе. Беззвучно подпрыгнув на месте, недовольно и смущённо посмотрела на него, но тут же смягчила взгляд. Всё же благодаря ему брат и сестра находятся в семье, а не в детском доме.

— Ну что, дорогие мои, поздравляю! — Краснов-старший поднял тост за целостность семьи. — Эх, вкусно, — промурлыкал он, смачно причмокивая и вытирая роскошные усы. — Лена, как, понравилось?

— Да, очень вкусно, — согласилась я, немного отпив и опустив бокал на стол, стала накладывать лёгкий салат в тарелку любимого деда. — Я хоть и не любительница спиртного, но это вино великолепно.

— А то, сам делал. Ты же помнишь на даче виноград над беседкой? Так вот, это с него, с прошлого года осталась бутылочка. Как раз повода ждала, — дед Матвей осушил свой бокал до дна и рукой показал мне, что, мол, хватит. — В этом году вместе с тобой будем ставить.

— Да я как-то… — неуверенно начала я, но дед меня перебил. — Разговорчики в строю! Сказал — будешь, значит — будешь.

И ведь не откажешь, когда на тебя такой хитрой улыбкой смотрят.

— Ладно, но если не получится…

— А ты постарайся. Ну-ка, что это вы, девочки, наготовили, — дед Матвей на некоторое время прекратил дискуссии и начал кушать. — М-м-м, вкусно!

— Это Лена готовила, — вставила своё слово Лиля, — а я пельмешки лепила. Ой! — сестрёнка сорвалась с места и побежала на кухню, откуда крикнула: — Серёжа!

Брат неохотно встал из-за стола, и вскоре по тарелкам раскладывали горячие пельмени, обильно поливая их бульоном с зеленью и сметаной. За трапезой неспешно шёл разговор о работе, о том, как Серёжа хорошо справляется, о новом учебном году и о спорте.

— Кстати, — дед Матвей, как главный болтун сегодняшнего вечера, поинтересовался: — тренировки уже начались?

— Нет, пока, — ответил Серёжа, — я звонил тренеру. Говорит, возможно с середины октября начнутся. Что-то там у него не получается.

— А пока будем восстанавливать форму, — прожевав, спокойно сказал Максим. — Так, что с завтрашнего дня будем бегать в лес, не то салатики в бока отложатся. Ты, кстати, тоже, — муж даже не посмотрел на меня, видимо почувствовал, как я напряглась.

— Что? — я аж поперхнулась от такого заявления, но на меня мало, кто обратил внимание.

— Типа мы будем и тренироваться с тобой? — несколько восхищённо переспросил Серёжа. — Круто!

— А моё мнение кто-нибудь спросит? — от растерянности мой голос звучал очень тонко. Мне не нравилось, что Максим решал всё единолично.

— Конечно, любимая. Ты будешь с нами бегать только утром или вечером тоже? — он переложил мне фаршированный помидор. — Кушай, набирайся сил, — и так ласково посмотрел, что со стороны довольно мило выглядело, но я-то знала, что это всё на публику.

Несмотря на то, что мы женаты были чуть больше месяца, наедине по-прежнему не ладили. Главной темой выделялись интимные отношения — Максим оказался просто сексуальным маньяком. Именно так я его окрестила. Его абсолютно не волновали мои отказы и смущение, от того, что за стеной спят ребята, что Серёжа достаточно взрослый и долго не спит по ночам, а, стало быть, может «что-то» услышать. Он усмехался, как я прикусывала подушку, чтобы скрыть звуки любви — коварный змий.

— Даже днём, если расскажешь, — елейным голоском проговорила я и легонько толкнула под столом ногу мужа, однако Максим неожиданно сомкнул голени, и моя щиколотка оказалась в крепком захвате, а на его лице, как назло, ни один мускул не дрогнул, только взгляд коварный.

— Всему своё время.

Вроде бы мягко, но в тоже время уклончиво ответил муж после того, как тщательно прожевал кусок мяса. И в этом было всё — сказал, как отрезал. Дед Матвей то и дело наливал себе и нам с Максимом вина, как всегда рассказывал смешные истории и шутил сам. В общем, благодаря ему вечер продолжился непринуждённо и по-семейному тепло.

Когда за окном уже стемнело, он засобирался домой.

— Дед, не уезжай, оставайся, мы так по тебе скучаем, — Лиля обхватила его за торс и крепко прижалась, заглядывая в лучистые глаза, однако надежда не оправдалась.

Впрочем, не только её — я тоже хотела, чтобы тот остался.

— Нет, мои милые, я старый уже, отдыхать нужно, — дед Матвей погладил светлую макушку Лили и запечатлел оную тёплым поцелуем. — Да и такси за мной уже приехало, — он обнял меня, принял ответный чмок, пожал на прощание руки мужчинам и вышел.

— У-у-у, — заканючила Лиля, надув губы: — Мог бы и остаться.

— Может быть в следующий раз, — обняла я её за плечи. — Пойдём, поможешь мне.

Дальнейшее происходило по ролям — мальчики носили еду на кухню и убирали стол и стулья на место, а девочки, в свою очередь, ставили ту в холодильник и мыли посуду. Лиля то и дело позёвывала, и я отправила её спать — дел осталось немного, да и чего вдвоём у раковины торчать?

Сама я намеренно не торопилась, но Максим не отличался долгим терпением. Он обхватил меня за талию со спины и томно шепнул на ушко:

— Пошли. Мне кажется, я заслужил награду.

Я смущённо потупила взор и вытерла руки — он прав! То, что происходило в эту ночь в спальне, никогда себе раньше не позволяла и быть может и не позволю, но сейчас я выражала всю благодарность, и была в этом очень искренна. В конце концов, как ни крути, Максим — мой муж, и интимные отношения — это норма.