Компромисс

Глава 18. Неожиданность

Я сидела в кафе и попивала кофе. Это было излюбленное наше с друзьями место, и мы часто приходили сюда. Вот и сегодня встретилась с Аллой, что улучила момент из своего нагруженного графика, а также с Германом и Артёмом, забежавшими на чаёк. На носу маячили новогодние праздники, и мы обсуждали, где бы их провести, а проводить мы их любили весёло. Мальчикам хотелось отдохнуть на турбазе, чтобы покататься на лыжах, да и мы с Аллой тоже были не прочь — на том и решили.

Собственно на эту идею с совместным отдыхом меня надоумил Максим, а с выбором места он предоставил самой — главным для него было лишь бы отдохнуть. Однако долго сидеть у нас не было возможности. Дела, дела, дела…

Оставшись в одиночестве, я просматривала партитуру, помечая для себя особо важные места.

— Привет, красавица, — над ухом раздался приятный мужской голос, а перед взором оказался маленький букетик фиалок.

— Валентин, ты как всегда в своём репертуаре, — улыбнулась я и вдохнула тонкий аромат. — Как хорошо, что ты пришёл, я как раз хотела тебя искать…

— Может, просто хотела?

Молодой человек мимолётно поправил причёску, но сделал этот жест таким красивым, что невозможно было отвести взгляд. Он знал себе цену и пользовался этим. Как и сейчас. Валентин присел за столик и нагловато пригубил из моей чашки. Вот всё хорошо было в нём: прекрасный вокалист, отличник, элегантен, красив, учтив, обходителен, но… но имел склонность добиваться понравившуюся ему девушку любыми способами. И, по всей видимости, я стала его новой целью. Сама я давно это поняла, но каждый раз всё же удавалось уходить от любых намёков в свой адрес, переводя все разговоры на творческую стезю. Вот и сейчас решила «не заметить» откровенного предложения:

— Хотела с тобой поговорить об этой партии. Давай выберем время для репетиции, — я пролистала несколько страниц и ткнула пальчиком на нужную. — Вот эту мы с тобой уже пели, а вот эту, — взяла другую папку и открыла закладку, — будем исполнять впервые. В принципе ничего сложного, но вот это место нужно будет отточить до совершенства.

— Да, — сладко выдохнул молодой человек и недопустимо близко придвинулся ко мне. — С тобой я готов оттачивать всё, что угодно — в этом я совершенен, — горячее дыхание опалило щёку, отчего я невольно дёрнулась в сторону.

В целом Валентин мне нравился, но играть в подобные игры претило.

— Очень смешно, — улыбнувшись, фыркнула я и легонько оттолкнула молодого человека. — Границы не переходи — я ведь девушка замужняя!

— Да ладно, кто не знает, что ты мужа не любишь. А я подарю тебе такое наслаждение, которое с ним никогда не испытывала, — Валентин не отступал и продолжал свою пластинку. — Пойдём сегодня ко мне, а мужу скажешь, что задержалась на репетиции…

Я честно пыталась быть вежливой, но терпение всё же лопнуло, и ответом на такое предложение послужила громкая пощечина. Я немедленно встала и, швырнув в лицо милый букетик, бросила напоследок:

— Мои отношения с мужем никого не касаются, а тебя в особенности. И заруби себе на носу: как бы то ни было — мужу я никогда не изменю!

Быстро покинув помещение, я проскочила на улицу. Внутри всё бушевало. Я слышала, как Валентин выскочил следом и крикнул, что пошутил. Плевать. Мне такие шутки не по нраву. Ещё раз позволит себе подобное, и я за себя не отвечаю — поставлю знатный фингал на его смазливой мордашке.

Почти сразу же в сумочке зазвучала мелодия телефона, и я была уверена, что это Валентин, однако… звонил Максим.

— Привет, какие планы на сегодня?

— Привет. Особо никаких: после занятий, как освобожусь, поеду на квартиру к родителям. Там у отца есть одна замечательная книга по экономике, помнишь, я говорила? Так вот, хочу за ней заехать. А так больше ничего.

Дойдя до перекрёстка, я перешла дорогу и пошла к остановке. Меня обогнала группа других студентов, что-то бурно обсуждавших, и я задержала на них взгляд — кажется они с художественного отделения. По крайней мере, одну девушку я немного знала.

— Давай, я после работы за тобой заеду, и вместе съездим?

Буквально на мгновение задержала дыхание от неожиданного предложения, которое было безусловно приятным, но быстро взяла себя в руки. Маршрутки подъезжали одна за другой, но моей пока не было, да и ехать я предпочитала больше на автобусах, а ещё лучше — на трамваях, но здесь они не ходили.

— Нет, я сама, тем более смысл мне пару часов слоняться без дела. Всё в порядке, справлюсь.

— Ну, как хочешь. Как будешь уходить — звякни, если буду свободен — заберу.

— Ладно, пока.

Я быстро нажала на кнопку отключения и счастливо улыбнулась. Мне пока было очень непривычно общаться с Максимом по телефону. Создавалось ощущение, что я болтала со своим парнем, а не законным мужем. Такая ассоциация у меня появилась совсем недавно. Поначалу не хотела признаваться, но смысл обманывать себя?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я поймала себя на мысли, что начала влюбляться в несносного Максима всё больше и больше. И пусть с его стороны ничего подобного не замечала, но собственное сердце уже трепетало от его голоса, взгляда, прикосновения. Мы никогда не говорили друг другу слова любви, и я, честно говоря, боялась его очередных насмешек.

Поразительно, но наши тела любили друг друга, а вот души… По этой самой причине выдавать свои чувства мужу я не торопилась. И всё же быть рядом с ним теперь хотелось чаще.

Я старалась, как могла, помогать супругу и лишний раз не раздражать. Наши поначалу колкие перепалки переросли в дружеские подколы. Мы часто теперь сидели по ночам перед компьютером, подготавливая дипломную работу Максима. Порой муж засыпал, и мне приходилось осторожно его будить и укладывать спать на кровать, а самой продолжать печатать отмеченные тексты, но чего-то не хватало, и тогда-то я вспомнила о папиной книге, за которой и отправилась нынче.

Усевшись у окна автобуса, я прислонила голову к стеклу, наблюдая за мелькающими остановками, которые приближали моему, к отчему дому. Вот показалась знакомая улица, любимые магазинчики, высокий проход во двор сквозь длинный дом, старые лавочки, вечно сидящие на них бабушки, голубятня в стороне: одним словом — пахло домом!

Неторопливо поднявшись на свой этаж, я обратила внимание, что побелка на подъездной стене вновь вздулась — видимо, опять кого-то топило, но, слава Богу, не на нашей стороне.

С неким волнением открыла родную дверь и, наконец, вошла. Ремонта здесь не было и в помине, а всё потому, что у нас и так всё было в порядке. То, что этот самый «ремонт» был предлогом их переезда, поняла давно, но ничего не сказала. Оно может и к лучшему — смена обстановки несколько уменьшила боль от потери родителей. И вот сейчас, спустя почти полгода, я могла уже спокойно здесь находиться.

Разувшись, привычно убрала обувь под полку, прошлась по всему дому и прикоснулась к стенам, мебели, подержала в руках милые фигурки, что мы с мамой аккуратно расставляли над искусственным камином — пыли-то сколько! Надо будет на денёк сюда приехать, да прибраться хорошенько. Предавшись воспоминаниям в своей комнате, я, тем не менее, не забыла про цель своего визита и прошла к книжному шкафу.

Быстро найдя нужную книгу, я бесцельно провела пальчиком по корешкам других экземпляров, пока не задержалась на одной. Вообще-то книга была не та, что я искала уже для себя, но вот название подсказало открыть её. Помнится, мама частенько предлагала мне прочитать именно эту, но всё было как-то не до этого, а вот теперь! Я понимала мудрость написанных слов и пыталась применить к себе.

Перевернув очередную страницу, заметила вложенный листок — такой обычный цветной квадратик из кубарика. Его вполне можно было принять за закладку, если бы не надпись с до боли знакомым подчерком: «Лена, дочка, что бы ни случилось со мной, ни в коем случае не доверяй Виктору Евгеньевичу. Папа».

От недоумения я несколько раз моргнула, перечитывая эти слова, удивляясь и поражаясь: как это — не доверять, ведь Виктор Евгеньевич был практически членом семьи! Тем не менее, я всецело верила папе, а потому решила выяснить причину его подозрительности. В своих раздумьях случайно выпустила листочек из рук и, проследив за его кружащим падением, увидела чужие мужские туфли. Подняв взгляд выше, я столкнулась с другим — не менее напуганным, но быстро принявшим доброжелательный вид.

— О, Леночка, так это ты здесь? — Виктор Евгеньевич дружелюбно улыбнулся и отвёл при этом руки назад за спину. — Здравствуй, моя дорогая. А я вот приехал, смотрю — дверь открыта, дай, думаю, зайду, и вот ты! Давно не виделись, что в фирму не заходишь? Все по тебе соскучились.

— Здравствуйте, Виктор Евгеньевич, — я кисло улыбнулась, полная впечатлением от недавнего открытия, но всё же старалась держать себя в руках. — Да, всё некогда как-то. Да и что мне в фирме делать — всё равно ничего в бизнесе не понимаю. Вот заехала для Максима книжку по экономике взять. Как он там, справляется?

— Справляется, — закивал мужчина. — Но всё же хозяйка ты, а делами заправляет он. Неужели так доверяешь своему муженьку, я что-то не припоминаю его среди ваших знакомых.

— С Максимом мы знакомы с детства, наши родители дружили, — не вдаваясь в подробности, внесла я «ясность».

— А, ну тогда всё понятно. Что ж, — мужчина демонстративно посмотрел на часы, отступая назад и, видимо, собираясь покинуть квартиру, — мне пора. Рад, что всё в порядке. И всё же, заглядывай!

— Виктор Евгеньевич! — я прищурила глаза, по-новому всматриваясь в «друга семьи». — А зачем Вы собственно приходили? Ведь знаете же, что дома мы теперь не живём.

— Что ж, а ты совсем не глупа, — мужчина рвано выдохнул и развернулся обратно. — Но тебе же хуже будет. Поверь, я не хотел этого, — он вытащил из-под пиджака пистолет и направил на меня. — Сама виновата, не надо тебе было приходить, глядишь — жива была бы!

Я не могла в это поверить! Не могла и не хотела. Но… папа… Он же предупредил меня, пусть об этом я узнала только сейчас и таким образом, а значит знал, о чём писал…

Виктор Евгеньевич медленно наступал на меня, заставляя пятиться. В другой ситуации я без сомнений атаковала бы его, но идти напрямую в атаку против вооружённого негодяя было глупо — нужно его чем-то отвлечь и выиграть момент. Сердце нещадно колотило от страха, но показать его было заведомо проигрышно. Я с ужасом заметила, что деваться некуда, оставалось только одно — надеяться на чудо!

Под рукой ничего не было, кроме той самой книги, которую так и не выпустила из рук. Я метко бросила её прямо в лицо предателя и, воспользовавшись временным замешательством, попыталась выбить ударом ноги оружие, но не успела — мужчина встретил меня хорошим блоком и сделал подсечку.

— Девчонка, куда лезешь? — прошипел он, выплёвывая слова, словно яд.

Я рухнула на пол, не сумев сгруппироваться, однако тут же попыталась вывернуться и опять не смогла — жёсткий удар остроносого ботинка пришёлся прямо в живот, потом ещё один и ещё. Виктор Евгеньевич просто пинал меня, не давая подняться.

— Сама напросилась!

У мужчины невольно дёрнулась рука, когда мы оба услышали одиночный стук в дверь, а я с ужасом подумала: кто это — друг или… подельник? Хотелось закричать, но не смогла. Единственное, что я могла сейчас делать, так только, скорчившись, лежать на полу и сплёвывать кровь, с ужасом осознавая неминуемую кончину. Глупо, как глупо…

Одно дело спортивные соревнования, другое — реальный бой с жестоким противником. К такому я, признаться, не была готова и просто испугалась, глядя на наставленный прямо на сердце пистолет. Ну, вот и всё!

Я зажмурилась и глухо вскрикнула от разрывающей боли от огнестрельного ранения. Горячая густая кровь слишком быстро вытекала на пол, неся холодный металлический запах смерти, сознание помутилось, и я медленно погружалась в небытие. Однако, изо всех сил старалась остаться в сознании.

То, что происходило дальше, казалось, было во сне. Как будто всё происходило не со мной, а в каком-то страшном боевике…

Из-за угла корридора осторожно выглянул Максим. Я не знаю, увидел ли он Виктора Евгеньевича, потому как тут же бросился ко мне с болью в вопросе «Как ты?», а вот я боковым зрением заметила мужчину с направленным на мужа оружием.

По всей видимости рефлексы сработали молниеносно, и Максим, сгруппировавшись, отскочил за кресло, чудом избежав пули из пистолета. Виктор Евгеньевич не скрывал свою злость, но на мгновение таки замер, оценивая новую ситуацию — хреновую для него. Я надеюсь на это. Очень надеюсь.

Максим, покажи, что за тобой не зря числится титул победителя. Это вовсе не бравада в твой адрес — я действительно хочу, чтобы ты надрал задницу этому предателю. Отомсти за меня, за моих папу, маму…

Сознание временами плыло, но я держалась за него, как за спасительную соломинку.

Виктор Евгеньевич сделал шаг в сторону и, прицелившись, вновь выстрелил. Максим резко развернул спинку кресла, продолжая обеспечивать себе временное ограждение. Я лежала совсем рядом. Максим мельком взглянул на меня, видимо, оценивая состояние. Надеюсь, со мной не всё так плохо дело, по крайней мере не до такой степени, чтобы умереть, хотя… больно очень.

Схватив валяющуюся рядом полуразбитую вазу, Максим швырнул её в Виктора Евгеньевича — в ответ прозвучал очередной выстрел. Муж вновь и вновь бросал новые предметов и перекувыркнулся теперь за диван — подальше от меня. Но я даже рада была этому. Виктор Евгеньевич успел сделать ещё два выстрела, но не попал. Тем не менее он ничуть не растерялся, а наоборот, уверенно пошёл к… моему мужу.

— Можешь даже не пытаться, я с удовольствием тебя грохну — надоел как банный лист, — мужчина победно приблизился к дивану, как вдруг навстречу ему выскочил разъярённый Максим. Виктор Евгеньевич не растерялся и ещё раз нажал на курок, упирая прямо в грудь моего мужа пистолет. Однако…

— Патроны считать надо, урод, — выплюнул в лицо Максим и, схватив того за грудки, ударил лбом в переносицу.

Что происходило дальше, я, увы, не знала — в глазах потемнело и стало так тихо…