Корейский шаманизм. Болезнь синбён, камлания кут и духи квисин - читать бесплатно онлайн полную версию книги автора Наталия Чеснокова (Глава 1. Шаманки и шаманы во всем многообразии) #2

Глава 1. Шаманки и шаманы во всем многообразии

Как называют корейских шаманок и шаманов

Шаманские практики зародились на Корейском полуострове, по-видимому, в первом тысячелетии до нашей эры, но в первых веках нашей эры формировались под влиянием не только местных верований, но и буддизма, из которого, скорее всего, заимствованы трехчастная концепция деления мира на верхний, средний и нижний, а также некоторые божества. Корейцы верили, что существуют духи умерших людей, духи живой и неживой природы. Верили в то, что некоторые люди могут быть посредниками в коммуникации между мирами. Такими посредниками и стали шаманки и шаманы.

«Шаман — тоже маг и врачеватель: предполагается, что он излечивает, как всякий знахарь, и творит факирские чудеса, подобно современным или первобытным магам. Но, кроме того, он является проводником душ и может быть жрецом, мистиком и поэтом»[3]. Это цитата из книги известного религиоведа Мирча Элиаде (1907–1986), в которой шаманы представлены как уникальные специалисты, готовые решать и мирские проблемы, и дела духовные, сочиняя на досуге стихи и песни. Каким бы странным и несовместимым в одном человеке ни казался перечисленный набор практик, Мирча Элиаде абсолютно прав. Шаманы, а также шаманки — мастера широкого профиля.

Шаманы помогают людям обрести поддержку, заручиться одобрением невидимых сил и получить успокоение в сложные периоды жизни. Лечение болезней — как физических, так и психических — считается одним из главных умений шаманов. Они помогают душе человека пройти невидимую границу и перейти в иной мир, а также в силах передать послание оттуда в мир живых. Шаманы могут давать советы, опираясь на свою способность видеть прошлое и будущее[4].

На шаманах лежит большая ответственность. И помимо всего прочего, они являются еще и носителями традиций и культуры. Все шаманские ритуалы отражают нормы и этику общества, в котором проводятся. Они остаются хранилищем старых обычаев и устной традиции и помогают сберегать народную культуру: танцы, песни, быт, верования, суеверия и прочее.

Термин «шаман» происходит из тунгусо-маньчжурских языков. В строгом смысле слова шаманизм как комплекс конкретных практик и верований соотносится с регионами Сибири и Центральной Азии. Однако в наши дни стало уже привычным называть посредника между миром живых и миром мертвых именно так — шаман или шаманка, или даже a shaman на английском, хотя у каждого народа может быть собственное исконное название для людей, которые общаются с духами.

Наша книга рассказывает о корейских шаманах и шаманках, но, прежде чем перейти к описанию их истории и деятельности, попробуем разобраться, как правильно шаманов и шаманок называть по-корейски.

Когда мы читаем что-то о шаманизме, то часто видим слова, которые начинаются со слога «му». Это прочтение иероглифа , его значение можно перевести как «шаман». Этот слог входит в разные слова, связанные с шаманскими практиками. Например, мудан — шаманка, муга — шаманские песни. Мугё в устах корейца означает, что он почитает шаманизм как отдельную религию. А вот простое слово мусок до сих пор не дает покоя исследователям, потому что обозначает целый комплекс шаманских представлений о духах и загробном мире и соответствующие им практики.

^{Танцующая шаманка}

^{The Academy of Korean Studies /}

Но также корейцы называют шаманов и шаманок мансин, танголь, пансу, тангорэми, симбан и другими интересными именами, в которых нет слога «му». Как же в этом разобраться?

Все дело в том, что термины зависят от региона (север или юг), особенностей общения с духами (вхождение в транс или обычное состояние сознания), способа обретения шаманской силы. Шаманок в наши дни значительно больше, чем шаманов, хотя, вероятно, когда шаманизм только появился, все было наоборот. Поэтому сейчас при классификации шаманок и шаманов по группам основное внимание уделяют именно шаманкам и особенностям их работы. Стоит иметь в виду, что мы не знаем о положении шаманизма в современной КНДР и учитываем только сведения о Республике Корея.

Ниже в книге приведена система, которую разработал корейский специалист-теоретик по шаманизму, фольклорист Ким Тхэгон (1937–1996) и которая в наши дни считается одной из основных. Ким Тхэгон предложил выделить четыре группы шаманок и шаманов на основе частоты упоминания терминов, географического расположения региона и особенностей проведения ритуалов — камланий[5]. Так, ареал распространения шаманизма на Корейском полуострове можно представить как два больших географических блока: северная часть, где шаманки и шаманы могут впадать в транс и общаться с духами, и южная часть, в том числе остров Чеджудо, где шаманские знания передаются по наследству, но представители рода с духами не взаимодействуют.

Первая из четырех групп в классификации Ким Тхэгона самая многочисленная. Шаманки этой группы обычно именуются мудан или мансин — «[управляющие] десятью тысячами душ», также могут быть шаманки пожилые — хальмом, хальмони, то есть «бабушки». Мужчины именуются паксу или пхансу. Нередко это слепцы, они реже работают с духами и чаще толкуют судьбу человека по особенностям его внешности (физиогномике), пульсу и дате рождения. Слепцы полагаются на осязание и знание связи между судьбой человека и формой носа, щек, ушей, подбородка и прочего. Для толкований обращение к духам не требуется. Главной чертой первой группы является то, что в основном это не наследственные шаманы и шаманки, а заболевшие «шаманской болезнью». Можно услышать, что шаманка называет себя по имени овладевшего ею духа, — и таких шаманок именуют сон мудан. Так как первая группа напрямую взаимодействует с духами, это отражается в ритуальных практиках: танцах, песнях и соответствующих ситуации аксессуарах. Географически она соотносится с центральной и северной частью современной Республики Корея. В связи с тем, что представительницы первой группы многочисленны, часто мудан используют как общее название для всех корейских шаманок.

Вторая группа — это мёнду в южных провинциях или тхэджу в центральной провинции Кёнгидо и расположенных на западе полуострова провинциях Чхунчхон-Пукто и Чхунчхон-Намдо. Довольно редко встречается термин сэтхани — в северной части Корейского полуострова. Все эти названия относятся к шаманкам-чревовещательницам, которые общаются с духами через дух мертвого ребенка. Верят, что он вселяется в шаманку и что через него она может передавать послания в загробный мир и получать оттуда обратную связь. Ребенок обычно связан с шаманкой родственными узами.

Призраки таких детей называются тхэджагви. Считается, что шаманка разговаривает с духом с помощью свиста или жестов, может выражать его волю в трансе через плач и завывания. Существует немало страшных историй о шаманках, которые специально морили детей голодом, чтобы сделать из них послушных духов.

Третья и четвертая группы географически связаны с югом Корейского полуострова и островом Чеджудо.

Для представителей третьей группы используется множество наименований, среди которых танголь, тансин, танголлэ, тангорэми и прочие. Это наследственные шаманки, которые веками продолжают семейные традиции. Они не впадают в транс, а используют в своей практике различные обряды. Так как у них нет прямой связи с духами, эти шаманки не могут предсказывать будущее.

Представители четвертой группы, симбан, тоже наследственные шаманки и шаманы, но они являются потомками тех, кто мог впадать в транс и общаться с духами. Они так же, как и третья группа, связаны с островом Чеджудо.

Так как классификация весьма условная, другие исследователи предлагают свои версии. Например, антрополог Лорел Кендалл считает, что слово мудан может обозначать шаманок и шаманов, родившихся в южной части Корейского полуострова, в то время как мансин — выходцы из северных провинций[6]. Это не противоречит изложенному выше, но дополняет наше представление о северном регионе.

Помимо этих названий, есть и другие. Например, мусогин и посаль. Мусогин — самоназвание для тех, кто соблюдает шаманские традиции и совершает соответствующие практики. Состоит из слов «шаманизм» — мусок и «человек» — ин. Посаль — шаманы и шаманки, которые поклоняются буддийским божествам. Так могут называть не только тех, кто практикует шаманизм, но и гадателей в целом. Их относят к подвиду гадателей-чомджэни. Причем посаль — это именно женщины, а мужчин соответственно называют попсан.

^{Самбуль-Чесок}

^{National Folk Museum of Korea}

Исследовательница Ким Соннэ предлагает свою классификацию, выделяя то, как шаманка или шаман начинает свою деятельность: путем наследования традиции (сесып-мудан) или вынужденно, из-за «шаманской болезни» синбён (кансин-мудан)[7].

Этот критерий позволяет следующим образом поделить территорию Корейского полуострова. Духи сами выбирают, кому быть шаманкой или шаманом, в бассейне реки Ханган, включая Сеул, центральную провинцию Кёнгидо и выше (не считая КНДР, так как у нас нет информации о состоянии шаманизма там в настоящее время); зато на юге, востоке и западе полуострова чаще встречаются шаманские семьи, где знания передают из поколения в поколение. Исключение — остров Чеджудо, где можно найти и наследственных шаманок, и тех, кто встал на путь шаманизма по желанию всемогущих духов, эгоистично заботящихся только о собственных интересах.

Хотя мужчин, которые занимаются шаманизмом, немало, все же эта сфера деятельности — женская. Возможно, из-за того, что женщины оставались за пределами конфуцианского мужского мира, подобно тому как шаманизм находился в изоляции и не признавался официальными религиями Корейского полуострова. Так и хочется представить корейских Ромео и Джульетту: Ромео — прилежный ученый-конфуцианец, а Джульетта — прекрасная шаманка-мудан, которая совершает магические практики и общается с духами. В современных фильмах и сериалах мы порой можем увидеть такую пару. Но, увы, подобных сюжетов в традиционной корейской литературе нет. Шаманки считались женщинами недостойными, и если раньше и появлялись в книгах, то только как картонные вспомогательные персонажи.

Печально, но историй о мужчинах-шаманах еще меньше. Хотя они, конечно, были и есть. «Шаманская болезнь» может случиться с человеком любого пола и возраста. А отчасти на появление новых шаманов-мужчин влияют традиции.

В некоторых регионах, например на юго-западе Корейского полуострова, существуют семьи шаманов, где тонкости общения с духами передаются не по женской, а по мужской линии. Соответственно, там среди шаманов больше мужчин, а не женщин. Но все же это исключение из правила.

Иногда во время проведения ритуалов мужчина-шаман может переодеваться в женскую одежду. Такая практика встречается в центральном регионе, в провинции Кёнгидо, и, вероятно, связана с демонстрацией женственности духам почивших. Возможно, это является и проявлением традиционного корейского представления о дуальном мире, разделенном на темное, холодное и сырое ым (инь) и светлое, теплое и сухое ян. Женщины в этой системе олицетворяют ым, а мужчины — ян. Духи приходят из мира мертвых, наполненного ым. Шаманка-женщина изначально связана с ым, а мужчине, чтобы не оттолкнуть духов и не вызвать их гнев, требуется добавить ым в свой облик.

^{Шаман в костюме Индры}

^{National Folk Museum of Korea}

Мужчин-шаманов обычно называют пансу, паксу, пхансу, кёк, кам, хваран и другими именами. Они считаются синонимичными, хотя первые два употребляются чаще, чем прочие.

В основном в Корее посредниками между миром живых и мертвых были женщины-шаманки, поэтому далее в тексте мы будем говорить именно о шаманках, в женском роде. Женское лицо шаманизма — тема любопытная и многогранная. Существует немало научных исследований, в которых оценивается степень влияния шаманок на корейскую культуру и формирование представлений о независимой женщине. Почему же женщины-шаманки так волнуют ученых?

Привычный образ женщины в конфуцианской Корее — это заботливая мать и жена, почтительная дочь, так как «если она не замужем, то должна следовать указаниям отца, если замужем — то мужа, а будучи вдовой — сына»[8]. Шаманки не принадлежат к этой стройной иерархии и с подобным поведением никак не ассоциируются. Историк Дженис Ким говорит о современных шаманках так: они «представляют собой женщин, которые отказываются от привычного описания своей реальности, но становятся сильнее благодаря неприкосновенности. <…> Будучи религиозными практиками, они обретают духовный авторитет и светскую автономию, что еще более укрепляет их чувство самоценности. <…> А работа в качестве консультантов и предсказателей дает не только возможность межличностного общения, но и существенный заработок, поэтому шаманки часто доминируют в семье за счет материального вклада»[9].

Профессия шаманки стала вызовом всей системе — сначала патриархально-конфуцианской, теперь светской и религиозной. Но так ли легко в одночасье стать шаманом или шаманкой? Достаточно ли всего лишь заболеть «шаманской болезнью», как насморком, и через недельку-другую, совмещая шаманизм с основной работой или учебой, вдруг заявить всем, что отныне слышишь духов? Давайте попробуем разобраться.

Мифы о первых шаманках

Разобраться — это важно, но едва ли возможно. Сразу возникает проблема: трудно сказать, когда именно появилась первая шаманка и при каких обстоятельствах. Поэтому обратимся к народному творчеству и рассмотрим три корейских мифа о зарождении шаманизма.

Первые два — самые известные и любимые корейцами страшные и печальные истории: о самоотверженной принцессе Пари и о влюбленной принцессе Аван.

Принцесса Пари

Случилось это давным-давно, в государстве Пулла, которым правил король Огу. Когда настала пора ему жениться, то во все уголки страны разослал он гонцов, чтобы те нашли ему достойную супругу. Выбор пал на прекрасную Кильдэ.

Как положено, перед свадьбой король обратился к предсказателю. Тот посмотрел на звезды, что-то посчитал в толстой книге и наконец молвил:

— Король, Небо благоволит вашему союзу. Да только жениться лучше через год. Если женитесь сейчас, будет в семье семь дочерей. А если женитесь на следующий год — трое сыновей.

Король был молод, он не поверил словам предсказателя. Как можно скорее хотел Огу жениться на скромной красавице Кильдэ, потому пренебрег он советом и велел в седьмой день седьмого месяца по лунному календарю — в день, когда встречаются на небосводе Волопас и Ткачиха, — сыграть свадьбу.

Зажили супруги душа в душу. Вскоре у госпожи Кильдэ округлился живот, и спустя положенный срок родилась дочь. Король не мог нарадоваться и все твердил, что первая дочь — его сокровище. Велел построить отдельный дворец для принцессы и найти для нее лучших служанок.

Через некоторое время у госпожи Кильдэ вновь округлился живот. И вновь родилась дочь. И король опять был счастлив и велел построить дворец и найти лучших служанок.

Год минул с рождения второй дочери, и госпожа Кильдэ снова зачала. И снова родилась дочь. И король вновь был горд и доволен, велел построить отдельный дворец для малышки и найти лучших служанок-кормилиц.

Затем родилась четвертая дочь, а затем и пятая, и шестая. Король велел для каждой строить отдельный дворец и выбирать достойных служанок, но все чаще вспоминал слова предсказателя и отчаивался: неужели действительно в их семье не будет наследника? Он любил своих дочерей, но надежда на рождение сына не покидала его. Когда живот госпожи Кильдэ вновь округлился, король едва мог есть и спать. С каждым днем он все больше мрачнел. Было тихо в королевском дворце: все ждали, кого же родит королева. Дни казались такими длинными, что и конца им не было. Но вот наконец пришел положенный срок.

В ночь перед родами супруги спали порознь, но видели один и тот же сон. Словно спустились с неба два дракона, желтый и синий, и прижались к госпоже Кильдэ, обнимая ее своими крыльями. А на колени забрались две черепахи, черная и белая. А за спиной королевы одновременно показались луна и солнце. Супруги поняли, что это сон о рождении особого ребенка, и решили, что теперь наверняка родится мальчик, достойный наследник престола.

^{Черная черепаха}

^{National Folk Museum of Korea}

Но когда из родильных покоев донесся детский крик, служанки не вынесли младенца королю. Остались лежать расшитые золотом и серебром одежды. Никто не ликовал. Отец был в негодовании и потребовал от служанок ответа, какого пола ребенок. Узнав, что снова родилась девочка, седьмая принцесса, король пришел в ярость.

Он повелел избавиться от младенца — выбросить прочь, отдать скоту. Никто не посмел ослушаться разозленного короля. Как слуги ни жалели малышку, но страх перед государем был сильнее. Поначалу они решили оставить новорожденную в конюшне. Но лошади вышли, едва спеленутый ребенок оказался на земле. Слуги удивились и перенесли девочку в хлев. Как и лошади, коровы тоже вышли во двор. Ни одно из животных не хотело причинять вред маленькой принцессе.

Королю сообщили об этом, но он остался глух к чудесам и мольбам придворных. Не послушал он и королеву, которая умоляла оставить седьмую дочь во дворце. Король хотел избавиться от ребенка как можно скорее, словно давая себе еще одну попытку рождения законного наследника. Согласился он лишь дать имя малышке. Он назвал ее Пари — «брошенка». Но считать частью королевской семьи отказался, потому и стали называть девочку Пари-теги, будто была она простолюдинкой или служанкой во дворце. Последним королевским даром новорожденной стал большой нефритовый сундук. Туда слуги поместили несчастную Пари вместе с шелковыми одеждами, на которых было вышито ее имя, и, заперев, вынесли прочь из дворца.

Слуги принесли сундук к реке и спустили свою тяжелую ношу на воду. Сундук закачался на волнах, но, едва отплыв, сделал круг и вернулся к берегу, словно ведомый чьей-то рукой! Слуги вновь столкнули его в воду. И вновь сундук вернулся на прежнее место. Только с третьей попытки удалось оттолкнуть сундук подальше, и он, подчиняясь течению, поплыл вниз по реке.

Спустя несколько дней сундук с маленькой Пари пристал к берегу рядом с небольшой деревушкой. Рыбаки вытащили его на сушу, но никак не могли подцепить крышку, чтобы открыть. И так пробовали, и сяк. Но ни сила, ни хитрость не помогли отпереть замок. Кто только не пытался! Собрались местные жители, каждый предлагал свой способ, но ничего не получалось.

Были в толпе и нищие супруги Пирикондок, они давно жили вместе, но детей у них не было. Односельчане и им предложили открыть сундук. И — о чудо! — едва прикоснулась к крышке старушка Пирикондок, как замок тотчас сам собой открылся. На дне сундука оказалась очаровательная малышка, и супруги приняли ее в семью как родную дочь.

Добрые односельчане решили, что Небо благословило бездетных супругов, и стали помогать пожилой паре. Они построили для них новый дом на краю деревни, делились с ними едой и все вместе заботились о найденной девочке. Так росла маленькая Пари в новой семье, окруженная теплом и постоянным участием. Не ленилась она, старалась всему учиться и с самого детства интересовалась, как живут другие люди. Выучилась ткать, ловить рыбу и даже читать, что в деревенской семье почиталось редким талантом. Супругов Пирикондок Пари любила всем сердцем и называла отцом и матерью.

Минуло шестнадцать лет. Во дворце тем временем король и королева отчаянно боролись с неизлечимой болезнью. Что только ни пробовали, но лекарства не помогали, и обоим лишь становилось хуже. Лекари разводили руками. В бессилии король решил обратиться за советом к придворному предсказателю, но и его слова были неутешительны. Ответил предсказатель, что единственное лекарство, которое может помочь королю и королеве, — чудесная вода из Западных земель под западными небесами.

А Западные земли под западными небесами — это и есть загробный мир.

Предсказатель объяснил, что лекарство от смерти может найтись только там, куда не ступала нога живого человека. Чтобы принести лекарство, нужно преодолеть расстояния в десятки тысяч ли и совершить невозможное: сначала попасть в загробный мир, а затем покинуть его. Не каждый такое сумеет.

А еще объяснил предсказатель, что болезнь короля и королевы — это жгучее чувство вины за то, что свою ни в чем не повинную седьмую дочь они оставили на произвол судьбы и выбросили из дома как ненужную вещь. Боль, вина, раскаяние с каждым годом становились все сильнее, и именно они были той самой причиной, по которой здоровье короля и королевы угасало день за днем.

Король принял ответ предсказателя молча: понимал, что тот говорит правду. А раз так, то и спасения от болезни нет. Ведь не пойдет же живой человек в загробный мир, чтобы найти там чудесную воду и принести ее назад в мир живых.

И все же попытаться стоило. Король и королева собрали всех дочерей, о которых заботились все эти годы, и рассказали им, что лекарство от болезни раздобыть можно только в Западных землях под западными небесами. Надеялись король и королева, что дочери захотят их спасти и согласятся отправиться в тяжелый путь. Но никто из принцесс на это не отважился. Страшил их даже не загробный мир, а сама мысль о том, что придется покинуть дворец и остаться без слуг и без чужой помощи. Ни одна из сестер не была готова рискнуть своей жизнью ради отца и матери, любивших их до беспамятства. Напротив, каждая уже задумывалась, как после смерти родителей получит свою долю наследства и будет счастливо и безбедно жить.

Король и королева понимали своих детей. Опечаленные, они не спорили и стойко принимали каждый отказ. Но перед смертью захотели узнать, как же сейчас поживает их седьмая дочь. Стала ли она счастлива за пределами дворца? Кто ее нашел? Чем она занимается? Им было стыдно, что все шестнадцать лет они не интересовались судьбой изгнанной принцессы. Король тайно приказал своим доверенным слугам разыскать Пари и привести ее во дворец.

Слуги отправились вниз по течению реки и вскоре нашли ту самую деревню, в которой все знали историю о загадочном сундуке с младенцем. Жители указали им на дом, где теперь жила Пари. Так в один день девушка узнала, что ее родители — королевская семья, а пожилые супруги, все это время ее воспитывавшие, лишь приемные мать и отец. Пари долго не могла поверить в это, но старушка Пирикондок показала ей ту самую шелковую одежду из сундука, на которой было вышито ее имя.

В слезах попрощалась Пари со своими приемными родителями и в сопровождении королевских слуг отправилась во дворец. Король и королева тепло приняли ее, но у них не было ни общих воспоминаний, ни общей жизни. Словно чужие люди, сидели они в королевских покоях. И все же мало-помалу рассказывала Пари о своей жизни, а состарившиеся король и королева — о своей и о шести сестрах юной принцессы. Много пролилось слез, много сказано было запоздалых слов. Пари не держала зла на своих родителей и сочувствовала им.

Так она снова стала принцессой, принцессой Пари.

Король и королева не хотели отпускать новообретенную дочь в Западные земли под западными небесами. Но Пари была непреклонна. Едва узнав, что болезнь родителей излечима и причина ее — боль и раскаяние, а не злой дух или раны, Пари тотчас решила идти. Король и королева пытались отговорить ее, упрашивая, чтобы она осталась с ними. Им было достаточно вновь обрести дочь, а долог ли будет срок их жизни, уже не имело значения. Но Пари не испугалась трудностей.

Она переоделась в мужскую одежду и затянула волосы в пучок. Собрала легкую котомку и обула прочные башмаки: туда, куда лежал ее неблизкий путь, нужно было идти налегке. Все жители дворца, кроме разве что шести принцесс, сочувствовали Пари и горько плакали. Каждый жалел несчастную девушку, которая снова должна была оставить родителей и в одиночестве отправиться в неизведанные края.

Ведь никто и никогда не возвращался из Западных земель под западными небесами. Не было такого, чтобы живой человек оказался там и затем вернулся в свой мир и рассказал, как туда дойти и что там находится. Только слухи да детские сказки — вот и все, на что оставалось полагаться.

Принцесса шла на запад — туда, где за горизонтом заходит солнце. Оно стало для Пари единственным провожатым, указывало путь и вело по лесам и горам, через зеленые равнины и холодные реки. Пари не боялась преград. Она смело шла сквозь чащу, поднималась по крутым холмам и отрогам гор, спала в полях и, высоко подняв над головой котомку, отважно пересекала реки по мелководью. Одежда девушки истрепалась, а обувь протерлась до дыр. Только вездесущие сороки и вороны сопровождали Пари, пока наконец она не вышла к огромную полю, которое пахал седой старик.

— Дедушка, знаете ли вы дорогу к Западным землям под западными небесами? — кланяясь, спросила принцесса Пари.

Старик спокойно кивнул:

— Знаю. Но расскажу тебе, только если ты мне поможешь.

Принцесса радостно поблагодарила его, но опешила, когда узнала, в чем заключалась помощь.

— Вспаши это поле, девочка, и тогда я расскажу тебе, где находятся Западные земли под западными небесами, — так отвечал старик, обводя рукой бескрайнее поле, которое тянулось и тянулось, словно не было у него конца и края.

Пари приняла плуг у старика и, налегая всем весом, погнала быка вперед. Она шла медленно, стараясь равномерно давить на плуг, чтобы глубина борозды везде оставалась одинаковой. Было тяжело, но девушка продолжала трудиться без отдыха. Девять дней и девять ночей пахала принцесса бескрайнее поле. И все же смогла выполнить свою часть уговора. Старик одобрил ее труды и направил дальше.

— Ступай, девочка, по этой тропе, через горы. Пройдешь девять перевалов — и увидишь ручей, где прачка стирает белье. Спроси у нее дорогу, и она подскажет.

Пари поблагодарила старика и снова отправилась в путь. Ступни и ладони девушки были покрыты кровоточащими мозолями, спина едва разгибалась, но Пари хотела как можно скорее помочь родителям и готова была терпеть любые лишения. За девятью перевалами в самом деле оказался ручей, в котором старушка-прачка полоскала белье. И было его так много, что напоминало оно самую настоящую гору.

Пари поклонилась старушке:

— Бабушка, знаете ли вы дорогу в Западные земли под западными небесами?

— Знаю. Но расскажу тебе, только если ты мне поможешь.

Принцесса с радостью кивнула.

— Выстирай это белье, — старушка указала на гору рядом, — но так, чтобы белое стало черным, а черное — белым.

Пари неуверенно посмотрела на гору белья, но делать было нечего. Девушка заняла место старушки у ручья. Девять дней и девять ночей она полоскала ткань в воде, выбивала грязь камнями. Руки ее заледенели и перестали чувствовать тепло и холод. Все тело ломило. Но Пари справилась: она перестирала все так, что белое стало черным, а черное — белым. И старушка, которая наблюдала за ней все это время, поблагодарила ее и тепло улыбнулась.

^{Шаманский веер с изображением духов}

^{National Folk Museum of Korea}

— Ступай, девочка, теперь по этой тропе — и впереди увидишь девять ручьев. За ними найдешь угольщика. Спроси у него дорогу, и он подскажет.

Вновь Пари отправилась в путь. Каждый шаг был труден, но приближал ее к заветной цели. Вот и девять ручьев, о которых говорила старушка. Пари перешла через них и увидела седого угольщика, который промывал уголь. Принцесса поклонилась и поздоровалась, а затем спросила:

— Дедушка, знаете ли вы дорогу к Западным землям под западными небесами?

— Знаю. Но расскажу тебе, только если ты мне поможешь, — кивнул угольщик.

На сей раз от принцессы требовалось отмыть уголь дочиста. Девять дней и девять ночей Пари отмывала уголь, пока с него не начала течь прозрачная, как слеза, вода. Угольщик улыбнулся ей и, поблагодарив, направил дальше:

— Ступай, девочка, теперь по этой дороге — и впереди увидишь девять полян, что заросли терновником. Там найдешь садовницу. Спроси у нее дорогу, и она подскажет.

И Пари отправилась искать следующего провожатого. За девятью полянами, сплошь заросшими бурьяном и терновником, увидела она пожилую садовницу. Та полола сорную траву. Пари поклонилась ей и спросила:

— Бабушка, знаете ли вы дорогу к Западным землям под западными небесами?

— Знаю. Но расскажу тебе, только если ты мне поможешь, — ответила садовница, как и все, кого раньше встречала Пари.

На этот раз задача оказалась понятной и знакомой: старушка попросила всего лишь выполоть все сорняки на полянах, и Пари взялась за дело с легкой душой. Спустя девять дней и девять ночей принцесса, довольная, смахнула пот со лба и поклонилась старушке.

— Молодец, девочка, — похвалила старушка Пари и протянула ей цветок. — Вот подарок для тебя. Храни его. А случится беда — он тебе поможет.

Поклонилась Пари садовнице и, поблагодарив, направилась дальше. Путь был далек: нужно было пройти еще двенадцать перевалов. Каждый приближал Пари к Западным землям. На перевалах жили души умерших, что не смогли найти дорогу в загробный мир.

Пари проходила через перевалы, а рядом с ней то и дело появлялись и исчезали не нашедшие покой души. Наконец стало их так много, что перегородили они путь принцессе и горько заплакали. Они умоляли Пари взять их с собой, потому что сами, без проводника, никак не могли попасть в Западные земли под западными небесами.

Пари сочувствовала им всем сердцем, но ничем не могла помочь. Прежде всего нужно было найти лекарство для родителей. Пари постаралась утешить несчастные потерянные души и, хотя еще не знала, как это сделает, пообещала, что поможет им обрести покой.

Вот и двенадцать перевалов позади. Осталась последняя преграда — река, которая отделяет мир живых от мира мертвых. Вот уже и виден загробный мир на другом берегу. Да только нет ни лодки, ни переправы. А в темных стылых водах тотчас на дно уходит все, даже крохотное перышко. Замерла Пари, боясь сделать шаг. Три дня и три ночи размышляла опечаленная принцесса, как ей быть. Вилась река непреодолимой границей-змеей, что опасна для всякого живого существа. Но вдруг вспомнила Пари о цветке, подаренном старушкой-садовницей. Бросила его в воду — и чудесный цветок обернулся сияющим мостом, что одним концом упирался в мир живых, а другим — в мир мертвых.

Ободренная, Пари почти побежала по этому мосту, ведь еще немного — и она сможет найти в Западных землях под западными небесами лекарство, что излечит ее отца и мать! Все было не зря — и испытания, и долгий путь. Принцесса перешла мост и ступила на берег загробного мира.

Но едва она это сделала, как из темноты перед ней возник великан. Такой высокий, что его голова почти упиралась в небо. Яркие темные глаза настороженно блестели.

— Живой человек? Здесь? — раздался его глухой и низкий голос. — Назовись!

Принцесса испугалась и решила обмануть великана:

— Я седьмой принц королевства Пулла. Мои родители тяжело больны. Слышал я, что здесь можно найти лекарство от их хворобы, вот и пришел. А как зовут вас?

— Смертный, значит? — еще раз переспросил великан. Он смерил принцессу подозрительным взглядом, но не понял, что перед ним девушка. Пари была в мужской одежде, и за время пути прекрасное лицо ее потемнело, кожа огрубела, а руки и ноги покрывали кровоточащие мозоли. — Меня зовут Муджан. Я бессмертный и охраняю вход в загробный мир.

Затем он протянул руку ладонью вверх, и Пари недоуменно наклонила голову.

— Плата, — подсказал Муджан. — Ты хочешь лекарство, а за него надо платить.

Пари почувствовала, как к глазам подступают слезы. Она прошла такой долгий путь и вытерпела так много, но и не подумала, что в Западных землях с нее потребуют оплату. А здесь оказалось еще одно испытание.

— У меня нет ничего ценного. Могу я послужить вам иным способом?

— Конечно, — спокойно согласился Муджан. — Служение так служение. Будешь три года дрова рубить, белье стирать и готовить. А через три года отдам я тебе лекарство и вернешься домой.

Глаза принцессы загорелись надеждой. Рубить дрова, готовить и стирать белье — легче и не придумать. Она делала все это в родной деревне, и если такова плата, то она невысока.

— Я справлюсь, — твердо сказала Пари. Радостный голос ее звоном разнесся по берегу. Муджан улыбнулся.

— А ну-ка подойди, — велел он. Пари повиновалась, снова испугавшись. Муджан оценивающе посмотрел на нее и захохотал. — Так ты не принц, значит. Принцесса? Голос у тебя не мужской, и ходишь ты легко и красиво даже в этих обносках. Если ты принцесса, то наш уговор будет другой.

Пари уже не могла сдерживать слезы. Отчаяние и страх переполняли ее душу. Даже здесь, в Западных землях под западными небесами, она оказалась не нужна. Была бы принцем — рад был бы отец, и родители остались бы здоровы, и даже если и пришлось бы идти в загробный мир, то с Муджаном удалось бы договориться. В горле встал ком. Неужели все зря?

— Какой уговор? — едва слышно произнесла Пари, сжав кулаки.

— Выходи за меня замуж, — пожал плечами Муджан. — Меня изгнали из мира бессмертных и отправили охранять загробный мир. Но если я женюсь на смертной девушке и воспитаю с ней трех детей, меня могут помиловать. Хороший уговор? Ты выходишь за меня замуж, и, когда у нас родятся трое детей, я отдаю тебе лекарство и отпускаю в мир живых.

— Но по нашим традициям я должна спросить разрешения родителей, — пролепетала Пари, которая совсем не ожидала, что великан посватается к ней.

— Ты спросишь разрешения. Но потом, когда вернешься. Тебе же нужно лекарство, ведь так? — Муджан скрестил руки на груди. Казалось, что спорить с ним бесполезно.

Пари поколебалась немного, но все же кивнула. Муджан ее не пугал, и перспектива жить в загробном мире казалась вполне достойной платой за лекарство, дарующее жизнь. Так принцесса и великан заключили взаимовыгодный договор и стали одной семьей.

Они обменялись клятвами и провели скромный свадебный обряд. Загробный мир стал их общим домом. Пари хозяйничала: готовила еду, стирала и собирала хворост. А Муджан заботился о ней и следил, чтобы у них всего было вдоволь. Пусть договор между ними поначалу и был лишь сделкой, со временем Пари и Муджан действительно полюбили друг друга. В браке у них родилось трое прекрасных сыновей. Пари была счастлива и не замечала, как бежит время.

Но ее родителям становилось все хуже, и однажды Пари приснился сон, что они умерли. Принцесса в страхе проснулась. Казалось, она прибыла в Западные земли всего пару дней назад, но сколько лет прошло на самом деле? Пари разбудила Муджана и сказала, что ей срочно нужно возвращаться в мир людей и отдать родителям лекарство. К ее удивлению, великан предложил отправиться всем вместе:

— Твои родители теперь — и мои родители тоже. Мы должны получить разрешение на брак.

Муджан привел Пари к колодцу на заднем дворе, и принцесса вдруг поняла, что эта самая обычная на вид вода и есть то самое лекарство, ради которого она ушла в Западные земли под западными небесами. Она набрала полную флягу и уже хотела идти, как Муджан взял ее за руку.

— Раз мы супруги, то я покажу тебе еще одно удивительное место — волшебный сад загробного мира. Лечебная вода не поможет, если твои родители уже мертвы.

Вместе они поднялись на холм за домом. На большой поляне пестрело разноцветье, но Пари не узнавала ни один из цветков. Муджан наклонился и сорвал три.

— Это живокост: он оживляет мертвые кости. А это животел: он годится для оживления мертвой плоти. А вот это — живодух: он возвращает дыхание умершему. Возьми их с собой обязательно.

Вместе с Муджаном и тремя детьми Пари поспешила назад, в мир живых. Благодаря волшебным силам Муджана они оказались в королевстве одним махом. Но уже издали Пари услышала печальные крики придворных, что оплакивали почивших короля и королеву. Пари вбежала во дворец, где уже шла церемония прощания. Одетые в белое, навзрыд рыдали сестры и горевали слуги. На носилках лежали тела короля и королевы. Пари упала на колени перед родителями. За ее спиной принцессы звали стражников и требовали прогнать ее. Забыв о трауре, они кричали, что она недостойная дочь, которая бросила родителей и вернулась только за своей долей наследства. Пари не слушала их. Все это для нее было не важно.

Пари положила подаренные Муджаном цветы на грудь отцу и матери. Живокост и животел заставили их тела ожить, а сердце — забиться. Живодух наполнил дыханием. Король и королева в одночасье ожили и, открыв глаза, с любовью и нежностью посмотрели на вернувшуюся дочь. Пари улыбнулась сквозь слезы и, поклонившись, на вытянутых руках преподнесла им флягу с лечебной водой. Король и королева испили из нее и исцелились в одно мгновение.

— Пари, наша принцесса Пари, — шептала королева, нежно гладя дочь по голове.

— Пари, мы в долгу перед тобой и никогда не сможем его оплатить. Ты простила, что мы оставили тебя. Ты отправилась ради нас в Западные земли под западными небесами. Ты вернулась с лекарством и спасла нас. — Король говорил, а по лицу его катились слезы раскаяния. — Скажи, что ты хочешь, и я все для тебя сделаю. Дворец? Королевство? Только скажи!

Пари смиренно поклонилась:

— Мне нужно лишь ваше разрешение на брак и согласие отпустить меня назад в Западные земли под западными небесами. Там я встретила множество неприкаянных душ, которые не могут перебраться в загробный мир и обрести покой. Я обещала проводить их.

Принцесса представила родителям своего мужа и детей и извинилась, что вышла замуж без их дозволения. Попрощалась с родными и приемными родителями и навсегда вместе с Муджаном и детьми ушла в загробный мир. Так она стала первой шаманкой — проводником для неприкаянных потерянных душ.

Принцесса Пари — одна из самых известных и почитаемых героинь корейской мифологии. Ее образ восходит к шаманской песне-понпхури. В разных регионах и даже у разных исполнительниц история может звучать по-разному. Иногда отличия небольшие — имена или последовательность событий. Иногда разница существенная. Пари удочеряет бездетная семья или старушка-вдова. В некоторых историях Муджан — всесильный великан, а в других — коварный волшебник. Он может отправиться с Пари в мир людей и познакомиться с ее родителями. А может бросить ее одну-одинешеньку с тремя детьми и вернуться в мир бессмертных налегке и без сожалений. В некоторых вариантах изложения упоминается Будда, он ведет Пари и помогает ей преодолевать препятствия.

^{Шаманка в костюме принцессы Пари}

^{National Folk Museum of Korea}

И все же, как бы ни были сильны различия, принцесса Пари, брошенная принцесса, считается самой первой шаманкой. Миф о ней был сложен, скорее всего, на острове Чеджудо, в общественной жизни которого женщины играют более важную роль, чем мужчины, и мы видим, что Пари действительно активная героиня. Она не пасует перед трудностями и борется за свое место в мире. При этом она стремится обрести любовь, испытывает глубокое сострадание и способна прощать. Пари становится шаманкой по своей собственной воле, выбирая этот трудный путь ради спасения других людей.

Другой миф представляет собой не менее драматичную историю — о любви принцессы Аван к генералу, которого звали Чо Тхон. Точно неизвестно, когда именно жила принцесса и кто был ее отцом, потому что существует много разных версий мифа. Одна из самых известных распространена на юге Корейского полуострова, в провинции Чолла-Намдо. По этой версии, принцесса Аван была дочерью короля государства Корё Синджона (1144–1204, годы правления: 1197–1204).

Принцесса Аван и генерал Чо Тхон

Однажды Аван издали увидела прекрасного мужчину, и сердце ее забилось от волнения. Принцесса любовалась статным незнакомцем, не в силах отвести взор. На ее щеках расцвел румянец. Будучи не робкого десятка, девушка решила разузнать, кто это. Одна из придворных дам, поклонившись, шепотом подсказала ей: «Это генерал Чо Тхон». Аван обрадовалась, ведь наверняка отец будет рад выдать ее замуж за доблестного воина. Поэтому она решила дождаться, когда генерал выйдет из тронного зала, и как бы случайно попасться ему на глаза в окружении своих верных служанок.

Принцесса едва справлялась с волнением, ведь так хотелось поскорее увидеть Чо Тхона вблизи. Он точно должен оценить ее красоту, манеры и изящество и сразу влюбиться. Не может же быть иначе! Аван постоянно поправляла складки на дорогой одежде и переспрашивала, в порядке ли ее прическа. Наконец генерал вышел из тронного зала, и принцесса поспешила обогнать его по боковым проходам в женской части дворца. Придворные дамы последовали за ней, и их юбки шелестели, как сухие осенние листья. Аван догнала Чо Тхона, и генерал, как подобает, поклонился королевской дочери. Стоя перед ним, она теряла голову от любви, ведь Чо Тхон казался ей совершенным. Красивое правильное лицо, насмешливые темные глаза, мягкая улыбка. Принцесса Аван, будучи избалованным ребенком, не могла и представить, что Чо Тхон, которого в мыслях она уже называла «мой генерал Чо Тхон», может быть с кем-то другим. Он должен принадлежать ей, и точка.

Однако генерал явно смотрел на нее как на самую обычную девушку. В его движениях и взгляде Аван не заметила той искры, которой ждала. Но принцесса решила, что это не важно. Главное — ее интересы.

Глядя вслед уходящему генералу, принцесса морщила лоб. Раз он не понимает, что она хочет за него замуж, придется идти к отцу и просить о разрешении на брак самой. Отец никогда ей не отказывает, должен согласиться и сейчас.

^{Картина с изображением духа-генерала}

^{National Folk Museum of Korea}

Но, едва услышав ее просьбу, король воспротивился. Он давно знал генерала и знал, что Чо Тхон счастливо женат и вместе с женой растит двух милых детей. Король совсем не был рад, что принцесса обратила внимание на генерала: жизнь военных чиновников непредсказуема и оборваться может в любой момент. Поэтому Аван ушла ни с чем, несмотря на слезы, просьбы и требования. Король только и отвечал, что отказывает ей ради нее же самой.

Отказ не остановил девушку. Она решила добиться Чо Тхона сама. Узнав от короля о планах принцессы, генерал поначалу подумал, что девушка еще совсем юна и ее внезапная блажь не продержится и недели, но Аван не отступала. Она преследовала генерала во дворце, постоянно старалась найти предлог, чтобы заговорить с ним. Наряжалась в новые платья, делала новые прически. Чо Тхон был смущен и даже напуган, ведь стоит кому-то подумать, что он поддался на уловки принцессы, как будет окончена его карьера и уничтожена семейная жизнь. Стыд и позор, а то и смерть по приказу короля.

Смешно сказать, но Чо Тхона принцесса Аван пугала больше, чем любой противник, с которым приходилось сражаться на границе! Поэтому он решил при первой же возможности покинуть столичный город Кэгён и вернуться на боевые рубежи. Король выслушал пожелание Чо Тхона и с облегчением и грустью приказал тому отправиться на северную границу.

Чо Тхон снова оказался на поле боя. Каждый день проходил в жестоких столкновениях с врагом, каждый день с обеих сторон были новые потери. Не щадила и погода: сильная стужа и ветер не позволяли солдатам отдыхать и накапливать силы. Многие крепкие мужчины заболевали и умирали. Чо Тхон старался быть примером для солдат и храбро рвался в бой в первых рядах, но однажды вражеский меч оказался быстрее. Генерал потерял левую руку и получил множество ранений. Его было невозможно вылечить в горах, да и местная медицина могла лишь продлить его агонию, потому Чо Тхону позволили уехать в родной город. Там он, изуродованный и больной, скончался.

Принцесса Аван ни о чем не догадывалась — лишь знала, что Чо Тхон снова где-то сражается. Она ждала его возвращения и строила планы, как сможет уговорить генерала взять ее в жены. Пусть она и будет второй женой, зато рядом с любимым. Шло время. Наконец принцесса услышала из разговоров придворных, что генерал погиб. От горя она заболела, и ей становилось все хуже с каждым днем.

Король отчаялся и отправил едва живую дочь на гору Намсан, где, как считалось, обитает могущественный дух. Там, в горном храме, принцесса денно и нощно молила духа об исцелении. Тот смилостивился, но наказал девушке бескорыстно заботиться о других людях. Только так она сможет излечиться и жить дальше.

^{Изображенный на шаманской картине горный дух сансин}

^{National Folk Museum of Korea}

Принцесса приняла это условие. Каждый день она трудилась в храме: подметала, мыла, делала подношения и молилась. Дух объяснял ей, как исцеляться самой и как лечить других. Король понимал, что, если горный дух выберет принцессу и позволит ей излечиться, она станет совсем другим человеком. Понимал, что вряд ли любимая дочь сможет когда-нибудь вернуться во дворец, ведь отныне ее дорога — та, которую укажет дух. Поэтому скрепя сердце король направил к храму гонца с запиской, где было начертано всего два слова: «Прими путь». Дочь догадалась, что это значит, и последовала назиданию отца. Исцелившись, она обязалась всю оставшуюся жизнь лечить других людей. Аван, уже не принцесса, а обычная девушка, покинула храм, села на лошадь, прикрепила записку отца к ее заплетенной гриве и позволила животному самому выбирать дорогу.

Сначала лошадь привезла Аван в город Чонджу, а затем снова направилась на юг и прибыла в волость Окквамён. Там она остановилась как вкопанная. Аван не стала спорить с судьбой и нашла приют в деревне. Она поселилась в доме кисэн[10], где помогала девушкам излечивать их болезни, а потом стала принимать и местных жителей. Аван объясняла, как предупредить хворь и как умилостивить духов, ее наславших. Она не делала различий между бедными и богатыми, юными и стариками. Всем старалась помочь.

Однажды Аван случайно узнала, что Окквамён — родной край ее любимого, генерала Чо Тхона. Она бросилась его искать, но нашла лишь могилу. Говорят, что Аван так и провела остаток жизни в Окквамёне, ухаживая за могилой генерала и передавая свои знания местным женщинам-шаманкам.

В волости Окквамён есть храм, который называется Храм генерала Чо (Чо чангун садан). В храме установлены два деревянных изваяния — мужчины и женщины. На их головах — шаманские шапки. Обе статуи — культурное наследие провинции Чолла-Намдо.

Третий сюжет о возникновении шаманизма на Корейском полуострове известен куда меньше. Это история Побу-хвасана — буддийского монаха, который встретился с великаншей — Владычицей Неба, Священной матушкой (Сонмо чхонван).

Побу-хвасан и Сонмо чхонван

Вот уже несколько недель не было дождя. Было душно и жарко. Настоятель Побу-хвасан отчаянно хотел пить, поэтому, услышав журчание горной речушки, он пошел на звук. Веселый плеск воды привел его к горе Чирисан, по склону которой бежал необычайно быстрый и чистый поток. Побу-хвасан решил найти его источник и поднялся на вершину горы, на пик Чхонванбон, что значит Пик Небесного владыки.

Там его уже ждала великанша. Она назвалась Сонмо чхонван, духом горы Чирисан, и призналась, что специально вызвала ручей с помощью магии, чтобы Побу-хвасан поднялся к ней и сделал своей женой. Монах и дух горы поженились, и у них родилось восемь дочерей, которых Сонмо чхонван научила магическим ритуалам. Девочки выросли и разъехались по восьми провинциям Кореи, где стали практиковать шаманизм и обучать ему.

В некоторых шаманских алтарях и в наши дни висит изображение Побу-хвасана, которого почитают как духа-первопредка. В этой истории мы видим связь шаманизма с традиционными представлениями корейцев о женщине — хранительнице уникальных знаний, которая здесь одновременно была горным духом. Еще один главный герой сюжета — мужчина-буддист. Фактически этот миф объясняет, почему в шаманизме присутствуют и корейские традиции магических практик и общения с духами, и значительное влияние буддизма. Верования корейцев и буддизм, как заботливые родители, сформировали облик корейского шаманизма.

Как стать шаманкой

Существуют всего два способа стать шаманом или шаманкой. Первый — родиться в семье, где практикуют шаманизм, и выбрать путь самостоятельно. А какой же второй? Выше мы познакомились с историей безответно влюбленной принцессы Аван. В этом сюжете отражен как раз второй способ превращения в шаманку. Это болезнь, от которой нет лечения. Ее называют синбён — «болезнь духов». Заболевший вынужден навсегда уйти от мирской жизни и стать помощником шамана или шаманки. В истории принцессы учителем юной шаманки стал горный дух; в наши дни, конечно, мы считаем, что знания передаются от человека к человеку.

Синбён также могут называть мубён, что дословно и означает «шаманская болезнь». Иногда синбён переводят и как «умопомрачение» или «душевная болезнь».

В южных провинциях современной Республики Корея больше наследственных шаманок и шаманов, а в центральной и северных провинциях более распространен второй путь в шаманы — болезнь синбён.

Происхождение болезни и ее клинические проявления трудно охарактеризовать. На основе полевых исследований Ким Тхэгон предлагает следующее описание синбён[11]. Человек слабеет, становится заторможенным, не может и не хочет есть. Во снах ему могут являться духи. В состоянии бодрствования бывают галлюцинации. Главным признаком становится внезапно проявившийся пророческий дар: больной сообщает информацию, которая ранее ему не была известна, при этом она соответствует действительности. Состояние заболевшего остается стабильным либо ухудшается до тех пор, пока он не уходит в обучение к практикующему шаману или шаманке.

Хотя заболеть синбён может каждый, считается, что духи выбирают тех, чья душа-маым уже начала расщепляться из-за пережитых трудностей или болезней. Таким образом, синбён должны предшествовать тяжелые жизненные ситуации: проблемы со здоровьем, череда крупных неурядиц, насилие в семье и прочее. Также бывает, что женщина становится шаманкой через синбён после того, как по какой-либо причине теряет возможность реализовывать себя в привычном конфуцианском паттерне. Например, после потери членов семьи, затяжной болезни или неспособности иметь детей. То есть, если она не может проявить себя как хорошая дочь, жена и мать, она перестает быть значимой частью конфуцианского общества и вынуждена искать свое новое место в мире. В наше время положение кореянок уже не такое тяжелое, каким оно было в Средневековье или даже несколько десятилетий назад, однако женщина по-прежнему сильно зависит от мужчин в семье.

Мужчина также может быть избран духами, но это происходит реже, поэтому далее речь будет чаще идти о начинающей шаманке, а не шамане. Хотя для синбён не имеют значения ни возраст, ни пол, ни социальный статус. Заболеть может и ребенок, и несчастливая мать, и зрелый мужчина с вредными привычками и сложным характером. Для духа важно ответное действие со стороны больного.

Дженис Ким описывает взаимодействие между синбён и шаманкой как «взаимные, где сначала дух синбён пленит человека, а затем человек через преодоление страданий во время исцеления от синбён сам учится призывать и контролировать духов»[12]. Поначалу больная, еще не зная причину хвори, перестает есть, часто впадает в пограничное состояние, в котором видит различных духов, и по мере прогрессирования синбён начинает говорить с ними и получать от них информацию. Духи могут привести будущую шаманку в горы, часто — на место захоронения вещей умершей шаманки. Считается, что так упокоенная шаманка передает свой дар избранной ею наследнице.

Однако чтобы стать полноценной шаманкой, необходимо пройти обучение. Иногда оно нужно и тем, кто родился в семье шаманов (хотя чаще это все же не требуется). Окончив обучение, ненаследственная шаманка должна пройти инициацию, и только после инициации и единения с духом она получает право выполнять камлания и быть настоящим посредником между мирами.

Как и всем профессиям, шаманским практикам тоже следует учиться. Тем, кто родился в семье шаманов, проще, потому что они с детства наблюдают за подготовкой к ритуалам, могут знать наизусть многие песни. Тем же, кого выбрал дух, приходится немало потрудиться.

Обучение происходит в доме шаманки-наставницы. Поэтому, если у ученицы есть семья, ей придется жить на два дома.

Учение напоминает школу: есть и лекции, и практические занятия, и даже домашние задания[13]. Многие предметы связаны с музыкой — каждая шаманка хорошо танцует, поет, подбирая для каждого духа свою песню, а во время выступлений успевает обмениваться короткими фразами и междометиями с музыкантами, имитируя диалог. Шаманка и сама отлично играет на самых разных музыкальных инструментах — от барабана-чангу до флейты и гонга.

^{Малый гонг}

^{National Folk Museum of Korea}

Шаманка следит за своей физической формой: камлание включает в себя достаточно много сложных элементов, например балансирование на лезвии меча или на краях глиняного кувшина.

Также в программе обучения есть то, что можно назвать «уроками труда». Будущая шаманка учится кулинарии, кройке и шитью, ведь свой костюм она мастерит самостоятельно, как и многие аксессуары, — например, бумажные цветы для места, где будет проводиться камлание. Все блюда, которые шаманка подносит духам во время камлания и на домашний алтарь, она тоже готовит сама. Исключение — современные дары, способные, как считается, порадовать духа: крепкий алкоголь, сигареты, сладости и тому подобное.

Шаманке требуется многое заучивать наизусть — и тексты песен, и формулы обращения к различным духам, и каждый из элементов камлания. Ведь если что-то пойдет не так, то дух может не просто проигнорировать шаманку, а рассвирепеть из-за неуважения к нему.

Обучают и искусству коммуникации: как строить диалог с духом, впадать в транс, передавать сообщения и как выходить из транса без вреда для себя и духа; как удерживать внимание зрителя, как вести себя перед аудиторией. Каждое действие имеет значение.

Программа обучения достаточно обширна, и, хотя знать, как в школе, требуется все, специализироваться шаманка может на нескольких предметах. Например, прекрасно играть на музыкальных инструментах и грамотно складывать обращения к духам, чтобы те ее слышали, но при этом не слишком хорошо шить или готовить. Но учиться спустя рукава и на тройки в этой шаманской школе точно не получится. Если предметы не будут усвоены, старшая шаманка не проведет инициацию и не допустит ученицу до основных ритуалов. И не важно, идет речь о наследственной шаманке или пришедшей через синбён.

У шаманки могут быть помощницы (обычно это именно женщины) — старшая и младшая. Старшая обучает будущих шаманок домашним ритуалам, игре на музыкальных инструментах и готовке, потому что часто помогает с этим основной шаманке. Младшая занята повседневной рутинной работой.

^{Музыкальный инструмент, используемый в ритуалах на острове Чеджудо}

^{National Folk Museum of Korea}

На время обучения наставница и ученица становятся единой семьей, поэтому обучающую шаманку называют «духовная мать», син-омони, а она сама своих последовательниц — «духовные дети», син-эги. Также встречаются термины «духовная дочь», син-тталь, и «духовный сын», син-адыль. Духовные дети проводят с духовной матерью практически каждый день и могут уйти домой только под вечер. Но когда шаманка совершает камлание, ученики ночуют с ней в одном доме, а оно иногда длится до трех-четырех дней. Духовная мать может навещать своих подопечных и помогать им в организации домашних алтарей и обращений к духам, но чаще духовные дети приходят к ней сами. В дни, когда шаманка не проводит ритуал, ее ученики занимаются домашним хозяйством: готовят, убирают, стирают и так далее.

Когда будущая шаманка проведет достаточно времени за учебой, наставница может разрешить ей участвовать в камлании. Конечно, не в качестве основного исполнителя. Еще слишком рано для этого. Сначала ученица готовит место для камлания, занимается костюмами и декорациями. Сама же остается за кулисами. Со временем старшая шаманка может позволить ей попрактиковаться во время основных сцен, когда она сама будет отдыхать или готовиться к следующей сцене. Может разрешить петь вторым голосом припевы или подыгрывать на дополнительном музыкальном инструменте. Все это — небольшие шаги к тому, чтобы полностью принять свое состояние во время нисхождения духа и научиться с ним взаимодействовать.

Следующий шаг — инициация. Она называется нэрим кут и нужна в первую очередь тем, кто пришел через синбён, но может применяться и к наследственным шаманкам. Со временем отношения между шаманкой-учителем и ее подопечными становятся фактически семейными. До нэрим кут проходит как минимум три года.

Во время камлания наставница договаривается с духами о том, кто из них берет новую шаманку под свою опеку, либо узнает, кто уже это сделал. Духа, который выбирает себе подопечную и первым спускается к ней для контакта, называют момджу или момджусин. Чаще всего это один из духов природы, например дух гор сансин. Обычно он предстает в облике седовласого старца. Важно заметить здесь, что духи, с которыми взаимодействует шаманка, — это духи, соответствующие человеческой природе. В корейскую шаманку не может вселиться дух зверя, птицы или камня. Это обязательно будет дух-персонификация, который обладает всеми характеристиками человека вплоть до собственной мимики, речевых особенностей, уникальных черт характера, привычек, предпочтений в еде. Для момджу в доме шаманки устанавливают специальный алтарь, где ему подносят дары: это могут быть и общепринятые продукты (например, рисовые хлебцы), и что-то специфическое (определенные марки алкоголя или сигар). Момджу останется с шаманкой до конца ее дней, но, что любопытно, не претендует на нее как на свою собственность. На протяжении всей жизни шаманки к ней могут спускаться и становиться ее проводниками до четырех различных духов-момджу. Такие случаи редки, но в исследованиях упоминаются не единожды[14]. Помимо момджу, шаманке предстоит работать с сотнями других духов, к которым потребуется свой подход.

Изредка встречаются шаманки, не прошедшие инициацию. Они могут гадать или предсказывать, но не имеют права проводить полные камлания. Таких шаманок называют чомджэни либо сон мудан по имени духа, который вызвал синбён[15].

Как проходит обращение к шаманке

Прежде всего шаманка должна диагностировать проблему, с которой к ней приходит клиент. Поэтому первый этап называется чом — гадание. Клиент описывает ситуацию, которая его тревожит. Чом может быть открытым и на нем могут присутствовать другие люди, но может быть и приватным по желанию клиента. В таком случае в комнате не имеют права находиться даже помощницы шаманки и ее духовные дети. Беседа происходит тет-а-тет. Каждая шаманка проводит чом по-своему, единых предписаний нет.

От этой беседы зависит, сумеет ли шаманка правильно определить причину проблемы и подобрать подходящий способ ее решения. Не всегда после чом следует камлание: порой шаманка ограничивается советами и клиент сам решает, будет он им следовать или нет. Если же дело серьезное и связано с мистическими силами, то шаманка должна определить, к какому духу следует обратиться.

Следующий этап — поднесение даров духу, которое называется коса. Оно проходит в специальном месте или в домашнем алтаре шаманки. Она может обращаться к духам за помощью, наставлениями и в знак благодарности за особые навыки. Как мы увидим далее, шаманские алтари могут быть довольно внушительными и отличаться друг от друга в зависимости от того, с какими духами общается шаманка.

Заручившись поддержкой духа, шаманка начинает подготовку к камланию. По-корейски оно называется кут. Камлания отличаются в зависимости от ситуации. Корейский исследователь Пак Вон выделяет три основные цели обращения к духам[16].

Первый тип просьбы — о благополучии. Во времена Средневековья к духам могли обращаться с этим и простые люди, и аристократия. Второй случай — излечение болезни. Считалось, что ее вызывает вселившийся в человека дух, а потому лечение заключалось в его изгнании. И третья цель — проводы души в загробный мир.

Кут состоит из нескольких сцен. Они называются кори. Их число в разных камланиях не одинаково. Одни достаточно короткие и простые. Другие продолжаются несколько дней. Часто перед сложным кутом проводят дополнительно обряд очищения пространства — пуджон кори. Он нужен, например, чтобы избавиться от мелких неупокоенных духов-вредителей, которые называются пуджон. Обычно это духи тех, кто умер преждевременно: в результате катастрофы, от неожиданной болезни, был убит или погиб по другим причинам. Также это могут быть духи умерших, чьи могилы были осквернены или покой которых что-то нарушило. Иногда пуджон становятся и духи места, но чаще всего кут все же нацелен не на них.

Во время кута шаманка может выполнять разные действия в различной последовательности, и среди них могут быть многие из списка ниже.

• Рассказ шаманки о просителе: как его зовут, каково его звание, должность.

• Рассказ о том, чего проситель желает от данного ритуала.

• Рассказ о том, как прошло подношение даров и вознесение молитв.

• Просьба о благополучии в новом году.

• Обращение к истории вызываемого духа, рассказ о нем через шаманские песни муга.

• Развлечение духа с помощью песен, танцев, жонглирования, акробатики и прочего (некоторые танцы и хождение по острому могут быть не только развлечением, но и доказательством того, что шаманка достойна взаимодействовать с вызываемыми духами, обычно духами-генералами).

• Сообщение о том, как много хорошего уже сделал этот дух.

• Объяснение, какие подношения были совершены этому духу, где именно и когда.

• Песня, открывающая малый кут.

• Песня, закрывающая малый кут.

• Передача послания от духа к людям.

• Интерпретация предсказания через гадание.

• Проводы духа с благодарностью за его доброжелательность.

Эти действия могут входить в большой кут, но для малого выполнение всего перечисленного не требуется. Каждый раз шаманка оценивает ситуацию и выбирает, к какому духу и каким образом она обратится, что именно для этого нужно сделать. После обращений и развлечений дух входит либо в шаманку, либо в заготовленный для него предмет.

Традиционно шаманки не исполняют весь кут в одиночку. Им ассистируют их духовные дети, помощники. Они не только помогают провести кори, но и сопровождают кут игрой на музыкальных инструментах, а порой и танцем. Как в любой профессии, у каждой из шаманок есть своя специализация. Поэтому, если кут предстоит сложный, шаманка просит помощи у коллег, и тогда разные этапы кута выполняют разные шаманки.

Полная церемония может занять день, и это не много! Большой кут иногда длится до четырех дней. Хотя, как замечают исследователи, число кори и срок проведения кута тяготеют к сокращению и ритуал упрощается. Нет указаний, как долго могут продолжаться танцы и песни, это определяется на месте, исходя из обстоятельств.