Квант удачи

Дело #22 — Квант удачи

«Удача — это постоянная готовность использовать шанс»

Фрэнк Доуби

Бывают дни, когда не отпускает предчувствие: будто галактика, переполненная звёздами, сжимается в груди. Не знаешь, ждать беды или счастья, но будущее кажется таким огромным, что едва умещается на пути. Оно сгорбилось в три погибели за поворотом.

С Одиссеем происходило столько всего — хорошего, плохого и сумасшедшего, — что его предчувство давно притупилось. Но сегодня, после сонного пробуждения в шерстяном гнезде и глотка чрезмерно бодрящего унгарского чая, он отодвинул кружку и нахмурился, потерев грудь.

— Сердце шалит, босс? — спросила Ана серьёзно, не хмыкая лишь благодаря олимпиарской выдержке и мимическому контролю. — Я знаю хорошие капли.

— Пока не требуются, — вежливо отказался детектив, подразумевая ближайшие пятьдесят лет. — Но странное чувство…

— Шея?

— Шея всегда, этой мегере странно было бы не болеть, — вздохнул Фокс, массируя сдавленный загривок. — Нет, другое.

Он помолчал, подбирая слова, чтобы описать неуловимое ощущение, переполненное одинаково надеждой и тревогой.

— Словно забыл то, что ещё не случилось.

Прежде чем принцесса сумела по достоинству оценить сей метафоризм, в их ленивый завтрак вмешался Гамма:

— Срочный вызов по гипер-каналу. С двумя маяками ретрансляции и пятиминутной задержкой, но обратная связь, даже с помощью нуль-сообщений, запрещена.

Даже в рамках сравнительно недорогой и малонадёжной гиперсвязи у жителей развитых миров есть вариант донести важную и срочную реплику моментально, не дожидаясь, пока сигнал пройдёт по гиперу туда и обратно. Да, это увеличит стоимость вызова в сотню раз, но у клиентов должна быть такая возможность, и компании гиперсвязи на всякий случай её предоставляют. Однако этот звонящий изначально её обрубил.

— Кому-то очень хочется достучаться именно до тебя и именно сейчас, но не дать тебе возможности ответа, — каштановые волосы Аны окрасил умеренный интерес.

— А может, просто скрыть от окружающих, куда и кому звонит, — качнул головой Фокс. — Гамма, включай.

— Ты там жива, моя старушка? — раздался знакомый голос, грубый, как скорлупа квизарского лавового ореха, внутри которого всегда тлеет искра тепла. — Надеюсь, жива и даже свободна, потому что мне нужна помощь. Будь я кваркнут, но продвинутые гаджеты и надёжные кулаки не могут раскрыть это дело! Потребно твоё воображение.

Визиограмма из гипер-канала не отличалась стабильностью: то моргала, то искажалась, но это не помешало узнать говорящего с первых слов. Тёмное и потрескавшееся, как пережаренный каштан, лицо детектива Грая по прозвищу Бульдог было сердитым, но по-мальчишески увлечённым. Ссадина от шального удара, стильная ретро-шляпа пробита вспышкой бластера, мембранный плащ на широких плечах исполосован взмахами мономолекулярной плети — Бульдог звонил прямиком из знатной передряги. Он привалился к стене и с вызовом упёр ручищу в бок, словно хотел показать своим видом, что у него всё отлично.

— Уже вопишь, как рада меня видеть, дорогуша?

Грай со значением подмигнул, чем подтвердил догадку Фокса, что старается скрыть, кому звонит. Даже делает вид, что говорит с какой-то дамой, чтобы сбить с толку возможных слушателей разговора.

— Пока твои восторги летят ко мне по гиперу, давай к делу. Вот Джек из звёздной системы Домар.

Внутри визио с Бульдогом возникла ещё более искажённая визиограмма с довольным жизнью крепышом, напоминавшим незабвенного E. T. из старого земного фильма. Прямоугольная голова на тонкой шее и глазищи, в которых блестели сразу несколько замысленных шалостей, — Джек казался парнем не промах.

— А вот вещица, которая в личном музее хранится, у Джека из звёздной системы Домар.

Джек-из-визио показал голограмму, качество которой от тройной рекурсии было уже на грани. Помехи искажали вещицу, но было видно, что это картина с каким-то рисунком в витой раме — то есть уже четвёртый уровень визуальной вложенности, остановитесь, боги галактической насмешки! Разглядеть рисунок было решительно невозможно — какое-то рыже-бурое пятно на тёмном фоне.

— Гамма, экстраполируй сигнал до нормального качества! — возмутилась принцесса.

— Не могу, приказ капитана, — невозмутимо ответил ИИ.

— В смысле⁇

— Хочу видеть не что красиво, а что есть, — максимально кратко объяснил Фокс, ибо Бульдог продолжал брифинг.

— А это Зверь с картины, ставший смерти причиной, прошу заметить, самой странной смерти причиной, что я в жизни встречал. Зверь, что способен сбегать из вещицы, той, что в личном музее хранится, у покойного Джека, жертвы убийцы, из звёздной системы Домар.

Бульдог тыкал пальцем именно в рыжее пятно.

— Что происходит? — удивилась Ана. — Почему Грай говорит стихами? Как рисунок может сбегать из картины, зачем и куда? И в чём причина смерти этого Джека?

Лаймово-фиолетовые волосы ничего не понимали, но детектив плаща и кастета спешил объяснить:

— Небось, недоумеваешь, с какого перепугу я заговорил стихами? Может, гиперю тебя спьяну и несу ахинею? Нет, дружище, ты мудрее подобных клише и уже догадалась…

— Потому что картина не просто картина, а джевирская мнемограмма? — хмыкнул Одиссей. — Ты заглянул в неё, попал под ментальное воздействие и теперь можешь вещать о «вещице» только стихами?

— Не буду тянуть: это чёртова джевирская мнемограмма! — рявкнул Бульдог и двинул кулаком по столу, который жалобно затрещал и скособочился. — Первые сутки я вообще не мог говорить не в рифму; сейчас очухался и плету поэзию только когда речь заходит о картине… моей конфузии причине! Тьфу.

То ли от силы удара, то ли от космических помех связь замялась и захрипела.

— Гамма, можешь отследить, откуда идёт передача? — вдруг спросил Одиссей.

— Да, сигнал зашифрован и использует двойное закрытое ретранслирование в нашу сторону, но источник сигнала не скрывается. Двенадцатый сектор, квадрант ZANN1, Система Домар, Планета Домар, координаты…

— Используй нуль-связь и взломай ближайшее в Граю устройство, любое, ну или временно арендуй. Найди способ передать ему сообщение… в виде рекламы. «Вы частный детектив и вас замучил эффект мнемограммы? Попробуйте перерисовать картину с закрытыми глазами и левой рукой! Это приведёт к нейронной рекалибровке».

— Принято, — ответил ИИ. — Ремарка о дороговизне нуль-сообщения оставлена при себе. Исполняю.

— Ух ты… — Ана впервые узнала о модальных картинах и в её волосах плеснуло восхищение, яркое, как абрикосовый сок. Зрачковые мониторы принцессы заполнили данные, она стремительно изучала вопрос. — Значит, у заглянувшего в мнемограмму на время смещаются нейронные связи и пару дней синапсы работают слегка по-другому. Опасное искусство, знаешь ли. Этот художник точно не нарушает закон?

— Не художник, а мнемограф, нужно быть хоть немного телепатом. А законы везде разные.

— Ясно. Создатель этой «модалки» настроил её менять восприятие зрителя, чтобы тот против воли говорил стихами. Это такое арт-высказывание или просто издевательство?

— Наверное, — не выбирая вариант ответа, беззаботно пожал плечами Одиссей.

Ведь «эффект стихослова» был безобиден и прост, а джевирские мнемограммы славились спектром куда более коварных воздействий. Скандально известное полотно «Истоки Оргианства» пробуждало у зрителей жгучую страсть друг к другу, что приводило к значительным неудобствам, а на крупных выставках и к масштабным беспорядкам. Знакомство с работой «Святомученик Вокиан» заставляло жертву воспринимать всё вокруг как череду возмутительных оскорблений; а встреча со знаменитым «Алым квадратом» надолго отключала в восприятии все цвета, кроме оттенков красного. И это далеко не самые вопиющие примеры.

В половине миров мнемограммы были под контролем или запретом, в империи олимпиаров тоже — ясно, почему Ана о них не знала. Впрочем, галактика столь разнообразна и велика, что даже самый нейроподкованный человек встречает ничтожно малую часть предметов и явлений, хоть путешествуй всю жизнь.

Гиперсвязь прокашлялась и выплюнула новую порцию объяснений Бульдога:

— Тот Джек был владельцем проклятой Вещицы. И плёл всем вокруг про неё небылицы. Чтоб цену набить и расширить границы, и сбыть её втрое дороже синицы, что в руки схватил жадной выгоды для — чтоб быстро её превратить в журавля! Фух, только не подумай, дорогуша, что у меня поэтический дар.

— Об этом можешь не беспокоиться, — кивнул Фокс со всей серьёзностью.

Грай замер и уставился в ближайшее окно.

— Чего? — поразился он. — Какая реклама для межпланетных сыщиков?..

Похоже, поверхность случайного проплывавшего мимо грузовика ожила и заиграла красками, так Бульдог получил сообщение про рекалибровку.

— А ты хорош… ша, подруга, — детектив покачал головой, поморщившись словно от боли. — Ладно, попробую.

Грай зажмурился: треснутые скорлупки век сошлись и мгновенно срослись, превращая глаза в выпученные гладкие «каштаны». Цельнолитая защита от биологически активных спор, которыми гобуров потчевала родная планета, и после очередной спорной бури им приходилось в буквальном смысле продирать глаза. В лапище Бульдога мелькнул фазовый нож, надломленный стол заскрипел от размашистых росчерков, становясь репродукцией в вольном стиле. Похоже, вокруг отгремела серьёзная драка, в которой Грай выжил, а помещение не очень — так что беречь мебель смысла не было.

— Этот Джек… не сумеет… вовек… Гляди-ка, сработало! Под мнемо-шизой мне не приходилось искать рифмы, они сами лезли на ум, а теперь перестали. Фух… — лишившись поэтического дара, Бульдог был рад, но слегка разочарован. — Это самое странное дело, с которым я сталкивался. Ну, после нашей совместной вылазки ты-знаешь-куда, она вне категорий. Слушай внимательно.

Принцесса и сыщик, не сговариваясь, придвинулись друг к другу.

— Джек был заядлым коллекционером удачи: фелиты, так они называются. Везение — штука универсальная, и в большинстве культур галактики найдутся мифы на эту тему. Четыре главных архетипа: предмет удачи, трикстер неудачи, тематическое божество и Финальный Зверь. У какого-нибудь народа, для примера возьмём расу людей, предметы удачи — клевер и подкова, трикстеры — лепрекон и манэки-кот, божества — Фортуна и Локи. А птица Феникс и чудище Фенрир — это человечьи версии Финального Зверя.

Одиссей не помнил, есть ли у Рагнарёка хоть малейшая связь с удачей, но спорить не стал, ведь при желании можно интерпретировать и таким образом. Раз боги даруют смертным удачу и возможность изменить судьбу, то функция Финального Зверя — приводить к расплате за нарушение миропорядка. Собственно, этим Фенрир и занимался, если смотреть на миф широко. Волки, санитары вселенной…

— Четыре столпа удачи встречаются у многих рас, — продолжал гобур. — А с рождением общей межзвёздной культуры появились и космические мемы. Магелланов Тетраэдр, где пропадают корабли; Врата Неудачи, которые кидают тебя в самые неподходящие миры; Гипер-лимб, где вечно несутся тени сгинувших звездолётов. Подруга, ты наверняка слышала поговорку славных покорителей космоса: «Квант удачи тебе в дюзу!» И байки, связанные с этим мифическим квантом…

Ана едва заметно хмыкнула, но промолчала.

— Есть целое движение чудиков, увлечённых ритуалистикой удачи. И, можешь мне поверить, у этих фелитов все признаки неформального децентрализованного культа.

Гобур развёл одной заскорузлой рукой, второй упрямо держась за бок.

— Наш Джек был один из них, и не рядовое дитя фортуны, а известный в узких кругах предприимчивый сукин сын. Две трети коллег его любили, остальные ненавидели. Он создал закрытый «Музей Удачи Космоса» и уверял, что хождение по МУКу на самом деле приносит удачу. А доступ давал только избранным, вроде как банальный маркетинг «закрытого клуба», но Джек искренне верил в фелитские атрибуты и байки… Он всем этим жил.

— И что же случилось? — вовремя спросил Одиссей, понимая, что сейчас рассказ перейдёт к главному.

— Финальная афера Джека была с картиной. Он выкупил её на аукционе, превысил кредит и крупно залез в долги; анонимные конкуренты, проигравшие битву ставок, были в ярости и открыто угрожали. Джек поставил картину в Музее и стал продавать, не смейся, сертификаты на гарантированный катарсис, который изменит жизнь навсегда. Мол, глянешь на Финального Зверя и осознаешь, как неправильно жил, сразу поймёшь, где заблудился и в какой стороне лежит верный путь.

Грай криво усмехнулся, его лоб блестел от испарины.

— Звездолёт отборной душеспасительной чуши с маленьким фотонным прицепом, — пробормотал он. — Но обыватели любят такие бредни, а тут ещё известный и влиятельный ментальный терапевт поддержал Джека: якобы он проверил «эффект Зверя» на себе и гарантирует ошеломительную действенность… а потому сворачивает практику и уходит из гуру-коучей в астероидную ферму, выращивать капусту по-честному. Реклама получилась удачная, и от желающих не было отбоя, хотя каждый билетик стоил двадцать тысяч энзов! Картина окупилась за один день. Но когда вся эта накрученная на вау-впечатления толпа собралась в Музее, и с рамы сняли покров, как только зрители начали впадать в свой желанный и хорошо оплаченный катарсис — Финальный Зверь сбежал. Прямо сиганул из картины наружу, промчался по головам зрителей и скрылся!

— Куда? — Ана подняла брови, и, редкий случай, они тоже окрасились в вопросительный лимонно-фиолетовый цвет, настолько её захватил рассказ. Но Грай и сам не знал ответа.

— Разразился грандиозный скандал. На выставке была пресса, известные люди, Джеку тут же влепили коллективный иск и обвинение в мошенничестве в крупных размерах. Где катарсис, кричали со всех сторон, ты обязан его предоставить! Но, на беду Джека, апогей его неудачи был впереди: на открытие тайно пришли те самые конкуренты с аукциона. И когда Зверь сбежал с картины, они показали себя серьёзными ребятами: заблокировали музей и взяли всех в заложники.

Удивление Аны окрасило даже ресницы.

— Лишь одно обстоятельство было на руку Джеку: на его мероприятии оказался я. Не подумай, я пришёл не за катарсисом, а на работу. Джек нанял меня за день до смерти с целью выяснить, кто пытается его устранить. Он так и сказал: устранить. Но на вопрос о причинах таких опасений он не сумел дать никакой конкретики, лишь туманное: «Мне слишком везёт, это не к добру». А когда я потребовал объяснить, что происходит, Джек вышел из себя и закричал, что он понятия не имеет, он и так в диком загоне и стрессе в связи с открытием выставки, и требует, чтобы я отрабатывал свой гонорар и сам разобрался, откуда и почему угроза, а его оставил в покое. Пока он займётся хайпом вокруг картины, чтобы перепродать её втридорога, покрыть долги и выбраться в прибыль… Ну, ты уже понимаешь, к чему это привело.

Бульдог перевёл дух и нервно утёр испарину с бугристой головы.

— Ты меня знаешь, дружище, я всегда готов к заварушкам. Больше того, я заранее предупредил Джека об опасности, только он отказался переносить мероприятие. Долги давили, бедняга просто не мог. Тогда я занялся поиском тех, кто угрожал во время торгов: аукционный дом защищает участников, но у меня полно старых связей в разных мирах… Наверное, предсказуемо, что конкурентами Джека оказались другие фелиты? Но кто мог знать, какие именно. Не сувенирные гики с комичным энтузиазмом, не ушлые ловцы удачи — а представители радикального крыла всей этой фортунобратии. «Уравнители». Охотники за Финальным Зверем. Вот, полюбуйся.

Грай показал чёрно-белый символ: звериная лапа острыми когтями вцепилась в галактику, словно разорвёт её в клочья, следы от когтей раздирали целые кластеры.

— Эти ребята на полном серьёзе считают удачу злой силой вселенной. Мол, везение нарушает мировой баланс и нужно истреблять его высшие проявления, а высочайший из них — Финальный Зверь, который с их точки зрения… существует. Уравнители гоняются за призраком мифа сотни лет и с какой-то стати уверены, что треклятая картина поможет его поймать. Когда они захватили Музей и напали на Джека, я был готов и напал на них в ответ. Больше того, Джеком-то в этой ситуации был я.

— Ты использовал тактильную личину, — кивнул внимательно слушавший Фокс, — а настоящий Джек сидел в безопасной комнате.

Грай показал опалины на спине и располосованные в лоскутья остатки плаща.

— Драка была что надо, пострадало два десятка цивилов, но трупов нет. Я подготовил музей и превратил некоторые экспонаты в ловушки, добавил пару аварийных выходов и разделители с ячейками защитных полей, чтобы спасти гражданских. В общем, всё прошло не так, как думали Уравнители. Они не ждали грамотного сопротивления, пришлось им убраться, подбирая ошмётки… можно сказать, первый раунд вничью.

Грай тяжело вздохнул, держась за бок, и только теперь детектив и принцесса увидели, что из-под его прижатой ладони медленно расплывается багровое пятно. Одиссей побледнел, осознав, что всё происходит в реальном времени: Бульдог вещает прямо из разгромленного музея буквально минуты спустя после драки. И он серьёзно ранен, но почему-то первым делом позвонил не в госпиталь, а на «Мусорог».

— Располовинь меня гипером, я и представить не мог, что хоббисты могут быть такими серьёзными ребятами! Но это настоящая религиозная техно-секта, и ради своих целей они готовы на всё…

— Так что с Джеком? — спросила Ана, волосы который напряжённо переливались тёмно-красным.

— Теперь про главное. Драка только закончилась, посетители ещё разбегаются из музея, вот-вот прибегут ищейки. У меня нелады с местной властью, я не разделяю их методов и норм. Но я уматываю отсюда с пятой космической скоростью по другой причине: потому что Джек мёртв, а я не сумел его спасти… и не могу расследовать гибель своего клиента, потому что должен забрать картину! Спрятать её, чтобы она не попала в руки тем, кому не должна.

Грай закряхтел от боли и вытащил из суб-пространственного кармана портативный портальный генератор — то есть редкие и очень крутые одноразовые мини-врата. Пнул их ногой в нужном месте, и модульная арка стала с ритмичным лязгом распластываться вокруг. Бульдог со стоном подтянул к себе витую рамку, залитую чьей-то кровью. Он прикрыл картину ручищей и обрывками плаща.

— Не покажу тебе Зверя. Во-первых, мнемограмма может подействовать даже через гиперсвязь, а во-вторых… понимаешь, Джек был прав. Это странное существо действительно приводит… к осознанию.

Большой, потрёпанный жизнью Бульдог неловко поёжился и зашипел от боли в боку.

— Катарсис… глупое слово. После драки Зверь вернулся в картину, и я его увидел. Сразу понял, что делать. Я забираю картину и ухожу в тайное место, и тебе, дружище, нужно найти его прежде, чем это сделают остальные. И прежде, чем система жизнеобеспечения меня подлатает, потому что когда я приду в себя, то сделаю нечто… серьёзное. Точно сделаю. Всегда хотел сделать, но только теперь это понял и признал.

Глаза гобура подозрительно блестели, нарастающая слабость и боль превратили его лицо в маску-гримасу, и было сложно понять выражение: отчаянное или слегка восхищённое.

— Ты должна остановить всё это безумие, и меня в том числе. Не могу сказать координаты схрона и даже дать намёк, потому что каждое слово этой передачи изучат под микроскопом сразу несколько сил. Но все они уступают тебе, подруга. С твоим умищем и красочной фантазией ты догадаешься и найдёшь нас раньше других, верно?

— Не двигаться! — рявкнул через усилители голос, идущий сверху; сквозь дыры в потолке упали парализующие лучи мышечного контроля, легло обездвиживающее кинетическое поле. — Грай «Бульдог» Черский, вы обвиняетесь в убийстве Джека Доула, теракте в Музее Удачи Космоса, нападении на присутствующих и попытке похищения экспоната «Финальный Зверь». Вы обладаете правом на защиту и молчание; всё, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде…

— Да я и не двигаюсь, — зло ухмыльнулся Бульдог. — Мне уже и не нужно.

Портальная техно-арка разложилась и ожила, белое пламя вспыхнуло по краям неправильной сферы вокруг гобура, искажая пространство в подготовке к прыжку.

— Прекратить! — закричал голос. — Остановить переход!

Сверху ударили вспышки дизрапт-импульсов, но мини-врата по технологии мордиал были куда надёжнее и сильнее обычной нодотроники. Спазматический сдвиг, и там, где только что Грай сжимал картину, осталась пустота и дымящийся контур врат: груда уже бесполезных модулей, оплавленных энергетической отдачей.

Визио погасло.

— Что происходит⁈ — воскликнула Ана и резко поднялась, кулаки сжаты, вся фигура согнута и напряжена. Она неверяще смотрела в зрачковые мониторы, куда вызвала информацию о картине Джека, и наконец впервые увидела Финального Зверя. — Я знаю его, я его встречала! Это тот самый лис, который пришёл ко мне сквозь все защитные контуры и умер у меня на руках!

Голос принцессы сорвался.

— Не просто похожий, а именно этот: у него рыжее пятно на груди и косой шрам на носу…

Она выдернула наружу визио, и в воздухе повисла изящная, гладко скроенная фигура земного зверя в рыжей шерсти с едва заметно подогнутыми лапами и пышным хвостом, с опущенной вниз головой и пристальным, внимательным взглядом.

Увидев его, Фокс ощутил, как шевельнулось внутри то странное чувство, дремавшее с момента пробуждения, неуловимое и тревожащее, полное скрытого страха и восторга. Он осознал, что прижал ладонь к солнечному сплетению и тяжело дышит, словно в ожидании удара. Ведь Одиссей тоже встречал этого зверя, и не раз. Он знал, откуда у лиса шрам.

— Что всё это значит?

— Что у нас новое дело, — выдохнул Фокс. — Гамма, проложи кратчайший маршрут на планету Домар.

— Не могу, — отозвался ИИ. — «Мусорог» уже движется к вратам Великой сети для зафрахтованного перехода.

— Куда?

— Наконец проснулись, сони! — громко заявила Бекки, въезжая в зал номер три. — Мы уж решили, что вы закуклились в своём гнёздышке и останетесь там на зиму. Как и положено млекопитающим.

Это неожиданное появление и наглая реплика словно разрушили тончайший мираж, вернули детектива с принцессой из предчувствия чуда в реальный мир, полный противоречий и столь жизненно нелепый.

— Что за пассивная агрессия? — удивилась Ана, слегка покраснев.

— Пассивная⁈ — уперев щупы в боки, возмутилась герцогиня.

В мусорный ангар № 3 вкатился полный тележковый десант во главе с Фазилем, который восседал у Трайбера на плече. Тележки гордо сверкали новенькими блоками, празднуя апгрейд: теперь каждая стала автономным модулем для монтажных, ремонтных и грузовых работ.

— Куда это вы собрались? Ещё и в полном составе.

— У нас инвестиционные дела в системе Шоба-IV, — весело сообщил бухгалтер. — Летим на осмотр производства микронити: я как эксперт финансовой оценки, а Трайбер как гарант будущей сохранности инвестиций.

— А мы, тележки, как центральный элемент торгового цикла, — перебила Бекки. — Если мы не подставим трудовые горбы под ваши грузы, никакой торговли не будет, ясно?

— Её герцогская светлость права, — согласился Фазиль. — Инвестировав в завод, мы сможем приобрести пять тонн микронити по самой дешёвой конвейерной стоимости, чтобы впоследствии выгодно продать в розницу.

— Кому? — нахмурился Одиссей, не представляя, как «коммерческий отдел» Мусорога будет распродавать здоровенные бобины по частям.

— Вашим поклонникам, — улыбнулся бухгалтер.

— У меня есть поклонники?

— Конечно есть, — ответила за Фазиля Ана. — Во-первых, с тех книг о твоих приключениях, которые я читала в детстве. Во-вторых, с дела про шеклы, когда ты провёл мега-стрим.

— Вынужденно провёл.

— В-третьих, преступления со знаменитостями привлекают внимание и повышают твою известность, вспомни дело Ирелии Кан. Ну а в-четвёртых, ты стоишь на первом месте среди всех частных сыщиков двенадцатого сектора. Естественно, многие любители тру-крайм уже сто раз обсудили твой свитер и лохмы, а также резкое омоложение. И даже меня.

— Ясно, — вздохнул человек в мятом свитере. Он не обращал внимания на эту сторону жизни, а она не стояла на месте.

Можно сколько угодно пытаться жить негромко, скитаясь с планеты на планету и не привлекая внимания — но если ты раз за разом совершаешь нечто крутое, от растущей известности не укрыться. История с поклонниками или последователями, а иногда и ненавистниками повторялась в каждой жизни: Фокс постепенно ими обрастал. Чего бы он ни делал, в определённый момент его фигура привлекала достаточно внимания, чтобы стать знаменитой.

— И какая связь между любителями тру-крайма и пятью тоннами микронити?

— Будем резать нить на маленькие моточки, спутывать их и продавать в красивых коробочках как детективный сувенир-головоломку от Одиссея Фокса. Под лозунгом: «Нащупай нить, распутай дело!»

Он показал визиограмму с весьма симпатичной упаковкой: многогранный сфероид, под полупрозрачной скорлупой которого плавали блёстки, формируя звёздную туманность, а в центре неё лежала красиво спутанная микронить. На одной из граней подмигивала голограмма человека в мятом свитере с подписью: «Головоломка от лучшего сыщика в галактике!»

— Решили, если у нас под боком ходячий бренд, нужно им пользоваться.

Одиссею, который привык жить инкогнито и не привлекая лишнего внимания, эта идея была как лимоном по языку. В другой день он бы живо испортил всем настроение, поставив на сувениры непререкаемое капитанское вето, но сегодня у него были тревоги посильнее. «Сначала Бульдог и лис, а с этим разберёмся после».

— С учётом дешевизны оптовой закупки микронити и розничной дороговизны оригинальных сувениров, выпущенных для ценителей ограниченным тиражом, наценка получается 14553 %, — восторженно поделился Фазиль.

— Четырнадцать тысяч процентов? — волосы Аны вспыхнули, словно завитки абрикосов и лаймов рассыпались по плечам.

— Спасибо Трайберу за идею, — бухгалтер поднял сразу четыре больших пальца.

— Вот это настоящий Вождь! — Бекки всплеснула гибкими хватами. — У вас талант маркетолога: превращать оптовый мусор в розничный.

— Опыт, — спокойно поправил тот. — Думаешь, во главе мафии я только резал и убивал?

— Мы собрали две тысячи заказов, и это только начало, — Фазиль явно предвкушал интересный предпринимательский опыт.

Ана заметила, что громадный Трайбер приделал к наплечной броне мягкий полиморфный блок — в качестве подушечки для маленького друга. Ужасно милая деталь, такими темпами бывший варлорд превратится в ручного дракона. Впрочем, он вряд ли станет менее смертоносным.

— Удачного бизнеса! — вздохнул Фокс. — Встречаемся через сутки в этой системе.

И, повернувшись к Ане, добавил:

— Оно и к лучшему, я как раз думал, что нам нельзя светить «Мусорог». Вызовем привратника.

Бередящее чувство в солнечном сплетении стало сильнее: Одиссея почти лихорадило от предчувствия тайны и больших событий, ждущих за углом.