Квант удачи

Дело #22 — Квант удачи 5

✦

Ана хотела укрыться полем от посторонних, но Фокс её остановил.

— Они тоже под угрозой, так что имеют право знать, — сказал детектив, держа инфотэг с выигрышным билетом на ладони. — Сколько у нас времени перед следующим витком?

— Не знаю! Я всё-таки не эксперт по флюонам… Чем сильнее удача, тем больше времени требуется кванту, чтобы выйти на следующий пик. Потому что событиям подходящей мощности нужно ещё найтись, ведь повезти по мелочи может со многими вещами, а по-крупному уже нет. Но в первую очередь скорость раскачки амплитуды зависит от потенциала носителя, а у тебя…

Девушка развела руками.

— Значит, замедлить витки просто: оставаться в максимально нейтральном месте и ничего не делать самому, — быстро соображал Одиссей. — Сесть посередине безжизненной равнины или дрейфовать в дальнем космосе на корабле самой простой конструкции. Быть там, где плотность событий максимально низка.

Тшекки сконфуженно уставился на людей, силясь понять, чего они затирают: его мокрый нос принюхивался к сказанным словам, выискивая важные оттенки, тонкие усики неуверенно дёргались. Пластичный и минерально поблёскивающий Чар, наоборот, смотрел на гуманоидов с ожидающим интересом, как зритель на актёров: что ещё учудят?

— Мы, конечно, можем отойти подальше и залечь в дрейф, — ответила Ана, — Но пассивность только отсрочит наступление следующего витка. Он всё равно придёт, а мы, получается, будем сидеть сложа руки и ничего не делать.

— Ты права. И главное, если ляжем в дрейф, то в отсутствие узлов вероятности рядом со мной флюон помчится искать их дальше. Будет летать по расширяющейся траектории и рано или поздно найдёт… а ближайшие к нам Домар и Врата. В итоге там бахнет что-нибудь ужасное и накроет всех, — Одиссей покачал головой. — Контринтуитивный, но правильный образ действий носителя — обратный: вызывать события на себя. Чтобы не дать флюону уйти дальше в поисках узлов вероятностей слишком большого масштаба.

— А если ты подставишься, ускорив виток, и из-за этого не успеешь сообразить, как выжить в конкретной беде? — воскликнула принцесса. Её волосы вспыхнули лимонным, пронзительно-голубым и фиолетовым хаосом. — Если сейчас ошибёмся, последствия будут катастрофические!

— О чём вы таком спорите⁈ — не выдержал мыш. — Объясните не по-человечески!

Ана метнула ему и капитану Чару краткий бриф, который мгновенно составил её ИИ.

— Нам нужен эксперт, — помотала головой девушка. — Кто-то из квантовых физиков.

— И ещё один: из фелитов, — кивнул Одиссей.

— Ищу на планете Домар.

В конце концов, когда у тебя под боком мега-Фестиваль с сотнями миллионов туристов со всех концов галактики, в толпе могут быть нужные спецы.

— Развод, точно развод, — бормотал мыш, перечитывая бриф. — Какой, к смуглям, «квант удачи»? Сначала прицепились ко мне в каталажке, изобразили сцапанных, потом заманили на яхту, дали денег, сделали вид, что выиграли миллион… Кинуть хотите, но как? В чём схема-то, сделать соучастником, повесить долги? Или это всё розыгрыш, часть Фестиваля, мы изначально в волне, ну, ГДЕ КАМЕРЫ⁈

Он озирался и щерился во все стороны, похоже, нервный срыв на носу.

— Камеры везде, — вежливо ответил Чар. — Вы на премиальном корпоративном судне с полным логированием всех событий. Данные хранит бессознательный ИИ без нарушения вашей приватности, но в случае обоснованного запроса они будут дешифрованы.

— Дешифруй мой щуккор, сахарок! — выругался тшекки, показав ему голый кончик хвоста. — А ну ссаживайте мою шкуру в доках, сию же чесунду!

— Согласно правилам акции, я не могу не выполнить этот запрос, — мгновение помедлив, огласил капитан Чар. — Направляюсь к Вратам.

— Есть контакты! — Ана открыла визио-канал, и к нервной кают-компании прибавилось два действующих лица: румяное человеческое и устрашающее алеудское.

Рогатый и серовластный бегемонстр с инфотэгом: Колм-Огор, профессор физики вероятностей имперской Академии мета-наук. И экстравагантная огнекудрая женщина в полосатом костюме, причудливом наладоннике на левой руке и в широкой шляпе набекрень: Фия Фениксова, режиссёр театра неевклидовой геометрии «За гранью».

Ана вздрогнула, увидев небрежно зажатый в руке женщины предмет, напоминавший волшебную палочку. Это был аметрический фолдер: складыватель-раскладыватель пространства на основе фазовых топологических рекомбинаций — он смещал расположение атомов, не нарушая их связей и не причиняя материи вреда. А потому вытворял с вещами поразительные вещи. Юная коллекционерка гаджетов из прошлой жизни отдала бы душу за редкий экземпляр столь причудливых технологий — но даже наследной принцессе олимпиаров не удалось такой заполучить.

— Так это вы — источник угрозы? — тут же громыхнул Колм-Огор, подавшись вперёд и вдребезги разбив входные врата формальных любезностей, стоящие на пороге любого знакомства. — Оборудование моей лаборатории зафиксировало два всплеска вероятностных флуктуаций в слишком сжатые сроки. Что вы творите, профаны⁈

— Процветайте, любезные. Вы в самом деле подцепили флюон?

Фия шевельнула фолдером, и её кудри со шляпой на несколько секунд зафракталились в копну готически-чёрных цветов с ярко-рыжей каёмкой. И это была не иллюзия: атомы её лица, волос и шляпы перераспределили свои координаты, сохранив атомную решётку, — так что хозяйка осталась прежней, хоть внешне и стала похожа на корзину флориста. Став женщиной буквально в расцвете творческих сил, она заинтригованно всех оглядела, явно выбирая главного героя и уже прикидывая мизансцену.

Профессор уставился на театралку с раздражением:

— Фелитка, да ещё и фокусница? Удалите шарлатанов из уравнения прежде, чем они усложнили и без того запутанную формулу!

Но Одиссей не собирался позволять другим диктовать сценарий эскалации своей судьбы. Он сто раз убеждался: когда твоя жизнь летит по спирали в тартарары, нужно брать управление в собственные руки.

— Времени мало, — хлестнул детектив. — Мы дали вам прямой доступ к уникальной ситуации; злоупотребление этим даром вынудит нас его прервать. Если хотите стать частью судьбоносных событий и повлиять на исход, отвечайте на вопросы. Готовы?

— А то!

Женщина закинула ногу на ногу, и они сплелись в длинную полигональную косу — вот вам и неевклидова геометрия, и «За гранью». Учёный с усилием промолчал: его могучие плечи двинулись, как покатые жернова гнева, а рога качнулись, словно лес копий, готовых вонзиться в ряды непроходимых глупцов.

— Колм-Огор, откуда и почему на планете мероприятий действует ваша лаборатория? Чем вы занимаетесь?

— Это закрытые данные…

— Всего хорошего.

— Стойте! — взревел алеуд за секунду до отключения, ибо Ана приняла тактику босса, её волосы стали боевого ярко-красного цвета, и она потянулась к иконке прерывания волны. — Мы не с планеты. Я возглавляю независимую экспертную группу корпорации «Гекарат Врата», действующей в этом квадранте. Мы отслеживаем казуальные флуктуации поля вероятностей для защиты работы порталов от нарушений.

Секунду висела тишина.

— Иными словами, вы особый отдел по защите от капризов судьбы, — поразился Фокс. — И почти в ста процентах случаев ваша работа никому не нужна?

— Но один раз из миллиона мы спасаем Врата и миры от катастроф.

Видимо, ситуация и правда была критической, раз алеуд раскрыл эту информацию посторонним. Похоже, никто из присутствующих не подозревал, что у Великой сети есть и такая секретная степень защиты. Хотя, если вдуматься, уж кому знать про возможные квантовые угрозы, как не мордиал, расе пространственных владык? Титанические эллипсы под их контролем были едва ли не самым технически совершенным и сложным сооружением в освоенном космосе. Только подумать, что по просторам галактики раскидано несколько миллионов Врат, при том, что поддержание каждых из них требует огромных усилий и средств.

— Значит, вы уловили две последних вспышки активности флюона?

— Да. Для построения точной картины нам нужно учесть все случаи удачи и неудачи, которые произошли с вами сегодня.

— Хорошо, — Фокс сверился с инфокристаллом. — Вот временной штамп момента, когда в меня попал флюон.

— Знаете точное время? — удивился алеуд. — Нетипично и хорошо. А источник?

— Автомат «Диагнозис», держите его серийный номер, он провёл мне мед. скан и заодно подселил квант.

Тшекки, внимательно наблюдавший за диалогом, не сдержался и чихнул, Чар от неожиданности переступил копытами, а рогатая корона алеуда дрогнула.

— Будьте здоровы, — пожелала Фия всем сразу, крутя рыжий локон, который от каждого движения завивался в новую сторону, искривляя пальцы женщины под невозможными углами.

— Буррр, — пророкотало внутри алеуда, по крупному телу прошла химическая реакция, и серая шкура покрылась испариной едких газов. — Этот «Диагнозис» является одним из наших сенсоров! Сеть автоматов работает по партнёрской программе, и кроме своей прямой функции они выявляют в гигантском вале посетителей редкие единицы теоретических колебателей континуума. То есть существ с высоким потенциалом влияния на узлы вероятностей.

Колебателем континуума Одиссея ещё не обзывали.

«Как выявляет?» — хотелось спросить, любопытство толкало разобраться в квантовой механике причинно-следственных узлов, раз уж за этим стоит целая ветвь физики-математики. Но надо сначала выжить, а уже после биться лбом о гранит науки.

— Значит, сделали скан? Сейчас узнаем ваш статус, свободный гражданин галактики Фокс Одд, — профессор поперхнулся. — Что⁈

— Оу, максимальный? — глаза Фии сверкнули ярче театральных огней, взгляд обласкал героя сегодняшней пьесы. Она помахала детективу левой рукой, и металлические сегменты наладонника задорно блеснули.

Ана уточнила и поняла, что это особые измерители удачи, принятые в сообществе фелитов: при встрече они обмениваются зарядами, чтобы проскочила искра и измеряют потенциал удачи друг друга. Забавная безделушка.

— Кто вы, собственно, такой? — бормотал алеуд, листая данные. — Частный сыщик, полная раскрываемость преступлений в мирах цивилизационно близких вам категорий; связи с руководством крупных корпораций… Постоянный путешественник, вырванный из корневого социума…

— Межпланетный странник, — с пониманием кивнула Фия, и пальцы на её руке вытянулись и перепутались, как пучок нехоженных дорог. — Вы знаете, что среди фелитов принято бежать из любых жизненных рамок и совершать неожиданные шаги? Быть открытым миру, спонтанным, не гнаться за миражами богатств и карьер, а упрощать жизнь до главного. Мыслить парадоксально.

«Ну надо же», — подумала Ана, ведь портрет оказался в точку.

— Считается, что с таким подходом выше вероятность поймать квант. Так что вы вполне типажны, молодой человек.

— Только он никогда не гнался за удачей! — принцесса не могла промолчать, что-то во всей ситуации было неправильным, словно у неё в голове засела бритва, которая при каждом движении резала мысли.

Колм-Огор вскинул рога и возмущённо загрохотал:

— Почему я вижу эти данные только сейчас⁈ Сканирование выявило чрезвычайный потенциал, а мы не получили от «Диагнозис» никаких уведомлений. Кто облажался?

Гнев профессора выдавился из шкуры изморосью мелких серных капель; сегодня кому-то из медицинской компании не поздоровится.

— Инициирую внутреннее расследование и проверку автомата. А вы излагайте дальше.

— Я поскользнулся на кожуре, видимо, это была неудача.

— Ранг первый: незначительная флуктуация причинно-следственной вязи. Но это дурная новость: если амплитуда началась с неудачи, то в апоэкстазе флюон пройдёт полный цикл и вернётся к катастрофе максимально доступного масштаба. При условии, конечно, что вы сможете до неё дожить.

Фокс рассеянно кивнул, хотя внутри ёкнуло. Пусть угрозы планетарного масштаба превратились для него в хороших знакомых, а неминуемая гибель всякий раз подступала со звёздочкой и уточнением мелким шрифтом — всё равно от странной ситуации было не по себе. Внутри ворочались горы предчувствий и сомнений.

— После мы искали достопримечательности, наткнулись на закрытую дверь и нам повезло: замок дал сбой от фейерверка и открылся.

— Ранг второй, флуктуация повседневного уровня, — со знанием дела оценил профессор. — Удача подобной силы бывает со многими, и достаточно регулярно. Однако пошла раскачка амплитуды. И перед тем, как выйти на следующий виток, флюон должен был привести вас к аналогичной по силе неудаче.

— Так и было: спустя полчаса нас арестовали.

— А в чём тут невезение? — фыркнул мыш. — Вы же залезли в закрытый дом.

— Как быстро система поняла, что произошёл сбой, и прислала патруль, — отозвалась Ана. — С учётом того, что она сама нас впустила и у неё не было поводов считать происходящее сбоем. Да и арестовали нас прямо в дверях, прибудь патруль на пять секунд позже…

— Полчаса на обратный пик? Быстро… но в пределах возможного, — оценил профессор.

Фия Фениксова поправила наладонник и со значением хмыкнула, намекая, что учёный слегка подтягивает хронологию событий до своих научных ориентиров.

— После допроса нам опять повезло: мы попали в акцию от Врат, и капитан Чар взял нас на борт «Каллипсо».

— Всё это в пределах часа? — напряжённо переспросил Колм-Огор. — Слишком быстро.

— Профессор прав, но максимальный потенциал изучен совсем слабо, — Фия очаровательно согласилась, чтобы возразить. — По теме флюонов вообще не хватает практического материала, можно пересчитать по пальцам пяти-шести рук. Кстати, рекорд выхода с повседневной удачи на сильную ненамного дольше, чем у вас.

— Зато у них переход с сильной на критическую всего час, — рявкнул алеуд. — Кратчайший известный срок был вчетверо дольше!

— А единственный в истории зафиксированный скачок с критической неудачи на эпохальную занял сутки, — напомнила Фия. — Так что у вас в запасе есть какое-то время.

— «Ненамного дольше», «какое-то время», — передразнил профессор, — Вот так всё ваше фелитское учение: приблизительно да примерно. Наука требует большей точности.

— Сколько всего ступеней удачи? — спросил Фокс.

— Точно шесть, — Фия загибала пальцы в разные стороны. — Незначительная, повседневная, сильная, критическая, эпохальная и невозможная.

Тут даже профессору алеудской статистики было не с чем спорить, поэтому он продолжил гнуть свою медиану:

— Если мой расчёт верен, а он верен, на сильной флуктуации ваш квант не мог завершить всю амплитуду, а значит, должен был перейти к невезению критического масштаба.

— Так это и есть сбой Врат, — предположила Ана.

— Верно, подходит под невезение критического ранга, очень редкое! Флюон не нашёл узла вероятностей нужной силы рядом с носителем и резко расширил траекторию. Увы, ближе всего оказались наши Врата. Обычно крайне надёжные, но, значит, в них крылась уязвимость и квант её отыскал.

— То есть причины сбоя уже прятались во Вратах, а квант лишь подтолкнул их к свершению? — живо уточнил Одиссей.

— Так всегда и бывает. Не стоит переоценивать влияние флюонов. Они не сами ломают реальность, а выискивают точки бифуркации, процессы на грани перелома. И становятся квантовыми катализаторами скачков судьбы.

— Хм, — задумался детектив.

— Зато теперь, устроив критическое бедствие, ваш квантовый ангел летит к везению той же мощи, — поэтично очертила Фия Фениксова, и её ладонь с волшебной палочкой отделилась от руки и перелетела в воздухе вокруг хозяйки, как та самая ангельская длань. — Ждите, молодой человек, через несколько часов на вас прольётся удача, подобная эленийскому драгоценному дождю!

Судя по затуманенному взгляду, режиссёр даже не представляла, а сразу ментально моделировала, как Одиссей изгибается в счастливой агонии под сверкающим ливнем алмазов. Который, как известно, льёт на планете Эления раз в сто лет — когда орбита её блуждающей сестры-близнеца проходит опасно близко и чудовищное давление в центрах метановых бурь формирует из взвеси, висящей в верхних слоях атмосферы от столкновения двух планет сотни миллионов лет назад, маленькие острогранные «капли». И те осыпаются вниз алмазным дождём.

— С пиковой вероятностью счастье найдёт вас через три с половиной часа, — рявкнул учёный, упрямо стараясь держаться в рамках фактов, а не болтаться в вакууме художественных представлений.

— Нет, — по волосам Аны пробежала яркая волна. — Везение ранга «критический» уже случилось: Одиссей хотел убедиться, что подхватил квант удачи, купил лотерею… и выиграл миллион.

— Кошмар!

— Шикарно!

Воскликнули оба эксперта, нетрудно догадаться, какой что.

— Не может быть. Слишком скоро, — прогромыхал алеуд. — С таким опережением графика второй раз подряд? Нет, научные данные не подтверждают такую возможность!

— Я где-то слышала, что научные данные корректируются результатами эмпирических наблюдений, — Фия изогнула брови под невозможным углом. — Может, перед нами особый случай? Что, если субъект сегодняшнего каприза настолько не по нраву судьбе, что она специально разгоняет флюон к финальной катастрофе?

В глазах театралки мелькнул непуганый восторг драматической кульминации, отчего рогатая бегеморда сделалась ещё кривее.

— Конечно, давайте одушевлять законы физики и условия природы, — буркнул Колм-Огор. — Есть два объяснение: простое и не очень. Простое в том, что не все события относятся к удаче Фокса Одда. Может, Врата сломались сами и мы строим хронологию не на тех узловых точках?

— Не может, — ответил Одиссей, и все на него удивлённо уставились. — Я чувствую, когда флюон влияет на события. В эти моменты у меня свербит в солнечном сплетении…

Вокруг поняша вздулось облако удивлённого выхлопа; мыш моргнул и глянул на человека с привычным недоверием, алеуд недоумённо, а театралка чуть ли не с восторгом.

— Это началось с самого утра! — поспешил пояснить Фокс.

— То есть до того, как «Диагнозис» наградил тебя квантом? — тут же среагировала Ана.

— Хмм…

Профессор поскрёб лапищей бугрящийся лоб.

— Уберём ваши сомнительные психосоматические реакции за рамки уравнения. Сложное объяснение в том, что у вас в анамнезе скрытые факторы, которые нарушают темпоритмику флюона. Какой-то уникальный модификатор… не может свободный флюон эволюционировать так быстро сам по себе!

Принцесса и детектив переглянулись: ну ведь точно, дело в Лисе, только как именно Финальный Зверь вписан в этот пазл? Где он сейчас, какова переменная Уравнителей в формуле происходящего и что ещё может влиять на разгон лавины судьбы? Ответов пока не было.

— Некий уникальный и загадочный фактор? — Фия оглядела каждого из присутствующих, выстраивая картину. — Например, запретная любовь к принцессе…

Ана вздрогнула.

— … Тёмное прошлое героя…

Фокс поёжился.

— … Или хитроумно прицепившийся вороватый крыс?

Режиссёр явно применяла театральное мифотворчество.

— Да я уже объелся вашей странной болтовнёй, — разозлился тшекки. — Спасибо-на-здоровье, сейчас отцеплюсь! И чтоб вы знали, рыжая леди, я не крыс и вообще не грызун, а термоцефал!

— Искусству не важны условности, — Фия пожала плечами, которые на секунду устрашающе выросли и раздались в стороны, то ли как два крыла, то ли как два безумных горба.

— Мы приближаемся к Вратам для высадки пассажира Джейки-Прошмыга-Трус-Хитрила-и-Вор, — аккуратно сообщил капитан Чар, улучив проход в груде обсуждений.

Так вот как зовут мыша. В некоторых культурах имена-маркеры выдают за ключевые деяния, и они закрепляются — если не навсегда, то до момента, когда носитель не заработает право их смены. Теперь ясно, почему тшекки не стал представляться.

— По вашим расчётам, до перехода от критической удачи к эпохальной у нас чуть меньше суток? — уточнила Ана.

— В целях безопасности рассчитывайте не более чем на двенадцать часов, — обрубил алеуд. — И как ответственный за Врата, требую по-хорошему: покиньте систему Домар как можно скорее… но каким-нибудь другим способом!

— Так и сделаем.

— Как же я вам завидую, — всплеснула руками Фия, и они разложились во многорукие веера. — Хотя в итоге, конечно, нет. Позвольте совет: чтобы отсрочить приход беды, нужно замедлить действие удачи. Не используйте плоды фортуны и откажитесь от выигрыша! Хотя вселенную не обманешь…

Она сделала левой рукой с наладонником особый жест, который в среде фелитов означал: «Не судьба!»

— Без проблем, — кивнул Одиссей. — Это тебе.

Он сунул лотерейный тэг облезлому термоцефалу и моргнул кристаллом, подтверждая передачу собственности.

— А-а⁈ — тшекки задохнулся на грани обморока, получив незаслуженное богатство и радикальную перемену судьбы. — Что это⁈

— Зарплата телохранителя за тысячу четыреста пятьдесят оборотов вперёд. Капитан Чар, высаживаем его на стыковочный и быстро двигаем прочь.

— Принято.

Перед тем, как выпрыгнуть из яхты, мыш обернулся назад и глянул на них как на безумцев.

— Благодарю от всей шкуры, гуманоиды, — выплюнул он. — А если это фальшивка и розыгрыш, то жизнь потрачу, все когти сотру и костьми лягу, но отомщу.

Он выпрыгнул в коридор. Но по всей громаде доков прошла сотрясающая волна, и судьба швырнула Джейки обратно.

Яхту бросило в сторону, стыковочный блок сорвало, воздух жадно устремился в открытый пролом. Всех шатнуло к дыре, а мыша буквально вырвало в космос — за долю секунды до того, как «Каллипсо» успела среагировать и закрыла вакуумной мембраной вход. Ана ахнула.

Свет погас, генераторы тяжести отказали, и на всех обрушилась ватная невесомость. Импульс рывка нёс Одиссея прямо в стену, но «Легионер» ожил и завис на месте. Ана действовала гораздо быстрее — она уже прыгнула к выходу, в прыжке всадив в мембрану плазменный заряд; плёнка лопнула, и размытая фигура девушки вылетела в космос.

— Тревога. Авария. Манёвр отхода от Врат, — голос Чара раздался прямо в ушах, он перешёл на закрытую связь, потому что рубку заполнил ревущий свист рвущегося наружу воздуха.

Мелодичное вибро поняша звучало спокойно, хотя по его телу прошла минеральная дрожь и поднялось облачко каолиновой взвеси. Кремниевым карамидам атмосфера не нужна, они «дышат» синтезом излучений, света и температур, поэтому вместо силового контура с воздухом Чара окружило лёгкое горячее сияние. Одиссей думал взять его внутрь своего поля, но поняш явно обходился сам. Рвущийся воздух тянул его к дыре, поэтому Чар, шевеля ногами, пробежался по воздуху, как в замедленной съёмке, и присосался копытами к полу. Какой же он всё-таки мультяшный.

— Ожидаю возвращения пассажиров, чтобы закрыть разлом, — сообщил капитан, взглянув на Одиссея в явной оторопи от происходящего. Грива из тонких кварцевых нитей встала дыбом и слегка развевалась, опалесцируя нервными синими отливами. Но в остальном он прекрасно держал себя в копытцах и не подавал виду, что вокруг творится жесть.

Ремонтные боты уже повылазили из стен и суетились, сплавляя, выравнивая и сшивая обшивку вокруг входа, чтобы можно было закрыть его не мембраной, а надёжной полипластовой плитой. Воздух из рубки полностью улетучился, тягу и панику сменили тишина и покой. Сквозь дыру было видно, как мерцают аварийные огни на десятках кораблей, зависших вокруг Врат в полном шоке. Их ИИ уже координировали совместные манёвры, а капитаны один за другим вливались в многоголосый ругательный хор.

Одиссей вздрогнул, когда маленький пузатый кораблик ударился о большой грузовоз и от него отскочил прямо во Врата. Он был первым в очереди и на момент сбоя располагался ближе всего ко Вратам, сотрясение отправило его в неуправляемый полёт, для восстановления двигателей требовались всего секунды, но пузан не успел. Наперерез ему начал выдвигаться аварийный спасатель, но он тоже приходил в себя после встряски и не сумел разогнаться, когда несчастный упал в область перехода, полную серых помех. И исчез.

Одиссей никогда не узнал, что стало с ботаническим судном «Флоримель» суеверного капитана Ингуса Боома, который собирал редкие ягоды по всему Двенадцатому сектору. Для защиты от капризов фортуны его летающая теплица была проклёпана дюжиной сильнодействующих талисманов. Но, видимо, талисманы оказались настолько сильны, что нейтрализовали друг друга.

Как «Флоримель» закружило и бросило в изнанку пространства именно в тот момент, когда оно набрало цвет и Врата в бесконтрольном спазме на долю секунды распахнулись к одному из миров галактики совершенно случайным образом.

Как пузан вылетел в системе Далгея, где шёл политический кризис, и Ингуса взяли в плен, приняв за шпиона. Как он провёл шестнадцать оборотов в тюрьме, благодаря обширным познаниям в ботанике став востребованным и незаменимым растирой и поставщиком натуральных курительных и очевтирательных смесей.

Как, устраняя препятствие за препятствием и адаптируясь к тонкостям местных культуры и социума, Ингус понемногу превратился в беспринципного и безжалостного главу далгейской курии и как в конце концов вызвал Высшего Вдуховника на кадильную дуэль. Чтобы после стольких лишений вернуть себе родной «Флоримель» с коллекцией столь милых его сердцу ягод.

Как отвратительный мелкарианец Чхонк с биохимической фабрикой внутри чудовищно разбухшего, изгрызенного крысиными ходами слизнетела был в одном декалитре от победы над Ингусом. Но тот выдохнул ему в морду облако курительной смеси «Белый Мор» и применил свой последний козырь в виде…

Впрочем, это уже другая история, а мы не можем узнать их все!

— Поймала! — голос Аны пробился сквозь иссушающий зуд помех.

Одиссей за неё не переживал: зная принцессу, он был уверен, что та спасёт неудачливого мыша. Детектив изучал визиограммы: их в первый момент вырубило, но теперь связь восстановилась и обе вернулись.

Поразительно, но с экспертами творилось примерно то же: Колм-Огора подбросило рогами в потолок, и сейчас он грузно выгребал в невесомости посреди лаборатории, как настоящий бегемот, и бросал отрывистые команды подчинённым. Профессор цензурировал канал, чтобы нельзя было разобрать, что он говорит, что происходит и как вообще устроена лаборатория, но всё равно не отключился. Сразу видно, что для него сейчас главный приоритет: оставаться на связи с носителем флюона и держать ручищу на пульсе нарастающих безумств.

Фия была внизу, на планете, и моментальная судорога, прошедшая по космосу, свалила её с ног, как при землетрясении. Вокруг театралки расстилались залежи туристов, попадавших с ног — оказывается, она вышла на связь с «Каллипсо» прямо из центра праздника. Фестивальные декорации сдвинулись и взломались, большинство уличных огней погасли, а оставшиеся судорожно мигали и искрились.

— Вот это поворот, — пробормотала Фия, барахтаясь в объятиях вынужденной телесной терапии.

Заботливые руки разных этноидов тут же схватили её с разных сторон и поставили на ноги. От Одиссея не укрылось, как слаженно и синхронно они помогали друг другу подняться. Похоже, разговор о превратностях кванта удачи безмолвно слушала вся труппа театра!

Происходящее охватило все блоки гигантских Врат и даже планету Домар, летящую далеко отсюда по человеческим меркам, но слишком близко по космическим. Что же это такое, кварк побери?

Ана влетела в рубку, взлохмаченный Джейки тяжело дышал у неё за спиной, словно меховой рюкзак в полтора раза крупнее самой девушки. Поле крепко держало его в отдельной силовой вкладке, в целях безопасности.

— Закрываю пробоину, — сообщил Чар, и ремонтники развернули на входе стремительно твердеющее полотно, где красовался логотип корпорации «Гекарат Врата». — Прошу вас, Ана Веллетри, впредь относиться к судну бережно и аккуратно.

В волосах принцессы пробился возмущённый цвет, аналогичный универсальному коду тревоги и опасности Великой сети: фиолетово-красный.

— Я не могла ждать, пока ваш ИИ сообразит убрать мембрану и пропустить меня наружу! На счету была каждая доля секунды, инерция несла Джейки прочь в облаке обломков. Даже если не брать в расчёт, что у него в принципе оставалось двадцать-тридцать секунд в открытом космосе без защиты, то уже за первые мгновения его могло иссечь осколками. Поэтому я действовала как можно быстрее.

— Меня очень даже иссекло! — негодующе выхрипнул мыш, показывая на царапины и порезы, которые медицинский контур безупречного «Легионера» уже успел залатать белыми гелевыми полосками.

— В любом случае, — Ана сдержанно выдохнула стресс, — согласно Первой галактической директиве о спасении в космосе, повреждение мембраны будет оплачено страховой.

— Джейки-Прошмыга-Трус-Хитрила-и-Вор не застрахован, — кротко сообщил Чар.

— Но ваша элитная яхта должна быть перестрахована по самые маневровые!

— Конечно. Я никоим образом не планировал обидеть ваше достоинство, уважаемая Ана Веллетри. Вы поступили мудро и даже героически, когда спасли Джейки-Прошмыгу-Труса-Хитрилу-и-Вора…

— Да чтоб ты треснул, минералик.

— … Так что я всего лишь прошу о дальнейшем бережном отношении к судну. По возможности.

— Хорошо.

— Посмотрите, — прервал всю эту сварливую идиллию Одиссей.

По гигантскому провалу Врат вместо серой каши помех пробегали рваные всполохи. Раненый портал словно пытался дотянуться до братьев по всей галактике, звал их на помощь — точки пространства в тысячах световых лет друг от друга смыкались и размыкались, как биения сердца, как судорожный выдох и вдох:

Алый гигант Орона III, догорающий и усталый, и маленькая жемчужная планета лежит на багровом диске, как одинокая бусина.

Зейтис Центавра, один из семи Великих Транспортных Узлов: всё пространство за Вратами забили миллионы кораблей, висящих так плотно, что многие соприкоснулись. Совершенно разные по форме и материалам, от крошечных до огромных, будто ракушки и раковины с разных планет в сундуке галактического Посейдона. Логистическая система тасует их в причудливом ритме сложнейших алгоритмов, как трёхмерные пятнашки самого громоздкого пазла вселенной.

Саири-Ге, легендарный космический водопад, туристическая икона галактики и одно из чудес света. Здесь в вечной борьбе или акте любви сплелись три звезды сразу: белый сверхгигант, его жёлтый спутник и крошечная, невидимая глазу нейтронная звезда. Она медленно, но неотвратимо пьёт вещество обоих соседей — и звёздный ветер сносит сверкающие жёлтые и белые потоки, которые соединяются в одну двуцветную спиральную реку и проходят через серое преломление астероидного пояса.

Там и рождается космический водопад: прецессирующий плазменный поток извивается, как жидкий неон, сквозь астероидные пороги, которые вспыхивают красным и зелёным цветом ионизированных газов; высекает искры кометных хвостов. В разных спектрах зрения видно ещё больше эффектов, поэтому рекомендуется включать улучшенное зрелище, чтобы насладиться зрелищем в полной мере.

Космическая река переливается через край астероидного пояса, спадая водопадами вниз к невидимой нейтронной звезде, где слёзы звёздного ветра тонут в гравитационном колодце.

Неизвестная голубая планета на фоне блёклой звезды… в разгар осады⁈ Материковые батареи и боевые узлы подвижных орбитальных полуколец вспыхивают краткими судорогами огня, пытаясь не позволить гигантским уничтожителям проломить эшелонированную оборону и запустить кошмар планетарной бомбардировки. Обычные крейсера и рейгаты слишком далеко друг от друга, чтобы их можно было заметить невооружённым взглядом, — их обмены ударами мелькают и гаснут во мраке космоса, словно лёгкие трассировки и призрачные нити, сшивающие немую симфонию разрушений.

Врата заблокированы с той стороны, поэтому совместить пространство не удалось: неизвестная система мелькнула на мгновение, заставив всех замолчать, — и исчезла навсегда.

Миры сменяли друг друга, Одиссей внезапно узнал Тау Барбарис: пёструю и дурацкую систему, где он на пять минут заскочил в старый космаркет… последствия чего разгребал до сих пор. Как недавно это случилось, и как же давно кажется.

Каждый пейзаж держался несколько секунд, когда Врата пытались стабилизировать совмещение пространства; затем с той стороны принудительно обрывали контакт и гигантский эллипс бился в судороге снова и снова. На это бессмысленное и опасное действо тратились гигантские резервы энергии, Врата явно активировались самостоятельно и против воли хозяев, войдя в какой-то замкнутый аварийный цикл.

Все потеряли дар речи и застыли, не в силах оторваться от зрелища — настолько невероятным оно было. Никто из присутствующих, включая долгожителя Одиссея Фокса и Колм-Огора, специалиста по безопасности Врат, не слышал о таком феномене прежде.

Громадный серый овал содрогнулся и погас; смена миров, завораживающая и чудовищная, наконец прекратилась.

— Внимание: зафиксирован спазм пространства Шварцшильда. Уровень угрозы: смертельный.

Единое поле так и не вернулось, но громогласный зов заполнил каждый возможный канал связи, вытеснив всё остальное.

— Внимание: ЭТО НЕ РЕКОМЕНДАЦИЯ, А ПРИКАЗ С ВЫСШИМ ПРИОРИТЕТОМ. Немедленно передайте контроль над всеми системами вашего судна центру управления Врат GX8-дельта-1691! Всем кораблям и станциям запрещается предпринимать самостоятельные манёвры и действия. Не активируйте гипер-приводы, струнные двигатели, искажающие массу драйвы и другие методы нелинейных путешествий, оставайтесь на местах. Не пытайтесь воспользоваться услугами Корпорации Ноль и уйти нуль-порталом: в данный момент это невозможно! Внимание: любые манипуляции в зове спазма пространства Шварцшильда приведут к смертельной угрозе! Судно, которое нарушит блокаду, будет уничтожено с игнорированием любых гражданских, религиозных и частных прав, а также всех существующих межзвёздных соглашений, хартий и договоров. Ожидайте дальнейших инструкций. Конец сообщения.

Воцарилась мёртвая тишина.

— С сожалением уведомляю вас, что акция-тур прерван, — понурился поняш, и пыльца вокруг него виновато вскружилась. — Повреждения корабля от спазматического сдвига пространства не столь значительны и вскоре будут устранены, возвращение искусственной тяжести ожидается через пять с половиной минут. Но я потерял контроль над всеми критическими системами, передав их центру управления Врат. Однако всё ещё остаюсь вашим капитаном и проводником, а потому отвечаю за ваше времяпрепровождение. Как насчёт черничных кексиков и игры в маджонг?

— Нет, стойте! — захрипел из-под потолка алеудский профессор, и, судя по взгляду, он обращался не к «Каллипсо», а к кому-то из внутренних служб. — Нельзя прерывать этот канал связи, мне нужен контроль над источником угрозы…

Визиограмма лаборатории погасла.

— Шварцшильдово пространство — это сдвиг-искажение вокруг внезапно возникшей микроскопической чёрной дыры, — произнесла Ана, губы и брови которой потеряли оттенок. — Очевидно, она возникла в эллипсе Врат на месте сшивки, в центре тоннеля-червоточины, которыми Врата совмещают две области пространства. По каким-то причинам эта сшивка прошла со сбоем, в результате образовалась микроскопическая чёрная дыра и вызвала спазм всего вокруг.

Принцесса перевела дух, все внимательно слушали.

— Сама по себе МЧД совершенно не опасна, она слишком мала и её воздействия на даже среднем расстоянии слишком слабы. К тому же она почти мгновенно испарилась. Но ударная волна от её коллапса прошла по всему пространству вокруг и оставила… гравитационный шрам. Спазм скомкал всю геометрию пространства-времени в радиусе нескольких астрономических единиц. Мы этого не заметили, потому что большинство существ ощущают три измерения, а на самом деле вселенная вдоль и поперёк измята объектами достаточно крупных масс. Но спазм сделал скомканность вокруг запредельной, и здесь стали невозможны почти все известные способы нелинейных межзвёздных путешествий. Их результаты будут хаотичны и смертельно опасны.

Ана показала красивую и вполне наглядную схему, в которой система Домар во мгновение скомкалась, как лист пережёванной бумаги, а корабль, пытавшийся уйти гипером через подпространство, размазало в радужную пыль.

— Само по себе это уже не пройдёт, и, если мордиал не проведут Глобальное выравнивание (а они такое могут и уже делали), то эта область останется скомканной навсегда. Но это тоже не смертельно! Ничто не мешает нам вылететь за пределы зоны на обычных двигателях, на досветовых скоростях это займёт всего-то два, три, максимум четыре дня полёта. А дальше можно включать гипер и уматывать куда угодно…

— Почему тогда у тебя побелели волосы? — спросил Одиссей.

— Потому что ситуация не обычная. Нам запретили не уходить в гипер, а вообще двигаться с места. Почему? Чего они боятся?.. Появление крошечной чёрной дыры не могло тряхнуть всех вокруг, включая планету! А эффект с калейдоскопом миров вообще запредельная аномалия, технологии мордиал шестой ступени находятся вне нашего понимания. Так что я не могу представить, что там происходит, — цвет волос принцессы медленно становился грязно-сизым, выдавая страх.

— Вот так сюжетик, — произнесла Фия.

Её элегантная шляпа затерялась в толпе, наладонник сдвинулся набок, а глаза теперь не сверкали восхищением, а темнели страхом, женщина подняла взгляд и уставилась на Одиссея, словно пророчица с синдромом неприятия собственных предсказаний:

— Молодой человек, если ЭТО — дело крошечных ручек твоего потерявшего голову флюона, то переход на виток эпохальной беды произошёл невозможно рано. Профессор Колм-Огор был прав: это не лезет ни в какие теории. Может, ты здесь вообще ни при чём?..

Она внимательно рассматривала его лицо и реакции, ожидая ответа. Одиссей молчал, но по его стиснутой гримасе и пальцам, хрупко замершим в самом центре пушистого свитера, Ана поняла, что у него всего минуту назад невыносимо свербило в солнечном сплетении и никаких сомнений насчёт причин происходящего у детектива нет. Но он ничего не сказал театралам, словно сомневаясь, следует ли вовлекать их в происходящее ещё сильнее и делать заложниками его судьбы, которая досрочно пикирует в бездну.

Фия фыркнула.

— Либо твой случай уникален настолько, что предыдущий опыт фелитов и квантовых физиков перед ним пасует. В любом случае, тебе нужно сделать всё возможное… — она тряхнула копной рыже-алых кудрей, приблизила лицо, заняв весь крупный план, и сказала раздельно, по складам. — Чтобы. Следующей. Удачей. Эпохального. Уровня. Исправить. Аварию. Врат. Иначе я даже не знаю! Помни, что от тебя зависят судьбы всех этих неповторимых созданий.

Она отстранилась и широким жестом представила испуганную толпу, запрудившую улицы, насколько хватало взгляда.

— Понятно, — хрипло ответил Фокс.

— Реж сделал своё дело, реж может уходить, — махнув палочкой, Фия хотела попрощаться со спецэффектом: может, полы и рукава её пиджака должны были превратиться в половинки бархатного занавеса и красиво сомкнуться. Но прибор лишь коротко дрогнул и ничего не произошло.

— Что? Почему? — расстроилась театралка, потеряв столь привычное волшебство.

— Спазм Шварцшильда затрудняет и блокирует большинство известных процессов изменения пространства, — повторила Ана. — Включая ваш аметрический фолдер… Скажите, откуда он у вас?

— Э-э-э, смешатель-то? Купила на барахолке. Думала, это волшебная палочка, а оказалось и вправду она.

— Я бы на вашем месте не пыталась его активировать: все безопасники планеты и Врат сейчас на нервах. Если попытка будет удачной, её зарегистрируют и могут счесть той самой манипуляцией с пространством, за которую последует мгновенная смерть.

— Бог мой, какая досада. Хотя система подавления всегда неразборчива и слепа. Труппа, надо выбираться отсюда, эта пьеса быстро скатывается в антиутопию!

— Но как? — посыпались возгласы актёров. — Всё запрещено. Всё закрыто. Полная блокада. Мы заложники чужой удачи…

— Ручками, Шура, ножками, — энергично взмахнула руками режиссёр и повлекла своих людей через взволнованную толпу к космопорту.

Последний актёр, щуплый худыш с бледными бакенбардами на запавших щеках, неожиданно обернулся и посмотрел на них глазами грустного мима, прощально махнул большими вислыми ушами и сделал поклон, с которым и эта визиограмма угасла. Это была первая и последняя встреча детектива и ассистентки с театром «За гранью» — но не последний раз, когда они влияли на судьбу друг друга.

Одиссей и Ана не видели, как на пути в космопорт, застряв в нарастающей панике толпы, театр начал своё самое знаменитое представление, которое помогло сотням тысяч зрителей победить хаос и распределиться по расходящимся потокам.

Как после коллапса пространства Шварцшильда, когда всё начало изгибаться и рушиться, а мир расслоился на тысячи невиданных трещин, в которых проглянула изнанка бытия, они оказались в знаменитом спасательном бункере «Черепаха» — единственном из всех эвакуационных и спасательных блоков, который не погиб, но и не спасся, а бесследно исчез.

Как извороты вселенной забросили «Черепаху» с театром внутри на необитаемую планету без названия в системе, которая была не освоена ни одной из галактических цивилизаций. Как, осознав, что они оказались в неисследованном участке космоса без возможности покинуть планету и вызвать помощь, труппа решила готовиться к медленной и мучительной смерти от скорой деградации синтезаторов воздуха… но оказалось, что на этой планете действует необычный химический механизм гео-хамелеона и она приспосабливается к тем, кто на неё прилетает.

Как после отчаянной смелости мима, увидев его жадно дышащим, с воспрявшими ушами и без всякого сомнения живым, труппа высыпала на километровые пластины прессованной розовой травы и уселась на краю обрыва петь счастливую песню выживших. И как их песня была услышана и привлекла…

Впрочем, это уже другая история, а мы не можем узнать их все.

— Мы движемся, — сказала Ана, напряжённо взявшись рукой за плечо Одиссея. — Каким курсом, капитан Чар?

— Не могу сказать, — с сожалением ответил поняш. — «Каллипсо» веду не я, а центр управления Вратами. Хотя, кажется, мы смещаемся к одному из аварийных доков для особо опасных субъектов.

Что-то подобное Ана и предполагала. Администрация наконец сопоставила факты и домыслы, прислушалась к профессору Колм-Огору и тащила потенциального виновника торжества на скорый суд.

— Что ж, — пожал плечами Фокс. — Мы же хотим оказаться поближе к эпицентру событий.

— Хотим⁈ — поразилась Ана.

— А как иначе мы сможем обрушить всю силу эпохальной удачи на первоисточник аварии Врат?

— Пхх, на это я даже посмотрю, — подал голос уже какое-то время нетипично примолкший тшекки. Чёрные глаза блестели на узкой морде, он машинально поскрёб заклёпку биоконтроллера и разглядывал гуманоидов из-под сощуренных век.

— Скажи, что у тебя есть план, — по закрытой связи прошептала принцесса.

— Ещё какой, — кивнул детектив.

Он мысленно тасовал колоду, полную действующих лиц, и с интересом смотрел, как все они сложены в пары: от Грая по прозвищу «Бульдог» и его клиента Джека Доула до Аны с Одиссеем, от двух энфорсеров из секты Уравнителей до обоих экспертов и пары случайных спутников в виде поняша и мыша. Пока в парной вселенной этого дела был только один одиночка — Лис.

Но нарративное мифотворчество подсказывало, что и ему должна найтись пара.