Квант удачи

Дело #22 — Квант удачи 6

✦

Изгиб звёздных Врат был так велик, что даже геранские крейсеры размером в десяток миль пролетали сквозь центр как камни в прорубь. Но яхта на глайдер-скорости скользнула от нижней части к верхней за минуту. Верх бублика, далёкий и узкий, вырос и превратился в гигантскую серую стену, оброс множеством блоков и надстроек, занял всё пространство и расширился до размеров города. Правда, город был не жилой, а ремонтно-технический — с гордым названием Верфь-7.

Ворота малого приёмника (размером с сорокаэтажку) раскрылись на крошечный зазор, и «Каллипсо» юркнула в темноту ангаров. Там их взяли на прицел системы подавления и пара крошечных камикадзе зависла по сторонам, намекая, что баловство не приветствуется.

— В жизни не чувствовал себя такой важной персоной, — похвастался Джейки, который после недолгой паузы пришёл в себя. — Эй, цветноволосая, ты чего понесла меня властям? Не могла дотащить до жилого блока⁈

— Сам же сказал: «на это я посмотрю», — фыркнула Ана. Ворчание мыша отвлекало её и без того занятые нервы.

— И не думал, — пхикнул тот. — Как богатый тшек, я бы лучше снял президентский люкс в «СтарГейт Империум» и уютно устроился на коврике у входа!

— А как же четырёхспальная грави-кровать с нано-контуром для императорского комфорта?

— Там будут лежать горы моих денег. С коврика на них идеальный вид, видишь, чего ты меня лишила?

— Хорошо, в следующий раз не буду спасать.

— Будешь-будешь, вы же добрые гуманоиды, вы без этого не можете… — он виновато потёр нос кончиком хвоста. — Пхих, меня накрыло после вылета в космос, как отрубило. У прошмыги и труса такое бывает.

— А свои имена ты получил именно в такой последовательности? — поинтересовался Фокс. — Прошмыгу в детстве, остальные потом?

— Да, но три последних незаслуженно! — шмыгнул носом тшекки. — Меня заклеймила система подавления прав и свобод ущемлённых рас, ясно?

— А может, причина в спонтанном характере? — детектив рассматривал мыша докторским взглядом, по деталям складывая диагноз. — Дай угадаю: резкие вспышки, выходки, неожиданные даже для тебя самого? Иногда накрывает и делаешь что-нибудь прежде, чем возьмёшь себя в руки? Поэтому власти какой-то из планет и тиснули тебе биоконтроллер.

— Было дело. Но это всё клочья шерсти и огрызки мослов, ясно? Большинство моих бед не от импульсивности, а потому что копы всегда предвзяты к нашему шерстяному брату! Половина арестов и штрафов были за мутки, которых я не совершал.

— Половина, — принцесса закатила глаза. — Так и будешь всю жизнь оправдываться и валить со своей дурной головы на систему?

— Вот как сейчас: я же вообще не при делах, это ваши чокнутые разборки! А меня тащат с вами и арестуют за компанию. Вот увидите.

— Бедный Джейки, — грустно кивнул детектив.

— Хм, вот так новости, — отвлеклась Ана, подключённая к паре местных инфоволн. — Тех, кто ворвался на выставку, то есть уравнителей, с которыми дрался Бульдог, взяла полиция Домара. И даже по скупым данным официальной сводки ясно, что это не те двое, которых мы встретили в доме Джека. Только я не пойму: если уравнители действуют заодно с местными властями и те их покрывают, то зачем арестовали? Хотя они могут быть с разных уровней секты, одна рука не знала, что делает другая…

Фокс сначала нахмурился, а затем просиял.

— Так даже лучше, — сказал он, будто это всё объясняло. — У меня как раз не складывалось, почему уравнители вообще вломились на выставку и спугнули Лиса, это было нелогично. А теперь ясно.

Прежде, чем Ана смогла расспросить, чего же он надумал, яхта замерла.

Раздался чавкающий звук вакуумной фиксации, но многострадальную зону входа нельзя было просто открыть, так что затвердевшая плита дрогнула и поплыла, превращаясь в гель. Трансморфинг вещества, технология шестой ступени и одна из основ могущества мордиал — её применили походя и на столь мелкую цель, которую можно было просто вырезать или выбить. Что это, демонстрация силы или предельно рациональный и аккуратный подход в каждой мелочи?

Сквозь жидкую завесу втиснулся патрульный дроид «Гекарата», на его головном овале высветилось лицо немолодого, непривычно лысого луура в спецформе и со знаками высокого ранга. Нейротех-оператор первой степени, глава звена боевых роботов внутреннего контура, и ещё стайки сопровождающей техно-мелочи вроде этого патрульного. Впрочем, назвать его «мелочью» можно было только в сравнении с главными боевыми машинами в системе, а так этот робот вполне мог потягаться с Трайбером на пике боеспособности.

— Фокс Одд, Ана Веллетри, Джейки-Прошмыга-Трус-Хитрила-и-Вор, вы трое арестованы по обвинению в сговоре, убийстве Джека Доула и саботаже межзвёздных Врат.

«Легионеры» как ветром сдуло, все контуры вырубило подчистую. Локальное полевое подавление, на такое способны лишь три-четыре цивилизации в галактике, и Ана впервые столкнулась со строгостью хранителей врат. Только что ты под надёжной защитой, шшшух, и будто голый. По коже прошёл мороз.

— Вы ошибаетесь, — вежливо, но твёрдо сказал Одиссей. — В сговоре четверо: мы и он.

Детектив указал на капитана Чара — тот вытаращил кристальные глаза и замер с поднятым копытом в немом шоке. Повязка на ноге от всей суеты частично сползла и сидела криво. Луур пожал плечами, что-то быстро набрал на сенсорной панели, и защиту поняша тоже вырубило.

— Чар'Иммарил, вы задержаны по подозрению в соучастии.

— Но я…

— Право апелляции и дачи показаний у вас будет на процедуре допроса. Покиньте яхту и следуйте за мной, вас уже ждут.

— Лучше не сопротивляться, — на всякий случай предупредила Ана, хотя такое вряд ли могло прийти кому-то в голову.

Лифт нёс их, беззащитных и скованных, в глубину кольца; они проехали как минимум три пропускных поста и вошли в закрытую зону. Кто знал, что получить доступ в самое сердце Врат так легко: просто стань реальной угрозой для Великой сети.

— Нас могли бы допросить и подвергнуть десятку процедур на любом из уровней, а везут в центральный блок безопасности, — шепнула Ана. — Очень странно, почему они так делают?

Одиссей лишь кивнул, ведь это действие безопасников красноречиво подтверждало самую обжигающую из его версий.

Началась зона невесомости, робот внёс арестованных в коридор доступа, где их без церемоний просветили жестким излучением — гибельным для биологического оружия, любых вирусов и скрытых биотехнологий, способных стать угрозой центру управления Врат. К сожалению, это излучение было смертельным и для большинства живых существ.

Паралич и боль ударили по всему телу; пока силикатный карамид нежился в волнах согревающей и питающей энергии, трое других хрипели и корчились в агонии. Следующий сегмент был регенерирующим полем, оно смыло подступавшую смерть, и живые смогли вдохнуть.

— Сволочи, — бессильно прошептала Ана, на подбородке которой блестела слюна.

— Держись, дальше будет хуже, — с трудом выговорил человек без апгрейдов, почти не чувствуя конечностей. Зато шея прошла и вообще не беспокоила, вот благодать-то.

Новый сегмент коридора отделил их друг от друга: упали непрозрачные переборки, отрывистые звуки и мерцающие вспышки окутали Фокса в тесном гробу, просветили на всевозможных сканах. Полуослепшего, с лёгким ознобом, человека в закрытой кабине толкнуло дальше, в последний сегмент коридора, где система… уничтожила все его вещи. До последней.

Одиссей ахнул, почувствовав, как драгоценный свитер вместе со всем содержимым, всеми памятными артефактами прошлых жизней, рассованными по суб-пространственным карманам, со всеми вехами памяти и одним весьма нестандартным козырем в рукаве — распался на молекулы.

Но секунду спустя он собрался обратно — абсолютно такой же как был, до последнего атома. Только теперь он точно не содержал скрытых угроз мордиал и Вратам, ведь это была не старая вещь арестованного с возможными ловушками и тайным оружием, а новая и безопасная атомарная копия, проверенная и сотворённая хозяевами Врат.

Холодный пот выступил у Фокса на висках, но глаз сайн оказался не тронут: даже такая страшная и продвинутая система его не заметила и не приняла в расчёт. Выдыхай, человек. Робот толкнул четыре скованных тела в открытых коробах сквозь мембрану, и они влетели в огромный, практически пустой зал.

В центре висело поразительное устройство размером с дом: оживший текучий фрактал, он не имел конкретной формы, дрожал, сменяя очертания составных частей и перетекал из себя в себя. Это был пятимерный объект мордиал, знаменитое пространственное ядро — и трёхмерным существам при встрече с ним казалось, что их охватывает безумие.

Ана едва слышно ахнула, её волосы пылали абсолютным лимонным неверием, что каких-то левых арестантов, тем более якобы представляющих угрозу Вратам, привели прямо к их бьющемуся энергетическому сердцу, в святая святых! Где логика⁈ Но Одиссей понимал, что всё идёт по плану — жаль только, план не его.

— Что это за шкерь⁈ — шикнул Джейки, пытаясь поджать все четыре лапы и хвост.

— Достаточно развитая, но недостаточно известная технология неотличима от кошмара, — пробормотал детектив.

Их действительно ждали. Недалеко от ядра висели двое в левикреслах: уникальный обритый луур и незнакомый гуманоид, очень крупный, внимательный, с чуждыми пропорциями на нечеловеческом лице. Он выглядел отталкивающе, величественно и сурово. Одновременно похож на человека разумного и полностью иной, редко встретишь настолько выраженный эффект зловещей долины. Голову с вогнутым лбом венчала грива седых волос, а в глубине давно погасших глаз густело разочарование. Глава службы безопасности Врат выглядел как полководец, который ушёл на покой, так и не выиграв битвы. Его защищали два собственных робота высшей категории и ещё три в луурском звене. Целая микро-армия. Одиссей хмыкнул, словно увидел старых знакомых.

— Амзи, старший нейротех-оператор Врат GX8-дельта-1691; в режиме нестандартной ситуации и полной секретности дознание буду вести я, — луур говорил быстро и чётко, нетипично жёсткий и собранный для своей расы. — Цель вашего пребывания в системе Домар?

Фокс неловко двинулся в узком коробе.

— Косплеим Хана Соло.

— Таких преступников в нашей базе данных не значится.

— Наверняка потому, что он не преступник, — с достоинством ответил человек. — Как и мы. Наоборот, мы частные сыщики и прибыли расследовать смерть Джека Доула. Забавно, как власти планеты, а теперь и вы пытаетесь обвинить нас в убийстве, которое произошло до нашего прибытия. Это подтверждает сотня логов, сканов и разных свидетельств.

— Вы могли участвовать не в исполнении убийства, а в его подготовке. И в планировании текущего кризиса Врат.

— А с чего вы решили, что смерть Джека Доула и коллапс Врат связаны? — цепко спросил Фокс.

Со стороны могло показаться, что допрос ведёт человек в мятом свитере, но он делал это так органично, что луур моргнул прежде, чем осознал.

— Отвечайте на вопросы, или я применю ментальное подчинение.

Волосы Аны побагровели от ярости.

— Я и отвечаю, — спокойно кивнул Фокс. — Ключевые вопросы точнее формальных ответов.

— Основной подозреваемый, Грай Черский, он же «Бульдог», явно связан с вами и недавней аномалией Врат в системе Зозуля. Таким образом, это уже второй сбой работы Великой сети, в котором вы замешаны.

Одиссей оценил иронию жизни:

— Это вторые Врата, которые я пытаюсь спасти.

— Мы обнаружили отметку о вашем участии в базе ВС, однако она засекречена и доступа к данным нет. Поясните, каким образом вы и Грай Черский причастны к тем событиям?

— Корпорация «Санко» привлекла частных сыщиков к поискам исчезнувших Врат. Мы с Граем нашли их и вернули на место, за что получили почётную грамоту, то есть особый уровень привилегий.

Луур обернулся к седовласому:

— Не можем ни подтвердить, ни опровергнуть эти данные, сэр.

Тот холодно кивнул и повёл пальцем, продолжайте допрос.

— Вы можете проверить отметку особого статуса моего корабля «Мусорог». Ваши коллеги из «Санко» и пришедшая им на смену спецкомиссия мордиал были высокого мнения о наших заслугах.

— Распорядки и правила разных управляющих корпораций Великой сети могут отличаться, — тут же ответил Амзи, и судя по тому, как заученно эта фраза слетела с его языка, он часто её применял.

Ана поражённо молчала, пытаясь понять их логику: Врата рушатся, управляющие силой держат корабли вокруг и, сидя на готовом взорваться вулкане, тратят последние минуты на разговор.

— Сэр, приоритетный вызов от главы вероятностной группы. Принять по закрытому каналу или блокировать задержанным рецепторы?

Седовласый оглядел посторонних, задержался взглядом на тшекки, едва заметно брезгливо скривился и угрюмо ответил:

— К смуглям протокол. Отменяю режим секретности. Подключай.

— Ситуация критическая! — громыхающий голос Колм-Огора прорвался сквозь спец. канал связи, искажённое визио возникло рядом с безопасником. — Я определил центральный узел вероятности и настаиваю… Стойте, это носитель флюона⁈ Что вы наделали, уберите его как можно дальше от пространственного ядра!!!

— Отказано, — тяжело и мертвенно отозвался Глава, будто свинцовая наковальня упала на алеуда и придавила тому рога. — На чём вы настаиваете?

Мгновение профессор колебался, ведь привычка к протоколу запрещала вести обсуждение при посторонних. Но вся громада Врат дышала мелкой дрожью, и каждый из постоянных работников, живших здесь годами, понимал, насколько это ненормально. А Колм-Огор знал, каким чудовищным может стать крушение — и, чтобы предотвратить его, был готов на крайние меры. К его облегчению, Глава отменил секретность и санкционировал ответ.

— Центральный узел сегодняшних событий — пространственное ядро мордиал, — сказал алеуд упавшим голосом, ведь с этой штукой они ничего не могли поделать. Кожа бегемота побелела, он весь слизоточил, изо рта шёл химический пар. — Все признаки говорят о возможном коллапсе материи, и, если первый конвульсивный сбой создал микроскопическую червоточину, страшно знать, что сделает окончательный срыв всех контуров и Высвобождение.

Колм-Огор сказал не «страшно подумать», потому что знал, какой именно массы возникнет чёрная дыра и насколько разрушительные последствия это окажет на Домар. Его лаборатория уже всё смоделировала и посчитала.

— Я настаиваю на немедленной деактивации ядра, иначе процесс неуправляемой эскалации будет не остановить!

— Что по Прибытию? — спросил Глава угрюмо, но спокойно, будто опасность его не касалась.

— Мы отрезаны от дальней связи, — быстро ответил луур. — Но по косвенным признакам ясно, что мордиал каждую секунду пытаются прорваться сюда, чтобы взять ситуацию под свой контроль.

— Пытаются? — тяжело переспросил седовласый.

— Из-за спазма пространства Шварцшильда и самоблокировки Врат при вхождении в замкнутый цикл это физически невозможно. Даже для них.

Одна из его рук указала на крутящееся ядро, и по сгустку прошла неуловимая будоражащая дрожь. Почти мгновенно вся титаническая конструкция Врат дрогнула в ответ, повсюду прошёл сдавленный металлокерамический рокот. Ана побледнела, Одиссей, хоть и привык в критические моменты держать себя в руках, ощутил ком в горле.

— Видите! — подхватил профессор. — Мы не можем рассчитывать на помощь всемогущих хозяев. Наш единственный выход — деактивировать ядро, пока полный коллапс не привёл к возникновению сверхмассивной…

— Мордиал дорожат своими деоджеттари превыше всего остального, — сухо сказал околочеловек, словно взвешивая философскую сентенцию на чаше этических весов. — Число таких ядер конечно, а остановка вечно движущейся мезо-материи приведёт к её уничтожению.

— Неостановка приведёт к уничтожению всех нас! А мы с вами станем виновны в допущении катастрофы…

— Виновные у нас уже есть, — широкий и плоский палец Главы указал на Одиссея и остальных. — Продолжайте дознание, нейротех.

— Но они не преступники! — возмутился алеуд. — Я дал вам рапорт по носителю флюона: эти этноиды пытались осознать угрозу и связались со мной, пошли на полное сотрудничество. Они хотели уйти из системы, чтобы реализация флюона не ударила по Вратам!

— Хотели бежать из системы? — губы Главы изогнулись. — Как невиновно с их стороны.

Не каждый световой день встретишь кого-то более непрошибаемого, чем алеуды. Этот карликовый великан казался блоком глубинного базальта, в который миллионы лет сейсмического ада вплавили осколки протоконтинентов, пронизанные остывшими жилами кристаллизованной лавы. Но ведь в теле этого гуманоида, в отличие от обалдевшего минерального поняша, текла живая и горячая кровь. Хотя по виду не скажешь.

— Глава, прошу, услышьте меня, — воззвал Колм-Огор, по шкуре которого сползали едкие слёзы. — Расчёты подсказывают, что причина сбоя Врат не во флюоне, он не мог самостоятельно эволюционировать так быстро! Значит, во Вратах уже присутствовал изъян, они были готовы к срыву, и носитель флюона лишь невольно ускорил коллапс пространственной функции. Нужно немедленно устранить его из системы, чтобы следующий виток неудачи не привёл к финальному обрушению ядра!

Одиссей наблюдал, как всё это слушает замерший луур. В маленьком остролицем бойце, сдержанном прошивкой контроля, было сложно прочесть эмоции, но глаз многолетнего странника по сотням планет умел различать оттенки. У всех гуманоидов-приматов почти одинаковые структуры стресса — и детектив смотрел, как оператор боевого звена испытывает нарастающий, почти нестерпимый стресс. Вопрос, какой именно: выживания, потери, давления или вины?

Четыре главных типа стресса, и намётанный глаз по их проявлениям может определить, что конкретно испытывает индивид. Фокс видел: этот луур не боится умереть и с давлением ситуации он прекрасно справляется — ноль паники и отрывистые реплики по существу. Пусть Врата взорвутся и это будет последний день Амзи во вселенной, это не помешает ему выполнить миссию, ведь он профессионал. Вопрос, какова миссия?

Как в старинной игре «Подсказки», Одиссей убрал два лишних варианта и остались на выбор: потеря или вина. Вина, которая гложет преступившего, или страх потерять важное: сокровище, любимых, честь. Кто же этот остриженный луур: преступник и разрушитель, ведущий Врата к уничтожению, или защитник, которого ужасает возможный провал?

Сейчас от ответа на этот вопрос зависело, пан или пропал.

— Ещё одно, — указав на детектива, торопливо докладывал Колм-Огор. — Наша лаборатория в полном составе пыталась найти объяснение нарушению хроно-рамок в эволюции его флюона. И мы пришли к новой формуле.

Слева на графике уверенно раскинулась спиральная синусоида с ширящейся воронкой, а справа замерло аккуратное замкнутое веретено. В нём было что-то витое и чистое, напоминавшее истязатель в одной из складок свитера Фокса, а ещё сильнее древнюю, врождённую форму архаев. Жизнь щедра на невидимые параллели.

— Это полностью теоретическая выкладка, у нас нет фактических доказательств, но если принять как данность, что потенциал этого носителя выше зарегистрированного максимума… то амплитуда флюона будет сначала расти, как положено, — он указал на воронку справа, — Но быстро начнёт сжиматься! Исходя из этого…

— Ваши свидетельства будут учтёны, — Седовласый равнодушно двинул рукой и оборвал связь.

— Глава, я предупреждаю о выходе ситуации из-под контроля.

Голос Амзи был сжатым и слегка пугающим, от лууров никогда не ждёшь реальной физической угрозы, а оператор тройки боевых машин высшей категории был на неё способен, как мало кто другой. И, судя по виду, он был готов применять все силы, которыми располагал.

— Пресечено уже двести двенадцать попыток выхода из блокады. Уничтожено семь нарушивших единиц.

Он сказал «единиц», упрямо сжав маленькие бритые кулаки.

— Протокол принудительной блокировки не привёл к стабилизации сбоя. Как ответственный за контур безопасности, настаиваю на отмене блокады и объявлении общей эвакуации, — его лицо едва заметно дрогнуло. — Они здесь ни при чём, сэр, давайте их отпустим.

Судя по напряжению, с каким нейротеху дались эти слова, он всерьёз нарушал субординацию, оспаривая приказы Главы. Но Седовласый взглянул на подчинённого невозмутимо, как замшелая скала на сгорающий в ночи метеор, и отпечатал:

— Не возражаю.

Все четыре руки луура словно сорвались с цепи и замелькали над панелями, движения прошитых мускулов были неуловимо точны. В экранах, рассыпавшихся вокруг Амзи, стало видно, как все доки и верфи Врат начинают одновременно раскрываться. Как поднимаются все привратники: пассажирские и технические, грузовые и топливные, новые и старые, функциональные и в ремонте, как они начинают высвобождаться из гигантской дрожащей дуги, словно тучи, рои беспокойных жучков. И тянутся к планете Домар.

Кто мог подумать, что внутри одних Врат прячется целый флот, пусть наполовину и состоящий из старых списанных посудин? Они могли увезти на эвакуацию пять, может, даже шесть процентов несметных полчищ туристов, слетевшихся на Фестиваль. Ещё пятнадцать-двадцать процентов покинут планету на собственных кораблях, запаркованных на орбите. Остальных увозить некому.

Словно эхом к этим мыслям, пульсирующее ядро издало протяжный шелест, шёпот изнанки материи, от которого у всех засвербило прямо в нервах. Карамид чихнул, тшекки выругался, вроде бы грязно, на непонятном языке.

— Я готов дать показания, — сказал Одиссей.

Тяжёлый взгляд упёрся в детектива, почти брезгливый изгиб замер на губах. Глаза Главы были как погасшие фонари, в которых выгорели сердцевины, в их мёртвой глубине застыло терпеливое ожидание: давай, детектив, расскажи свою сказку. Что ж, это он умел.

— Профессор прав, в сбое Врат сошлись две линии событий. Внешняя: кванты удачи, первый из которых убийца подбросил Джеку Доулу, а второй мне.

— Для чего? — Седовласый впервые проявил небольшой интерес.

— Чтобы дать флюонам созреть, а когда пик беды покончит с носителем, забрать частицу. Она войдёт в монофазу и станет квантом удачи или неудачи уже навсегда.

— Так сделать невозможно, — великан качнул головой. — Фелиты умеют передавать флюоны в перефазе, на любой ступени плюса или минуса, но только тем, чей потенциал выше.

Он явно знал, о чём говорит.

— С Доулом ещё может быть. Но если ваш потенциал и в самом деле настолько велик, что лаборатория Колм-Огора в полном составе хватается за головы, то никакой фелит не мог рассчитывать присвоить ваш квант. Если только у него самого равный статус.

— Или если он изобрёл прибор, способный эмулировать потенциал.

Седовласый смолк, но его тёмные зрачки затлели.

— Такого изобретения не зафиксировано, — сверившись с отчётами, пробормотал луур.

— Субкультура фелитов развивается, когда-нибудь такое устройство должно было появиться, — пожал плечами Фокс. — Почему не сейчас?

— Смелое допущение, — Ана вспомнила, что работает ассистенткой; сама она не сомневалась в выводах босса, но нужно раскрыть ход его мысли остальным.

— Допущение, но оно неизбежно выводится из фактов. Как объяснить сумасшедшую череду удач и неудач, свалившихся на Джека и ставших причиной его поразительной смерти? Только квантом удачи, без него ход событий статистически нелеп. Как ещё можно объяснить то, что редчайшая частица во вселенной запуталась сначала в судьбе Джека, и почти в то же время, на одной и той же планете, но до того, как мы прибыли на место убийства, второй флюон угодил в меня? Такое совпадение не объяснить никак, кроме некой аномалии, которая раскидывает флюоны направо-налево, или некого субъекта, который способен их осознанно подселять. Но способ подселения — автомат «Диагнозис», — красноречиво отсекает аномалию и оставляет единственный вариант: преступный умысел.

— Как носители древних искусств отсекают лишнее с каменной глыбы, чтобы изваять статую. И как вы отсекаете следствия от причин, — сказал Глава, внимательно глядя на детектива.

— Значит, некто способен запутывать флюоны в судьбе своих жертв. И ему выгодно выбирать существ с наивысшим потенциалом. Определите список тех, у кого был доступ к сети автоматов и их настройке, — один из них будет убийцей Джека Доула. А ещё предыдущих жертв, смерть которых вошла в историю как гибель от несчастных случаев и за убийство которых никто не был даже заподозрен, не то что осуждён.

Зал содрогнулся сильнее, чем раньше, ядро выгнулось и несколько мгновений шло бешеной прерывистой рябью, которая распространялась на всё вокруг. Вдалеке что-то взорвалось, за стенами пели сирены, причитали голосовые инструкторы, ремонтники сбивались с колёс. Руки Амзи скользили по экранам, в его глазах шёл стремительный обмен приказами с десятками подчинённых. Кризис Врат разрастался в лавину событий, и удержать контроль даже над собственными работниками с каждой минутой становилось труднее.

Ана смотрела, как свободные корабли летят к планете, а забитые под завязку туристами — пытаются уплыть прочь. Но это не поможет, ныло в груди, из Домар не уйдёшь гипером, бесконтурным совмещением или струнным прыжком, нуль-порталом или варпом, а теперь и Вратами. Никакие способы мета-путешествий не сработают — или размажут рискнувшего в атомную кашу. А плывущие своим ходом слишком медленны, даже самым быстрым из досветовых движков понадобятся десятки часов, чтобы вырваться за пределы системы. Только они не успеют.

Судя по всем признакам, сфера вот-вот коллапсирует. А отлетел ты на расстояние миллиона километров или даже десятка миллионов, это не спасёт от реальной сверхмассивной червоточины, в которую могут превратиться Врата мордиал. Чудовищное притяжение такой твари пересилит большинство двигателей и вернёт ускользающих прямо в эпицентр. Туда же за какие-то часы, в лучшем случае дни, канет и Домар.

Более отдалённые планеты этой системы и сама звезда протянут дольше, но большинство живых погибнут без шанса на спасение в первые часы. В конечном итоге катастрофа накроет всё. Это понимал каждый, в центральном зале управления царила сдавленная тишина.

— В блоках 2 и 6 хаос, по факту они потеряны, — сдавленно сообщил луур. Главе было всё равно, но он ещё пытался бороться. — В остальных системы и службы ещё справляются.

Фокс подавил гримасу нетерпения и гнева, благо силовые путы заботливо держали его в руках, оставалось лишь выдохнуть, ведь вырваться он не мог.

Ана знала этого человека уже очень близко, помнила, как в решающие моменты он действует без промедлений, — и понимала, как тяжело Одиссею сейчас. Терпеть разрушение Врат, растущую лавину страданий и смертей; сколько ему стоит не взывать с исступлённым красноречием к Главе и нейротеху — а идти по тонкой линии между интересом и прихотью тех, кто в любой момент может их убить. Казалось, что переубедить великана с мёртвыми глазами невозможно — внутри него давно всё решилось. Но детектив видел путь, поэтому выдохнул и продолжил:

— Наш фермер выращивает флюоны, снимает их с тел погибших и подселяет готовые кванты удачи и неудачи клиентам за огромные деньги. Для этого ему необходим прибор, который может эмулировать любую степень потенциала. Без такого прибора его схема бы просто не работала, а она работает — значит, прибор существует.

«Вот так просто, только и всего», — подумала Ана.

— Со стороны мои построения могут показаться смелыми, но лишь до тех пор, пока не продумаешь дело вдоль и поперёк. Будь у вас время, вы бы убедились: сколько ни перебирай объяснения по каждому пункту, другие варианты окажутся слабее.

— Занимательно, — угли в глазах Седовласого задумчиво мерцали.

Он впервые столкнулся с орудием мифотворчества в руках мастера, и в облике Главы проявилось нечто умиротворённое, словно убаюканное сказкой. У остальных были другие реакции:

— Простите, — нервно, испуганно и всё так же корректно спросил Чар. — А когда будет моя очередь отрицать свою причастность к происходящему и требовать права на немедленную эвакуацию из этой системы?

Силикатное тело поняша съёжилось от волнения, а грива поникла и сжалась в единую налипь, по которой бегали синие мурашки статического электричества.

— Точно, эвакуируйте нас хоть к гипер-дьяволу на антенны! — с жаром воскликнул Джейки, пытаясь выелозить из силовых пут.

— Ваш вопрос скоро разрешится, — официально и равнодушно отрезал Глава, бросив взгляд на судорожно дышащее пространственное ядро. Прозвучало крайне зловеще.

— Сумасшедший дом! Наши права… — пискнул тшекки, но тут же поймал взгляд луура, рука которого замерла над панелью управления силовыми тисками, готовыми заткнуть арестанту рот, — … не имеют никакого значения и вообще здесь прекрасно, а я молчу!

— Итак, — отчеканил Амзи. — Один из фелитов изобрёл прибор эмуляции?

— Да. Они носят особые наладонники, чтобы отличить собрата в толпе, и при знакомстве автоматически сканируют друг друга. Для нашего убийцы это просто подарок: каждый фелит спешит пожать ему руку и показать свой потенциал. Он усовершенствовал наладонник, тот генерит ложный заряд максимального потенциала, и слепой флюон послушно прыгает в руки.

— Ради этого он убил Доула?

— Такова его бизнес-модель. Общаясь в среде фелитов, убийца подселяет частицы самым выдающимся, собирает урожай и продаёт их на каком-нибудь аукционе за даркоины.

— Ты так говоришь, будто флюоны встречаются каждый день! — возразила Ана. — На практике подавляющее большинство живых существ не столкнётся с ними даже раз в жизни. В отличие от остальных квантов, эти частицы крайне редки. А если ты прав, убийца должен был не просто изобрести эмуляцию удачи и удержать это в тайне от всех, но и создать свой собственный секретный ловец флюонов.

Возражение было резонным, но и ответ напрашивался:

— Искать не обязательно самому. Например, если бизнес-элите Пандемонии приспичит закончить правление Скорбной Матери, которую невозможно просто взять и свергнуть, — они наймут на космическом чёрном рынке квантовых ловцов. Тех, что рыщут по всей галактике и находят флюоны. В нашей истории задействовано всего две штуки: может, один был под конкретный заказ, а второй убийца всегда держит про запас — как раз на случай столкновения с выдающимся экземпляром…

— Значит, убийство Джека Доула не имеет никакого отношения к Финальному Зверю? — прищурился Глава. — Лишь две разных линии, совпавших в одном музее?

— В одной картине. Но чтобы увидеть её целиком, нужно знать обе стороны дела, внутреннюю и внешнюю.

— А вы знаете.

— Уже какое-то время, да.

Изнутри пространственного ядра, изо всех сил убегавшего от самого себя, родился ломкий нечеловеческий звук, выворачивающий слух наизнанку. Сфера резким рывком выросла почти вдвое, едва не захватив висящих в воздухе, и тут же с содроганием втянулась обратно, словно выдохшийся вдох.

Все, кроме троих роботов Амзи, отпрянули в стороны, как будто подобные уловки могли их спасти. После секундной задержки Врата содрогнулись с новой пугающей силой: по многокилометровым регионам конструкции прошёл стон, эхом дробящийся в каждой из секций и блоков.

Когда Врата застонали протяжно и чудовищно, Лейта осознала, что всё, больше нет уложений, протоколов и правила тоже закончились. Мир летит ВУРДАЛУ в глотку, какие тут могут быть параграфы и подпункты? Она вскрикнула, поджала хвост, оттолкнула напарников и оставила пост. Всё вокруг содрогалось, а она кляла себя за то, что держалась устава и потеряла драгоценные минуты на просроченный и никому не нужный долг.

Но теперь она мчалась к Кольтеру. Перескакивая со стен на потолок и обратно, лавируя между теми, кто бежал, летел и полз, Лейта умоляла духов всех восьми лун сразу, просила помочь ей успеть. Она хотела обернуться вокруг Кольтера, прежде чем всё прекратится и исчезнет. Чтобы последние секунды он не выл и не бесновался, а прижался к ней и успокоился, фыркнул с облегчением.

Кто-то большой, тяжёлый и металлический сбил её на повороте, Лейта выгнулась в полёте, пытаясь упасть хотя бы на половину заплетавшихся ног, но её длинное тело перекрутилось, она покатилась по коридору и врезалась в дверь. Та открылась, и чей-то плачущий ребёнок вцепился маленькими гусенячими лапками в её шерсть, булькая: «Мамма! Мамма! Хочу облатно в животик!» Вокруг не было гусениц, только хаос и разрушение, поэтому Лейта сунула вопящую личинку под свитер и побежала дальше, мелькая под ногами у тех, кто выше и крупнее. Краем глаза она видела, как в иллюминаторах одни корабли улетают, а другие взрываются, как в мелькании криков, речитативе инструкций и плаче заклинивших сирен теряется последняя надежда, что хоть кто-то в мире знает, что делать.

В панике Лейта перепутала повороты и ушла совсем не на тот ярус, а когда осознала, снизу уже бушевал пожар, и ремботы не могли тушить его, потому что утечки, разломы, огни и ещё сто одно несчастье происходили повсюду, а бедных ремботов к такому не готовили и они не могли размножиться в тысячу раз — вернее, могли, но не так быстро.

Всхлипывая, обожжённая и ослепшая Лейта прижалась к покорёженной медицинской капсуле, в которой умирал смутно знакомый этноид, и хватала ртом воздух, когда услышала тоскливый, пронизавший хаос происходящего вой. Она вскочила, придерживая гусенёнка руками, и метнулась в ту сторону всеми ногами, которые ещё не успели охрометь. Прыгнула сквозь пламя и разбитую переборку, в неизвестность и дым, ещё в одну, а потом вниз; вой захлебнулся, когда у Кольтера кончился воздух, но Лейта знала: сейчас он хрипло кашлянет, вдохнёт и затянет снова. Вот только он не затянул.

Воя больше не было, и она прыгала, вся в слезах, уже зная, что не увидит Кольтера и не сможет прижать его к себе, и она обманула несчастного пса, когда сняла его маленьким и худым с плохого корабля и поклялась, что больше грёбаный мир не сможет его обижать. Но мир оказался подлый и снова обидел. Лейта обессилела и упала на пол, держась за нелепый живот. И тогда мокрый нос ткнулся ей в щёку.

Оказалось, Кольтер учуял хозяйку и выбрал не выть, а бежать — он выпрыгнул из комнаты через разбитую переборку, пламя и дым, и побежал ей навстречу. Они вслепую продирались сквозь хаос и гибель — и оказались не единственными, кто смог найти друг друга. Далеко не единственными. Кольтер дышал ей в бок и фырчал, но не выл.

Когда всё начало расслаиваться на невозможные ленты и выворачиваться наизнанку, этот бессовестный гад мир опять попытался их разделить! Изнанка вселенной проглянула между ранцеллой и её псом, но Лейта извернулась тем древним кошачьим инстинктом, который подарил девять жизней её дальним родственникам с самых редких и удивительных планет, о которых рассказывают в легендах. И одним большим шаром серой и белой шерсти с совершенно спокойной гусеницей в центре они выпали на ближайшую из лент.

Увы, там их в распахнутые объятья приняла пустота между парой заштатных звёзд на самой окраине галактики. И даже с корпоративным защитным полем, которое могло какое-то время генерировать атмосферу и перерабатывать энергию термоядерного синтеза в питательную слизь, трём робинзонам открытого космоса было долго не протянуть.

Однако на четвёртый день дрёмы сигнал их маяка поймал пролетавший в этой области корабль, который очень удивился, подобрав в чистом гравитационном поле сразу троих. Хотя они удивились сильнее, потому что этот корабль был не техничный «Сигма-8», героический «Меч Проксимы» или благородный «Фалькор», а нелепый «СУЦГАЛ»: «Самый Ужасный Цирк в Галактике».

Цирк совершал долгое турне по отсталым мирам, ибо в нормальных мирах их не приветствовали. И новичкам пришлось стать частью труппы, так как великий и ужасный Маэстро Туш не выносил бездельников, зато больше всего на свете обожал угробить очередной талант. Лейта научилась сворачиваться живым кругом, через который ловко прыгал Кольтер, а у маленькой гусеницы прорезался дар гипнодэнсера, и это в итоге погубило Самый Ужасный Цирк в Галактике. Потому что их последнее представление вышло вполне сносным, и негодующие зрители…

Но это уже другая история, а мы не можем узнать их все.

— Что во второй линии событий? — голос Главы вернул всех в реальность.

— Саботаж Врат, который устроила верхушка Уравнителей, — улыбнулся Одиссей.

Луур дрогнул и посмотрел на детектива. Все четыре узких обритых руки лежали на панели управления боевой группой, он был готов атаковать и стереть арестованных в пыль в любой момент.

— Уравнители? — нервически фыркнул Джейки, забыв, как недавно обещал молчать. — Это шизо-фанатики, которые гоняются за призраком мифа? Откуда ты набрал столько небылиц, человек?

— И для чего Уравнителям обрушение Врат? — мягко спросил Глава.

— Ни для чего, они вовсе не планировали обрушение, только первый сбой.

В тёмных глазах разгорелись тлеющие угли, а кривые губы сжались в оскал.

— Но зачем Уравнителям первый сбой?

— Чтобы поймать в ловушку Финального зверя.

Тут не сдержался даже карамид.

— Но как? — спросил он удивлённо, весь такой мультяшный.

— Действительно, как? — вкрадчиво поддержал Седовласый. — Ведь Зверь неуловим.

— За ним гонялись по всей галактике, а он спрятался в картину. Уравнители потеряли её, но они знали, что Зверь будет в системе Домар, — и спланировали ловушку в день выставки. Тут вышло противоречие, которое я сначала не мог объяснить: часть охотников ворвались на выставку и спугнули Зверя в самый ненужный момент. Он мог сбежать из системы, и тогда весь план насмарку, в чём логика? А полчаса назад громил с выставки арестовали, как же так? Ведь мы видели, что Уравнители действуют вместе с законом. Если власти Домар их покрывают, зачем провели арест? Но ответ прост: конечно, секта неоднородна. В ней несколько кругов доступа, и на выставку вломились охотники низкого ранга. Они ничего не знали про план, и как только эта путаница уладилась у меня в голове, там почти выстроилась вся картина.

— Что за ловушка? — спросил Глава, и в его непоколебимом спокойствии наконец проявилось неравнодушие и нетерпение. — Как можно поймать Финального Зверя?

— Как всех в этой системе: спазмом пространства Шварцшильда. Зверь, привыкший к абсолютной свободе, впервые в жизни не в силах сбежать. Если ради этой блестящей охоты пришлось пожертвовать парой жизней, чтобы устроить маленький саботаж — оно того стоило, верно?

— Парой жизней? — переспросил великан.

— Первый платёж большого кредита, первые инвестиции в многолетний план.

Фокс говорил загадками, но было видно, что Глава его понимает.

— И вложения окупились: после столетий поисков и погонь охотники почти у цели.

Блок слабо тряхнуло, и в глазах детектива отразились звёзды. Он улыбнулся, словно паяц на пороге судьбы.

— Но Уравнители не учли мой флюон. Это показывает, что они не виновны в смерти Джека Доула и даже не знали о существовании убийцы. Квант неудачи ворвался в их план — и филигранно рассчитанный сбой, который должен был затухнуть, привёл к ошибке системы, от которой Врата вошли в замкнутый цикл. Профессор думал, вы можете остановить ядро, но вы уже не можете — именно потому, что саботаж и флюон нарушили систему управления. Началась… неконтролируемая ER-резонансная петля мезо-ядра с прогрессирующей топологической деградацией, так?

Амзи прищурился: откуда чужак и не спец знает точную характеристику из защищённых внутренних логов? Ана вычленила фразу из собственной памяти и поняла одновременно с лууром: детектив поймал формулировку на одном из экранов лаборатории. Какой же он всё-таки поразительно внимательный для неапгрейженного!

— Да, неконтролируемая ER-резонансная…

— Случилась задница, — оттиснул Глава. — Что дальше?

— Теперь сектанты в той же панике, что и все: они не знают, как выбраться из этой ситуации, как остаться в живых. Но я знаю.

— Знаете? — поразился Амзи, сжатое лицо луура впервые заметно дрогнуло.

— Знаю, — произнёс Фокс так неоспоримо, что в глубине души в это поверили все, кроме Главы. Потому что очень хотели верить.

— Ну и?

— Сначала закончим расследование.

— Что? — моргнул луур. — Счёт идёт на минуты, мы стоим в эпицентре и в любой момент можем быть дезинтегрированы до элементарных частиц, а вы…

— Лучший детектив в галактике и доведу дело до конца.

Глава усмехнулся гулко и насмешливо, как давится эхо в пустой бочке.

— Нейротех, мы в любом случае обречены. Возьмите себя в руки, неужели вы правда надеялись, что ординарные существа смогут предотвратить коллапс детища мордиал? Нет, это наши последние минуты в конце тернистого пути. Лучше провести их в беседе о главном, — великан обратил взгляд к Одиссею, и его глаза наконец-то горели, как два распалённых угля. — Успеет ли сыщик до Высвобождения раскрыть дело?

Одиссей не стал тратить время на риторический ответ.

— На первый взгляд, в нашей картине полно противоречий. Но на второй — они и есть ответы. Глава безопасности, которому нет дела до последствий крушения; нейротех со звеном боевых роботов, который должен всеми силами защищать ядро, а притащил к нему посторонних. Сам факт саботажа настолько защищённых Врат группой каких-то сектантов; и то, что власти Домар покрывали Уравнителей, но арестовали. Каждое из этих противоречий красноречиво: они вызывают недоумение и тем самым дают ответ. Главное — задавать правильные вопросы. Например: с чего служба безопасности «Гекарата» вообще решила, что смерть Джека Доула связана с критическим сбоем Врат?

— Между этими событиями нет никакой связи, кроме совершенно неочевидной: кванта удачи, — проронила Ана. — Как вы могли узнать о Джеке и принимать его историю в расчёт, если сами не связаны с фелитами?

Фокс улыбнулся и кивнул:

— Что более вероятно: власти Домар покрывают кучку сектантов — или сотрудничают со службой безопасности крупнейшей корпорации своего квадранта? Кому было проще устроить саботаж: чужакам извне или руководителям изнутри? Что логичнее: Главе наплевать на свою зону ответственности, так как у него кризис — или потому, что он изначально его устроил? И наконец, если нейротех притащил нас сюда, хотя мог провести допрос где угодно, — значит, притащил не ради допроса. Допрос — лишь обоснование и прикрытие, чтобы ии-системы не перекрыли доступ.

Детектив изогнул затёкшую шею.

— Каждое ваше действие выдало вас, дорогие сектанты. И понятно, почему вы перестали скрываться: долгая миссия почти закончена, но финал идёт не по плану, Врата на грани крушения, вы не видите выхода, а смысла и времени прятаться больше нет. Вот картина и сходится.

Роботы застыли в позах боеготовности, Амзи смотрел на Главу, и в его глазах был вопрос: стрелять или теперь уже всё равно? Ана затаила дыхание, ведь всё это время, прыгая вместе с боссом с каждого обрыва, она оставалась юной девчонкой, которой было страшно и которая не хотела умирать.

— Да, под конец мы наследили, — отозвался Глава спокойно, как замшелый валун. — Но раз уж вы так легко разглядели финал истории, то, может, увидите начало? Удивите нас, детектив.

И Одиссей удивил.

— «Секта» такое смутное слово, — сказал он. — В основе любого сообщества лежит одна и та же сила: стремление разделить то, что важно и дорого. У здоровых людей это превращается в объединяющее увлечение, иногда в смысл и образ жизни; у больных — в самоцель; а у манипуляторов — в средство. Так вышло, что в нашем деле присутствуют все трое.

Детектив посмотрел в глаза Амзи, и его голос отвердел:

— Когда-то здравый и увлечённый ловец удачи штудировал труды о тайнах и явлениях Финального Зверя, желая разгадать красивую загадку вселенной. Ах, романтичная юность, особенно когда судьба увела тебя от родного древа кельн и нужно найти место в чужом, непонятном мире. Молодой и слишком ответственный, ты стал беспроигрышной целью лжи о галактической гармонии, об угрозе аномального существа беззащитной вселенной, о долге защитить и вернуть баланс. У каждого есть крючок. Год за годом ты проходил лабиринт из идей Уравнителей, заблуждаясь всё глубже, и лишь сейчас, слишком поздно, осознал, в какой тупик тебя завели. Какую придётся заплатить цену — не тебе, а другим; и как погоня за миражом о защите вселенной обернулась тем, что ты стал настоящей угрозой.

Луур не выдержал и тяжело опустил взгляд. Детектив повернул голову к Седовласому:

— Больной фанатик, изначально презиравший всех, кто слабее и глупее, то есть почти всех. Для тебя идея о победе над единственным совершенным существом во вселенной стала самоцелью и вытеснила остальное и остальных. Неудивительно, что в итоге в пустой скорлупе не осталось ничего. Ты разуверился в жизни, но долго играл нужную роль — ради единственной стоящей Цели, ради Плана, каждый день отравляя пустотой огромные и полные жизни Врата. В отличие от своего напарника, ты ничего не понял и никак не раскаялся, потому что в этой большой голове уже давно нет разумного существа. Только результат неисправимых ошибок.

Одиссей перевёл дух.

— Вы потратили много лет, чтобы внедриться в корпорацию «Гекарат», и смогли пройти две долгих карьерных лестницы, которые в итоге привели вас на ключевые должности для реализации саботажа Врат… Это достойно восхищения, если бы не пустота и тщета, ради которой вы это сделали. Если бы не боль, которую ваши действия принесли остальным.

Глава расхохотался, его седые волосы рассыпались по вдавленным плечам, а линия зубов загибалась неправильно, какой же он был нечеловечный.

— Как приятно после стольких лет притворств перед триумфом небытия освежиться капелькой правды, — выговорил он сквозь душащий хохот. — Отринем притворства, на них не осталось времени. Как удивительно перед лицом самого главного, смерти, меркнут все условности и миражи.

Лицо Одиссея исказила ярость, он впервые за долгое время потерял над собой контроль.

— Если бы ты знал, что такое небытие, — закричал он, — Ты бы не обрекал стольких на гибель, а пытался остановить безумие и спасти каждого из них!

— Но при чём здесь я? — хохотал Глава и не мог остановиться. — Мы лишь устроили маленький, элегантный саботаж, чтобы поймать Финального Зверя. Это твой флюон породил катастрофу. Неприкаянное величие твоей личности губит несчастных в системе Домар и станет нам всем приговором.

— Но его ещё можно остановить, — глухо ответил Фокс.

— Как? — презрительно рявкнул великан. — И, пожалуй, зачем?

Одиссей глубоко вдохнул и повернулся к облезлому тшекки.

— И третий: великий манипулятор. Который сумел пролезть в высший эшелон Уравнителей и стать главой секты, придав ей новую жизнь. Наверняка он и является автором этого плана?

— Что? — мыш вытянул шею, насколько позволяли силовые путы, и понюхал слова детектива, словно проверяя их свежесть. — Ты пхихнулся, гуманоид? Я воришка, которого заластали ни за что, я….

— Речь не о тебе, Джейки, — грустно кивнул Фокс. — Ты и правда всего лишь потерянный, измученный нестабильностью психики тшек. Но, к сожалению, ты лишь прикрытие — для него.

Ана с открытым ртом смотрела на биоконтроллер, она поняла. И слова Джейки о иногда случавшихся провалах, и все жалобы на аресты за деяния, которых он не совершал. И его общее разочарование несправедливостью судьбы и системы, которое на самом деле имело причину!

— Ч-что? — спросил мыш, в глазках-бусинах блестел страх.

Ведь, будучи осколком личности, он всегда что-то чувствовал, необъяснимое и неотступное: пусто́ты внутри и тень за спиной.

— Наверное, ещё в молодости будущий глава Уравнителей попал в галактический розыск и был вынужден спрятаться. Он выбрал расщепление: отделил слабую часть своего разума, которая не помнила обо всём, что связано с сектой, и создал изначально ущербное, ограниченное существо, и физически, и ментально. А себе оставил бо́льшую часть разума, лучшие когнитивные мощности, скрытые от тебя прошивки. Ты думал, что власти насильно повесили тебе контроллер импульсов, а на самом деле он его повесил и импульсы были его. Он обрёк тебя на жалкое существование, и половину жизни ты отвечал за действия, которые он совершил.

Джейки задохнулся, открытый человеком ракурс заставил его моментально пересмотреть всю жизнь и сопоставить столько фактов… они сошлись.

— Ты остаёшься в сознании большую часть времени, а он всегда. Он прячется под прикрытием твоей неприкаянной жизни, и никто не заподозрит в мелком воришке могущественного главу секты и прекрасного манипулятора, который не раз вылезал сухим и чистым из самой узкой норы.

— Стой, — шмыгнул мыш, по морде которого катились слёзы. — Не надо, верни всё назад. Это жестоко. Это…

Его глаза на крошечную секунду обессмыслились, а когда взгляд поднялся к Фоксу, он был уже другим. Довольным, оценивающим, трезвым. Он коротко глянул на Амзи, и тот моментально убрал силовые путы. Мыш выпрыгнул из коробки и завис в невесомости, взъерошенный чёрный силуэт на фоне содрогавшегося пространственного ядра.

— Когда ты понял, человек?