«Железный поток» в военном изложении

Положение на Кубани к началу 1918 г.

Казачьи станицы на реках Кубани и Тереке служили форпостами русской колонизаторской политики на Северном Кавказе. Опираясь на кубанское и терское казачество, царское правительство вело длительную войну с кавказскими народами, завоевывая одну область за другой.

Кубанский казак, так же как и донской, в первую очередь являлся солдатом. В соответствии с этим строились и быт, и жизнь кубанской станицы.

До появления иногородних, т. е. переселенцев с Украины и из России, прибывших уже после образования войска кубанского казачества, главным занятием казаков являлось скотоводство; хлебопашество было занятием второстепенным, и поэтому хлеб в значительном количестве подвозился из соседних областей.

Казак пахал землю примитивным плугом, запрягай в него 5–6 пар волов. На поднятый таким образом дерн высевались зерна, которые заволакивались бороной. На следующий год посев производился по старому жнивью, после чего пашня разрыхлялась оралом. Так продолжалось до тех пор, пока истощенная земля не переставала давать урожай. Жатва производилась серпом, а молотьба — гружеными телегами или катками.

С приходом иногородних все постепенно изменилось. Иногородняя беднота послужила той дешевой рабочей силой, которая дала толчок быстрому развитию сельского хозяйства на Кубани. Скотоводство уступило место земледелию, и площадь посевов увеличилась в несколько раз; область сделалась житницей России, из нее начали вывозить хлеб миллионами пудов. Вместе с этим улучшилась обработка полей, появились железные плуги, веялки, молотилки, а ценность земли увеличилась раз в 50.

Одновременно с поднятием сельского хозяйства возникли и развились новые, связанные с ним промыслы (табаководство, мукомольное дело, винокуренное и другие).

Царское правительство, поставившее себе целью воспитывать из казаков преданных слуг, предоставило им ряд крупных льгот и привилегий. Каждый казак получал земельный душевой надел в размере 7–10 десятин плодородной земли. Кроме того, казак получал около двух десятин земли под усадьбу в станице и для устройства хутора в степи. Землю казак или обрабатывал, или сдавал в аренду.

Владея прекрасными земельными угодьями и пользуясь душевым трудом переселенцев, казаки быстро экономически росли и множили свое личное богатство. Земля давала урожай в 100–150 пуд. пшеницы с десятины. На усадебных землях казаки выращивали фруктовые сады, виноградники, разводили большое количество скота, лошадей, овец и птицы.

Кроме всего этого, казаки имели право безвозмездно ловить в озерах и реках рыбу, косить сено на свободных землях, рубить лес на свободных участках, охотиться на любого зверя и дичь.

За все это казак должен был платить царскому правительству своею преданностью и верностью. Он обязан был являться на царскую службу по призыву со своим конем, снаряжением и холодным оружием, по форме обмундированным. В кавалерии казак служил 4 года, в артиллерии 5 лет. Казаки, проходившие военную службу в пехоте (пластуны), служили 3 года. Они также были обязаны являться в боевой готовности, но без лошади.

Казаки представляли собой постоянный хорошо обученный военный контингент. В царской армии казачество использовалось не только для ведения многочисленных войн, но и несло полицейскую службу. Царь рассматривал казаков как опору своего трона. Казачьи нагайки свистели во всех уголках Российской империи и часто казачьи сотни служили главным орудием для подавления восстаний и революционного движения против царского самодержавия.

Казаки и казачки старались одеваться нарядно. Казак носил черкеску, балахон, ластиковые шаровары с красным кантом, сапоги, кинжал, шашку, курпейчатую с красным верхом папаху.

Для сохранения своего казачьего «престижа» казак обязан был жениться на казачке. Женитьба на «иногородней» считалась позором.

Каждый преданный царю казак с малых лет готовил своего сына к царской военной службе, к защита «веры, царя и родины». И зажиточное кулацкое казачество преданно защищало царя и в революцию 1905 года, беспощадно расправляясь с трудящимися, и в 1917 году, принимая активное участие в корниловских, калединских и других контрреволюционных выступлениях.

Совершенно иначе строился быт и жизнь иногородних — батраков, трудящегося крестьянства, ремесленников. Иногородние занимали особое по сравнению с казаками положение как пришлый элемент. Они были лишены земельных наделов и права какого бы то ни было участия в административном и хозяйственном управлении областью. Они не могли селиться в станицах без согласия станичного общества. Конечно, иногородний кулак, купец никаких препятствий не встречал. Иногородние не могли возводить новые постройки на усадебных местах без согласия станичных властей, не имели права ремонтировать существующие постройки. Общественным выгоном они пользовались в ограниченных размерах, причем за высокую плату.

Видя в той массе бедняков-переселенцев, которые прибывали на Кубань, претендентов на землю, зажиточная верхушка казачества сумела разжечь к ним вражду в широких казачьих массах.

Казак не называл иногороднего бедняка иначе, как «бисова душа», «остропузая гамзеля»; последний отвечал тем же («циркуль», «каклук», «пугач»). Станичная администрация все натуральные повинности — подводную, постойную и другие — возлагала исключительно на иногороднюю бедноту, а в случае отказа от внеочередной работы подвергала их аресту. Плата за усадьбы, достигшая всюду 120 руб. с десятины, взыскивалась очень усердно, с продажей с торгов всего хозяйства. Надо заметить, что нередко плата поступала в карман станичных властей, а в книгу записывалась недоимка, которую через несколько лет взыскивали с неповинного человека. Дело не обходилось без споров, драк и побоищ.

Презираемые и зачастую гонимые казаками, эти переселенцы к моменту революции составляли в Кубанской области около 52% всего населения, большую их часть казаки эксплуатировали в своих хозяйствах за самое мизерное вознаграждение.

Казачью станицу не избежал общий процесс обострения классовых противоречий. Проникновение в деревню капитала и рост связанных с этим отраслей обрабатывающей промышленности ускорил классовое расслоение. Казачья верхушка, захватившая лучшие земли и занимавшая все выборные и административные должности на Кубани, вместе с купцами и кулаками-иногородними дружно эксплуатировала беднейшее казачестве и крестьянство.

Сословное разграничение населения на казаков и иногородних не могло помешать этому. Интересы обеих групп населения на Кубани определялись прежде всего их классовыми интересами. Богатеи-казаки, несомненно, ближе стояли к иногородним-кулакам, нежели к казачьей бедноте. С другой стороны, как показала развернувшаяся с начала революции открытая классовая борьба, казаки-бедняки не могли не поддерживать интересов иногородних-бедняков.

Почти полное отсутствие индустриального пролетариата и наряду с этим существование мощного казачьего аппарата, преданного царизму, сильно тормозили развитие классового самосознания среди населения.

Коммунистические ячейки начали организовываться только после февраля 1917 г. И все же лозунги Октябрьской революции были быстро усвоены трудящимся казачеством, а тем более крестьянством, которое испытывало двойной гнет и классовый и сословный.

С момента создания первых советов — станичных, отдельских[2] и областного, — представителями в которые вошли и иногородние, кулачество и казачья верхушка повели бешеную пропаганду против новой системы управления как враждебной интересам казачьего населения, как посягательства на его привилегии и на его земли. Эти элементы, считавшие себя вершителями судеб в области, почти открыто говорили, что нельзя допустить, чтобы какие-то пришельцы управляли казаками.

Зажиточные казаки и казачья верхушка, наиболее тесно связанные с царским самодержавием, стремились подчинить своему влиянию трудящееся казачество с тем,чтобы использовать его в борьбе с советской властью. Для этого кулачество и офицерство не останавливалось перед самой оголтелой травлей иногородних: «Идите вы туда, откуда пришли к нам, а все ваше имущество да будет наше, так как оно нажито вами на нашей земле».

Первая и самая трудная задача на Кубани после Октябрьского переворота состояла в создании советов. Трудовое казачество, находившееся в значительной мере под влиянием врагов советской власти, — отказывалось быть избранным, а иногородние не шли в советы из-за боязни расправы со стороны казаков и вследствие отсутствия веры в прочность советской власти. Поэтому в Кубанской области наступило почти полное безвластие, чему в некоторой мере способствовала демобилизация русской армии.

Первыми, как известно, были демобилизованы в конце 1917 г. казачьи части. Они возвращались с фронта с полным вооружением. По прибытии казаков на Кубань в свои отделы и станицы началась стихийная расправа с ненавистными офицерами. Казаки судили офицеров своим судом и расправлялись с ними тут же на месте или собирали офицеров в особые группы, сажали в товарные вагоны и под усиленным конвоем, состоявшим из рядовых казаков, отправляли в Новороссийск, где привязывали им к шеям камни и топили в Черном море.

Однако наиболее сознательная часть трудящегося казачества и крестьянства Кубани, не довольствуясь расправами с офицерами, стала готовиться к борьбе с кулачеством, помещиками и буржуазией. Беднота и середняки объединялись вокруг создаваемых советов и партийных организаций. Кулачество, в свою очередь, готовилось дать отпор революционным элементам. Сбежавшееся на Кубань со всех сторон России офицерство совместно с офицерами казачьих частей повели усиленную агитацию. Им удалось не только возглавить кулачество, но и подчинить своему влиянию известную часть колеблющегося середнячества, преимущественно казачьего. В этой агитации на первых порах широко использовали вражду, существовавшую между казаками и иногородними. Вражда эта разжигалась всеми средствами для того, чтобы сбить с толку казачество и использовать его в борьбе с советской властью.

Необходимо отметить, что одним из важных обстоятельств, укрепившим советы, было появление на территории Кубанской области черноморских моряков, которые в то время затопили флот у Новороссийска; и высадившись на побережье Черноморской губернии, рассеялись по Кубани. Большая часть моряков Черноморского флота приняла активное участие в строительстве советской власти. В лице этой части моряков трудящееся крестьянство и казачья беднота видели свою вооруженную опору. Во многих районах большевики-моряки становились во главе советов. Возникли партийные ячейки.

Рабочие, батраки и беднота стихийно организовывались и создавали вооруженные ячейки, ставившие себе целью разоружить казаков, враждебно настроенных к советской власти, и ликвидировать всякие контрреволюционные выступления с их стороны. Контрреволюционное казачество, выкинувшее лозунг полного изгнания иногородних из Кубанской области вместе с советской властью, временно уклонилось от открытой борьбы. Разоружение казаков и кулачества проходило успешно, хотя в некоторых случаях и потребовалось применение вооруженной силы. Чтобы ввести в заблуждение советскую власть, казаки даже вошли в станичные, отдельские и областной советы, но, заслужив некоторое доверие, усиленно повели подпольную работу, твердо веря в то, что под руководством царских генералов они сговорятся с терцами и донцами и возвратят, восстановят все старое.

Этот период продолжался до прихода с Дона на территорию Кубанской области белого отряда во главе с генералом Корниловым.