«Железный поток» в военном изложении

Действия Красной Таманской армии после соединения с главными силами войск Северного Кавказа

Главнокомандующий Сорокин, отдав 1-й колонне распоряжение оставаться в Армавире, приказал 2-й и 3-й колоннам таманских войск расположиться в станицах Дондуковской и Курганной, имея задачей оборонять линию Армавир — Михайловская — Дондуковская. Этим самым он намеревался прикрыть главные силы Красной Северо-Кавказской армии, которые после тяжелых боев и крупных потерь, понесенных за время отхода от самого Екатеринодара, нуждались и в пополнениях и в реорганизации. Кроме того, беспрерывное отступление давало части колеблющегося крестьянства повод считать, что с советской властью на Кубани покончено. Революционный военный совет Северного Кавказа учел создавшееся положение и, прикрываясь частями таманских колонн, начал энергичную реорганизацию Северо-Кавказской Красной армии.

После сведения отдельных войсковых частей из всех красных войск было образовано 5 колонн, кавалерийский корпус и особая Ставропольская группа. Общая численность Северо-Кавказской Красной армии доходила до 150 000 штыков и сабель и около 200 орудий.

С прибытием таманских колонн в частях армии произошел резкий перелом. Бойцы ободрились и подтянулись. Дисциплина в частях поднялась. Явилась надежда попасть в Кубанскую область, очистив ее от белых.

Но командование не сумело использовать этот перелом. Во-первых, оно не могло одеть и соответствующим образом вооружить все реорганизованные части, чтобы послать их на фронт, а во-вторых, отсутствовали средства, необходимые для содержания такой массы войск. Боевые припасы и обмундирование с трудом доставлялись из Астрахани — пункта, удаленного на расстояние 400 км. Поэтому после того, как части были приведены в порядок, следовало, не медля ни минуты, передвинуть их на территорию, которая позволила бы обеспечить всем необходимым и идти обратно на Кубань. Но переформированные части остались на месте и заняли: 1-я колонна — район станицы Лабинской; 7-я колонна — от Армавира до Невинномысской; 8-я колонна — ст. Михайловка; кавалерийский корпус — район ст. Невинномысской и Куршавки; 10-я колонна была предназначена на усиление других колонн; Ширятская колонна повела наступление на Владикавказ, для ликвидации Бичерахова, наконец Ставропольская группа действовала в Благодаринском уезде Ставропольской губернии. План — остаться на месте, невзирая на недостаток боевых припасов и других предметов снабжения и на чрезвычайно невыгодные пути сообщения, и привел к той трагедии, которая разыгралась на Северном Кавказе в начале 1919 г.

Из Таманских колонн была образована Красная Таманская армия, состоящая из 2 пехотных и 1 кавалерийской дивизии, общей численностью до 25 000 штыков и 4 000 сабель при 1 артиллерийской бригаде с 30 орудиями. Командующим этой армией приказом РВС Северного Кавказа был назначен я, начальником штаба т. Батурин, военным комиссаром армии т. Ивницкий. Командующий 2-й и 3-й колоннами Матвеев был расстрелян по распоряжению РВС.

О расстреле Матвеева бывший председатель РВС Северо-Кавказских войск пишет:

Приказ об организации Таманской армии и о своем назначении я получил 24 сентября, а 26 сентября части колонн были уже распределены по дивизиям, которые получили названия: 1-я и 2-я пехотные дивизии, Таманская кавалерийская дивизия и Таманская артиллерийская бригада. Начальниками их мною были назначены: 1-й дивизии — т. Науменко, 2-й — т. Поляков, кавалерийской дивизии — т. Литуненко и артиллерийской бригады — т. Лисунов (Приложение 2, Боевой состав Красной Таманской армии).

Штаб армии составили: начальник штаба — т. Батурин, его помощник по оперативной части — т. Аников, по административной части — т. Сирченко, интендант армии — т. Коцуро, его помощник — т. Чурсов, начальник санитарной части и главный врач армии — т. Америков, его помощник — Т. Апполонников, председатель армейского революционного суда — т. Рой-Бондаренко, начальник связи — т. Григорий Ковтюх, адютанты — тт. Гладких и Георгий Ковтюх.

Все вышеупомянутые лица были потом утверждены приказом Реввоенсовета Северного Кавказа и с 25 сентября приступили к исполнению своих обязанностей. Штаб армии формировался по штатам старой армии, так как новые штаты в то время еще не были получены.

Здесь необходимо отметить, что неожиданный расстрел Матвеева чувствительно отразился на Таманских войсках, в особенности на 2-й и 3-й колоннах, которыми он фактически руководил и командовал. Однако, после соответствующей работы, проделанной во всех частях и подразделениях, переформированная армия была готова к дальнейшим действиям.

Белые, выбитые из Армавира и дальше не преследуемые, получив в подкрепление Алексеевскую офицерскую дивизию, численностью до 6 000 штыков, задумали вернуть город. Почти ежедневно они пытались атаковать его, но всякий раз отбрасывались с большими потерями.

30 сентября белые, сосредоточив 2 пехотные дивизии и 1-ю кавалерийскую бригаду, общей численностью свыше 10 000 штыков и сабель, при поддержке большого количества артиллерии и 2 бронепоездов, окружили город и ворвались в него с северо-западной стороны. Но 1-я Таманская дивизия, созданная из 1-й Таманской колонны, решительным ударом выбила противнику с западной окраины города и отбросила его, уничтожив около 2 пехотных офицерских полков; в плен было взято около 700 чел. офицеров и юнкеров.

Деникин пишет:

В то же время белые пытались наступать на станицы Курганную, Михайловку и Дондуковскую, но все эти попытки были отражены (схема 13).

Деникин пишет:

Потерпев неудачи, на всем фронте Таманской армии, белые, очевидно, потеряли надежду вернуть Армавир и держались пассивно до новой перегруппировки наших войск.

Потребности Таманской армии в предметах снабжения удовлетворялись РВС войск Северного Кавказа далеко не в достаточном количестве; вместо 100 000 патронов, потребных для армии, высылались 5 000 — 10 000; из обмундирования и обуви армия за время стоянки в районе Армавира не получила ни одного комплекта, несмотря; на то, что почти половина красноармейцев были босы. Единственным источником снабжения являлось обмундирование и обувь пленных, которых красноармейцы взамен одевали в свои лохмотья. Тем не менее было много совершенно раздетых бойцов. Это отражалось на боеспособности частей, тем более, что наступали уже первые осенние холода.

Реввоенсовет Северо-Кавказских войск выработал новый общий план действий, и 13 октября 1918 г. штаб армии получил директиву, которая сводилась к следующему: 23 октября Таманской армии, передав оборону Армавира и остальных участков оборонительной позиции 1-й Кубанской пехотной дивизии, срочно погрузиться в эшелоны и по железной дороге прибыть на станцию Невинномысская, выгрузиться там и, наступая через Темнолесскую — Татарку, взять город Ставрополь. Обозы, артиллерию и кавалерийские части армии двинуть походным порядком. Правее армии должна действовать 10-я колонна, а левее 7-я колонна, составляющая армавирский фронт. После взятия Ставрополя было приказано ждать новых распоряжений Реввоенсовета.

Цель этих действий, как указывалось в директиве Реввоенсовета, сводились к тому, чтобы с движением на Ставрополь и занятием его, войскам Северного Кавказа идти на соединение с войсками центра Республики.

23 октября рано утром Таманская армия передала свой участок 1-й Кубанской дивизии, и к вечеру того же числа почти все части прибыли на станцию Невинномысскую; обозы, артиллерия и кавалерийские части подошли ночью. Утром 24 октября части армии, опрокинув белых, переправились через реку по железнодорожному мосту.

Здесь они были распределены на две группы: в состав левой входила 1-я Таманская дивизия (из полков 1-го, 2-го, 3-го, 4-го и 8-го полка 2-й дивизии) с 2 кавалерийскими полками при 18 орудиях; в состав правой вошли: 5-й, 6-й и 7-й полки 2-й Таманской дивизии, 1 кавалерийский полк и 12 орудий. Общего резерва не было, но частные резервы имела каждая группа.

Левая группа, как более сильная, должна была двинуться на Ставрополь через Барсуковскую на Татарку и держать связь с частями армавирского фронта, которые к этому времени, не сдержав натиска противника, едали Армавир и отошли за реку Лабу. Правая группа, двигаясь на Темнолесскую, а затем на горы Холодную и Острую, должна была держать связь с частями 10-й колонны, которая шла правее. Штаб армии находился в Невинномысской.

Левая группа подошла к утру 25 октября к станице Барсуковской, перед которой на высотах укрепились белые, и вступила с ними в бой. Противник оборонялся очень упорно, и для достижения успеха пришлось израсходовать весь резерв группы. Выбитые с позиции белые засели в самой станице и ожесточенно сопротивлялись, уступая с боем каждый квартал. Плохо одетые и обутые, а некоторые и совсем босые, красноармейцы лежали в цепях, прижимаясь друг к другу от холода, но ропота и упреков не было слышно. Таково было настроение и моральное состояние таманцев.

Отойдя из Барсуковской, белые укрепились на возвышенностях впереди деревни Татарка и по линии Армавир — Ставрополь, где получили сильное подкрепление (почти весь Ставропольский гарнизон).

26 октября левая группа двинулась дальше, подошла к хутору Пашкурина и остановилась, давая правой занять Темнолесскую и выдвинуться правым флангом к северу для занятия возвышенностей Холодная и Острая (схема 13).

Отсутствие патронов и снарядов не позволяло вести продолжительный бой. Поэтому пришлось прибегнуть к прежним методам действий, т. е. к ведению боя ночью.

Были вызваны охотники, чтобы снять ночью неприятельские секреты и сторожевое охранение. Начальнику артиллерии был дай приказ определить точно расстояние до позиции противника и в ночь под 28 октября, произведя наводку всех орудий, ждать условного сигнала.

Главный удар намечался по шоссе на Татарку. В этом направлении Должны были находиться наготове 2 штурмовые колонны, и туда же были посланы 2 оркестра музыки. В 23 часа 27 октября Холодная и Острая были заняты 2-й Таманской дивизией. Ровно в 24 часа по сигналу наша артиллерия открыла огонь и била по позиции противника полчаса из 18 орудий.

Слышны, были выстрелы и в направлении Темнолесской возвышенности, Холодной и Острой; это работала артиллерия 2-й дивизии. В половине первого показалась луна. Артиллерийский огонь был прекращен, и пехотные цепи, подойдя вплотную к расположению белых, с криком «ура» ворвались в окопы и уничтожили почти всех находившихся там. Две наши штурмовые колонны вломились под звуки марсельезы в главные опорные пункты белых. Пройдя первые линии укреплений, части рассыпались у подножья второй возвышенности и густыми цепями полезли на высоты.

Неожиданность нападения вызвала среди белых частей панику. Успеху, наших частей особенно способствовал огонь артиллерии, оказавшийся настолько метким, что снаряды ложились прямо в неприятельские окопы.

После того как была взята вторая линия возвышенностей, мы преследовали белых до самого Ставрополя, и к вечеру красные разъезды вступили в город.

О Ставропольской операции Деникин пишет:

На утро Таманская армия с музыкой, стройными рядами входила в Ставрополь, приветствуемая тысячными толпами трудящихся.

В городе были захвачены многочисленные трофеи, в особенности много обмундирования и кожи для обуви; в изобилии имелось также продовольствие.

Главком Сорокин давно уже готовился выступить против советской власти. Это был авантюрист, мечтавший захватить власть на Северном Кавказе и готовый при первом удобном случае предать революцию. Выступив против советской власти, Сорокин расстрелял несколько членов Центрального исполнительного комитета Северо-Кавказской республики, в числе которых оказался председатель ЦИК т. Рубин и член Реввоенсовета т. Крайний, однако, после этого преступления Сорокин был вынужден бежать из Пятигорска. Избежавшие расправы Сорокина товарищи направились в ближайшие части фронта и собрали в станице Невинномысской второй фронтовой съезд, постановлением которого Сорокин был объявлен вне закона и подлежал немедленному аресту с доставлением его в станицу Невинномысскую на съезд, где над ним должен был состояться суд. 1 ноября Сорокин появился в Ставрополе, где некоторые части Таманской армии питали к нему особую злобу за расстрел Матвеева. Здесь Сорокин был арестован и помещен в городскую тюрьму, а на другой день при опросе убит из нагана командиром 3-го Таманского пехотного полка Высленком. Этот период безвластия тяжко отразился на положении Северного Кавказа.

Противник, воспользовавшись нашим бездействием, собрал мощный кулак — около 4 кавалерийских полков под командой Шкуро и бросил их со стороны Баталпашинской через Невинномысскую в тыл Таманской армии, которая оказалась отрезанной от Пятигорска, где находился штаб главкома и откуда поступали боевые припасы.

Шкуро подошел с южной и юго-восточной сторон к Ставрополю и стал угрожать самому городу. Вследствие создавшегося положения т. Смирнов вынужден был оттянуть части из-под Кавказской (х. Романовского) и укрепить город. Таким образом Таманская армия опять оказалась в тесном кольце противника.

Противник, задавшись целью уничтожить Таманскую армию, стянул в район Ставрополя свои лучшие части.

Таманская армия, ведя около 10 суток непрерывные ожесточенные бои, израсходовав боевые припасы и потеряв лучших бойцов из командного состава и красноармейцев, разорвала тесное кольцо противника и 14 ноября отошла от Ставрополя в северо-восточном направлении на с. Благодатное, а 20 ноября закрепилась на линии Петровское — Донская балка — Высоцкая.

Об окружении Таманской армии в районе Ставрополя Деникин пишет следующее:

Остальные войска Северного Кавказа с уходом Таманской армии из Ставрополя также были сбиты противником с занимаемых ими позиций и преследуемые отходили к Пятигорску.

Это и была исходная линия кошмарного похода войск Северного Кавказа через сыпучие астраханские пески к устью Волги.

Таманская армия, отойдя в район Петровского, восстановила связь с Реввоенсоветом и вскоре получила небольшое количество боевых припасов, благодаря которым противник был задержан. Из этих боевых припасов каждому красноармейцу досталось не более 5–10 патронов, несмотря на то, что части армии были очень малочисленны.

Стояла уже глубокая осень. День и ночь шли дожди. Вязкая черноземная почва сковывала ноги красноармейцев и колеса обозов. Среди войск, находящихся почти бессменно на, позициях, в окопах, подчас залитых дождевой водой, быстро распространялись тиф, цинга и даже черная оспа. Ряды Таманской армии и всех войск Северного Кавказа сильно редели. Противник, не выпуская из рук инициативу, все больше и больше прижимал Таманскую армию к бесплодным астраханским степям.

Болея тифом, я находился на излечений в Пятигорске. Здесь однажды у меня на квартире собрался весь Реввоенсовет и предложил принять должность главнокомандующего всеми вооруженными силами Северного Кавказа (вместо убитого Сорокина). Я отказался от этого назначения, так как не выздоровел еще вполне и считал, что не справлюсь с такой ответственной работой. Тогда Реввоенсовет приказал мне, не считаясь с болезнью, выехать для спасения положения и принять Северный фронт, в состав которого входила Таманская армия.

25 ноября я прибыл на фронт в район Петровского, где увидел печальную картину. От Таманской армии остались жалкие остатки. Бойцы были разуты, раздеты и без патронов, в таком же положении находились и остальные части, входящие в состав вверенного мне фронта. Настроение среди войск было подавленное. Осеннее ненастье и выпавший снег добивали войска фронта.

Нужно было одеть бойцов и усилить ряды войск.

Первым долгом, по предписанию Реввоенсовета, я объявил на незанятой противником части Ставропольской губернии мобилизацию всех мужчин до 40-летнего возраста и сбор теплых вещей (с каждого двора одну теплую вещь). Сбор вещей позволил одеть почти половину армии.

Положение на фронте было до некоторой степени восстановлено, и части (в особенности Таманская армия) перешли в наступление. Но в половине декабря к еще не прошедшему у меня тифу добавилось воспаление легких, и меня вновь увезли с фронта, а в январе 1919 г. на подводе через астраханские пески доставали в Астрахань. После моего отъезда с фронта командование им принял т. Ригельман, прибывший из Астрахани.

С наступлением зимы положение войск Северного Кавказа еще более ухудшилось. Таманская армия быстро редела, эпидемия тифа уносила лучших бойцов и вернейших сынов революции. Однако, раненые и больные таманцы, выбывая из строя, уходили не дальше, как в обоз своей армии; каждый считал позором ехать в лазарет; впоследствии это отразилось гибельным образом на таманцах.

Когда началось общее отступление войск Северного Кавказа, Таманская армия (потом переформированная в 3-ю стрелковую дивизию 11-й армии), совместно с другими частями войск Северного Кавказа, вновь прошла 500 км по голодной степи, заметаемая сыпучими песками и буранами до Астрахани, где и поступила в распоряжение штаба Каспийско-Кавказского фронта, но уже не в виде армии, а лишь жалких ее остатков.

Так окончила свое существование Таманская армия.

Во время своего 1000-километрового тяжелого похода Красная Таманская армия вела почти непрерывные бои с противником, во много раз ее превосходящим. Красноармейцы были разуты, раздеты и вынесли невероятный голод, питаясь только желудями да кислицей. На всем Долгом и мучительном пути их косили беспощадные болезни, которые унесли не меньше бойцов, чем кровопролитные боевые схватки. За время продолжительного и трудного пути таманцы не раз проявляли чудеса стойкости, храбрости и революционной сознательности. Таковы, бой за Михайловский перевал и многократные ночные атаки.

В истории Северо-Кавказской Красной армии, да и вообще гражданской войны, Таманская армия сыграла свою роль. Ее заслуги велики. О том, какое значение имела Красная Таманская армия в борьбе на Северном Кавказе, видно из следующей оценки, которую дает ее действиям белогвардейская газета «Кубанец» № 53 от 15 ноября 1918 г., в обзоре военных действий с 29 сентября, по 14 ноября:

Таманская армия веда беспощадную борьбу с врагами, и белогвардейцы заранее определили ее судьбу в случае сдачи в плен.

В заключение привожу письмо бывшего председателя Реввоенсовета Северного Кавказа, в котором он со своей стороны Таманскую армию характеризует так: